Глава 23

Я прихожу в себя от того, что ощущаю чье-то касание. Легкое скольжение пальцев по щеке, и, когда открываю глаза, вижу склонившегося надо мной Бена. Первый порыв шарахнуться от него пресекается собственной же слабостью — я слабая, как новорожденный виаренок.

— Гринни!

— С ней все в порядке, Лал. Ты в безопасности.

Прежде чем я успеваю приподняться, Бен подносит к моему лицу Гринни. Виари смешно сопит и облизывается, лапка у нее перебинтована, и грудка тоже.

— Этот урод сломал ей несколько ребер и лапу. Главное, что крылья не пострадали, — комментирует Бен. — Если сломать дракону крыло, это… надолго. Возможно, навсегда.

Я закрываю глаза: от подступившей к горлу дурноты и душащих меня слез. На меня внезапно обрушивается все, что произошло, обрушивается с такой же ужасающей ясностью, как если бы я до сих пор стояла там, а в меня целились из лазерного пистолета. Сначала незнакомый иртхан.

Потом Бен.

Перед глазами мелькает игла, и я зажмуриваюсь сильнее.

— Кто ты такой?! — шепчу сдавленно.

— Лал…

— Кто. Ты. Такой.

Тишина. Вздох.

Потом щеки касается мохнатый бок: Бен кладет Гринни рядом со мной на подушку. Виари устраивается поудобнее, тыкается носом в щеку, заставляя вздрогнуть и открыть глаза. Надо мной высокие потолки: слишком высокие, чтобы быть тюрьмой, и слишком светлые. Поворачиваю голову — ко мне подключено столько аппаратуры, что сложно ее даже пересчитать. Это место больше напоминает исследовательский центр Ардена, чем что бы то ни было еще, и тем не менее…

— Ты в клинике, — говорит Бен. — В закрытой клинике. Тобой занимаются ведущие медики Аронгары.

Ве…

Я поворачиваюсь к нему. Точнее, поворачиваю голову — насколько позволяет вирчащая рядом виари.

— Мне многое нужно тебе рассказать, Лаура. Но позже. Когда ты отдохнешь и придешь в себя.

Я, кажется, уже отдохнула.

— Какой сейчас день?

— Сейчас ночь. По крайней мере, в Зингсприде. — Бен усмехается, но его улыбка тут же гаснет. — Ты спала сутки.

Спала? Или была под воздействием непонятного вещества, которое ты мне вколол?

— Сейчас.

— Да, сейчас.

— Бен, это был не вопрос. — Я языком-то с трудом шевелю, но это проговариваю жестко и четко. — Ты расскажешь мне все сейчас, или можешь просто выйти за эту дверь.

Он подается вперед, и я отшатываюсь. Инстинктивно, насколько позволяют все эти опутывающие меня провода. Бен замирает — на мгновение, потом отодвигается.

— Я работаю на разведку Раграна, — произносит он. — Точнее будет сказать, работал.

Я сглатываю. То, что произошло — точнее, как он вошел в квартиру, не оставляло никаких сомнений в его словах.

Вопрос только в том, как…

— Как давно?

— Ты хочешь спросить, было ли случайным наше с тобой знакомство на катке? — Он смотрит мне прямо в глаза. — Нет, не было. И все, что за ним последовало — тоже.

Недавно, когда я переехала в Рагран, мне казалось, что мой мир осыпается осколками, но сейчас он не просто осыпался осколками. Он превратился в ледяную крошку, которая собиралась вокруг моего сердца.

— Мне нужно было следить за тобой. Втереться к тебе в доверие, и самым простым способом был любовный интерес. — Бен на меня не смотрел, он смотрел куда-то в сторону аппаратуры. — Но то, что произошло потом… когда я тебя узнал, это перестало быть просто работой, понимаешь?

Он снова смотрел на меня.

— Когда ты меня узнал? — поинтересовалась я. — На катке? На горнолыжном курорте? Когда мы вместе проходили телепорт в Рагран? Ты просто уточняй, потому что вокруг меня столько лжи, что я могу запутаться.

— Лал…

— Не смей меня так называть, — прорычала я. Откуда только силы взялись. — Не смей. Вообще не смей говорить со мной так, как будто я твой друг, Бен. Я вам никто, ферн Эстфардхар, всего лишь объект.

Сама не знаю, с какой радости это было настолько больно.

В конце концов, Бен — не Торн, не Даргел и даже не Рин с Сэфлом, которых я считала лучшими друзьями. До отца с Ингрид ему тоже далеко, но сейчас мне хотелось просто забыть это все. Стереть ту часть прошлого, в котором Лаура Хэдфенгер была наивной дурой, позволяющей всем играть с ней так, как им того хочется. Играть, манипулировать, вывозить из страны в страну… как ручную виари! Бросаться обидными словами, диктовать, что она должна делать, а потом высказывать, что она виновата в том, что их жизнь разрушена.

Виновата.

Только в том, что позволила всему этому случиться — с собой.

— Ты убил Лари Эрро? — холодно спросила я.

— Нет. Это была зачистка. Когда я об этом узнал, я сразу связался с Рэйнаром Халлораном. Потому что понял, к чему все идет — и приказ избавиться от тебя действительно пришел от моего отчима.

— Он помогал нам сбежать. Что изменилось? Прошло двое суток.

— Если бы я это знал, Лаура, я бы подобного не допустил.

— Да ты что? — зло усмехнулась я.

— Не веришь — спроси у Халлорана, — Бен снова подался вперед. — Ему совершенно точно незачем лгать.

— Правда?

Никогда не знала, что слово «правда» можно произнести так. Так, что даже Бен, собиравшийся продолжать, осекся, а в следующий момент дверь бесшумно ушла вправо, и вошел врач с ассистенткой. Этого мужчину и эту женщину я видела впервые, но мне было все равно: я гораздо больше хотела видеть их, чем Бена. Чем кого-либо из моего прошлого, за исключением, пожалуй, Даргела.

Увы.

— Местр Эстфардхар, оставьте нас, пожалуйста, — произнес врач.

— Я останусь здесь.

— Уходи.

Это сказала я. Сказала так, как если бы могла отдать ментальный приказ: сухо, жестко и равнодушно.

— Лаура, — он пристально посмотрел на меня, ноздри его раздулись, но я спокойно встретила его взгляд.

— Уходи, — повторила без лишних эмоций. — Уходи, Бен. Я больше никогда. Не хочу. Тебя. Видеть.

— Всенепременно, — сообщает он и снова откидывается на спинку кресла.

Кажется, ему вообще побоку, что я только что сказала. К счастью, его заслоняет врач — его спина достаточно широкая, чтобы закрыть Бена, а когда к нам присоединяется ассистентка, все вообще становится относительно хорошо. Не вижу — значит, его нет. По крайней мере, можно притвориться, что его нет, и что все это — вот это вот все — рогалики, замуж, поездки на Зингспридское побережье, даже то, как он прижимался ко мне после того, как я чуть не превратилась в ледяную статую — всего лишь прошлое.

Всего лишь.

— Ферна Хэдфенгер, — врач обращается ко мне, как в Ферверне, хотя Бена только что называл местр, — как вы себя чувствуете?

— Бывало и лучше.

— У вас что-то болит? Есть какие-то неприятные ощущения? — Он внимательно вглядывается в мое лицо.

— Нет. Только слабость.

Врач едва заметно (или заметно, раз даже я это заметила) расслабляется.

— Простите, я не представился. Меня зовут Вишуар Лагез, я занимался вами, когда вы только что поступили в нашу клинику.

Закрытую клинику Аронгары.

Перед глазами встает лицо Ардена, который сейчас, если верить отцу Эллегрин, арестован и дожидается трибунала. Тогда я звонила Торну — в тот день. Что было бы, если бы он ответил? Или если потом — ответила бы я?

— Кэдрен Аджоу переслала мне все ваши снимки и анализы, — произносит он, возвращая меня в реальность. — Но я все равно повторно сделал свои.

Врач смотрит на ассистентку:

— Лив, забери животное, пожалуйста.

Животное клацает зубами, когда девушка пытается ее взять.

— Я хочу, чтобы она осталась здесь, — говорю я.

— Клиника — не место для виари, ферна Хэдфенгер. Мы разрешили ее оставить, только чтобы вы могли убедиться, что с ней все в порядке, когда вы придете в себя.

— Она останется со мной, — говорю я. — Или я вас всех тут приморожу. Устраивает такой поворот?

Кажется, не устраивает, потому что врач открывает рот, а потом закрывает. В том, что они о моих способностях наслышаны, сомнений нет, но оно и к лучшему. Я устала со всеми церемониться и думать о чувствах других. 

Вишуар кивает ассистентке, та отступает в сторону, и я вижу пальцы Бена на подлокотнике. Эти пальцы сейчас совершенно не в тему, поэтому я отворачиваюсь и смотрю в потолок.

Недолго.

Чтобы собрать силы и приподняться, вызывая недовольный писк аппарата, у которого потревожили датчики.

— Чего мне ждать? — спрашиваю я, глядя на врача в упор.

— С ребенком все хорошо, — говорит он. — По крайней мере, сейчас пламя спокойно, но у вас в крови обнаружена одна странная аномалия.

— Вот как.

— Ферна Хэдфенгер, я понимаю, что вы многое пережили. — Вишуар поправляет очки на крупном носу. — Но пожалуйста, давайте без лишнего сарказма. Ваш ребенок настолько силен, что он буквально передает вам пламя. Для человека это… не норма. Любой полукровка, когда развивается, дарит матери частицу пламени, но в вашем случае оно…

— Оно?

— Скажем так, это похоже на то, как если бы мы воссоздавали процесс вливания с шаманами пустынных земель и драконами. Только в вашем случае источником… донором пламени является ваш малыш.

Я приподнимаю брови:

— Я что, становлюсь иртханессой?

— Похоже на то.

М-да.

— Но мы совершенно точно ни в чем не можем быть уверены, — он разводит руками. — Я предположил, что пламя может остаться в вас навсегда, но с той же вероятностью оно может угаснуть после родов. Потому что все-таки… это не совсем обычная ситуация. Я бы сказал, ферна Хэдфенгер, вы парадокс.

М-да, снова.

— И вы не можете дать никаких прогнозов? Ничего? — Я оглядываюсь: Гринни уже заняла всю мою подушку, вытянув здоровые лапки в стороны.

— Я могу спрогнозировать только усиление пламени. С каждым месяцем развития ваш малыш будет становиться сильнее, а следовательно, пламени в вас тоже будет становиться все больше и больше. Сейчас в вашей крови препарат, который стабилизирует пламя и не позволяет ему вырваться наружу.

То, что вколол мне Бен?

— Тот, который местр Эстфардхар ввел вам перед тем, как доставить сюда, — отвечает на мои мысли мужчина. —  Это очень сильнодействующее вещество, разработано несколько лет назад для мгновенной стабилизации пламени, поскольку огни иртханов и драконов усиливаются. У него пролонгированное действие, и никакого вреда организму он не наносит, поскольку действие оказывает исключительно на пламя. Сейчас, пока вы у нас в клинике, мы проведем все исследования и тесты, которые помогут нам определиться с дальнейшей стратегией.

— С дальнейшей стратегией чего? — уточняю я. — Насколько часто мне нужно колоть этот препарат, пока я не рожу в вашей просторной тюрьме?

Ассистентка, которая в этот момент подключала планшет к аппаратуре, резко обернулась и задела штатив, к которому стекались все провода с датчиками, чтобы потом растечься ко мне. Она едва успела его перехватить, возможно, поэтому я вздрогнула, услышав:

 — Вы не пленница, ферна Хэдфенгер. Вы здесь гостья.

В этот раз ассистентка повернулась очень медленно и аккуратно.

Я же — поверх ее плеча — увидела вошедшего в палату Рэйнара Халлорана. Председателя Совета Аронгары.