Глава 24

С Председателем Совета Аронгары я еще не общалась. С другой стороны, я общалась с Драконом номер один Ферверна, а их всех, видимо, на одном заводе делают. Потому что у Рэйнара Халлорана та же выправка, то же непроницаемое лицо, а заодно и тот же приказной тон, когда он командует:

— Оставьте нас.

Врача с ассистенткой выносит тут же, а вот Бен остается. Просто медленно поднимается и шагает к моей постели. Можно подумать, он мне нужен.

Защитничек.

Лучше бы я его вообще никогда не знала!

— Тебе особое приглашение нужно? — хмыкаю я, поворачиваясь к нему.

Бен смотрит на меня, но молчит.

Ну что я могу сказать — отличная тактика!

— Местр Эстфардхар, думаю, вам действительно лучше уйти. Вряд ли ферна Хэдфенгер сможет быть откровенной, пока вы рядом.

— Совершенно точно!

Пока что я вижу этого Рэйнара Халлорана впервые в жизни (не считая визора, разумеется, и СМИ), но сейчас я с ним уже согласна. Потому что присутствие Бена заставляет меня нервничать и злиться.

Почему, кстати, оно заставляет меня нервничать и злиться?!

— Ты действительно этого хочешь? — он поворачивается ко мне.

— Если тебя не убедили все мои предыдущие слова, — хмыкаю я, — то вот тебе новые. Видеть тебя не могу. Не хочу. И не буду.

— Больше похоже на слова обиженной девочки.

— А вы можете ему приказать? — я поворачиваюсь к Рэйнару Халлорану. — Или пригласить кого-то, чтобы его вывели?

— Местр Эстфардхар.

Сомневаюсь, что это был приказ, но Бен все-таки выходит. Дверь здесь полностью автоматическая, и, кажется, именно это ее и спасло, потому что яростью и пламенем окатывает знатно.

— Итак, ферна Хэдфенгер. Вам уже рассказали, как вы здесь оказались?

— В целом это было так: я работал на разведку Раграна и обратился к Халлорану. Это можно назвать рассказали?

Председатель кивает.

— Крайне поверхностно. Позволите, если я изложу свою версию?

— Вашу послушаю с удовольствием.

Рэйнар Халлоран улыбается. У-лы-ба-ет-ся!

После опускается в кресло, в котором только что сидел Бен, и кивает на виари:

— Чудесная.

— Да, она замечательная, — подтверждаю я и все-таки осторожно откидываюсь на подушку (голова начинает кружиться). Гринни возмущенно пищит, но пододвигается, чтобы освободить мне место.

— Местр Эстфардхар действительно работал на разведку Раграна. Скажем так, до встречи с вами более чем косвенно, но его симпозиумы, конференции, статусные клиенты были достаточно актуальны для того, чем он занимался.

— И чем же он занимался?

— Помогал изучать Ферверн изнутри. Тем не менее когда появились вы, для него появилось новое задание. Ему нужно было изучить, насколько вы важны для ферна Ландерстерга.

— О, — только и говорю я.

— Его знакомство с Сэфлом Роудхорном сыграло в этом не последнюю роль. Я бы сказал, первостепенную — в его назначении на эту операцию. Впоследствии он наблюдал за вами издалека, до тех пор, пока ваши пути снова не сошлись.

Я киваю. Странно говорить об этом с этим… иртханом, но с ним куда проще, чем было бы с Беном. Потому что сейчас я ничего не чувствую. Почти ничего.

— В планы рагранской разведки входило держать вас под контролем — с того самого дня, как они узнали о первенце Торнгера Ландерстерга.

А Бен и рад был стараться. Даже жениться на мне собрался.

— И что они собирались делать дальше?

— Ждать. Наблюдать. Растить вашего ребенка, как гражданина Раграна — до определенного момента.

— До определенного?

— В политике никогда не известно, когда этот момент наступит. — Халлоран сцепил пальцы в замок. — Но со своей стороны могу обещать, что я этого так не оставлю, и что Мировое сообщество проведет расследование по поводу случившегося. Особенно — по поводу случившегося вчера.

— Вы имеете в виду тот факт, что меня чуть не убили?

— Именно. На моей территории.

Его глаза остаются человеческими, но я чувствую — кожей, буквально, силу исходящего от него пламени. Возможно, я чувствую это так остро исключительно потому, что сейчас во мне пламя Льдинки, и я — недочеловек, недоиртханесса, и вообще непонятно кто. А может быть, потому что это пламя просто сокрушающее. Такое я чувствовала раньше только рядом с Торном.

И хотя у них совершенно разные полюса — лед и огонь, от силы просто голова начинает кружиться, а волоски на теле словно воспламеняются.

— Но дело не только в этом. Дело в нарушении прав человека. — Халлоран смотрит на меня в упор. — Конкретно — ваших. Поэтому все, что случилось до момента нападения ничуть не лучше. Именно поэтому я завтра экстренно собираю заседание Мирового сообщества. Эстфардхар на нем — наш главный свидетель.

— Будет свидетельствовать против собственного отчима?

— Будет. Он здесь из-за вас.

Ну и что вы хотите сказать этим «он здесь из-за вас»? То, что я должна впасть в экстаз и радоваться тому, что Бен в меня влюбился (если, конечно, это не очередной трюк)? И что благодаря этому я сейчас в клинике, а не остываю где-то в нашей квартире, на пару с Гринни и Льдинкой?

При мысли об этом меня передернуло.

— Ферна Хэдфенгер, я понимаю, что вы напуганы и растеряны, — Халлоран произнес это мягче, и я только что поняла, что обхватила себя руками. — Я клянусь, что не причиню вреда ни вам, ни ребенку. У меня нет никаких скрытых мотивов в отношении вас. Единственное, что меня сейчас беспокоит — помимо сложившейся ситуации — это ваше состояние и то, что вы намерены делать дальше. Ваш ребенок действительно безумно силен, и совершенно непонятно, как его пламя на самом деле на вас влияет.

Я парадокс, помню.

— Я бы рекомендовал вам остаться в клинике, чтобы понаблюдать за состоянием малыша и пламенем. Ну и разумеется, я обязан назначить вам наставника.

— Наставника?

— Того, кто будет обучать вас обращению с пламенем, пока оно у вас есть. Местр Эстфардхар вызвался это делать…

— Нет!

Я произнесла это очень быстро.

— Я так и думал, — Халлоран кивнул. — Поэтому в настоящее время изучаю другие достойные кандидатуры. Если, разумеется, вы не хотите вернуться в Ферверн.

— Нет.

Это я произнесла еще быстрее, но продолжить мы не успели. Я ничего не услышала, а вот Халлоран нахмурился, достал смартфон, поднес его к уху.

После чего нахмурился еще больше.

— Да. Нет. Нет. Позже.

Все, что он сказал, было совершенно не информативно, но у меня почему-то волоски снова самовоспламенились. По крайней мере, я чувствовала себя так, как если бы меня всю пронесли над костром.

Халлоран отложил смартфон на столик, потом снова посмотрел на меня.

— Ферн Ландерстерг совершил оборот, — произнес он. — И в настоящий момент направляется к нам.

Во рту неожиданно пересыхает.

— Что значит — совершил оборот? — переспрашиваю я.

Хотя прекрасно понимаю, что значит «совершил оборот». «Совершил оборот» — это когда иртхан стал драконом и часто-часто машет крылышками, «направляясь к нам».

Халлоран, судя по всему, понимает, что этот вопрос риторический. Потому что вместо ответа на него сообщает:

— В современном мире обороты, не продиктованные угрозой жизни или другими вескими обстоятельствами, запрещены.

Я молчу.

— Но этот, с наибольшей вероятностью, продиктован. Нам осталось только понять, был ли он спонтанным или осознанным. И, разумеется, разбираться в этом желательно не посреди города.

Я сглатываю.

— Воды можно? — спрашиваю тихо.

Халлоран, совершенно не смущаясь того, что он первое лицо государства, поднимается и наливает мне воды. Протягивает стакан, а я, к счастью, справляюсь с этой предательской дрожью в руках раньше, чем пролью на себя половину.

— Он обернулся из-за меня?

— Думаю, это лучше спросить у него.

Я снова глубоко вздыхаю.

— Что вы имели в виду, когда сказали, что… лучше не посреди города?

— Это значит, что вас лучше вывезти в пустоши, Лаура. Он идет за вами.

Я провожу ладонями по лицу. Его слова не подразумевают того, что я могу отказаться — но я и не могу. И вовсе не потому, что я пытаюсь придумать себе отговорку вроде «Я же не хочу, чтобы пострадали люди в городе», и все такое. Я не могу отказаться по другой причине. По той, о которой предпочитаю сейчас не думать, а точнее, «не могу» — не совсем правильное слово.

— Как скоро он будет здесь?

— У нас в запасе примерно десять-двенадцать часов. Вполне можете выспаться.

— Вы издеваетесь?

— Согласен. Шутка была неудачная, — соглашается Халлоран.

А я думаю про океан. Огромный, безбрежный океан, разделяющий нас, и меня снова начинает потряхивать. Это безумное расстояние, кишащее драконами, и, хотя водные обычно не претендуют на воздушное пространство…

— Лаура, — он неожиданно обращается ко мне по имени. — Вам правда лучше отдохнуть. Я ничуть не преувеличу, если скажу, что Торнгер Ландерстерг сильнейший в наше время. Поэтому волноваться вам совершенно не о чем.

Я хочу спросить, с чего он вообще взял, что я волнуюсь, потом понимаю, что это их звериное чутье… чутье иртханов, или как оно там называется. Он не просто видит меня насквозь, он понимает каждую мою эмоцию, ловит ее, как приемник радиоволны.

— Я боюсь, — признаюсь я.

— Вам нечего бояться. Вы просто как магнит для дракона — когда он сядет, с наибольшей вероятностью, ваше присутствие больше даже не потребуется. Потому что произойдет обратный оборот.

— Но у вас не произошел, — говорю я.

Халлоран приподнимает брови:

— Вы изучали историю?

— Вашу историю невозможно было пропустить.

— Это было давно, Лаура. Больше пятнадцати лет назад. Сейчас мне в любом случае придется вас оставить. Если хотите, я попрошу, чтобы вас не беспокоили.

— Буду рада.

— Никто, кроме местра Эстфардхара.

— Почему он?!

— Потому что кто-то должен постоянно находиться рядом с вами, чтобы отслеживать состояние вашего пламени.

— В клинике нет ответственных сотрудников?

Халлоран улыбнулся.

— Не думаю, что с ответственными сотрудниками вы будете чувствовать себя комфортно.

А с ним — буду?!

Этот вопрос я тоже не задаю, просто закрываю глаза. В мыслях снова и снова звучат слова Халлорана: «Направляется к нам, направляется к нам, направляется к нам». Я, наверное, сошла с ума — потому что не могу думать больше ни о чем. Только о том, что Торн скоро будет здесь.

«Нам осталось только понять, был ли он спонтанным или осознанным».

Зачем он летит сюда?

Удаляющиеся шаги. Шорох двери.

Шорох двери. Приближающиеся шаги.

— Лаура.

Я не открываю глаза, поэтому могу только слышать, как Бен подходит. Кажется, он останавливается рядом со мной.

— Лаура, мне жаль, что все так получилось.

— Жаль, что меня чуть не убили? Или жаль, что не убили? — я открываю глаза, врезавшись в его взгляд. Сознаюсь, сейчас мне хочется сделать ему больно — так же, как он сделал мне.

И кажется, у меня получилось.

— Я тоже не железный, — цедит он. — Что мне сделать, чтобы мы могли поговорить нормально?!

— Ничего, — отвечаю я. — Вряд ли у нас это получится.

Закрываю глаза, и снова оказываюсь над беснующимися волнами. Где-то высоко, там, где больше нет ни души. Сверху бездна, и снизу — бездна. Каково это — быть драконом?

Каково оказаться один на один со стихией — там, где ничего больше нет?

Бен по-прежнему стоит рядом, не просто стоит. Он касается моих пальцев. Может, если не реагировать — просто уйдет? Не из палаты, разумеется, на такое я даже не надеюсь. Просто уйдет от моей кровати.

— Лаура, я бы хотел все исправить, — говорит он. — Но все исправить я могу только в настоящем. И в будущем. Если ты мне позволишь.

Я не отвечаю, не шевелюсь. Даже когда рядом возится Гринни, просто изображаю бревно, и это действительно срабатывает.

Потому что прикосновение разрывается.

Шаги.

Шорох.

Тишина.