Глава 7

Не представляю, как так получилось, но я выспалась. На новом месте, одна в другой стране, в которой у меня не было пока ни работы, ни каких-либо определенных планов (после того, что я узнала), да еще и после смены часовых поясов. Тем не менее вышвырнув тесты в мусорное ведро, я покормила Гринни, пообещала ей прогулку завтра рано утром и легла спать. А проснулась от того, что меня осторожненько покусывали зубами за пальцы.

Открыв глаза, я обнаружила виари, которая с самым несчастным видом тут же вскочила и умчалась к двери. А я поняла, что для виаренка прошло, должно быть, слишком много времени после предыдущей прогулки. Поэтому, не особо заморачиваясь внешним видом, стянула волосы в хвост, натянула свитер, накинула куртку и влезла в джинсы (кажется, я начинала понимать их прелесть). Спросонья застегнула ботинок вместе со штаниной, сказала целых два неприличных слова. Расстегнула молнию, нормально застегнула ботинок, и мы, наконец-то, вышли на улицу.

В солнечных лучах район Мериужа выглядел не таким пугающим, как ночью. Смущали меня сейчас разве что старые переходы с одной стороны улицы на другую и низко ползающие флайсы. Собственно, их даже флайсами назвать можно было смутно, у них был немного другой принцип действия, нежели чем у тех, что двигались по аэромагистралям, а аэроподушки были низкого уровня мощности. Как бы там ни было, именно из-за них в Мериуже кое-где еще сохранялись эти переходы, и для меня это казалось… каким-то ну очень необычным.

В центре, разумеется, такого не встретишь, этот транспорт ползал (иначе и не скажешь) только по обводным, но кто-то, чтобы сэкономить, предпочитал его. Я подумала о том, что пока не смогу позволить себе нормальный флайс, буду пользоваться подземкой. Как раз в тот момент, когда меня посетила эта мысль, взгляд зацепился за вывеску на противоположной стороне улицы.

«Танцевальная студия Лари Эрро».

Странно, что я ее вчера не заметила, а с другой стороны, странно было, если бы я заметила ее вчера — потому как вчера я думала только о тестах, которые лежали в моей сумке. Студия, судя по вывеске, располагалась на шестнадцатом этаже небольшого офисного здания с панорамными окнами. Вообще в этом районе выше двадцати этажей я ничего не встречала, и это тоже было дико непривычно. Чтобы найти здания такой высоты в Хайрмарге, нужно очень постараться.

В парке подтаял ночной лед, а дорожки уже не казались такими устрашающе-пустынными. Правда, помимо меня вдалеке виднелась только женщина с аэроколяской, и меня невольно вышвырнуло в мысли, которых не было целых часов десять, пока я спала.

Значит, у меня будет ребенок. Ребенок Торна, которому очень нужно его пламя.

Или пламя в принципе? Таких нюансов я не знала, а прояснить это без последствий для меня мог только Бен. Пока что существо внутри меня еще не воспринималось как что-то реальное, точнее, как кто-то реальный. Но я знала, что он или она — сын или дочка? — растет внутри меня, и с каждым днем это будет становиться все более заметно. Не сразу, но месяца через четыре-пять, наверное. А может быть, даже раньше.

— Гринни! — Я хлопнула себя по ноге, и виари подскочила. Она решила, что погрызть куст — хорошая идея, а я понимала, что не очень. За такое могут выкатить серьезный штраф, не считая того, что палки и веточки — не самая лучшая еда для длинношерстного тэльса.

Когда недовольная зверюга вернулась ко мне, я подцепила ее на поводок и развернулась.

А ведь я действительно ровным счетом ничего не знаю о беременности. Даже о самой обычной, не говоря уже о беременности от Торна. То есть от одного из сильнейших иртханов нашего мира.

Странное дело, но мысли выстраивались какими-то очень прагматичными цепочками — то ли я не до конца проснулась, то ли наоборот, слишком проснулась и понимала, что если допустить в них чувства, ничего хорошего из этого не выйдет.

Итак, мне надо позвонить Бену.

Для начала.

Пусть расскажет мне все, что знает о том, что меня ждет в самое ближайшее время. Потом я сяду искать работу (исходя из тех сведений, которые он мне выдаст), а потом… ну, потом мы с драконенком будем жить вместе девять месяцев, а дальше воспитываться, если я правильно понимаю. Если я придумаю, как сделать так, чтобы об этом не узнал Торн.

Закусив губу, я чуть укоротила поводок. Дружелюбие Гринни все воспринимали по-разному, поэтому пришлось зверю подстраиваться под мой шаг. Где-то на подходах к дому я поняла, что у меня нет номера Бена и придется звонить Сэфлу. А когда приложила карточку ключа к замку и открыла дверь, услышала, как надрывается мой смартфон.

Мелодией Торна.

Я подходила к телефону осторожно, как к белому дракону. Или к его витуйе. Белые — разновидность драконов, живущих глубоко в пустошах. основное их отличие от ледяных — шипастые стрелы, спрятанные под чешуей. В бою чешуйки поднимаются, и одна такая стрела может нанизать человека, как кусочек сыра на шпажку. Витуйя таких стрел лишена, но если ей кто-то не понравится… в общем, ее самец запросто нанизает этого кого-то на шпажку по первому рыку.

Эти мысли пришли совершенно не вовремя, когда я подкрадывалась к забытому дома смартфону. Он перестал звонить, и тут же звонок повторился снова.

Я сглотнула.

Что от меня нужно Торну?

Он вышвырнул меня из своей жизни, и все правильно. Все так и должно быть. Тогда зачем ему сейчас звонить мне?

Воспоминания о словах Бена — о том, что мне не стоило покупать тест на беременность, отозвались желанием вышвырнуть телефон в окно. Если бы это еще могло поправить ситуацию. Поэтому к тому времени, как звонок оборвался, а потом возобновился, я уже держала смартфон в руках. И ответила, стараясь придать своему голосу как можно больше ледяных интонаций:

— Да.

— Ты беременна, Лаура?

Мне показалось, что я сама лечу в окно. С небольшой (относительно) высоты, а после меня накрывает лавиной.

— Что? — переспросила я.

— Ты отлично расслышала мой вопрос.

Вот кому точно не стоило притворяться — так это ему. Ни вкладывать в свой голос холодных интонаций, ни добавлять льда, всего этого у ферна Дракон-номер-один и так было в избытке.

Значит, Бен был прав.

— С чего ты взял? — уточнила холодно.

— Ты прекрасно знаешь, с чего. Ты покупала тесты на беременность.

Именно так. Тесты. Он не сказал — тест, он знал, что их было два.

— Давай-ка сразу уточним, Торн, ты за мной следишь?

— Не за тобой. За моим возможным наследником.

Я задохнулась:

— Тебе не приходило в голову, что это вмешательство в частную жизнь?! И что я сейчас нахожусь на территории другого государства, не имеющего никакого отношения к…

— Ты уехала, зная, что ты беременна. Если это так, это попытка вывезти нерожденного наследника первого лица Ферверна за пределы страны. Не согласованная с его отцом. Я не стану говорить, чем это может для тебя обернуться, поэтому в твоих интересах сейчас же прямо ответить мне: ты беременна, Лаура?

— Нет.

Ответ вырвался сам собой, но он и не мог быть никаким другим. Я не собиралась сообщать монстру по ту сторону границы о том, что он станет отцом. Если у меня и могли быть какие-то сомнения по этому поводу, то все они разом отпали после этого разговора. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы он не узнал. Все, что угодно.

— Нет, — повторил Торн таким голосом, словно задумался. Глубоко задумался, сидя своей драконьей задницей на своем ледяном троне. — Что ж, Лаура. Ты сама выбрала, в течение нескольких часов к тебе приедут мои сотрудники. Результаты анализов все покажут, и для тебя же лучше — если ты мне солгала — перезвонить мне до того, как я их получу.

— Ты совсем…

Дослушивать меня не стали: короткий щелчок оборвал наш разговор на полуфразе. После этого меня затрясло. Я швырнула телефон через всю комнату, не на шутку перепугав Гринни, которая подскочила в воздух и принялась часто махать крылышками. Я же сползла по стенке, прижимая колени к груди и пытаясь унять дрожь, сотрясающую все тело. Меня колотило так, что зубы только чудом остались целы. Лед вползал в меня подобно пламени сквозь харргалахт или наоборот — без харргалахт, когда оно обрушивается всесокрушающей волной.

Он же не может просто вывезти меня из страны… из другой страны, на которую его власть не распространяется?

Что-то подсказывало: может.

И вывезет.

Потому что я действительно беременна его наследником или наследницей, и меня никто уже не спасет.

Я заставила себя разогнуться. Подняться. Подошла к смартфону, который каким-то чудом пережил полет, удар о стену и об пол. Негнущимися пальцами взяла его, потом отложила снова. Смысла звонить Сэфлу больше не было, равно как и не было больше смысла звонить Бену. Пройдет каких-нибудь несколько часов — и я окажусь в Ферверне.

Сбежать?

И куда, интересно?!

В Аронгару!

Я могу сбежать в Аронгару, я могу пойти… да никуда я пойти не могу. Аронгара ничего не изменит, они точно так же выдадут меня, как и Рагран. Как любая другая страна, потому что это международный конфликт: шутка ли — похищение нерожденного первенца правящего. Тот факт, что это похищением не было, потому что я об этом не знала до вчерашнего дня, уже значения не имеет. Я действительно солгала, я сказала, что я не беременна.

Поэтому бежать мне некуда.

Мне вообще некуда бежать — от него. Если он узнал о тестах на беременность…

Звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть.

Что? Так быстро?! Но ведь еще и десяти минут не прошло. Я подавила желание надавать себе пощечин, сняла, наконец, куртку. Все, хватит. Кто бы там за этой дверью ни стоял, я не собираюсь выходить к ним бледная и трясущаяся. Обойдутся.

Я усилием воли вытолкнула себя к двери. Это не могут быть они, потому что вся власть Торна не способна устроить мгновенную телепортацию и перемещение до моего района. А кто, кстати, это может быть?

Звонок повторился, я приблизилась, включила видеосвязь.

Чтобы увидеть стоящего у дверей Бена.

В последнее время моя жизнь не просто перевернулась с ног на голову, она, похоже, парила вместо меня где-то за облаками, потому что последнее, что я могла предположить, что я буду стоять вот так, прижимаясь щекой к двери и думать о том, впускать или не впускать в квартиру другого мужчину, пока отец моего ребенка собирает выездную команду, чтобы вытряхнуть из меня правду.

Бен, судя по всему, уходить не собирался, поэтому я дотянулась до панели замка и коснулась разблокировки.

— Привет. Поскольку кофе у тебя вчера не было, я решил не рисковать и взял его по дороге. — Он остановился напротив меня и замолчал. — Так. Судя по выражению твоего лица, кофе не в тему, а ты все-таки купила тест?

— Кофе в тему, — сказала я и взяла стаканчик из подставки. — Проходи, располагайся, у нас есть несколько часов. К сожалению, точной информации, сколько именно, у меня нет, но думаю, на кофе хватит. Что там еще у тебя?

Не дожидаясь ответа, я взяла пакет из его рук и обнаружила там совершенно умопомрачительно пахнущие слоеные рогалики.

— М-м-м… с ума сойти!

Вместе с пакетом и кофе я устроилась на барном стуле, и показала Бену на соседний:

— Ты не переживай. Если что, я тебя спрячу, у меня шкаф есть.

— Женщина, я сделаю вид, что я этого не слышал. — Он все-таки прошел в квартиру, захлопнув за собой дверь. — И то исключительно потому, что ты не в себе.

— А я не в себе? С чего ты взял?

Я вытащила самый верхний рогалик, откусила от него половину и блаженно зажмурилась. Отец, конечно, говорил, что в Рагране их делают просто безумно вкусными, но не предупреждал, что настолько. Что ни говори, а тающее на губах тесто и нежнейший сырный крем — это то, что мне сейчас надо. И плевать я хотела на все.

Бен приблизился, но садиться не стал:

— Когда ты с ним говорила?

— С кем?

— Лаура!

— Я двадцать один год Лаура, — повторила позаимствованную откуда-то фразу. Рогалик, к слову, кончился очень быстро: несмотря на его размер, я его уничтожила в три укуса и полезла за следующим.

— Ты понимаешь, что это серьезно? И насколько это серьезно?

Понимаю ли я?

— Разумеется, я понимаю, — ответила совершенно серьезно. — Но прямо сейчас я хочу поесть и об этом не думать. У меня осталось несколько часов, чтобы об этом не думать, ты это понимаешь?

Бен вздохнул и облокотился о стойку, оказавшись напротив меня. Лицом к лицу. Глядя мне прямо в глаза.

— Или вся жизнь. Решать тебе.

— Вся жизнь? — Я приподняла брови. — И что ты предлагаешь? Инсценировать собственную смерть и всю жизнь скрываться под чужим именем после десятка-другого пластических операций? Прости, но я не готова. И операции во время беременности не делают, насколько я понимаю.

— Харргалахт.

— Что?

— Я поставлю тебе харргалахт. С этого дня ты будешь считаться моей, а поскольку у меня гражданство Раграна, будучи официально обрученной со мной, ты становишься неприкосновенной. Ну или временно неприкосновенной, бюрократические проволочки никто не отменял. За это время я что-нибудь придумаю.

— Что?

— Что-нибудь. У моего отчима здесь отличные связи.

Я облизала пальцы. Знаю, это не совсем вежливо, но я просто не могла их не облизать, потому что, когда он это сказал, надежда во мне вспыхнула тонкой и юркой струйкой пламени. Мелькнула внутри, и я уже не могла от нее отказаться.

— Зачем это тебе?

— Ты уже спрашивала. А я уже отвечал. Как ты сама правильно сказала, Лаура, у тебя не так много времени и не так много вариантов. Если откажешься, я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.

Уходи.

Я должна была так сказать. Я даже видела, как он разворачивается и идет к двери, так и не притронувшись к своему кофе. Вместо этого я сказала:

— Садись завтракать.

И подвинула пакет с рогаликами на середину.

Харргалахт на мне смотрелась красиво. Не думала, что я здравом уме и трезвой памяти такое скажу, но оранжевый, как закатное летнее солнце, узор, изредка вспыхивающий алыми искрами и придающий пламени алый цвет, действительно меня не смущала. Возможно, потому что я не чувствовала по этому поводу почти ничего, даже боль, когда Бен ее наносил, воспринималась как-то отстраненно. Как знать, может, она просто оказалась ничтожной в сравнении с тем, что меня ждало, если харргалахт не будет.

— Ты можешь ее закрывать, — произнес Бен, глядя на меня в зеркало. Я напрочь отказалась делать это без верха, в смысле, без свитера, поэтому мне пришлось переодеться. Учитывая, что одежды у меня было раз-два и обчелся, по иронии судьбы на мне было то самое платье, в котором я рассталась с Торном. Точнее, сообщила о том, что мы расстаемся.

— А что мне нельзя было бы закрывать?

— Таэрран. Но к тебе это отношения не имеет.

— Почему ее нельзя закрывать?

— Потому что она загорится. Это что-то вроде позорного клейма, которое должны видеть все.

— Какое счастье, что я не иртханесса.

— Ты в этом так уверена?

— На сто процентов.

Я обернулась к нему.

— Что дальше?

— А дальше — ждем. — Бен указал на диванчик, на котором спала Гринни.

Договоренность, в общем-то, была предельно проста. После нанесения харргалахт меня никто ни к чему не сможет принудить, потому что я — «собственность» другого иртхана, в данном случае — Бена, у которого гражданство Раграна. Разумеется, Торн этого так не оставит, но пока он будет это «не оставлять», Бен обещал заниматься этим вопросом по своим каналам, с помощью связей отца.

А еще он обещал помогать мне с пламенем.

Ребенку, особенно сильному, нужно будет пламя. Помимо прочего, харргалахт не позволит мне на него подсесть.

Так что как ни крути, везде одни плюсы.

Наверное.

Я погладила Гринни, свернувшуюся клубочком, виари вскинула голову. Я вспомнила, как она смотрела на меня, когда я только-только открыла коробку, а следом за ней вспомнила и Верража. Верража, который льнул ко мне, который тянулся ко мне, который сейчас снова остался совсем один.

— Лаура. — Голос Бена выдернул меня в настоящее. — Ты плакать собралась, что ли?

— Если да, ты сбежишь? — хмыкнула я.

— Это не то, чем меня можно напугать.

— А чем можно?

— Да в общем-то, ничем. — Он пожал плечами. — Когда у тебя ничего нет, и терять особо нечего.

Тут только я поняла, что не спросила про клинику. Не спросила про то, чем он собирается заниматься, да по большому счету, вообще ни о чем его не спросила. Но как только я открыла рот, Бен предупреждающе поднял руку:

— Тема Ферверна закрыта.

Закрыта так закрыта.

— А тема Раграна?

— В Рагране все иначе.

— И все-таки. Что ты будешь делать, помимо того, что спасаешь меня?

— Пока что у меня есть приглашение из Центральной городской больницы. Им как раз требуется заведующий отделением кардиохирургии.

Я замерла:

— Ого! Поздравляю.

— Не сказать, что я намерен заниматься этим всю оставшуюся жизнь. — Бен облокотился о спинку дивана. — Твоя очередь, дорогая невеста.

— Давай только без этого. — Я поморщилась. — Когда мы наедине, можешь звать меня просто Лаура.

— Хорошо, просто Лаура. Так чем собирается заниматься невеста заведуюшего кардиохирургией?

— В настоящий момент она думает о том, чтобы… — Я хотела сказать «треснуть заведующего кардиохирургией чем-нибудь тяжелым», но оставила эту хотелку при себе. — Найти работу по специальности.

— Вот так просто.

— Сложнее уже некуда, поэтому я решила остановиться на этом. — Я потерла руки. — Буду смотреть вакансии экономиста и думать о том, чтобы выкроить неделю отпуска на роды и возможность прийти в себя. Потому что иначе меня никто на работу не возьмет. Каково это вообще?

— Что?

— Носить ребенка иртхана. — Я сцепила пальцы, потом их расцепила.

— Помимо вливания пламени, по сути, ничего существенно отличающегося от обычной беременности. Разве что тебе придется постоянно много есть.

— Пока что меня от еды тошнит.

Бен скептически покосился на пустой пакет из-под рогаликов, который опрокинула Гринни. На столешнице валялось несколько сиротливых крошек.

— Рогалики — исключение, — сказала я.

— Я позабочусь о том, чтобы у тебя в свободном доступе всегда были рогалики.

— А, это один из пунктов твоего плана? Чтобы к родам меня раздуло настолько, что у Торна пропадет желание вести за мной слежку?

Бен сцепил руки на уровне лица. Потом покачал головой:

— Ты самая необычная женщина, которую я когда-либо встречал.

— У тебя просто круг общения был небольшой, — хмыкнула я.

— Временами мне кажется, что слишком большой.

Он смотрел на меня, в глаза. Или просто на лицо. Или на губы. От последней мысли харргалахт дернулась искрой, а может быть, она дернулась искрой из-за того, как дернулись его зрачки. Лишь на миг удлиняясь, а после вновь становясь человеческими.

— Расскажи, как происходит вливание пламени, — сказала я. — Как это вообще делается? Это так же больно, как нанесение харргалахт?

Бен покачал головой:

— Нет, этот процесс совершенно иной. Гораздо более приятный, Лаура.

Я прищурилась:

— То есть он просто как подключение к источнику питания? Вроде индукционной зарядки?

— Вроде проводной, — хмыкнул Бен. — Это делается через секс.

— Что? — очень тихо переспросила я.

— Ты не знаешь, что такое секс? Странно, что у тебя возникла такая проблема, как беременность.

Я подхватила первое, что попалось мне под руку, а именно жесткую диванную подушку, но Бен мою руку перехватил. Впечатал в мягкую спинку, а следом впечатал в диван меня. Гринни, сладко сопевшая, подскочила и взмыла ввысь.

— Вообще я просто хотел посмотреть на твое лицо, — не знаю, на какую именно точку на моем запястье он нажал, но пальцы разжались сами собой, и подушка выпала на пол. — Но сейчас думаю, что это отличная идея. Твою…

Последнее относилось к смачному «кусь». Упавшая на него сверху Гринни тяпнула его за плечо. Воспользовавшись моментом — то есть резким разворотом Бена, я подскочила с дивана и схватила торшер. Декоративный и тяжелый: хозяин квартиры, наверное, нашел его в магазине антиквариата.

— Женщина, да он тяжелее тебя, — вздохнул Бен, обернувшись. Гринни, пытавшуюся извернуться в его руках, он держал за шкирку.

— Это ничего, — сказала я. — Зато я посмотрю на твое лицо после того, как тресну тебя этим.

— По крайней мере, рыдать ты больше не собираешься. 

Рыдать я точно больше не собиралась, но после его слов мне захотелось треснуть его торшером еще сильнее. Правда, справедливо оценив собственные силы, торшер все-таки поставила. Честно говоря, я его и не поднимала, так, наклонила слегка.

— Это не смешно, — сказала я, — совсем. Ты в курсе?

Бен посмотрел на Гринни:

— Да уж, тут не до смеха.

Виари рычала и умудрилась распушить свою шерсть до таких масштабов, что стала похожа на дикий кусачий шар.

— Отдай ее мне!

— Она агрессивная.

— Я тоже! — рыкнула я и забрала виари, прижимая ее к груди. — Пойдем, маленькая. Дядя Бен просто набл.

— Дядя Бен? 

— То есть «просто набл» тебя не смущает?

Выяснить, смущает его «просто набл» или нет, мы не успели. Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, и Гринни вздрогнула вместе со мной, мгновенно ощетинившись снова.

— Так, когтей у тебя нет, но давай ты все-таки не будешь меня царапать, — сказала я, опуская ее на пол. — И кусать всяких подозрительных личностей.

Шагнула к двери, но Бен меня перехватил. Остановил и сам нажал кнопку видеосвязи. Компания на парковке смотрелась внушительно: рослый мужчина в костюме, то ли позаимствованном у Торна, то ли просто купленном у плагиатчика его дизайнера, за его спиной еще двое, и на заднем плане — грузовой флайс, возле которого стоял уже знакомый мне врач. Кажется, Торн называл его Арден, когда привез меня на свой сверхсекретный объект, чтобы меня быстро поставили на ноги. 

Мысль об этом перехватила дыхание, и я даже не представляю, когда бы оно вернулось, если бы Бен издевательски вежливо не произнес:

— Я вас внимательно слушаю.

— Ферн Эстфардхар, не в ваших интересах препятствовать нам при общении с ферной Хэдфенгер.

— Риамер Стенгерберг, не в ваших интересах преследовать мою невесту. 

По ту сторону видеофона повисла пауза, а я не могла отвести глаз от грузового флайса. Это же портативная лаборатория. В которой меня чисто теоретически можно разобрать на винтики, а потом собрать снова в том порядке, в котором потребуется.

Стенгерберг протянул руку, и видеофон погас.

— Поднимаются, — хмыкнул Бен.

— Что? Как? Мы же им не открывали…

— Главное — веди себя естественно, — сообщил он мне и открыл дверь.

Внушительность Стенгерберга в действительности поражала. Ростом он был еще выше Торна и Бена, а от его взгляда хотелось накрыться лазероупорным стеклом. Следом за Стенгербергом в квартиру шагнул Арден, который почему-то выглядел мрачным и уставшим, и еще двое в костюмах.

— Ферна Хэдфенгер, вы идете с нами, — минуя приветствия, сообщил Стенгерберг.

— Нет.

Это ответил Бен.

Он шагнул вперед, оказавшись лицом к лицу с ним, и — странное дело — внушительность Стенгерберга несколько померкла. Хотя ниже ростом он не стал и менее ледяным — тоже.

— Мы оба прекрасно знаем…

— Мы оба прекрасно знаем, что вы сейчас превышаете полномочия. Вломившись на частную территорию с изяществом парня из подворотни, которому приказано приволочь девку владельцу подпольного клуба. — Бен говорил спокойно, но в проникший в квартиру вместе со Стенгербергом лед сейчас вплавлялось пламя совершенно иного рода. Теперь я чувствовала его так же остро, как ледяное, потому что оно отзывалось во мне. Точнее, на моей коже, жалящими искрами силы.

— Уйдите с дороги, ферн Эстфардхар.

— Попробуйте меня отодвинуть.

— Хватит.

Этот голос прозвучал спокойно, но на него обернулись все. Точнее, все повернулись в сторону Ардена, который сейчас смотрел исключительно на меня.

— Ферна Хэдфенгер, если не возражаете, я бы очень хотел с вами поговорить. Наедине.

Бен не успел ничего сказать, я уже кивнула.

— Хорошо.

— Вы превышаете полномочия. — Голос Стенгерберга был просто ледяным.

— Давайте вы со своим непревышением просто дадите мне сделать то, что я должен. — Арден посмотрел в сторону двери, ведущей в спальню. — Ферна Хэдфенгер, прошу. Ферн Эстфардхар, у меня при себе нет ничего, что угрожало бы вашей невесте.

Удивительно, но Бен посторонился, и мы вместе с врачом прошли в спальню. Не сказать, что я выдохнула, когда за нами закрылась дверь, но по крайней мере, ушло это давящее ощущение силы схлестнувшегося пламени.

— Лаура. Могу я называть вас так?

— Зависит от того, что вы хотите мне сказать. — Я сложила руки на груди.

— Я знаю Торна очень давно. Поверьте, вам лучше вернуться, если вы беременны. Или позвольте мне сделать анализы, если нет.

От такого заявления я даже не сразу нашлась, что сказать.

— Мы с ним знакомы со времен академии. Обучение иртхана начинается, когда ему шесть, и заканчивается, когда ему двадцать три. Все это время мы учимся владеть собой — сначала осознаем то, с чем мы на самом деле родились. Потом чувствуем это. Потом оно раскрывается, и чем больше его сила, тем больше ответственность. Тем больше нужно контроля, чтобы это удержать. Мы с детства впитываем прописную истину: без контроля пламя принесет только разрушения.

— Это все очень мило, но при чем тут я?

— При том, что за все годы нашего знакомства с Торном, таким, как сейчас, я не видел его даже после смерти родителей и сестры.

Я глубоко вздохнула, и мне показалось, что вдохнула я не просто воздух, а дыхание Ледяной волны.

— Вы не представляете, что сейчас происходит.

— И вы предлагаете мне вернуться? — уточнила я. — Если я беременна?

— А вы беременны? — Арден посмотрел на меня в упор.

Зря я согласилась на этот разговор.

— Это не ваше дело. Мне пора вернуться к будущему мужу.

Иртхан усмехнулся. Эта усмешка только подчеркнула его внешность: жесткий взгляд и военную выправку. Сейчас от него мороз шел по коже, ничуть не меньше, чем от Стенгерберга или Торна, поэтому я поспешила его обойти, направляясь к двери.

— Если вы не вернетесь к Торну, вы измените мир.

Я обернулась:

— Что, простите?!

— Вы меня слышали. Далеко не факт, что к лучшему.

Я остановилась, посмотрела ему в глаза.

— Арден. Могу я вас называть так?

— Смотря что вы хотите мне сказать.

— Мне совершенно безразлично как чувствует себя Торн, и какие комплексы он реализует, обложившись своей властью. Мне совершенно безразлично, что он там себе думает, но мне не безразлична моя жизнь. Та жизнь, которая у меня была рядом с ним, меня не устраивает, и я не собираюсь зажимать себя в тиски ради эфемерного мира, о котором вы говорите. Я не беременна. Можете так ему передать. Это все, что я могу сказать ему сейчас.

Развернувшись, я вышла, оставив за спиной и Ардена, и его слова.

Стоило мне оказаться в гостиной, как в меня вонзились два взгляда: Бена и Стенгерберга, но я подошла к Гринни, которая сидела на полу, и взяла ее на руки.

— Боюсь, вам тут больше нечего делать, ферны, — сказала холодно. — Попрошу вас оставить меня в покое, в противном случае я прямо сейчас сообщу о вторжении в мою квартиру и в мою личную жизнь.

Выдержать взгляд Стенгерберга было относительно легко — после взгляда Торна. Его и без того резкий квадратный подбородок обозначился еще резче, тем не менее он кивнул своим людям, и они вышли. Следом за ними вышел Арден.

Стоило двери закрыться, как я посмотрела на Бена.

— Мне нужно остаться одной.

— Пожалуйста, — сказал он. — Не благодари.

— Уходи. Прямо сейчас.

— Я тебя не оставлю одну, Лаура. Не сейчас.

— Уходи! — заорала я. Ссадила Гринни на барную стойку, указала ему на дверь. — Уходи сейчас же, немедленно, слышишь?!

Бен резко шагнул ко мне, притягивая к себе. Это произошло так быстро, что я только что стояла совсем одна, а сейчас уже уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая терпкий запах мужского парфюма.

— Пусти! Пусти! Да пусти же!

Я брыкалась, пыталась вырваться, но потом просто замерла в его руках. И, когда он мягко привлек меня к себе, разревелась.