Глава 8

Странное дело, но сегодня мне не спалось. Я ворочалась с боку на бок, будила Гринни, которая то и дело переползала через меня с одной половины кровати на другую. В Хайрмарге сейчас был в разгаре рабочий день, поэтому, распрощавшись с надеждой уснуть, я открыла ноутбук и принялась смотреть вакансии. Те, что нравились мне, были все «с опытом работы». На то, куда приглашали без опыта, мне идти не хотелось, особенно учитывая, что помимо оплаты квартиры, мне скоро еще много всего понадобится.

В конце концов я все-таки нашла парочку подходящих мест, отправила туда резюме, после чего подперла ладонями подбородок и стала смотреть в окно. Мериуж — точнее, мой район Мериужа, был одной из более-менее приличных окраин, находящихся ближе к границе пустоши. После того налета их восстанавливали практически с нуля, странно, что вообще не забросили. Тем не менее жилье эконом-класса в Рагране всегда пользовалось спросом, средний уровень жизни населения здесь совсем не такой, как в Ферверне. Центр (или Нулевое кольцо) отсюда было видно смутно, но он ничем не отличался ото всех современных мегаполисов. Первое, второе, третье и четвертое кольца тоже тянулись в небо иглами высоток, а вот дальше этажность начинала резко снижаться.

Насколько я знаю, в том налете пострадал весь Мериуж, и по сути, не осталось района, который не затронул бы огонь драконов. На восстановление ушли годы, особенно большой вклад в него внес Гердехар Аррингсхан, в то время являющийся Председателем Совета Аронгары. Восстановление-восстановлением, но… после налета нельзя восстановить только одно: людей.

Как так получилось, что отец Бена такое допустил?

Я закусила губу, стараясь не вспоминать сегодняшний день. Меня просто прорвало, иначе и не скажешь, я ревела до полного опустошения, до сдавленных вздохов, когда не хватает воздуха. Все это время — в руках Бена. Потом мне было бы очень неловко, если бы не было так все равно. Казалось, вместе со слезами вышли все чувства, но сейчас они возвращались.

Понемногу.

По капельке.

Но так сильно.

Я положила ладони на живот — впервые за последние невыносимо долгие сутки, прислушиваясь к тому, что чувствую. А чувствовала я только свои ладони на животе, и еще его… или ее, совсем крохотное существо, которому скоро понадобится пламя для полноценного развития.

Бен обещал прислать мне кое-какие материалы, и не солгал. Весь день после того, как он ушел и отправил мне их, я читала о пламени и его влиянии на малыша-иртхана в утробе обычной женщины. Там было сказано, что суть пламени значения не имеет. Желательно (но не обязательно), чтобы пламя было родственным, но когда ребенок развивается, ему нужна не природа пламени, а его сила. Сама суть огня, позаимствованного иртханами у драконов в далеком прошлом.

— Как ты там? — тихо спросила я. — Давай знакомиться. Я — твоя мама, и я наделала много ошибок. Твой папа хочет тебя у меня забрать, поэтому я ему ничего не скажу. Если бы ты мог выбирать, с кем бы ты хотел остаться?

Пожалуй, это был самый странный разговор, который у меня когда-либо был.

Но если так говорить — что бы он (или она) выбрали? Жизнь с матерью, которая даже толком работу найти не может, или жизнь с отцом, который правит страной и всегда сможет помочь с пламенем?

За такие мысли захотелось себя пнуть, но я удержалась. Меня уже и так достаточно попинали, а самоистязание еще никогда не было стимулом к развитию.

— Как мне тебя растить? — задала риторический вопрос. — Я ведь почти ничего не знаю о пламени.

Мягко топая лапами без когтей, из спальни вышла Гринни и уставилась на меня большими круглыми глазами: чего не спишь?

— Не спится, — ответила я и похлопала по сиденью барного стула. — Иди сюда.

Виари взлетела (она почувствовала силу крыльев, и теперь вовсю ею пользовалась), плюхнулась на стул и заурчала.

— Любишь детей? — спросила я. — А скоро… ну или относительно скоро, у тебя появится еще один друг. Или подружка. Не такой чешуйчатый, как Верраж… я надеюсь.

Гринни грустно вздохнула и ткнулась носом мне в руку.

— Да. Я тоже по нему скучаю.

— Виррр.

Это вышло так тоненько, что я рассмеялась.

— Иди ко мне!

Меня обняли всеми лапами, засопели в шею.

«Если тебе понадобится что-нибудь, если тебе станет плохо или почувствуешь что-то странное — сразу же звони мне».

Я помнила эти слова Бена, и сейчас, когда держала Гринни на руках, поняла, что обращаться к нему буду только в самом крайнем случае. Только когда мне действительно понадобится пламя, и ни по какому другому поводу, потому что сегодня, рыдая в его объятиях, я и так позволила себе слишком многое. Совершенно лишнее.

Гринни вывернулась из моих рук и потопала по барной стойке к стакану с водой, сунула туда морду (насколько влезла) и принялась пить.

— Нахалка, — сказала я и посмотрела на телефон.

Мне нужно будет спросить у Бена насчет пламени. Насчет того, как растить ребенка с пламенем. Как и чего ждать, но точно не сейчас. Тем более что еще семь-восемь месяцев об этом точно можно не беспокоиться.

Семь или восемь?

Я бы хотела лежать сейчас на УЗИ, глядя на монитор, и чтобы рядом был Торн.

Я подумала об этом так естественно, что, когда до меня окончательно дошел смысл моих собственных мыслей, стало тихо. Очень тихо, только сердце билось — сначала ровно, потом все быстрее и быстрее, по нарастающей. Я поднялась и прошлась по квартире, стараясь не думать о том, смогла бы я действительно сказать ему правду.

Смогла бы я вернуться к нему? 

— Боюсь, риам Хэдфенгер, нам нечего вам предложить.

Это был ответ, когда я перезвонила узнать, получили ли мое резюме. И в том, и в том случае резюме получили, но из этого ничего не вышло. Без особой надежды я откопала еще три более-менее приличные вакансии, отправила резюме туда и пошла подышать свежим воздухом.

Как оказалось, история с Торном простиралась далеко за пределы Хайрмарга, и почему-то менеджеры по кадрам считали это не лучшим началом моей карьеры. По крайней мере, сейчас я была чуть ли не известнее всех телезвезд вместе взятых, и как выяснилось, слава не всегда имеет знак плюс. Если честно, после телефонной беседы с двумя компаниями, отчаиваться было рано, поэтому я философски размышляла о том, на сколько мне хватит денег без работы.

А заодно и о том, сколько в Мериуже стоит обследование и медицинская страховка, и консультации женского врача. Раньше мне о таком задумываться не приходилось. По большому счету, раньше мне вообще мало о чем приходилось задумываться — отец принимал решение, давал на это решение деньги, и я занималась тем, на что мне давали деньги. В современном мире это оказалось непростительной роскошью.

Район, по которому я гуляла, ничем не напоминал места, где я родилась и выросла. Но я знала, что мама тоже была из небогатой семьи, и ее детство прошло примерно в таком же районе. С поправкой на то, что тогда еще и повсюду шло восстановление после налета, и кризис в Рагране был пострашнее, чем можно себе представить. Этот кризис, по-хорошему, завершился лет двадцать как, но страна по-прежнему ощущала на себе последствия случившегося.

Например, тут и там на улицах валялся мусор. Для меня это было дико — настолько дико, что временами хотелось съежиться и попросить, чтобы меня забрали обратно. Правда, насчет «забрали обратно» я ночью так и не пришла ни к какому выводу. Мне не давала покоя мысль, что Торн имеет право знать о ребенке. Но еще больше мне не давала покоя мысль, что ребенка у меня заберут сразу после рождения.

— С вас три сорок.

Расплатившись в небольшом павильоне, где продавались кофе и выпечка, я вышла оттуда с пакетом подмышкой. Завтрака у меня не было: заглянув в холодильник, я поняла, что при одной мысли о купленных полуфабрикатах желудок подбирается к горлу, поэтому даже разогревать не стала.

Сегодня я уже была в парке с Гринни, но сейчас, когда ближе к обеду хорошо разогрело, здесь появилось гораздо больше людей. В основном, мамы с колясками, и я представила себя такой же. Осенью я буду ходить по этому парку с коляской… и чем я буду зарабатывать деньги?! Точнее, как и когда?

Обхватив себя руками, я вылетела из парка вместе с пакетом и подставкой для кофе.

Мне нужно позвонить Даргелу и все ему рассказать! Он же не оставит меня одну в такой ситуации. Не оставит ведь?!

В том, что я всегда могу обратиться к брату, я знала, но имею ли я право? Это не его проблемы, я — проблема. Я большая проблема, которая может обеспечить еще большие, и пока он живет и работает в Ферверне, в Хайрмарге, пусть все так и будет. Я затормозила себя прямо на улице, и как оказалось, напротив вывески «Танцевальная студия Лари Эрро».

Точнее, напротив офисного центра, где эта студия располагалась. Я вернулась в парк, устроилась на скамейке, подогнув под себя ногу, чтобы не мерзла попа. Достала рогалик, отхлебнула кофе и залезла в сеть.

Сайта у танцевальной студии не было, но если верить информации многочисленных справочных порталов, существовала она уже лет пять. В студии занимались с группами разных возрастов. Обучали там самым всевозможным танцевальным направлениям, в том числе, и танцам на полотнах, чем я занималась с Кори. Не знаю, сколько я сидела, листая фотографии в соцсетях (страницы в соцсетях у студии были) и раздумывая над тем, что мне делать дальше. Знаю только, что когда я в очередной раз отхлебнула кофе, он уже был полностью остывший, а от рогаликов остались одни воспоминания.

Да что я, в конце концов, теряю?

Я поднялась, выбросила мусор и решительно направилась к переходу. Чтобы спустя минут десять уже стоять перед растрепанной женщиной, выдающей пропуска.

— Шестнадцатый этаж, танцевальная студия Лари Эрро, — сказала я.

Она недовольно глянула на меня из кабинки, оторвавшись от монитора. Прокатала взглядом от макушки до талии (куда могла достать), потом снова уткнулась в монитор, и вскоре выдала:

— У меня не записано.

— Что — не записано? — переспросила я.

— Что на вас нужен пропуск.

— То есть как? Мне нужно в танцевальную студию Лари Эрро, и я вам даю документы.

— Девушка, — женщина выросла в своей кабинке, поднявшись из-за стола, — не отнимайте мое время. Я же вам ясно сказала, нужна предварительная…

— Риам Тофе, она со мной. — Я обернулась на голос: невысокая, коротко стриженная девушка (явно не старше меня), шагнула к нам. — Выпишите ей пропуск, пожалуйста, и если вы продолжите в том же духе, я позвоню риамеру Стредже.

Женщина яростно сверкнула глазами, ноздри у нее раздулись, тем не менее она больше ничего не сказала. Плюхнулась на свой стул (явно не аэро, потому что ножки резанули пол с противным визгом) и чем-то смачно громыхнула.

— Не обращайте внимания, это в порядке вещей в ее смену. — Девушка протянула мне руку: — Лари Эрро.

— Лаура Х… — Я оборвала фамилию отца раньше, чем успела ее произнести. — Фил. Лаура Фил.

— Супер. Очень приятно, Лаура.

— Взаимно.

Спустя пару минут, когда пропуск все-таки был у меня, а меня напоследок наградили убийственным взглядом (понятия не имею, чем я так не угодила той женщине), мы с Лари уже шли к лифтам. Лифты здесь тоже были старенькие, медленные, как… я даже не представляла, с чем это сравнить. Помимо этого, они громыхали, как ящики с железяками, по сути, они и были ящиками с железяками, не считая нас.

— Эта ларрка всех достает. — Махнула рукой Лари, когда мы вышли на шестнадцатом этаже и направились по длинному коридору между одинаковых безликих дверей. — У меня каждая вторая ученица с ней успела поругаться, я уже десять раз говорила Бет, чтобы она включала всех в список на пропуска, но Бет постоянно забывает и говорит, что ей до чешуи на эту заразу, что ей, делать нечего, что ли. Ей, может, и до чешуи, а я потом объясняю ученицам, что за подбитая наблина сидит у нас на входе. К слову, ты из какой группы?

Только сейчас я поняла, что меня приняли за ученицу. Мы остановились перед дверью, из-за которой доносилось уханье басов — судя по всему, занятие шло полным ходом. Не успела я сказать, что я не ученица, когда дверь напротив распахнулась, и лысый, брызгающий слюной мужчина, заорал:

— Эрро, я сто раз говорил, что если будете врубать музыку так громко, я вас отсюда выживу!

— Милый, у нас школа танцев. — Развернувшись к нему, Лари показала ему непристойный жест. — Как соберешься, валяй. Я поговорю со Стредже, чтобы повысил тебе аренду.

— Ларрка! — выплюнул мужчина, и громыхнул дверью.

— Так и работаем. — Лари повернулась ко мне и взялась за дверную ручку. — Женщине в наши дни приходится самой прикрывать себе задницу и все другие места, от мужиков толку ноль.

— Я не ученица.

— Нет? — Девушка нахмурилась.

— Нет. Вообще-то я ищу работу. — Выражение ее лица стремительно изменилось, и я поспешила добавить: — Я только что приехала из Ферверна, и увидела твою вывеску. Я танцую с детства, и я подумала, что…

— Из Ферверна! — Лари отпустила ручку. — Драконова чешуя, а я все думаю, откуда мне знакомо твое лицо. Лаура Фил?

— Фил — девичья фамилия моей матери.

— Чудесно. Работу, говоришь, ищешь? — Она прищурилась, а я почувствовала, что земля уходит из-под ног. Если она сейчас скажет, что я ей не подхожу… — Пойдем, Лаура Фил, поговорим.

Лари кивнула в сторону окна, которое в длинной кишке коридора выглядело, как… гм, закономерный итог кишки.

— Бет! — дверь она все-таки приоткрыла, и в меня ударило музыкой еще сильнее. — Сумку возьми!

Сумка улетела в студию, дверь закрылась, а мы с Лари пошли дальше.

— Драконова чешуя, сигареты! — Она оглянулась на дверь, но возвращаться мы не стали.

У окна было накурено. Не просто накурено, а накурено очень сильно. Благодаря тому, что его плотно закрыли, воняло так, что на глаза наворачивались слезы.

— Сколько раз говорить этим уродам: покурил — открой окно! — Лари рванула створку на себя, и в лицо ударил поток свежего согретого солнцем, но тем не менее бодрящего воздуха. Сейчас я была искренне этому рада, потому что уже собиралась сказать, что лучше поискать другое место для разговора. — Так, Лаура. Взять тебя в качестве тренера я не смогу точно, ты ведь на это намекала?

— Не намекала, — сказала я. — Именно это я имела в виду. У меня есть диплом ХГУ.

— У тебя вряд ли есть диплом тренера, — она махнула рукой.

— Я танцую с детства, и могу пройти курсы…

— Танцую с детства не покатит. Курсы… ну, курсы ты, конечно, можешь пройти, но это месяца два-три, а работа сейчас нужна, я тебя правильно понимаю?

Понимала она правильно. В подведенных глазах, которые из-за густых черных стрелок казались еще более темными, я видела интерес. Осталось определить, какого рода.

— Да, работа мне нужна сейчас.

— Ну вот и чудно. Могу тебе предложить должность помощницы администратора, Бет вечно все забывает и косячит. Смотреть за ней у меня времени нет, а тебе для начала сойдет. Потом уже пройдешь курсы, если захочешь, а дальше посмотрим.

— Что? — переспросила я. — Помощница администратора?!

Лари пожала плечами.

— Ну, как я понимаю, выбора у тебя сейчас нет.

— Выбор есть всегда.

Кому как не мне это знать.

— Хорошего дня, Лари.

Я развернулась, чтобы уйти, но она шагнула наперерез.

— Слушай, мы тут скоро будем делать фотосессию для рекламы. Если умеешь работать с полотнами, сделаем тебя ведущей моделью. Заплачу, скажем… ну, сотни три.

Три сотни — это два месяца оплаты моего жилья и довольно скромной еды. Я все еще с трудом привыкала к уровню цен в Рагране, но уже понемногу начинала понимать, сколько и на что мне нужно.

— Тысяча, — сказала я.

— Тысяча?! А ты борзая.

— Тысяча исключительно потому, что ты мне помогла, — хмыкнула я, — и не прошла мимо там, внизу. Тебе же нужно лицо Лауры Хэдфенгер, чтобы пошуметь в соцсетях? Так вот, за удовольствия нужно платить.

Лари смотрела на меня секунд пять, а потом расхохоталась.

— По рукам, — сказала она. — Будет тебе тысяча, Лаура… Фил.

Я улыбнулась, незаметно скользнула взмокшей ладонью вдоль куртки и протянула ей руку:

— По рукам.

Домой я возвращалась в приподнятом настроении: Лари сказала, что с фотосессией затягивать не будем, сделаем сразу, ей нужно только договориться с фотографом, студией, и согласовать их свободные часы. Тысяча эврэ — это уже что-то, а дальше… дальше буду искать работу. Когда у тебя в распоряжении есть запас времени и запас денег, ищется как-то проще.

С этой мыслью я взлетела на свой этаж (мой лифт, к счастью, хоть и был не совсем нового образца, но так, как тот, не громыхал). Из его распахнувшейся пасти я шагнула прямо к своей квартире, и чудом не врезалась в Бена с букетом цветов.