Глава 11

Торнгер Ландерстерг

Ночью Лаура писала сценарий. Я наблюдал за ней, сидя в кресле, она в мою сторону не смотрела вообще. Имела полное право, если так подумать, но, когда ближе к утру она все-таки заснула в обнимку с ноутбуком, я поднялся и подошел к ней. Убрал ноутбук, закутал в одеяло, а потом просто стоял рядом и смотрел на женщину, которую считал предательницей. Я привык руководствоваться логикой и фактами, но, когда дело касалось Лауры, все шло наперекосяк. Даже то, что я представлял ее рядом с Эстфардхаром, хотя единственной причиной, по которой она рядом с ним находилась, был я сам.

Не говоря уже о чем-то большем.

Во сне она хмурилась, а мне невыносимо хотелось лечь рядом с ней и провести пальцами по ее лбу, стирая эту крохотную морщинку. Тем не менее она была права: пока все не закончено с Солливер, я не должен ее трогать. Ни в каком смысле.

В комнату вошел Арден, и я обернулся.

– Она только что заснула. Проспит до обеда, не меньше.

– Продолжу исследования, – равнодушно ответил он и опустился в кресло.

За его спокойствием я читал примерно то же самое, что без всяких слов читалось в Лауре: нежелание иметь со мной ничего общего по своей воле.

– Ты говорил, что обнаружил в ее ДНК что-то странное.

– Да в ней все странное, Торн. С той минуты, как она забеременела, ее невозможно объяснить, причислить к какому-либо виду или вообще как-то охарактеризовать то, что с ней происходит. Когда я был в Рагране, я думал, что это связано с твоей силой, но теперь вижу, что это связано с ней. Эта беременность что-то в ней активировала.

– Почему именно беременность? Пламя?

– С наибольшей вероятностью да. Сильное пламя твоего ребенка спровоцировало ее раскрытие, и теперь совершенно непонятно, во что это все выльется.

– Во что бы это ни вылилось, Арден, – я посмотрел на него в упор, – если встанет выбор, спасать будешь ее.

Друг хотел что-то сказать, но осекся. Потом все-таки произнес:

– Понял.

– Ты все еще считаешь, что был прав? Когда отказался выполнять приказ?

Лицо его стало просто каменным.

– У меня не было верных данных. Насколько ты помнишь, я предлагал тебе поговорить с ней самому.

– У меня их не было тоже. Сегодня или завтра приедет Сэфл Роудхорн. Она хотела с ним поговорить. Что бы она ни говорила, не оставляй их наедине. Ее друзья – это слишком сильные эмоции. И последнее.

Я достал смартфон и открыл программу дистанционного управления. Ошейник пискнул и погас. Раздался щелчок разблокировки.

– Я найду ее мать, и все станет гораздо проще. То, что касается исследований ее ДНК.

Не дожидаясь ответа, вышел из комнаты и в сопровождении мергхандаров направился к телепорту. В Хайрмарге уже привыкли к экстренным переходам, которых в последнее время было множество, но сегодня у меня совершенно не было времени. Сначала нужно было заехать в квартиру, чтобы принять душ и переодеться: запасной костюм, в котором я провел бессонную ночь в кресле, выглядел слегка помятым. Потом – к Солливер, и только после этого в Айрлэнгер Харддарк, чтобы обсудить ситуацию с Кадгаром.

Солливер действительно была беременна, это подтверждали анализы, которые мне предоставили в клинике. Срок – минимальный, соответствующий тому, что у нас было, тем не менее для меня это ничего не меняло. В том, что Кадгар будет рвать на голове волосы, когда я озвучу ему свое решение объявить о разрыве помолвки, я не сомневался. Равно как и в том, что это негативно скажется на моих рейтингах в дальнейшем, но я привык нести ответственность за свои слова и свои действия. В данном случае к этому привели именно мои действия.

– В больницу имени Риджестерна, – бросил водителю, когда садился во флайс.

Вчера Солливер отказалась со мной говорить, и врач настаивал на том, что ей нужно прийти в себя и не нужны лишние волнения после случившегося. Я с этим согласился, но сегодня нам придется продолжить разговор, который мы не завершили накануне.

На этаже отделения, где лежала Солливер, была усилена охрана. Мергхандары застыли на постах, благодаря чему, кажется, не было ни одного присутствующего, который не знал о том, что здесь находится будущая первая ферна. Для них она по-прежнему была будущей первой ферной.

Врачи и медсестры подбирались при виде меня. Палата Солливер располагалась в платном закрытом блоке, и там я не ожидал никого встретить, по крайней мере, до разговора с ней. Ожидания, или в данном случае не ожидания, не оправдались – я почти коснулся панели, открывающей дверь, когда услышал:

– Ферн Ландерстерг!

Ко мне по коридору спешил ее лечащий врач, с которым я говорил вчера и который заверил меня, что угроза миновала.

– Ферн Хорд?

– Я могу переговорить с вами наедине? – Он взглянул на мергхандаров. – Это врачебная тайна.

Я кивнул, и мы вместе направились к его кабинету.

Стоило двери отрезать нас от моего сопровождения и от охраны Солливер, врач указал на кресло:

– Прошу, ферн Ландерстерг.

– Я буду благодарен, если вы будете говорить быстро и по делу. Я не располагаю большим запасом времени и рассчитывал переговорить с ферной Ригхарн.

– Дело как раз в ней. В ферне Ригхарн, – врач нахмурился, – но как пожелаете. Дело в том, что сегодня ночью у нее опять был кризис, и она отказывается вам об этом сообщать. По-хорошему, я и не должен, поскольку это врачебная тайна, но ферна Ригхарн также настаивает на том, чтобы покинуть больницу как можно скорее. Я не уверен, что это благоразумно, и уж тем более я не уверен в том, что ей сейчас вообще можно волноваться, а она, мягко говоря, в постоянном напряжении. Если вы знаете, чем это может быть вызвано, я бы рекомендовал этот источник убрать или хотя бы смягчить его воздействие. Потому что, по моему опыту, закончиться это может очень и очень печально.

– Хорошо. Я вас услышал.

– И еще. Ферн Ландерстерг, ферна Ригхарн по-прежнему не хочет вас видеть. Если бы вы могли…

– Я вас услышал, – повторил я, и врач осекся.

Кивнул и отступил.

На этот раз на моем пути в палату больше не стоял никто, поэтому я открыл дверь и шагнул внутрь, чтобы испытать странное чувство повторения увиденного. Солливер снова утопала в подушках, правда, в отличие от прошлой встречи на меня она не смотрела.

– Я просила тебя не приходить, Торн.

– Это не самое взвешенное решение.

– Самым взвешенным решением было бы тебя никогда больше не видеть, но ни ты, ни я этого себе позволить не можем.

Она так и не повернулась, поэтому пришлось обойти ее с другой стороны и встать рядом, закрывая огромное панорамное окно и обзор на Хайрмарг.

– Солливер, я совершил ошибку.

Она все-таки взглянула на меня, хотя до этого смотрела на свою руку, к которой подключены датчики.

– Мы оба совершили, – сказала спокойно. – И я совершенно с тобой согласна, нам нужно как можно скорее расторгнуть помолвку.

– Я не хочу говорить об этом сейчас.

– А я хочу. Хочу, чтобы ты снял с меня харргалахт и вернул мне мою жизнь.

– Не сейчас.

– Не сейчас? – Она повысила голос, и меня полоснуло болью. – А когда? Через месяц? Два? Три? Когда все станет еще сложнее?! Нет уж, Торн, уволь меня от такого счастья. Я хочу выносить и родить этого ребенка, даже несмотря на то, что он не нужен его отцу.

– Я такого не говорил.

– Все, хватит. Давай просто закончим то, что не успели вчера, и я буду снова распоряжаться своей жизнью, а ты своей.

Пожалуй, так мерзко я не чувствовал себя еще никогда. В моей жизни было много непростых ситуаций и не менее сложных решений, обстоятельств, которые вынуждали меня действовать жестко, но впервые за все время я понимал, что правильного решения в этой ситуации нет. Как ты ее ни поверни – получится драконье дерьмо, и что самое отвратительное, эту кучу я наложил сам.

– Я тоже хочу, чтобы этот ребенок родился, Солливер. Поэтому предлагаю отложить наш разговор до того, как ты окончательно поправишься.

– Я не больна! – Ее глаза сверкнули. – Мне просто нужно как можно скорее поставить в этом деле точку! Тебе, я так понимаю, тоже, поэтому не думаю, что мне помогут твои попытки выиграть время. Я не ледяная фигура, Торн, и не рассыплюсь осколками, но по той же самой причине я не хочу, чтобы все затягивалось. Чем быстрее все закончится, тем лучше будет для всех. В том числе для нашего…

Она осеклась, закусила губу и отвернулась.

Что я там говорил про драконье дерьмо? Это очень, очень слабо сказано.

– Я не смогу снять с тебя харргалахт, пока не буду уверен, что с ребенком все будет в порядке. И с тобой тоже.

Солливер сдвинула брови и приподнялась на подушках.

– Я…

– Ты останешься в клинике до тех пор, пока не минует угроза для твоего здоровья и здоровья ребенка. После этого, когда врач даст мне стопроцентную гарантию, что тебе можно пройти через телепорт, я отвезу тебя в резиденцию, где тебя обследует Арден. И только после того, как он скажет, что мы можем это осуществить, я сниму с тебя харргалахт и мы вместе – как ты и хотела, объявим о разрыве помолвки. Это решение окончательное и не обсуждается.

– У тебя никогда ничего не обсуждается, Торн. – Горечь в ее словах едва ли была сильнее той, что я сейчас чувствовал. – Даже если обсуждается, это всего лишь видимость, фальшивка. Полагаю, просто вернуться домой мне не позволят?

– Нет.

– Арден может приехать сюда и сделать это здесь? Может быть, не сегодня, но как можно скорее?

– Нет.

Потому что оставлять Лауру без Ардена и без себя я не могу, и в то же время я намерен присутствовать во время обследования Солливер. Мне нужно самому увидеть, что происходит, и нужны комментарии Ардена. Я должен знать, какой уровень пламени ожидать в ребенке Солливер, и понимать, к чему готовиться дальше.

С наибольшей вероятностью пламя будет достаточно слабым, потому что это чистейшей воды генетика. Основное пламя первенцу отдает дракон, и, если его поддержки нет, даже первенец может получиться гораздо более слабым, чем второй ребенок от желанной женщины. Именно поэтому иртханы так тщательно готовились к договорным бракам. Именно поэтому сочетание огней (когда огни иртханов были просто совместимы) считалось плюсом, а слияние (которое могло как произойти, так и не произойти) – тем, к чему все стремились, когда речь заходила о сильных детях.

– И что ты предлагаешь делать сейчас? Будешь до бесконечности откладывать пресс-конференцию?

– Нет, я дам комментарии о том, что с тобой случилось. Лично.

– Знаешь, Торн, когда я рассказывала тебе о моем прошлом, я была уверена, что больше никогда ничего подобного не смогу чувствовать. – Она улыбнулась, но в этой улыбке не было жизни. – Все, что я могу тебе сейчас сказать, – тебе удалось его переплюнуть. Поздравляю. А теперь, пожалуйста, просто уйди. И оставь меня в покое до той минуты, как захочешь куда-то везти.

По сути, Солливер права: нам не о чем говорить. Мы сказали гораздо больше, чем советовал ее врач, и на этом поставили точку. По крайней мере, в наших отношениях, пусть даже сегодня я не скажу об этом на пресс-конференции. Я не представлял, что тут можно еще добавить, чтобы это не звучало фальшиво, мерзко или просто как желание переложить свою ошибку на нее. Поэтому кивнул и направился к двери.

Как бы там ни было, я сделаю все, чтобы она спокойно выносила и родила. Ни она, ни ребенок не будут ни в чем нуждаться, им будет обеспечена безопасность на уровне моей собственной.

Но это большее, что я могу ей дать.

Солливер Ригхарн

После ухода Торна Солливер долго рассматривала свои ногти. Идеальный маникюр, ровно настолько же идеальный, как и план, который они согласовали с Крейдом. И все действительно шло по плану.

Теперь осталось только полежать в клинике – ровно столько, сколько понадобится Крейду, чтобы подготовить все, что должно произойти в резиденции. Причем произойти до того, как к ней притронется Арден и выяснит, что никакого ребенка никогда не было и в помине.

– Как же меня все это достало, – прошипела она.

Крейд, вместо того чтобы бегать и говорить, что она не должна подпускать Лауру Хэдфенгер к Торну, мог бы позаботиться о том, чтобы Лауры Хэдфенгер больше не было. С другой стороны, если верить видеообращению, за ней уже приходили спецслужбы Раграна, и у них ничего не получилось. Торн говорил, что дело в ее нестабильном и очень сильном пламени, которое проявилось внезапно, и это все осложняло. Правда, Крейд обещал об этом позаботиться тоже, оставалось надеяться, что здесь он не проколется. Потому что второго шанса у них не будет, да и первый в случае малейшей нестыковки закончится полным провалом.

Разумеется, все будет хорошо.

Все получится.

Но что-то не давало Солливер покоя. Она привыкла все контролировать, а рядом с Крейдом это было нереально. Именно это нервировало настолько, что, будь она на самом деле беременна, у нее точно случился бы выкидыш. Что, по сути, ее бы не особо расстроило.

Солливер не хотела детей. По большому счету она понимала, что в браке с Торном рано или поздно придется родить ему ребенка, но лучше поздно, чем рано. Если бы была возможность оставить этого первенца от Хэдфенгер, чтобы он игрался с ним и не приставал к ней, – вообще было бы замечательно, но увы, это не представлялось возможным. Ребенок Хэдфенгер шел в комплекте с Хэдфенгер, а Лаура не просто мешала, она стала непреодолимым препятствием, которое в самое ближайшее время предстояло устранить.

Причем чем раньше, тем лучше.

Потому что когда речь заходила о ней, у Торна съезжала крыша. Он на ней помешался. Он не просто на ней помешался, он действительно считал, что может бросить ее, Солливер, ради этой девки. Если бы не мечта стать первой ферной, она бы уже давно повернула это все совершенно иначе. Уронить его рейтинги в глазах избирателей – что может быть проще, – особенно в сложившейся ситуации. О да, она бы с удовольствием это сделала, а потом наблюдала за тем, как крошится вся его линия власти, тщательно выстраиваемая долгие годы.

Но – кто знает, возможно, она это сделает. Только позже, когда реформа уже наберет силу и когда она, Солливер, прочно укрепится на месте первой ферны.

– Ферна Ригхарн, как вы себя чувствуете?

Солливер настолько погрузилась в собственные мысли, что не заметила появления симпатичной молоденькой медсестры.

Интересно, сколько им всем заплатили?

Или у Крейда другие методы?

Ей было плевать, главное – цель, которая вот-вот будет достигнута.

– Немного поташнивает, но ферн Хорд говорит, что это нормально.

– Мне унести еду? – Медсестра внимательно посмотрела на нее. – Чтобы не было посторонних запахов?

Значит, не в курсе.

– Оставьте, – чуть более слабым голосом, чем рассчитывала, произнесла Солливер, – возможно, получится что-то съесть. Ради него.

Она положила руки на живот, и девушка улыбнулась.

– Очень на это надеюсь. Все будет хорошо, ферна Ригхарн. Позволите, я проверю ваши показатели?

Она коснулась портативного датчика, и тот ожил.

Солливер равнодушно смотрела, как на дисплее высвечиваются показания, и даже не взглянула в сторону медсестры, когда та вышла. Есть хотелось невыносимо, и, несмотря на то что кормили здесь отменно, меню составляли лично для нее с учетом «произошедшего» и ее пожеланий, чтобы она могла держать форму, все равно не получится все съесть. Если все съесть – это будет более чем подозрительно, и за это тоже нужно благодарить Лауру Хэдфенгер!

Ей-то точно сдерживаться не надо, будет жрать как не в себя и хлопать своими виарьими глазами, изображая невинность. Та еще невинность: лезет в койку к мужчине, у которого есть невеста.

Почему все на это покупаются? Лучше быть откровенной шлюхой, чем такой вот «ни в чем не виноватой виари», которая только и ждет, чтобы задрать хвост перед мало-мальски статусным мужиком! А самое главное, все всегда на их стороне, потому что эти бедненькие-несчастненькие, которых нужно жалеть, прикрываются детьми, как щитами. Ладно, играть на равных – значит, играть на равных.

Солливер взяла смартфон, посмотрела в камеру. Несколько минут применяла фильтры, потом решила, что лучше будет естественный с легким макияжем. Особенно сейчас – будет лучше.

Еще несколько секунд присматривалась, выбирая нужный ракурс, а потом нажала запись:

– Доброе утро, мои дорогие! Вы просто забросали меня вопросами и словами поддержки, и я с радостью сообщаю, что с нами все хорошо… – Она улыбнулась в камеру. – Да, вы не ослышались, я сказала «с нами», потому что я жду ребенка.