Глава 12

С ноутбуком было гораздо проще – и писать сценарий, и общаться с куратором, который уже давал комментарии по поводу вводных заданий по обучению. Во вводном модуле было все просто: я должна была его изучить перед началом основных занятий, чтобы понимать, что такое вообще сценарий, как он создается, какие моменты нужно учитывать при создании сценариев именно для шоу, а не для кино, и так далее. Этим я сегодня и занималась почти целый день, а потом приставала к куратору, который по видеосвязи все подробно мне объяснил.

Арден ходил мрачный, как туча перед сильным снегопадом, и как я ни старалась выяснить почему, мне это не удавалось. Про ошейник он тоже ничего не сказал, в смысле, про то, как он исчез. То, что по приказу Торна, и так было понятно, а о чем-то большем я решила не спрашивать, понимая, что это не самая приятная для него тема. Впрочем, когда речь зашла о моих анализах, он все-таки кое-что рассказал:

– Вмешательство в твою ДНК произошло еще на стадии беременности твоей матери.

– То есть надо мной ставили эксперименты, когда я была еще эмбрионом?

– Я бы сказал, что это побочный эффект действия препарата, который ей вводили.

– Что это вообще был за препарат?

– У твоего отца в договоре прописано… я имею в виду, у твоих родителей в договоре, он просто подтверждал свое согласие на участие в исследовании, поэтому договор заключался на двоих – что препарат предназначен для быстрой восстановительной терапии людей, которые не могут позволить себе капсулу гибернации и дорогостоящую страховку.

– Пластина для быстрого сращивания косточек?

Арден хмыкнул.

– Не пластина. Инъекционный раствор, но да, препарат для улучшения регенерации. Что это было на самом деле, никто не знает. И не узнает, по крайней мере, пока Торн не найдет твою маму.

Возвращение к этой теме всегда было для меня не самым приятным. Мысль о том, что мама до сих пор где-то в руках людей, которые подвергли ее такому, и о том, что, если бы не это все, я была бы самым обычным ребенком и росла с двумя любящими родителями, внушала непрошеные надежды. Надежды на что я и сама понимала смутно – все уже сложилось именно так, как сложилось. Отец уже не станет другим, а мама… я не знала, какой увижу ее и увижу ли вообще, поэтому изо всех сил старалась об этом не думать. Не хотела надеяться еще больше, так отчаянно, как никогда в жизни.

– Не смей больше от меня скрывать хотя бы что-то, что меня касается.

Это получилось жестче, чем я рассчитывала, и, предполагаю, именно благодаря мыслям о маме.

– Я не считаю, что скрываю от тебя что-то только потому, что не рассказываю в ту же секунду, как это узнал. Тем более что с тобой очень сложно зафиксировать какой-то постоянный результат – когда я тебя впервые увидел, ты была на сто процентов человеком.

– Я не представляю, как это вообще возможно.

– Я тоже. Тем не менее это так. Твои анализы из Аронгары, все маркеры указывают на то, что твоя ДНК ближе к ДНК иртханессы, а то, что я вижу сейчас… – Арден покачал головой. – Не стоит грубить мне, Лаура, потому что я не представляю, что тебе говорить.

– Но Торну ты это говоришь.

– Я говорю об этом Торну, потому что мы вместе должны максимально быстро и эффективно принимать решения по поводу твоего здоровья.

– А я не должна? – Я сложила руки на груди. – Насколько я помню, Арден, умалчивание ничем хорошим не оборачивается.

– Умалчивание – это когда есть ответы. У меня только гипотезы, которые я проверяю по десять раз на дню.

Он действительно замучил меня анализами. Я уже привыкла к тому, что кровь у меня берут чуть ли не каждый час, не говоря уже обо всех датчиках, показания с которых передавались в режиме реального времени на его планшет и планшеты его исследовательской команды, датчиках, расположенных в том самом закрытом центре, где мы впервые познакомились.

– И какие у тебя гипотезы?

– Я не могу их тебе озвучить, потому что медицинские гипотезы иногда могут быть пугающими.

Я фыркнула.

– Меня достаточно пугали за последнее время, но, как видишь, со мной все в порядке.

– Потому что тебе повезло. Скоро придет Роудхорн, и мы…

– Не уходи от темы, Арден. Я хочу знать, что со мной происходит.

Мы играли в гляделки довольно долго. Достаточно долго для того, чтобы я успела решить, что он ничего мне не скажет, и как следует разозлиться, но он все-таки произнес:

– Твоя ДНК постоянно меняется. Сейчас. Каждый день. Каждую минуту. Поэтому, во что ты превратишься, я сказать не могу.

Он резко шагнул к креслу и опустился в него, а меня полоснуло на этот раз его яростью. Похоже, Арден тоже не на шутку разозлился из-за моих методов добывать информацию. Хотя злиться полагалось мне! Из-за того что я превращаюсь непонятно во что. Может, у меня завтра вырастут крылышки и я улечу в пустоши вить гнездо? Как ни странно, злобы у меня не было, я вообще чересчур спокойно восприняла эту новость.

В отличие от выскочившего на ноутбуке в мессенджере сообщения от неизвестного контакта.

«Лаура, ты сейчас можешь говорить? Это Бен».

Да они издеваются! Точнее, в настоящий момент – он.

Нет, и не смогу никогда.

Написать это я не успела, потому что следующее сообщение заставило меня пожалеть о том, что я вообще переступила порог кабинета Торна и повелась на это «долг перед семьей, долг перед семьей».

«Это очень важно и касается Ардена».

Я перевела взгляд на мужчину, который невидящим взглядом уставился в свой планшет. К счастью, у меня был мой сценарий, то есть пока что наметки по моему сценарию и обучение, поэтому я могла сколько угодно писать что хочу на своем ноутбуке. Надеюсь только, что служба безопасности Торна это не читает, иначе мне придет драконец.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – написала я. – Откуда ты знаешь про Ардена?!»

В смысле… почему он пишет про Ардена прямо сейчас?!

«Кольцо».

Кольцо? Кольцо!

Одна из немногих вещей, которая приехала со мной из Раграна в Аронгару, а из Аронгары в Ферверн. Мало того что оно до сих пор было на моем пальце (в отличие от харргалахт, которая, видимо, перетянула все внимание на себя), так я еще и сексом с Торном занималась, когда у меня на пальце было кольцо Бена.

Я ужасная женщина.

Впрочем, Торн его не заметил, поэтому мы с ним друг другу подходим.

А Бен вообще сделал из него систему слежения, так что мы идеальное трио.

Когда и как, меня уже не интересовало, у него были тысячи возможностей это сделать, но сейчас первое, что сделала я, – это стянула кольцо и сжала его в кулаке.

Гораздо больше меня интересовало, когда и как моя жизнь превратилась в шпионский триллер.

«Что с Арденом?» – коротко написала я.

«Его шантажируют жизнью Эллегрин. На него вышли, когда он сидел в тюрьме. Некто Вильценбаргер, из службы безопасности Ландерстерга. Просто запомни эту фамилию и найди способ рассказать об этом Роудхорну сегодня».

Что значит – запомни?

Я отвлеклась на мгновение, чтобы снова взглянуть на Ардена, а когда вернулась в чат, там уже не было ни моих сообщений, ни сообщений Бена. Больше того, когда я попыталась написать в чат, он просто исчез. То есть сначала программа мессенджера зависла, потом выдала ошибку, а когда перезагрузилась, в ней не было ни следа того, что я только что видела.

Ну вот и что мне, спрашивается, со всем этим делать? Я хрупкая маленькая женщина, я хочу писать сценарий и спокойно родить, а мне теперь еще и заговор расследовать?! Как, спрашивается, мне передать сообщение Роудхорну под носом у Ардена? И как я могу быть уверена в том, что вообще могу доверять тому, кто все это писал?

Как мне доверять Бену?

После всего, что было.

Вздохнув, откинулась на подушки, и Арден тут же взглянул на меня.

– Все хорошо, Лаура?

– Да, просто устала.

– Ты сегодня действительно много сидела за ноутбуком. Может, стоит просто отдохнуть?

– Может, – сказала я. – Но сценарий сам себя не напишет.

– Ты его тоже не напишешь, если тебя будет от него тошнить. Или если он будет угрожать твоему здоровью и Торн заберет ноутбук.

– Угрозу моему здоровью можешь озвучить только ты. Ты же этого не сделаешь, правда?

Взгляд Ардена потеплел.

– Если не будешь перенапрягаться – нет.

Я кивнула:

– Вот и договорились.

Чем ему угрожали? Тем, что Эллегрин покончит с собой? Или что еще может сделать ментальное вмешательство? Предполагаю, что многое. Как же звали того парня, о котором говорил Торн и который организовал мне перелом? Лодингер, кажется?

Я вбила фамилию Лодингера в поисковик на смартфоне и нашла одного фокусника с такой фамилией, который сейчас выступал в Лархарре со своим шоу. Это был маленький человечек, лысый, с большими грустными глазами, который совершенно точно не походил на опасного психопата, остальные Лодингеры были вообще неизвестными, то есть это были просто обычные странички самых обычных людей в соцсетях. От нечего делать я зашла на сайт шоу, полистала блог автора про иллюзии и уже собиралась уйти ни с чем, когда наткнулась на сообщение, где фокуснику советовали «сменить фамилию, дабы не быть как тот самый Лодингер, который показал голую девчонку всей школе».

В ветке к этому комментарию я и нашла фото Микаса Лодингера – смазливого красавчика с довольно неприятной улыбкой, больше напоминающей ухмылку, а еще с десяток архивных статей про то, как Баррет Лодингер и его сын получили политическое убежище после «неправомерного превышения полномочий» иртханов в Аронгаре. В одной из статей писали, что «несчастного подростка» поместили в частную клинику, специализирующуюся на психических заболеваниях, и что ему просто поджарили мозги до состояния невменяемости одной фразой.

Это была выдержка из интервью его отца, где тот рассказывал о том, как его сына сначала выставили на посмешище, потом его руками попытались убрать «одну не самую приятную женщину» (подозреваю, что здесь имела место цензура, потому что речь шла о Леоне Халлоран), а после во время допроса просто произнесли одну фразу, которая превратила его в овощ.

Читать дальше мне резко расхотелось, и как-то сразу стало понятно, о чем говорил Бен. Если ментальное вмешательство способно на такое, то Эллегрин можно уничтожить одним словом, и Арден, который прекрасно это знает… Я даже не представляю, что он сейчас чувствует.

Я сунула кольцо под подушку и села на постели.

– Когда мы будем упражняться с пламенем? – спросила я. – В смысле, когда я буду учиться его контролировать?

– Сейчас важнее, чтобы твое состояние стабилизировалось.

– И сколько мы будем ждать?

– Столько, сколько потребуется, чтобы ты полностью восстановилась.

В этом заключается его «задание»? Быть рядом со мной, но не допускать меня к обучению? Чтобы в случае чего я не смогла себя защитить?

В это верилось с трудом. С очень большим трудом. Арден отказался везти меня в Ферверн и сел в тюрьму, но тогда от него не зависела жизнь Эллегрин. Только его собственная. Тем не менее он рассказал мне об Эллегрин – вероятно, то, что смог рассказать, и он просил Торна о встрече с Сэфлом. Случись ему на сто процентов работать с ними, разве он стал бы о таком говорить? Разве стал бы приглашать того, кто действительно может помочь все это раскрыть?

Прежде чем мой мозг окончательно закипел, в дверь постучали. В комнату заглянул мергхандар и произнес:

– Ферна Хэдфенгер, к вам Сэфл Роудхорн.

– Ты хотела меня видеть, Лаура? – Это прозвучало мгновение спустя, причем настолько официально, что я не успела даже мало-мальски подготовиться.

Казалось, не было всех тех уютных вечеров, которые мы проводили вместе, походов на каток, встреч и поддержки – той единственной поддержки, которая точно была, когда у нас с Торном все развалилось. Сейчас передо мной стоял просто начальник его службы безопасности, такой же отстраненный, как Стенгерберг. В смысле, отстраненный не от обязанностей, а от меня.

В этот момент я поняла, что мысленно несу абсолютную чушь. И что очень сильно нервничаю. Последний раз я так нервничала перед встречей с Торном, который обернулся драконом и на меня нарычал за то, что на мне была харргалахт Бена. Сэфл с Рин тоже на меня нарычали на пару, и почему-то именно это сейчас придало сил и помогло собраться.

– Да, проходи, – произнесла я, поднимаясь.

Сидеть на постели при Ардене было можно, поскольку Арден – врач. Что касается Сэфла… он начальник службы безопасности Торна. Я проговорила это про себя несколько раз, прежде чем кивнула ему на второе кресло.

– Присаживайся.

Это тоже прозвучало не по-дружески, а очень официально. Но, в конце концов, не я первая начала.

Сэфл слегка опешил, но сориентировался достаточно быстро.

– Если я правильно понимаю, ты хотела поговорить про Рин? – Он посмотрел на Ардена, явно смещая внимание на него.

– Арден при всем желании не сможет оставить нас наедине, и Торн наверняка тебе об этом сказал.

– Забыл, видимо.

– Какая жалость.

Я опустилась на диван, и теперь наша донельзя странная троица сидела разделенная журнальным столиком.

– Хочешь чего-нибудь? Кофе?

Это получилось вообще не по-дружески.

– Нет, я здесь ненадолго.

Это тоже.

– Хорошо, в таком случае я бы хотела уточнить, чем вызвала ваше с Рин недовольство, чтобы раз и навсегда закрыть для себя эту тему.

Такого вопроса Сэфл, кажется, тоже не ожидал, потому что опять посмотрел на Ардена. И снова перевел взгляд на меня.

– Встречный вопрос: почему ты сбежала в Рагран, ничего не сообщив нам?

– Об этом Торн тебе тоже забыл сказать? – Мне невыносимо захотелось кинуть в него журнальным столиком. – О том, что я не сбежала, а уехала, а заодно и о том, что я узнала, что беременна, уже в Рагране?

– И предпочла стать невестой Эстфардхара?

– Кто мастер неудобных вопросов? Сэфл Роудхорн мастер неудобных вопросов, – хмыкнула я. – Но о’кей, если хочешь знать, на тот момент у меня не было оснований не доверять Бену, и он относился ко мне по-человечески, поэтому да – я предпочла стать его невестой. Насколько ты мог понять из видеообращения, в моей жизни все происходило достаточно быстро, настолько быстро, что у меня не было возможности позвонить вам с Рин и доложиться о происходящем.

– Или… – Сэфл сделал паузу и посмотрел на меня в упор. – Ты просто не захотела.

Арден кашлянул.

– Я, разумеется, понимаю, что у вас много невысказанных претензий, ферн Роудхорн, но я бы предпочел, чтобы вы высказывали их не так концентрированно, учитывая состояние ферны Хэдфенгер.

На этот раз Сэфл перевел на него взгляд, уже не используя его как арденоотвод.

– Вы совершенно правы, ферн Ристграфф. Это больше не повторится.

На журнальном столике стоял графин, и я на него посмотрела.

– Лаура… – предостерегающе произнес Арден.

Потому что по графину пополз иней. Вода начала замерзать почему-то от донышка, но в отличие от предыдущего всплеска сейчас я делала это осознанно. Я даже удивилась, насколько осознанно я это делала, направляя силу ледяного пламени в воду, перерабатывая свою досаду, обиду и боль и позволяя ей концентрироваться в этом несчастном сосуде.

Крак!

Это вода замерзла полностью, а после графин развалился на две аккуратные половинки.

Сэфл вскочил, а вот Арден переводил взгляд с меня на планшет и обратно, как будто не мог поверить. Я, если честно, тоже была слегка в шоке. Не считая того случая в Рагране, когда мне самостоятельно удалось справиться с приступом и когда я полагала, что источник пламени – исключительно моя Льдинка, это было первое осознанное взаимодействие со своей силой. Которую мне совершенно точно и прицельно удалось собрать в одном месте и никому не навредить.

Как я это сделала?

Драконы знают, разбираться буду потом.

Я сжала в руках смартфон и посмотрела на Сэфла.

– Сядьте, пожалуйста, ферн Роудхорн, – произнесла я. – Мы с вами не закончили.

Сэфл нахмурился, но все-таки опустился в кресло. Я же перевела взгляд на экран смартфона.

– Знаете, в моей соцсети очень много доказательств нашей дружбы. – Я и впрямь открыла свою страницу, где были десятки наших с Рин фото и фото нас втроем. Я пролистывала их, не отрывая взгляда от дисплея, а потом нажала «добавить запись» и посмотрела на Сэфла. – И не только в сети. Вы были единственными, кто меня поддержал после праздника, когда на меня столько всего свалилось. Фото, когда вы провожали меня до телепорта, я до сих пор считаю одним из самых дорогих.

Закончив то, что хотела сделать, я поднялась, подошла к нему.

– Но я не собираюсь бегать за вами и объясняться, почему я поступила именно так, как поступила. Если вы не захотели понять… если Рин не захотела понять, значит, нам просто не по пути. Единственная причина, по которой я сейчас с тобой говорю, – это вера в то, что это очень важно для всех нас.

Я развернула смартфон к нему, показывая дисплей.

Разумеется, не наш совместный снимок, а сообщение в поле для публикации поста: «Ардена шантажируют жизнью Эллегрин. Она под серьезным ментальным внушением, возможно, есть отложенный приказ. Проверь Вильценбаргера».

Сэфл изменился в лице, а я быстро удалила черновик и швырнула смартфон на постель.

– Собственно, это все, что я хотела тебе сказать. Что касается Рин, она знает, как меня найти.

У меня слегка подрагивали руки, когда я повернулась к нему спиной и отошла к запотевшему окну. В тишине слышала только гулкое биение своего сердца и шаги Сэфла, который шел к двери. Потом раздался щелчок, и долгое время в комнате звенела тишина.

Арден решил нарушить ее первым:

– Почему ты ничего ему не сказала?

Я обернулась.

– Потому что не хочу рисковать жизнью друзей.

Он поднялся.

– Это я могу понять. Но твоя жизнь в опасности, Лаура.

– Пока ты рядом, со мной ничего не случится. – Я посмотрела ему в глаза. – Я ведь права?

Он не отвел взгляд.

– Да.

– В таком случае мне не о чем беспокоиться. У меня есть ты и… – Я кивнула на две половинки графина, лед в которых уже растаял, и теперь со столика капало на теплое покрытие пола. – Моя внезапность.

– Уверена, что о ней никто не знает?

– О том, что я сегодня полноценно управляла пламенем? Только ты.

Арден кивнул, а я снова отвернулась к окну.

Помимо этой внезапности у меня была еще одна, о которой точно никто не знал. Устойчивость к ментальному внушению, и почему-то сейчас она казалась мне гораздо более серьезным преимуществом, чем любое, даже самое сильное, пламя.