Глава 13

Ближе к ночи традиционно прибыл его ледянейшество. На этот раз я собиралась ночью спать, поэтому успела принять душ и уже засыпала, когда он пришел. Рядом со мной засыпали Верраж и Гринни, напрочь игнорируя тот факт, что это – его комната. О чем, разумеется, им не замедлили сообщить, а еще в приказном порядке скомандовали:

– К себе.

Два тяжких вздоха – один с лежащей рядом подушки, второй с другой половины кровати – говорили о том, что это не приказ, поэтому я разлепила веки. Теперь мы втроем смотрели на стоящего над нами Торна.

– Пусть они останутся, – попросила я.

– А мне ты где предлагаешь спать?

От такого заявления я как-то разом проснулась.

– Уж точно не в этой постели.

– В кресле тоже. Это отрицательно сказывается на моих управленческих способностях.

– На твоих управленческих способностях отрицательно сказывается абсолютно все.

Торн сдвинул брови.

– И что ты хочешь этим сказать, Лаура?

– То, что плохому дракону взлететь и крылья мешают?

В оригинальном выражении были не крылья, но, кажется, наш разговор все равно зашел не туда. Совершенно не туда, но это все исключительно потому, что я на ночь опять посмотрела живую ленту Солливер, где она с вдохновенным видом вещала о том, что беременна. Тот факт, что я узнала об этом от Торна, положение не спасал. Мне по-прежнему было больно. Наверное, уже надо признать этот факт, смириться с этим, как с данностью, и забыть.

– Вон отсюда. – Это было сказано зверям, и, судя по тому, что их сдуло с кровати, а у меня вздыбились все имеющиеся на теле волоски, дабы позволить мурашкам маршировать в их стройных рядах, Торну тоже было не очень приятно.

Ну и ладно.

Не все же мне одной так себя чувствовать.

Я отвернулась к окну и натянула одеяло на голову. Которое, впрочем, с меня тут же сорвали.

– Что? – взвилась я. – Хочешь спать здесь? Тогда я уйду.

Я попыталась подняться, но сделала это очень зря: меня толкнули на кровать и нависли надо мной, заключив в ловушку между двух рук.

– Я тебе позволяю так себя вести, Лаура, исключительно потому, что ты беременна.

– Ты не можешь мне ничего позволить или запретить, – ответила я. – Потому что ты для меня никто.

– Я отец твоего ребенка.

– И что?

Кажется, для Торна это был перебор, потому что он зарычал. То есть выдохнул, конечно, но прозвучало это как рык.

– Тебе нравится меня доводить?

– Мне нравится, когда тебя нет.

Сама не знаю, почему это получилось так остро. Даже для меня.

Пламя, дернувшееся в синих глазах, тут же погасло. Торн оттолкнулся от кровати и отступил. Ни слова не говоря, развернулся и вышел, а спустя минуту в комнате уже был Арден. Судя по тому, что с полотенцем в руке и пеной для бритья на подбородке, выдернули его буквально из ванной.

– Поругались? – уточнил он.

Хотя не уверена, что это был вопрос.

– Не сошлись во мнениях.

Арден вытер подбородок полотенцем.

– Зато я успел побриться.

– Успеешь принять душ и поспать, когда я засну, – пообещала я. – Обещаю среди ночи ничего не морозить.

– Не заморозила сейчас – уже хорошо. Но для твоего малыша не самый лучший вариант, когда мама и папа постоянно ругаются. Подумай об этом.

О чем я только не думала. Для моего малыша точно не очень хорошо знать, что его братик или сестренка родятся спустя месяц после него. Хотя, может быть, если я все сделаю правильно, для него это будет нормально. Насколько вообще может быть нормальным тот факт, что папа трахнул другую женщину через месяц после того, как трахнул маму.

– Лаура, – Арден посмотрел на меня, – Солливер была. Просто прими этот факт.

Я и принимаю. Как умею. Потом, наверное, будет лучше, а пока так.

– Мне плевать на Солливер.

– Нет, не плевать. Я знаю, что такое любить, когда от тебя отворачиваются. Только я действительно не был нужен Эллегрин, а ты нужна Торну.

– Ты что, его защищаешь?! – Я даже села на постели.

– Нет, сопоставляю факты. Последнее, что я сейчас готов делать, – это его защищать, но вряд ли он стал бы расторгать помолвку, если бы ты была ему безразлична.

– Что?

– Торн мне об этом сказал. Только что. О том, что скоро помолвка будет расторгнута.

У меня только один вопрос: почему я обо всем узнаю последней? Ладно, в данном случае не последней, миллионы фервернцев еще не в курсе, что их ждет разрыв помолвки Торнгера Ландерстерга дубль два. Кстати, почему он их ждет? В то, что говорил Арден, верилось с трудом, поскольку в моем представлении к женщине, которая небезразлична, так не относятся. Но наши с Торном отношения изначально были странными. Или, попросту говоря, их не было.

Были какие-то игры в «соблазни Лауру и продержись месяц», а в процессе «подари кольцо на глазах у всех». Как же я от всего этого устала! Но главное – Арден прав. Прав в том, что Льдинке не стоит слушать, как мама и папа постоянно драконятся. Я хочу, чтобы мой ребенок был счастлив, но не умею быть счастливой сама. Чему я смогу его научить? Обидам и претензиям?

Я вздохнула.

– Не подскажешь, где Торн?

– Последний раз, когда я его видел, он направлялся на улицу.

– На улицу, в смысле, туда? – Я ткнула пальцем в сторону окна.

– Другой улицы здесь не предусмотрено.

Другой улицы здесь и правда не было предусмотрено, а та, что была сегодня, совсем не освещалась. Парк, который был так чудесно украшен в ночь праздника, сейчас отключили от освещения, основной резерв бросили на работы по переносу телепортационного кольца. Точнее, по созданию дополнительной точки, удаленной от резиденции, чтобы после завершения ремонта разрушенного драконом крыла открыть станцию перехода подальше от дома. Понятное дело, что в частной загородной резиденции телепорт используется не на уровне Главного телепорта Хайрмарга, но все-таки.

– Придется совершать вылазку в зимнюю ночь, – сказала я Ардену. – Ты готов?

– Ты обещала, что дашь мне поспать.

– Это не я пошла на улицу.

Арден махнул рукой, а я отправилась одеваться. Точнее, переодеваться. В очень-очень теплое.

Сегодня температура упала еще на несколько градусов, Ледяная волна постепенно накатывала из глубин пустоши, пока еще легкими всплесками, но вскоре нам всем предстояло испытать это ежегодное состояние, когда на улицу надо выходить в коконе и в дыхательной маске. Если, конечно, не хочешь превратить свои легкие в музейный ледяной экспонат.

– Нам нужно найти ферна Ландерстерга, – сообщила я мергхандарам, когда мы вышли из комнаты.

Один из них коснулся гарнитуры.

– Эрг, ферна Хэдфенгер хочет поговорить с ферном Ландерстергом.

Гарнитура крякнула.

– Он в бассейне. Нам туда. – Мергхандар указал в сторону разрушенного крыла. Точнее, некогда разрушенного, сейчас его уже подсобрали.

– В бассейне? – переспросила я и посмотрела почему-то на Ардена.

Тот как-то едва уловимо, но очень по-мужски закатил глаза, из чего я сделала вывод, что Торну действительно могло прийти в голову искупаться посреди ночи. Подумаешь, любое живое существо в такую погоду ищет, в какое бы лишнее одеяло завернуться, а Торнгер Ландерстерг купается.

И это не считая того, что здесь теперь есть бассейн.

М-да.

– Ведите, – скомандовала я.

– Я без шапки, – напомнил Арден.

Я фыркнула.

– Думаю, ты уже можешь идти спать.

– Думаешь?

– Вряд ли со мной что-то случится, пока я иду по коридору.

– Вряд ли я буду спать спокойно, если не сдам тебя с рук на руки Торну.

– Тогда иди за шапкой.

– Лаура, – теперь фыркнул Арден. – Я пошутил.

Продолжать тему шуток мы не стали и дружно выдвинулись в сторону бассейна. Понятно, почему я ничего о нем не слышала и не знала – располагался он справа от разрушенного крыла, в котором сейчас велись косметические работы. Точнее, днем велись косметические работы, поэтому сейчас мы прошли через ремонт и остановились у дверей (временно только дверного проема), ведущих к бассейну. Издалека его подсветка напоминала струящееся в ночь ледяное пламя, застывшие поодаль мергхандары казались статуями.

– Обычно здесь стоит защитный купол, – пояснил один из наших сопровождающих, – но сейчас он снят. Можете подойти.

Я не была уверена, что хочу: из-за «ледяного» света вода представлялась обманчиво теплой. Такой же теплой, как в Зингсприде, и это ненадолго отбросило меня в то мгновение, когда в разгар пляжного сезона в один из самых жарких городов мира пришла зима. Мысль вспорола сознание, как Торн вспарывал воду – резкими, сильными рывками. С такой скоростью мог бы плавать глубоководный дракон, но никак не человек. Даже не иртхан.

Тем не менее я все-таки подошла и как завороженная смотрела на приближающегося к нам Торна.

Бассейн был огромный, но не прошло и нескольких секунд, как он преодолел больше чем половину расстояния и вынырнул у бортика, где стояла я.

– Свободны, – его голос больше напоминал рычание, – все.

И в ту же минуту одним рывком подтянулся, оказываясь рядом со мной.

Если бы при этом еще не подхватил меня за талию, я бы точно кувыркнулась в снег, потому что резко отступать назад – не самая лучшая идея.

Исходящая от бассейна подсветка делала Торна каким-то нереальным: начиная от цвета волос, который впитывал это ледяное сияние потемневшей от воды сталью, глаз – темных, ночных, синих, и заканчивая покрытой чешуей половиной тела. Никогда раньше я не осознавала так остро эту разницу между человеком (или иртханом) и зверем.

– Зачем ты пришла, Лаура? – хрипло спросил он.

Учитывая, что его рука по-прежнему лежала на моей талии, это прозвучало двусмысленно.

Я немного отодвинулась (на этот раз осторожно), что, правда, не изменило факта присутствия его ладони поверх моей куртки.

– Ты уверен, что не хочешь одеться?

– Уверен, – ответил он.

По коже, покрытой капельками воды, сейчас растекался иней.

– Ты не мерзнешь? – уточнила я. – Совсем?

– Уверена, что хочешь обсуждать именно это?

Нет, я уверена не была. Я вообще смутно представляла, зачем пришла – не считая того факта, что Льдинке будет хорошо, если мы начнем общаться нормально. Правда, сейчас я уже понимала, что рядом с ним нормально у меня не получится.

– Я хотела спросить, почему ты мне не сказал про разрыв с Солливер.

– Это имеет значение?

– Для меня имеет.

– С чего бы?

Он касался меня поверх куртки, а ощущение – что обнаженной кожи. Причем не просто касался, скользил самым бесстыдным образом – ладонью, покрытой чешуей, я очень хорошо помнила это прикосновение. Это или эти? Когда каждая клеточка тела превращается в источник чувственных ощущений, сосредоточенных на одном-единственном желании слиться с ним, стать единым целым.

– Отпусти. – Я еще шагнула назад.

– Снова сбежишь? – Он усмехнулся.

– Я не сбегаю.

– Ты только этим и занимаешься, Лаура. Бегаешь от меня. Бегаешь от себя. Бегаешь от любых проблем, которые кажутся тебе чуть более сложными, чем те, что не могут пошатнуть твой маленький устойчивый мирок.

Я задохнулась. Натурально, потому что открыла рот, чтобы ему ответить, но у меня кончились слова, и вместо этого я глотнула ледяного воздуха, весьма отрезвляющего, надо сказать. Который обжег гортань, как мог бы это сделать самый крепкий алкоголь, вымораживая меня изнутри.

– Ты будешь мне говорить о том, что мой маленький мирок, – я выделила три последних слова, – пошатнулся? После всего, что произошло?

– Все, что с тобой произошло, – твоих рук дело. Ты совершенно спокойно могла бы оказаться со всем этим рядом со мной, и я бы не позволил ничему из того, что случилось, с тобой произойти. Как я уже говорил, я не могу отменить того, что случилось, и вряд ли это сумеешь сделать ты.

– Я не спала с Солливер, – заявила я. Просто потому, что ничего другого в голову не пришло.

– С Эстфардхаром тоже. – Это было утверждение, не вопрос. – Тем не менее ты появлялась с ним на людях, ты ходила с его харргалахт, ты поехала с ним в Зингсприд. При всем при том, Лаура, ты, разумеется, даже ни разу с ним не поцеловалась. Скажи мне, что это так, и я приму все твои претензии.

Поскольку глотнуть еще природно-кислородного коктейля мне не улыбалось (бармен Пустошь переборщила с кубиками льда), сразу я не ответила. Зато мне в голову пришло много интересных воспоминаний – в частности о том, как я провоцировала Бена. Да, я определенно не могла сказать, что я с ним не целовалась. И не только.

Задумавшись об этом, я несколько отвлеклась и упустила момент, из-за чего меня снова обожгло пламенем. Оно вспыхнуло в глазах Торна так яростно, что перекрыло даже подсветку – на миг, чтобы врезаться в меня, в самую мою суть обжигающе-собственнической яростью.

Дыхание перехватило, я дернулась назад, пытаясь его оттолкнуть, но Торн перехватил мою ладонь, невольно сомкнув наши пальцы. Чешуя больно врезалась в кожу, но не обожгла. Мгновение – и я увидела, как наши руки окутывает соединяющееся пламя. Его – ледяное. И мое струящееся от запястья к кончикам пальцев искрящейся фиолетовой дымкой.

Какое-то время я на него смотрела (это было красиво), а потом…

– Что это за пламя, Торн? Почему оно такое?

– Потому что оно твое. Это цвет твоего пламени, Лаура. Такого раньше ни у кого не было.

– Как у меня может быть пламя? Если я не иртханесса, не драконесса, и вообще…

Мне впервые стало по-настоящему страшно, и стоило мне об этом подумать, как пламя заискрило прямо на пальцах. Разомкнув слияние с ледяным, столпом ударило в небо. Хотя это, конечно, сильно сказано, оно просто рванулось ввысь, но прежде, чем что-то еще успело произойти, Торн меня обнял. Сила, бушующая внутри меня, полыхнула с такой мощью, что на мгновение показалось – меня просто разорвет. Я судорожно вздохнула, а в следующий миг почувствовала, как сквозь его объятия в меня вливается уверенная, мягкая, плавная мощь. Направляющая мою, помогающая ей успокоиться и…

Что там следует за «и», я так и не успела понять, потому что Торн подхватил меня на руки и пошел к дому. Он не произнес ни слова, и я тоже. Я – потому что боялась открыть рот, мне казалось, если я это сделаю, то просто дохну пламенем, как дракон. Он молчал по какой-то своей причине, и, наверное, это было правильно.

В отличие от того, что произошло дальше: оказавшись в комнате, Торн опустил меня на постель и начал раздевать. Относительно (я чувствовала его неровное биение) унявшееся пламя полыхнуло с новой силой, с пальцев полетели фиолетовые искры.

– Н-нет. – Я попыталась отцепить его руки, но он глянул на меня так, что, по идее, я должна была снова и надолго замолчать.

– Я тебя не трону, Лаура.

– А что ты сейчас делаешь? – Мне удалось произнести это нормально, хотя зуб на зуб не попадал оттого, что сейчас творилось внутри.

– Помогаю тебе справиться с тем, что в тебе просыпается.

Лучше бы оно там спало до скончания веков.

– Кто же спорит.

Я это вслух сказала?

– Да.

– Да? – переспросила я.

– Для меня – да.

Я моргнула. Потом еще. Несколько раз.

– К-к-ак?

– Хотел бы я знать, Лаура. Но ты говоришь со мной, не открывая рта.

К счастью, последние несколько раз я его открывала, иначе мне грозило остаться с навеки заклинившей челюстью. Страхи нахлынули с новой силой, а вместе с ними весь мой контроль полетел к драконьим предкам, которые явно отметились в моей новой сущности.

– Мне страшно, – выдохнула я.

– Я знаю, – ответил он. А потом просто отбросил мои брюки в сторону и притянул меня спиной к себе.

Свитер с меня он снять не успел, в итоге я сейчас сидела прижатая к его груди в свитере, белье и теплых носочках. Правда, теплые носочки не спасали от озноба.

– Я не хочу превращаться в это, – сказала я. – Что бы это ни было…

– Тсс… – удивительно мягко произнес он. – Тихо.

Сомкнув ладони поверх моих рук, еще сильнее привлек меня к себе, и сквозь безумие беснующегося внутри урагана я снова почувствовала тепло и силу уверенности в себе. Удивительное, ни с чем не сравнимое тепло, кажущееся нереальным посреди заснеженной пустоши, в которой воздух как ледяной коктейль. Еще более удивительное тем, от кого оно исходило. Мысль об этом заставила пламя внутри тревожно дернуться, и оно снова прокатилось волной через все тело.

– Расслабься, Лаура. – Торн коснулся подбородком моей щеки. – Расслабься и доверься мне, иначе я не смогу тебе помочь.

– Ты сказал «не смогу»? Торн Ландерстерг сказал «не смогу»? – Сарказм получился плохо.

– Да, именно так я и сказал. Мне нужно, чтобы ты себя отпустила.

– Если я себя отпущу, здесь все станет фиолетовым.

– Попробуй. Перестань этому сопротивляться.

Тому, чтобы спалить оставшуюся нетронутой часть резиденции?

– Я этого не допущу.

Ладно. Придется поверить на слово.

– Придется.

Это было настолько дико: говорить с ним мысленно… точнее, я не хотела с ним говорить, но говорила! Ощущение, от которого волоски на коже вставали дыбом гораздо серьезнее, чем от пламени, грозящего превратить меня в уголек изнутри. Сменяющийся ознобом жар снова полыхнул в груди, и я подалась назад, прижимаясь к Торну и позволяя пламени быть. Оно текло сквозь меня, я чувствовала его неистовство, которое постепенно отступало на второй план, оставляя место совершенно другим ощущениям.

Прикосновению его рук к моим рукам, его ладоней, сомкнутых над моими ладонями. Обжигающую льдом чешую, царапнувшую кожу – не больно, но как-то очень остро. Биение его сердца, отдающееся в моей груди. Его дыхание, скользящее по моей шее. Тишину, в которой нет другого звучания, кроме шороха, когда он откинулся на подушки, увлекая меня за собой.

– Я тебя не трону, Лаура, – повторил, тут же погасив сгусток напряжения в моей груди.

А твой дракон?

Это почему-то вызвало у Торна смешок.

– Он тоже. Обещаю.

Не знаю, сколько мы так лежали, пока последняя искра пламени не растворилась в этом безмолвном спокойствии.

Кажется, мне больше не грозило сделать мир вокруг фиолетовым.

С этой мыслью я развернулась в его руках, оказавшись лицом к лицу с ним.