Глава 2б

На солнце снег сверкал так, что я то и дело хотела зажмуриться — даже несмотря на плотные солнцезащитные очки, которые сочетались с горнолыжным костюмом. Торн сказал, что не выпустит меня на улицу, пока я не оденусь нормально, то есть в костюм, а не в юбочку и чулки.

— Здесь все же не город, — сказал он. — Солнце мощнее, но и температура ощущается иначе.

То, что она ощущается иначе, я уже поняла: по тому, что у меня начал мерзнуть нос. Наверное, уши к нему бы с радостью присоединились, но у меня была повязка на голову, сиреневенькая. Тон в тон к полоскам на костюме. А еще утепленные кроссовки.

Чувствовала я себя в такой одежде несколько странно, равно как и несколько странно было чувствовать себя в центре внимания. Всеобщего внимания, которое лилось на меня отовсюду, как выше обозначенное солнце. Хотя если так подумать, после вчерашнего выхода в ресторан мне уже ничего не было страшно. Вот там на меня действительно смотрели все, на меня и на мои украшения. Я бы и сама на них смотрела, потому что взгляд они притягивали однозначно.

— Не надумал мне рассказать, что будет вечером?

— Нет.

Это прозвучало как-то слишком категорично. Учитывая, что Торн и категоричность у меня ассоциировались уже давно, я улыбнулась. Вчера после его заявления я искренне захотела запустить в него снежком, но не успела: дракон сообщил мне, что ответственные события требуют ответственной подготовки, после чего я весь вечер (с поправкой на волнения перед совместным выходом и собственно сам выход) думала о том, что он там готовит.

Мастер драконьей интриги, что тут скажешь.

С утра мы вместе позавтракали, и это было уже гораздо проще, чем вместе поужинать, а после пошли гулять. «Эдерхард Маунтейн» представлял собой целый город — с улочками, магазинами, кафе и развлекательными центрами. Здесь было два огромных кинозала (не как привычные в торговых центрах, а отдельно стоящие, под куполами, с эффектом глубокого погружения), несколько фитнес-центров, ну и, разумеется первый и единственный в мире горнолыжный комплекс.

Здесь обучали катанию новичков и инструктировали тех, кто приезжал уже не в первый раз. Оборудование можно было взять напрокат, равно как и приобрести в личное пользование. Правда, я не представляла, зачем — не будешь же приезжать сюда каждый год. Или будешь?

— Кто на самом деле придумал сделать здесь горнолыжный курорт? — поинтересовалась я

За звание создателя боролись четверо весьма именитых бизнесменов прошлого века. Трое из них были иртханами, один человеком, поэтому его задвинули быстро. Но даже те трое очень долго не могли между собой поделить то, что создали. Закончилось это все тем, что Верховный того времени просто-напросто поставил их перед фактом: курорт теперь — национальное достояние и будет приносить пользу государству. Вот это уже действительно попахивало тиранией, но бизнесмены оказались умными и спорить не стали. На выгодных условиях продали курорт.

— Слоан Торпентер.

— Слоан Торпентер? Тот самый?

Его имя считалось знаковым в мире спорта и в истории Соурских игр. В смысле, сами Соурские игры возникли давным-давно, как развлечение для аристократии иртханов. Там они соревновались в силе и ловкости, но вот зимние виды спорта возникли гораздо позже. Проходили Соурские зимние игры исключительно в Ферверне — кстати, именно здесь, да. По понятной причине.

Слоан Торпентер Пятый (видимо, с именами в семьях правителей в те времена было туго) правил Ферверном триста лет назад, он же предложил заливать катки и, будучи поклонником лыжного катания — для этого в его городской резиденции даже были созданы трассы и насыпные горы — впервые внес предложение о том, чтобы катание на коньках и на лыжах тоже стали соревнованиями. Разумеется, в те времена это было труднореализуемо, почти невозможно, поскольку если каток можно было залить в любой стране, то с заснеженными горами дела обстояли гораздо сложнее.

Тем не менее он не отступился, и ввел эти виды спорта в Ферверне, расположив тренировочный центр на месте современного горнолыжного комплекса. Впоследствии, когда был изобретен телепорт и основано мировое сообщество, общим решением стало включить зимние виды спорта в программу современных Соурских игр.

На время их проведения — и за месяц до — горнолыжный курорт закрывался только для спортсменов. В остальное время они могли тренироваться на общих правах, правда, для них были льготы по возможности выкупить номера на особых условиях. И в целом по возможности выкупить номера. Потому что искусственные тренировочные центры все равно уступали бельвенхартскому.

— Да. Об этом мало кто знает, но вдохновившись своими увлечениями и основанием первых зимних соревнований, он впервые задумался о том, чтобы сделать это не только соревнованиями, но и развлечением. При нем даже начинали строительство по его схемам. Эти схемы до сих пор хранятся в музее Соурских чемпионов Ферверна.

— Ничего себе!

Погруженная в свои мысли, я даже не заметила, как мы обогнули круговую улицу, разукрашенную флагами разных стран, и выходим к открытому катку. Кружащиеся по льду пары заставляют меня на миг замереть, потому что сейчас я отчаянно-остро чувствую невозможность встать на коньки. А после замираю повторно, потому что из сувенирного магазинчика выходит Бен.

Упирается взглядом в нас, и его взгляд стремительно тяжелеет. Просто пройти мимо не представляется возможным: ни ему не нам, предплечье Торна под моей ладонью становится просто каменным.

— Бен, что ты тут делаешь?! — Вопрос срывается с моих губ, возможно, вовремя.

Потому что исходящее от иртханов пламя ощущается на каком-то животном уровне: волоски на коже встают дыбом.

— Я? Отдыхаю. — Он приподнимает брови и, хотя говорит со мной, смотрит исключительно на стоящего рядом со мной дракона.

Впрочем, их двое. Бен тоже дракон, и это сейчас чувствуется особенно остро.

— Не поверишь, Лаура, — взгляд все-таки переводят на меня, — купил эту путевку восемь месяцев назад, но совершенно не представлял, что вы решите произвести фурор своим появлением. Так что здесь у меня неделя законного отдыха: этого ты у меня отнять не сможешь, не так ли?

Взгляд Бена снова впивается в лицо Ландерстерга, и я сжимаю пальцы на предплечье моего мужчины.

— Тебе лучше уйти, — говорит Торн.

Говорит так, что мне хочется пригнуться и заползти под крыльцо соседнего магазина, я понимаю, что это ненормально, но все мои инстинкты просто вопят: «Беги и спасайся».

Бен зло усмехается, и меня окатывает волной пламени — незнакомого, яростного, не имеющего ничего общего с ледяным, к которому я уже почти начала привыкать.

— А еще я участвую в соревнованиях, — произносит он, глядя теперь уже исключительно на меня. — В любительских. Приходи, Лаура. Если, разумеется, тебя отпустят.

Вот теперь он обходит нас, я бы сказала, по пологой дуге, и только когда мы шагаем вперед, у меня получается перевести дух. Да что с ним такое?! Не считая того, что он откровенно набросился на меня в гостях у Рин и Сэфла, сейчас еще и провоцировал Торна. Я давлю в себе желание оглянуться, потому что ничем хорошим это не кончится.

«Этого ты у меня отнять не сможешь».

С каких это пор я стала его собственностью?!

— Все хорошо? — интересуюсь я, когда мы отходим на приличное расстояние.

В появлении Бена есть один несомненный плюс: я напрочь забыла про каток и про невозможность выйти на лед в ближайшие дни. Сейчас я про это вспомнила, но ощущается оно уже совершенно иначе — я знаю, что пройду курс физиопроцедур, и что все будет хорошо. В Рагране меня ждет индивидуальный кастинг, и все это благодаря мужчине, который сейчас молчит.

— Торн?

— Это ты мне скажи. Все хорошо, Лаура? — Он поворачивается и пристально смотрит на меня.

— Разумеется. — Я пожимаю плечами. — А должно быть иначе?

Кажется, дракон немного расслабляется. Но лишь немного.

— Слушай, я не представляю, что на него нашло, но там, на катке, между нами ничего не было, — говорю я. — Я просто… каталась.

— Правда? — Он приподнимает брови.

Я вздыхаю.

— Ну хорошо. Расчет был такой, что когда я приеду на каток и засвечусь с незнакомым парнем, тебе об этом доложат, наши фото попадут в сеть, и ты от меня откажешься.

Торн не сводит с меня взгляда, но ничего не говорит.

— На самом деле я передумала еще до того, как приехала на этот каток. Поняла, что это не мои методы, и… я не хотела, чтобы тогда все получилось именно так. Правда. Ты же мне веришь?

Мне действительно очень важен его ответ.

— Верю. — наконец, произносит он.

— Фух!

Я вздыхаю — наигранно облегченно и громко, но больше, чтобы разрядить обстановку. Потому что мне кажется, что она до сих пор не разрядилась.

— Какие у нас дальше планы? — быстренько перевожу тему. — Может, научишь меня кататься на лыжах?

— Очень смешно, Лаура, — хмурится дракон, на видно, что ледяная буря прошла стороной.

— Даже пошутить уже нельзя! — Я смеюсь. — В конце концов, я здесь впервые… и такой облом!

— Если тебе здесь понравится, мы приедем сюда еще раз. Я лично научу тебя стоять и кататься на лыжах.

На этот раз брови приподнимаю я:

— Торн Ландерстерг! Есть хоть что-то, чего ты не умеешь?

— Нет.

— Очень самокритично!

— Самокритика — не мой дракон.

— Вот оно! — Я вскидываю руку. — Ты не умеешь самокритицировать… самокритизировать? Как это вообще называется?

— Это называется трата времени впустую, Лаура. Думать о том, чего ты не можешь, если можешь просто взять и сделать. Самокритика, к слову, к этому не имеет никакого отношения.

— Ой-ой! — Я поднимаю руки вверх. — Сдаюсь!

Верхушка горы, где проходит самая опасная трасса, сверкает белоснежной, пронзающей небо пикой. Я думаю о том, каково лететь оттуда на сумасшедшей скорости, когда вихри снега взмывают ввысь, обжигающий воздух ударяет в лицо, врывается в легкие, а впереди — только бесконечная крутая снежная бездна.

— Хочешь туда? — неожиданно спрашивает он.

Так неожиданно, что я спотыкаюсь.

— В смысле?

— На соревнования.

Ой, нет. Я едва с трудом развела два «интересно» по разным углам ринга, не думаю, что меня хватит на второй заход. Едва собираюсь сказать об этом Торну, когда он произносит:

— Я участвую.

«Ты это только сейчас придумал?!»

Как бы мне ни хотелось это спросить, я понимаю, что спрашивать это нельзя. И да, я прекрасно понимаю, что Торн совершенно точно не собирался принимать участие в соревнованиях до той минуты, пока перед нами не появился Бен, чтоб его виар за задницу укусил! Может, хоть так мозги на место встанут.

— Даже не знаю, — говорю я. — Я никогда не любила соревнования. Как мне кажется, чем меньше от меня будет интереса, тем лучше.

— Не верю.

— Не веришь?!

— Ты очень амбициозна, Лаура. То, что ты не пошла в спорт… полагаю, этим мы обязаны твоему отцу. Тем не менее вряд ли такая женщина как ты может быть равнодушна к соревнованиям.

— Это сейчас был психологический портрет? — уточняю я.

— Личные наблюдения. Как бы там ни было, я буду рад, если ты захочешь присутствовать.

Что я там говорила про интерес? Мне кажется. Это не драконы, это два упертых дрангхатри[Высокогорный зверь, вымерший вид], встретившихся на узкой горной тропе! И что с этим делать маленькой хрупкой девушке? Я вздыхаю.

— Хорошо, — использую последнюю возможность прекратить намечающуюся лыжную дуэль, — но я думала, что мы проведем весь день вместе.

— Мы и проведем его вместе, — хмыкает Торн. — Особенно если ты придешь на соревнования.

Все, я сдаюсь.

— Разумеется, я приду, — бурчу я.

— Вот и замечательно.

В том, что это замечательно, я очень сильно сомневаюсь. Равно как сомневаюсь в том, что два дракона прямо на лыжном склоне начнут избивать друг друга палками, но у меня все равно что-то тоненько дергается внутри. Для начала, мы только приехали, и Торн вообще-то не тренировался. Сомневаюсь, что он вообще тренировался в последнее время. Или тренировался? По его непроницаемому лицу сложно понять что-либо, поэтому я пинаю снег, и ввысь взлетает маленький фонтанчик.

— Это что только что было? — интересуется дракон.

— Ничего.

— Ничего?

— Чего! — резко останавливаюсь и смотрю ему в глаза. — Вообще-то я за тебя волнуюсь.

— За меня? — Торн возвращает мне взгляд, прищурившись.

Я глубоко вздыхаю.

— Знаешь, что? Это не мое дело! Пойду почитаю книжку, пока ты будешь готовиться к соревнованиям.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но меня тут же разворачивают лицом к себе.

— Лаура, я катаюсь с детства.

— Я тоже. Тем не менее мне это не помешало грохнуться в прыжке.

— Ты упала не потому, что не рассчитала баланс а потому, что на льду оказался ребенок.

— Да, видимо так.

— Лаура.

— Торн.

Теперь двух дрангхатри напоминаем уже мы, причем я еще и складываю руки на груди.

— Ты хочешь, чтобы я отказался от соревнований?

— А ты откажешься?

— Нет.

— Тогда какая разница, чего я хочу, Торн?

Мне не хочется с ним ссориться, поэтому мы идем дальше. Разговор скачет, как тот самый дрангхатри па горам, с темы на тему, но ни на одной существенно не задерживается. Мы начинали с того, что говорили о развитии горнолыжного спорта, а сейчас я не могу даже вспомнить о том, что мы говорили пару минут назад. Мы садимся обедать в ресторане на открытой террасе, где для обогрева стоят лампы-факелы и можно воспользоваться пледом.

Обед лезет в меня сомнительно, потому что я все никак не могу выкинуть из головы мысли про соревнования. Это же глупо — спускаться по экстремальной трассе исключительно потому, что… да не знаю я, что! Я реально с этим Беном виделась от силы два раза, из которых второй желаю распомнить, а первый уже искренне хочу позабыть.

Набл меня дернул потащиться в тот вечер на каток!

— Я все-таки не считаю правильным принимать участие в соревнованиях из-за ревности, — говорю я, когда официант приносит десерт и уходит.

В качестве десерта сегодня горячий кекс с запеченным внутри белым шоколадом, который проливается мне на тарелку, стоит разрезать мягкий бисквит.

— Из-за чего, прости? — Торн смотрит мне в глаза.

— Иф-фа рефности, — повторяю я.

— Не все в мире сходится на тебе, Лаура. Ты не думала, что я могу принимать участие, как председатель клуба Фервернского лыжного спорта?

От такого заявления я чуть не подавилась кусочком кекса и отложила вилку.

— Знаешь, мне кажется, что я здесь лишняя. Клуб фервернского лыжного спорта без тебя точно не обойдется, а я тебя у него отнимаю.

Торн нахмурился, но я уже поднялась и аккуратно сложила плед.

— Попрошу Крейда меня проводить и желаю удачи в соревнованиях.

Крейд, к слову, оказался мировым иртханом. Даже вопросов не стал задавать — Ландерстергу, просто направился вместе со мной к моему корпусу.

— Можем взять аэрокар, если хотите.

— Нет, — честно ответила я. — Не хочу. Хочу, чтобы у вашего начальства мозги на место встали, но это, видимо, не в моей компетенции.

Оказавшись в номере, в котором, к слову, было очень тепло, стянула с себя лыжный костюм, оставшись в трусиках и маечке. Походила туда-сюда.

«Не все в мире сходится на тебе, Лаура!»

Да мне и не надо, чтобы все сходилось на мне.

Спрашивается, зачем было тащить меня на этот курорт? Чтобы показать, какой он крутой? Это я и так знаю. Никому в здравом уме, трезвой памяти и с нормально развитыми инстинктами не придет в голову в этом усомниться, но…

Но если честно, я от этого устала.

Хочет доказывать всему миру, что он крутой — пожалуйста!

Я еще походила по комнате — полы с подогревом способствовали желанию не просто по ним ходить, а вообще спать. Больше чем уверена, Гринни здесь понравилось бы. И Верражу тоже. Что я вообще здесь делаю?

Понятно же, что!

Пытаюсь наладить контакт с одним невыносимым драконом. Потому что, признаться честно, еще более невыносимыми мне показались эти полчаса без него. Глубоко вздохнув, набросила халат и выглянула в коридор.

— Когда начинаются соревнования? — спросила у Крейда.

— Через два часа.

— Хорошо. Спасибо. — Хотела уже закрыть дверь, но кое о чем вспомнила. — Прошу прощения за вчерашнее.

Не знаю, в академии у них так учат, или это отличительная черта, позаимствованная у Ландерстерга, но улыбнулся он исключительно дрогнувшими уголками губ.

— Принято, ферна Хэдфенгер.

Я улыбнулась в ответ и закрыла дверь. От свежего воздуха и плотного обеда натурально слипались глаза. Глянула на дисплей: до четырех еще чуть больше двух часов, добираться здесь минут десять на аэрокаре. Значит, час у меня точно есть на здоровый спокойный сон.

С этой мыслью я поставила будильник на три, забралась под одеяло и закрыла глаза. И проснулась в четыре тридцать.