Глава 25

Да, после такого действительно никакие комментарии не помогут.

Мысль об этом приходит в ту же минуту, когда с легким щелчком открывается дверь. Дверь в мое невозвратное будущее, если можно так выразиться, потому что как только я перешагну порог этого домика, это и будет мой ответ. По сути, сейчас это и есть мой ответ, просто…

Нет, все это совсем не просто.

— Торн, я не могу, — говорю я.

Учитывая, что он стоит на крыльце, а я внизу, можно ожидать классического взгляда сверху вниз. Вместо этого он спускается ко мне и берет меня под локоть. Мергхандары остаются где-то там за нашими спинами, а мы идем по расчищенной дорожке, огибающей дом.

— Ты же понимаешь, что я тебя уже никуда не отпущу, Лаура? — спрашивает он, глядя мне в глаза.

В отличие от наших первых встреч в этом «никуда не отпущу» есть что-то по-настоящему сильное. Когда мы только познакомились, он раздавал приказы, сейчас… я даже не могу объяснить, что это таксе сейчас.

— Я не хочу. Так — не хочу. По крайней мере, ты должен был поставить меня в известность. Мне…

Я чуть было не говорю «нужно личное пространство до официального объявления», но это звучит слишком… политически. Меньше всего я хочу, чтобы наши отношения были такими. Больше всего я боюсь, что именно такими они и будут, потому что у меня перед глазами пример моего отца. Он до сих пор любит маму, но Ингрид для него — семья, и у них даже есть Сильви.

— Мне нужен свой номер, Торн.

Его глаза темнеют, чтобы уже в следующее мгновение стать ярче. Это удивительный контраст, к которому я только-только начинаю привыкать: разгорающееся в ночи ледяное пламя. Резче обозначившиеся скулы превращают его в того дракона, который встречал меня в своем кабинете в самый первый день.

— Свой номер, — повторяет он, и в его интонациях я слышу рычащие нотки. — Хорошо, Лаура. У тебя будет свой номер.

Он разворачивается и ведет меня в сторону главной дорожки. Прежде чем я успеваю ему сказать, что мне больше всего хотелось бы оказаться в этом доме с ним, Ландерстерг уже шагает к тому, кого называл правой рукой Стенгенберга. Крейд кажется?

Несколько коротких слов, и сумка с вещами оказывается в руках Крейда.

— Увидимся через два часа в ресторане, — произносит он нейтрально.

Настолько нейтрально, что мне становится холодно, а после поднимается на крыльцо.

— Ферна Хэдфенгер? — Крейд обращается ко мне. — Пойдемте. Я буду вас сопровождать.

Я оборачиваюсь, но Торн уже скрывается в домике, и мне не остается ничего другого, как сесть в аэрокар.

Разумеется, мне находят номер в центральном корпусе мгновенно, ключ меняют, администратор снова дружелюбно улыбается и желает хорошего отдыха. Здесь восемь этажей, тоже не сказать, что много, в основном, корпус вытянут в длину и изогнут наподобие изломов гор, но здесь есть лифты: стеклянные рукава, в которых поднимаются небольшие капсулы.

Номер у меня двухэтажный: первый этаж — гостиная, с огромным плазменным визором в половину стены и камином, второй этаж — спальня и две ванные комнаты. Только сейчас я понимаю, что понятия не имею, в каком ресторане мы встречаемся. После разговора с Торном ощущение такое, как если бы меня слегка тюкнули по голове, поэтому я собираюсь в душ, но дойти туда не успеваю, Крейд стучит в дверь.

— Ваше платье, ферна Хэдфенгер, — сообщает он.

Помимо платья у него в руках еще коробка с обувью и футляр с драгоценностями. Все это мергхандар оставляет на диване, после чего выходит и плотно закрывает за собой дверь.

Платье белого цвета, с тонкой серебряной нитью, подчеркивающей плотный лиф. Короткое, как я люблю, еще к нему прилагаются чулки. Тонкое кружево тоже тронуто серебром, как инеем. Туфли на высоком каблуке переливаются от серебра до бледно-голубого, как молодой лед, цвета. Лишь взглянув на эмблему футляра, я понимаю, к чему именно туфли.

«Адэйн Ричар» делают украшения только из фервернского льда, и только на заказ.

Это эксклюзив в мире драгоценностей

Как-то разом вспоминается разговор с отцом — о том, что Торн выбирал между виари и комплектом, над которым я стояла очень-очень долго. Точнее, о том, что он выбирал между несколькими моими желаниями, но оказывается, он не выбирал. Я открываю коробку и вижу копье, переливающееся каплями драгоценных камней. Это не просто колье, это целое произведение искусства, потому что здесь есть и изломы гор, и парящий над ними дракон. Ледяные кристаллы на браслете — уменьшенная копия узора, а серы и выполнены в виде цельных, инкрустированных в оправу «ледяных драконов».

Но вот что совершенно точно выбивается из комплекта — это кольцо.

Оно тоже с камнем из фервернского льда, но совершенно очевидно, что оно создавалось отдельно. И вручаться должно было отдельно.

Несколько мгновений я на него смотрю, а потом достаю из отдельной коробочки и надеваю. После чего подхватываю пальто и бегу к двери.

Крейд не успевает ничего спросить, я показываю в сторону лифтов.

— Мне надо к ферну Ландерстергу. Срочно.

Мергхандар бесстрастно кивает, и мы быстро идем по коридорам. Я бы сказала, почти бежим, хотя если быть честной, почти бегу я. В случае мергхандара это просто бодрый строевой шаг, или как это у них там называется. Мы влетаем в лифт, успеваем в последний момент, чем немало удивляем пожилую пару. Видимо, у меня слишком шальные глаза, или у меня слишком странное сопровождение. Или и то, и другое, но как бы там ни было, супруги при нас затихают, хотя до этого оживленно беседовали.

Я улыбаюсь, желаю им доброго вечера, и на стоянке аэрокаров сразу ныряю в наш. Смотрю, как Крейд задает маршрут, и от нетерпения сжимаю пальцы так, что камень впивается в кожу. Впрочем, сейчас мне это нужно.

— Побыстрее можно? — спрашиваю я, нисколько не беспокоясь о том, что обо мне подумают.

Хотя что бы обо мне не подумали, мне сейчас все равно.

— Я могу задать скорость выше, — невозмутимо отвечает мергхандар, — но аэрокар все равно ее сбросит, система построена таким образом, что на курорте нельзя двигаться выше пятерки.

— А где можно?

— Здесь за лесом самые сложные трассы, а над ними — кольцевой маршрут круглосуточной канатной дороги. Там можно переходить на десятую.

— Понято, — киваю.

Ну и ладно.

Пять минут — это не критично. Хотя мне кажется, что критично, я ловлю себя на том, что кусаю губы. И спотыкаюсь, когда выскакиваю из аэрокара, благо, Крейд успевает подать мне руку.

— Благодарю! — киваю ему и бегу к домику.

Стучу в дверь, открывает мне один из мергхандаров.

— Ферна Хэдфенгер… — Он почему-то понижает голос.

— Потом, — отмахиваюсь я и шагаю вперед.

Чтобы уже в следующий момент понять, почему он говорит тихо и почему шагнул вперед преграждая мне путь. В гостиной, в приоткрытом проеме двери, я вижу Торна. И Эллегрин.

Жаль, что у меня нет ледяной магии! Потому что подморозить эту копченую самку оцехарры точно не помешало бы.

— Добрый вечер, — говорю я, отодвигая мергхандара взглядом.

Не представляю, как это получилось, но в сторону он отступил так же резво, как от Торна отскочила законодательница мод всея Ферверна. Не дожидаясь приглашения, я прошла в гостиную. Его пристальный взгляд который вонзился в меня подобно острому ледяному шпилю, сейчас совершенно точно не мог меня смутить.

Я остановилась напротив него и вернула ему в точности такой же.

На Эллегрин не смотрела принципиально, не хватало еще вцепиться ей в волосы. А в том, что я могу, я даже не сомневалась.

К счастью, она видимо поняла, что на линии нашего взгляда попытка затесаться третьей лишней или что-нибудь сказать, может закончиться для нее плачевно, поэтому вылетела за дверь с такой скоростью, что меня окатило ароматом ее духов. Хлопнула дверь.

Потом мергхандар прикрыл вторую, отделяющую холл от гостиной, где остались только мы. Меня все еще слегка потряхивало — от обрушившихся эмоций, тем не менее я продолжала молчать. Не знаю, откуда во мне взялось столько молчания, удивительной, надо сказать, силы. Потому что под ним даже взгляд дракона ощущался не таким подавляющим.

Торн заговорил первым:

— Мильда и Эллегрин — лучшие подруги. Они познакомились через меня.

Мильда? Его пресс-секретарь?! Зато теперь становится понятно, с какой радости она на меня так смотрела и вообще вела себя так.

— Я не ревную к прошлому, Торн, — ответила я. — Мне просто нужно знать, что она не станет твоим будущим.

— Мы знакомы с Эллегрин с детства.

Ну, это я уже знаю.

— В свое время наши родители очень хотели видеть нас парой. Какое-то время я думал, что из нас действительно получится достойная пара — не в том смысле, который обычно вкладывают в слово «пара» иртханы. Впоследствии все изменилось, но не для Эллегрин. Мы не вместе и никогда вместе не будем.

— Но тебе бы хотелось?

Эти слова точно не вписывались во всю мою линию поведения. Как и когда они просочились в подсознание, а оттуда еще и вырвались на свободу?!

— Я в состоянии позволить себе все, что мне хочется, — произнес он. — Нет, Лаура, я не заинтересован в отношениях с ней.

— Замечательно, — сказала я. — Ты знаешь, что твоя поза называется позой правителя?

Я только сейчас поняла, что сцепила руки за спиной. Настолько, что камень кольца впивался мне в кожу до боли, но я даже этого не заметила. Наш разговор действительно напоминал дипломатическое общение двух политиков, а не выяснение отношений любящих друг друга людей.

Любящих?

С чего я вообще взяла, что это возможно?! Я незаметно стянула кольцо и сжала его в ладони.

— Вообще-то я пришла узнать, в каком ресторане мы встречаемся, — сказала я.

— Только за этим?

— Только за этим.

— Лаура…

Он потянулся ко мне, но я отступила.

— Мне еще нужно принять душ и переодеться. Поэтому до встречи в ресторане, Торн.

Я вышла за дверь, даже не сбиваясь на бег. Мимо мергхандаров (которые всегда будут рядом и перед которыми нужно будет держать лицо). Впрочем, лицо нужно будет держать не только перед ними, но и перед репортерами, и в разговорах с пресс-службой, и вообще — всегда.

— Крейд, ферн Ландерстерг попросил вас зайти. Я жду здесь.

Я сказала это таким тоном, что сама бы не усомнилась в правдивости своих слов. А едва за Крейдом закрылась дверь, метнулась в сторону аэрокара. Единственного, потому что те, на которых прилетели мергхандары, уже отогнали. Оказавшись внутри, активировала навигатор, обозначив конечной точкой «канатная дорога Эдра», именно о ней Крейд говорил как о канатной дороге над экстремальными трассами. Аэрокар взмыл ввысь как раз в тот момент, когда Торн с правой рукой (к счастью, образно выражаясь) Стенгенберга выбежали на крыльцо.

Здесь уже можно было задать максимальную скорость, и я задала.

Капсула стремительно понеслась над лесом, я сунула кольцо в карман пальто и обхватила себя руками. Теперь, когда не надо было держать лицо и вообще ничего держать, меня затрясло. От того, насколько я была глупой и от того, что вообще поверила в то… во что я поверила?

В то, что у правителя Ферверна могут быть чувства к девочке, которую он выбрал, как политический инструмент? Отец оказался прав — Торн замечательный. Он предел мечтаний любой женщины на планете, ну ладно… может быть, не любой, но многих, он действительно обо мне заботился, он делал для меня все. Кто же виноват в том, что просто мне — вот такой неправильной мне — нужно несоизмеримо большее? То, что он мне никогда дать не сможет.

А я…

У меня даже причин отказывать ему нет.

Подумаешь. Эллегрин рядом нарисовалась! Чтоб ей свалиться с горки и снежным комом докатиться до самого Бельвенхарта без телепортации!

Аэрокар действительно домчался за считанные секунды. Я бросила его на парковке, после чего метнулась к подъемникам, то есть к той их части, где начиналась кольцевая канатной дороги. Покатаюсь, немного успокоюсь и вернусь. В душ, в платье, в ресторан и дальше по графику.

А пока — никаких Крейдов, никаких мыслей про драконов, и вообще ничего.

Ничего такого, что с ними связано!

Сотрудник канатной дороги помог мне сесть, сообщив, что правила пользования обозначены на вмонтированной в столик электронной панели. Панель эта, как выяснилось, выезжала на специальной подставке, на ней можно было посмотреть схему курорта, но я просто устроилась на сиденье, поджав под себя ноги. Комфортный мягкий диванчик и ползущая наверх капсула с обогревом, из которой открывался чудесный вид на подсвеченные огнями трассы, немного помогали переключиться.

Самую малость.

Я выключила свет, чтобы лучше видеть курорт, обхватила себя руками и откинулась на спинку. Надеюсь, отец меня поймет, когда я скажу, что не готова выходить замуж. Надеюсь, потому что… потому что для него важна эта должность, но Торн вряд ли станет ему препятствовать. Тем более что он обещал меня отпустить, если я скату: «Нет».

«Ты же понимаешь, что я тебя уже никуда не отпущу, Лаура?»

Обещал — значит отпустит. Это я знаю точно. Только почему мне сейчас так больно?! До впивающихся в ладони костей, режущих кожу.

Я раскрыла ладони, рассматривая красные полумесяцы. Над ними еще оставался след от камня в кольце, и я, сунув руку в карман, открыла окно. Размахнулась, готовая выбросить его в ночь… и замерла.

Что я вообще творю?!

При чем тут кольцо?!

Оно же стоит, как домик на этом курорте, и вообще, я его не покупала, чтобы выбрасывать!

На этой мысли капсула сделала «грюк», дернулась и остановилась.

От рывка кольцо дракончиком взмыло ввысь и красиво, по дуге, ушло куда-то в сторону приближающихся гор.

Как раз в тот момент, когда за спиной раздался щелчок. Я обернулась увидела зависший на уровне двери аэрокар, а еще огонек экстренной разблокировки. Когда дверь отъехала в сторону, в кабинку шагнул, а если быть точной — запрыгнул Ландерстерг.

С таким выражением лица, что мне захотелось выйти вслед за кольцом.

— Что ты туг делаешь?! — спросила я.

Ничего другого мне в голову не пришло.

— Что я тут делаю?! Что ты туг делаешь, Лаура?

Кольцо твое выбрасываю. Правда, если уж быть до конца честной, я так и не решилась его выбросить, оно само упало. Пряма в снег.

— Катаюсь, — сообщила я.

— Катаешься?! — Дракон прищурился.

— Катаюсь!

Я вернулась на диванчик и с вызовом посмотрела на него.

— Хорошо. Тогда покатаемся вместе.

Он устроился напротив меня и нажал кнопку блокировки кабины. Что самое удивительное, аэрокар после этого отошел в сторону, а канатная дорога снова заработала.

Кабинка поползла наверх, к вершине горы, а я все-таки сложила руки на груди. Под этим взглядом не то что закрыться хотелось — заползти под диван. Чтобы это скрыть, я обернулась на удаляющийся аэрокар и подумала, что им, вероятно, управлял Крейд. Правда, даже в темном стекле я видела отражение разгорающихся пламенем драконьих глаз.

— Ничего не хочешь мне сказать? — жестко поинтересовался дракон.

— Нет.

— Нет?!

— Нет! То есть да! — Я все-таки обернулась к нему. — Я не выйду за тебя замуж!

— Это ты решила до или после того, как надела кольцо, а потом его выбросила?

У, глазастый какой!

— Во время! Погоди! Откуда ты знаешь, что кольца больше не у меня?!

— В нем чип, позволяющий отследить, где оно сейчас находится.

После такого заявления я лишилась дара речи. Открыла рот, потом закрыла.

— Что, пытаешься придумать оправдания, Лаура?

Я… что?!

— С чего мне оправдываться?!

— С того, что ты ведешь себя, как маленькая девочка.

— Я?! Это я — маленькая девочка?!

— Ну не я же, — издевательски произнес Ландерстерг.

— Разумеется! Потому что ты отмороженный дракон-перестарок!

Кажется, мне действительно пора выходить. Это я поняла по полыхнувшему в глазах дракона льду. Ладно, выходить на такой высоте не вариант, а вот позвать помощь — вполне! Я метнулась к экстренной кнопке вызова, но не успела. Мою руку перехватили еще на подлете, равно как и меня. Я брыкнулась, почувствовала сдавленный выдох-рычание, а после меня плотно притянули к себе, если не сказать, зафиксировали.

— И откуда ты только взялась на мою голову, — процедил он. — Лаура!

— Пусти! — выдохнула я. — Я вообще на твою голову не бралась! Ты сам меня взял!

Попытка вырваться закончилась тем, что Ландерстерг сдавленно выдохнул и еще плотнее притянул меня к себе.

— Если ты будешь так по мне ерзать, я точно тебя возьму. Прямо здесь. Вот теперь я натурально покраснела.

— Ты… да ты…

— Я тебя внимательно слушаю, — донеслось из-за спины. — Почему ты сбежала?

— Ты правда считаешь, что серьезные разговоры ведутся вот так? — поинтересовалась я. — Не хочешь меня отпустить?

— Нет. С тобой иначе нельзя.

— Со мной?! Это не у меня система спутниковой навигации в обручальном кольце!

— Это обычная история для всех драгоценностей «Адэйн Ричард». Поэтому их бессмысленно красть, ну а теперь, пока я готов к конструктивному диалогу, предлагаю тебе изложить все, что толкнуло тебя на столь необдуманный и несерьезный поступок.

Я хотела сказать, что вот именно это и толкнула, но потом перехватила взгляд в темном стекле. Не представляю, когда он успел нажать тонировку, но теперь то, что происходит внутри, видеть было нельзя. А еще то, что происходило внутри, не поддавалось никакому описанию. Я сидела на коленях у дракона, плотно прижатая к сильной груди, и в глазах его полыхало ледяное пламя.

Это не должно было меня будоражить, особенно после того, что я решила, но оно меня будоражила. Так сильно, что я готова была забыть обо всем, о чем только что думала и податься назад, сильнее вжимаясь в него. Вместо этого я чуть подалась вперед. Уже не в попытке вырваться.

— Отпусти, — попросила тихо. — Я больше не буду прыгать.

Как ни странно, руки он разжал сразу же, и я переползла на сиденье.

Устроилась напротив, все еще чувствуя дрожь, втекающую в меня сквозь запястья, которые все еще хранили память о его прикосновениях.

— Я слишком… — Я даже не знала, какое слово подобрать. — Я оказалась не готова к тому, что ты меня сюда привезешь. Оказалась не готова к тому, что увижу рядом с тобой Эллегрин.

— Я же сказал, что у меня с Эллергин нет никаких отношений.

Я отвела взгляд.

— Ну да. Нет, но… я солгала, когда сказала, что не ревную к прошлому, Торн. Я тебя ревную к прошлому, к будущему и к настоящему, у меня… слишком много чувств и эмоций, с которыми не всегда получается справиться. Я не та женщина, которая тебе нужна.

Его глаза я больше видеть не могла, потому что смотрела на свои сцепленные руки. Наверное, именно поэтому его слова прозвучали более чем резко.

— Не надо за меня решать, какая женщина мне нужна. — От быстрого движения кабинка качнулась. Я не успела бы отодвинуться, даже если бы очень захотела, да и некуда было двигаться. Пальцы Торна легли на мой подбородок, заставляя поднять голову. — Не надо за меня решать мое прошлое, мое будущее и настоящее, выражаясь твоими словами, Лаура. Ты спрашивала про пламя, ну так я скажу тебе, что мое пламя — это ты.

Поскольку я сейчас смотрела ему в глаза, я все-таки упала. С такой высоты, от которой кружится голова, даже если ты находишься за толстенным непроницаемым стеклом смотровой кабинки. И продолжала падать — до тех пор, пока не почувствовала под своими ладонями его плечи. Как это произошло, я тоже не поняла, но поняла, что пальцы мелко подрагивают от желания повторить контуры резких скул. Мне казалось, что время утекает в ту бездну, в которой исчезло кольцо, или в бездну разгорающегося пламени его глаз, но потом все-таки нашла в себе силы сказать, очень тихо:

— А ты — мое прошлое, будущее и настоящее.

Дальше после этого действительно было только падать, но он меня подхватил. Или, если быть точно, резко притянул к себе в ту же минуту, когда я рванулась к нему. Все-таки вплавляясь пальцами в скулы, телом — в тело, горящими губами — в жесткие сильные губы. И снова падая, но уже в поцелуй и раскрывающееся в его глазах пламя.

Которое спустя несколько мгновений гаснет. Я вижу только его отголоски, затихающие искрами в темнеющем взгляде. Зрачок по-прежнему круглый, хотя я могу представить эту хищную вертикаль, но даже без нее его взгляд — хищный. Сейчас он настолько хищный, что мне кажется, все его пламя перешло в меня: странно, как я еще не вспыхнула вместе с одеждой Ладонь Ландерстерга скользит по моему бедру, и кожа под этим долгим прикосновением начинает гореть.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипло произносит он, оторвавшись от моих губ.

Его дыхание на них сейчас такое горячее, такое колючее, что по телу проходит дрожь.

— Лаур-ра. — Его рычание врывается в меня, в приоткрытые губы, но раньше, чем все это зайдет слишком далеко, я прижимаюсь к нему — лицом в лацкан пиджака, чтобы скрыть полыхающие щеки, и шепчу:

— Ты будешь у меня первым.

Его выдох взрезает удар моего сердца так остро, что оно, на миг, кажется, перестает биться. А может быть, продолжает, просто я его не слышу, особенно когда пальцы Торна снова ложатся на мой подбородок, заставляя приподнять голову.

— Лаура!

— Что? — бурчу я, уже жалея, что вообще все это затеяла. Надо было молчать, потому что сейчас у меня щеки как алое пламя (по ощущениям, затмевающее всех драконов Аронгары, вместе взятых, включая правителей). Ну и вообще, был бы сюрприз, и не чувствовала бы я себя так по-идиотски под его взглядом.

Да, мне двадцать один, и я девственница. Что в этом такого-то?!

— Сводишь с ума, — повторяет дракон как-то очень тихо, и на этот раз я слышу его вдох. Глубокий, и такой же глубокий выдох. — И сведешь. Когда-нибудь. Окончательно.

Прежде чем я успеваю еще раз десять пожалеть о своей откровенности, он просто притягивает меня к себе и целует в макушку. На этот раз его дыхание стекает по волосам, заставляя меня покрываться драконьими мурашками от кончиков пальцев до корней волос. Интересно, как выглядят мурашки на волосах?

Не успеваю я развить эту тему, когда Торн переплетает наши пальцы.

— Так что? Ты принимаешь от меня кольцо?

Я запрокидываю голову.

— Оно же упало.

— Его уже наверняка нашли. А если не нашли, то найдут, когда кабинка остановится на следующей станции.

Я смеюсь:

— Ну вот когда найдут, тогда и поговорим.

— Лаур-р-ра!

— Что? — невинно интересуюсь я. — Может, мне просто нравится, как ты рычишь мое имя.

Торн плотно сжимает губы.

— Когда-нибудь, — наконец произносит он, — ты ответишь за все, что случилось сегодня.

Я вскидываю брови.

— Это угроза, ферн Ландерстерг?

— Это обещание, ферна Хэдфенгер. Потому что мне хочется услышать, как ты кричишь мое имя. И ты будешь его кричать.

Я снова краснею, поэтому поспешно отворачиваюсь и делаю вид, что рассматриваю елочки. Елочки красивые, как и горы, укутанные в снега, и даже темное, надвигающееся на них небо сейчас кажется не таким темным. Если погасить все огоньки канатной дороги, наверное, были бы видны звезды. Я больше чем уверена, что россыпи звезд здесь как на ладони — если забраться куда-нибудь глубоко в лес. Но это мне не грозит, потому что «безопасность».

— Прости, что убежала, — говорю я. — Я не хотела… в смысле, я просто… и пожалуйста, не увольняй Крейда.

— Разумеется, я его уволю.

— Что?!

Я вскидываю голову так резко, что только чудом не ударяюсь головой о драконий подбородок. К счастью, реакция у него хорошая, он успевает увернуться, а потом снова притягивает меня к себе.

— Ты что… серьезно? Ты…опять?!

— Нет, Лаура, мне просто нравится, когда ты злишься. У тебя так… соблазнительно горят глаза.

От неожиданности замираю, а потом вырываюсь из его рук — только для того, чтобы как следует ударить ладонями в мощную грудь дракона.

— Торн!

— Что? — Он смеется.

Он! Надо мной! Смеется!

— Я серьезмо!

— Я тоже. Крейд слишком ценный кадр, чтобы его увольнять из-за того, что одна маленькая девочка… Ай.

Верховный правитель Ландерстерга, говорящий «ай» с совершенно непробиваемыми интонациями — это зрелище не для слабонервных. В смысле, я так и зависаю с занесенной для второго удара рукой, чтобы показать ему, что злить «маленьких девочек» не стоит.

— Ладно, одна соблазнительная молодая особа…

— Особа?!

— Чем тебя не устраивает слово «особа», Лаура?!

На самом деле меня все устраивает, поэтому я снова забираюсь с ногами на сиденье и обнимаю его руку, чтобы прижаться поближе. Мне кажется странным, что я с Верховным правителем Ферверна сижу в поднимающейся в горы кабинке и вот так болтаю обо всякой ерунде. Впрочем, для меня он уже не правитель Ферверна.

А кто он для меня?

Сердце замирает перед тем, как я мысленно это произнесу.

Мой. Мужчина.

Кабинка чуть замедляется — мы преодолеваем горный хребет.

— Смотри. — Торн указывает взглядом. — Бельвенхартская равнина сразу за которой начинается самая большая северная пустошь.

— Там много драконов?

— Очень. Расстояния такие, что щиты не причиняют им вреда и не заставляют тесниться.

— Но ведь когда-нибудь это изменится. Если сила иртханов растет… возрастет и сила щитов. И когда-нибудь все равно придется их снять.

— Когда-нибудь — возможно. — Торн пристально вглядывается в ночную тьму, и, за мгновение до того, как мы начинаем снижаться и снова заворачивать в сторону курорта, улыбается. — Видишь?

Я вижу несколько крохотных точек, вдалеке. Настолько крохотных, что сложно даже представить, что драконы могут быть такими. Тем не менее они передвигаются, и я знаю, что это драконы. До тех пор, пока нас не отрезает изломом горы, продолжаю смотреть то на них, то на его профиль, отмечая улыбку сидящего рядом мужчины.

Вряд ли он способен обречь их на страдания. Поэтому, когда я говорила о щитах…

— В Аронгаре земли не такие обширные, — говорю я. — Поэтому… Я лезу не в свое дело, да?

— Тебе не идет скромность, Лаура.

— Ой! — Я делаю большие глаза. — Ты только что назвал меня нескромной?

Торн усмехается.

— Все дело в землях и территориях. Ферверн — территориально самая большая страна, и уровень жизни у нас, будем откровенны, гораздо выше того, что в Аронгаре.

— Как это не дипломатично.

— Ну ты же не пойдешь с этим к Халлорану. Я снова смеюсь.

— Тем не менее мировое сообщество настаивает на том, что щиты нужно отключать повсеместно. Чтобы люди привыкали к мысли, что это норма и не задавали ненужных вопросов. Говоря откровенно… на встрече прозвучало слово «тирания».

— Ого.

Я нахмурилась, потому что даже от слов Торна повеяло холодом.

— Лучше не будем о политике.

Я внимательно смотрю на него и соглашаюсь:

— Не будем.

С такого ракурса из кабинки весь курорт, как на ладони. Как сплетение праздничных гирлянд и золотых нитей, в центре которых полыхают драгоценные камни домиков и ресторанов.

— Кстати, об ужине…

— Я за тобой зайду. — Он смотрит мне в глаза.

— То есть название ресторана по-прежнему в секрете?

— По-прежнему.

— Хорошо-о-о, — я киваю. — Никуда без грифа «секретно».

Еще двадцать минут мы спускаемся, а потом, на ближайшей станции, выходим. Там нас дожидается Крейд.

— Ферн Ландерстерг.

Кольцо возвращают в коробочке.

Оперативно!

После чего отступают и садятся в азрокар.

— Честно говоря, это должно было случиться за ужином, — говорит Торн, — но…

— Но меня ждет самое романтическое предложение на станции канатной дороги, неподалеку от подъемника?

— Нет, — говорит он и убирает коробочку в карман пиджака. — Я передумал.