Глава 12

Прошло два дня, а индивидуальных занятий Терентьеву так никто и не назначил. Он пару раз пытался выяснить этот вопрос у куратора, но Конягин только развёл руками. Управляющий тоже где-то прятался. Секретарша разводила руками не хуже куратора — мол, шеф уехал по делам. И, что показательно, ни разу не соврала. По крайней мере, Огонь сигнализировал об этом однозначно.

Пропущенные занятия совсем впустую не пропадали: Иван уходил к себе и старательно изучал теорию магии, настойчиво продираясь через сложный текст и незнакомые термины. Порою приходилось идти в библиотеку, чтобы выяснить, что означает то или другое слово. А Огонь с Пупсом тем временем радостно перебрасывались энергетическими мячиками, подтверждая тем самым неподтверждённую гипотезу, и росли. Не сказать, чтобы стремительно, но достаточно заметно. Особенно Пупс.

Терентьев был доволен: магическое развитие двигалось в нужном направлении. Оставалось только придумать методику развития каналов. Очень не хотелось идти на полигон и сливать в никуда накопленную энергию, чтобы потом полдня, а то и весь день ждать следующего захода.

Иван отодвинул в сторону Розенкранцеву «Теоретическую магию». Голова с неё уже пухла, того и гляди лопнет. Он потёр покрасневшие глаза, сложил пальцы в замок, ладонь к ладони. И тут вспомнил объяснения доктора про тестирующий аппарат: по одной руке он подаёт энергию внутрь, по другой — вытягивает наружу. То есть, каналы могут работать в обе стороны. А если их как-то соединить и качать энергию по кругу? Пупс будет отдавать Силу, а Огонь — принимать. А потом наоборот.

Идея показалась настолько перспективной, что Терентьев задвинул учебник подальше и принялся экспериментировать. Он складывал ладони так и эдак, и прямо, и наоборот, и под разными углами, и ничего не получил. Тогда попытался спросить у Источников, но и там не было никакой информации. Маленькие, не выросли ещё, хотя активно стараются.

Был, конечно, ещё один потенциальный источник информации: сам Розенкранц. Но до плановой процедуры оставалось две недели, а одалживаться у этого человека даже в малом Иван посчитал недопустимым. Вот сделает учителю очередную процедуру, тогда и вопрос задаст. А пока, видимо, придётся топать в библиотеку и доискиваться скрытых в очередной главе учебника смыслов.

Иван выписал на листок бумаги список непонятных слов. Получилось прилично. Он вздохнул, обложился словарями, забаррикадировался справочниками и приступил.

Дело шло не слишком быстро, но, всё-таки, шло. И дошло уже почти до половины, как совсем рядом раздался негромкий, знакомый до изжоги голос:

— Господин Терентьев!

Иван поднял голову. Рядом с ним, за соседним столом, сидело его персональное наказание, студентка Решетникова. Судя по всему, настроена она была весьма решительно.

— Господин Терентьев, нам нужно поговорить.

— Это вам нужно поговорить, неизвестная неизвестница, — отрезал егерь. — А мне нужно заниматься. До закрытия библиотеки ещё целый час, и я надеюсь немало продвинуться в изучении интересующего меня вопроса.

— Но через час вы освободитесь?

— Через час — ужин.

— Мне много времени не потребуется. Достаточно нескольких минут.

— За дорогу до столовой уложитесь?

— Да, — уверенно тряхнула чёлкой девушка.

Поднялась, поправила причёску и тихо, не привлекая внимания, вышла.

Иван попытался сосредоточиться, вернуться к разбору составленных Розенкранцем ребусов, но выходило с трудом. Помаявшись так с полчаса, он бросил попытки, сдал книги, сунул в карман листы с результатами своих трудов и вышел на улицу. Решетникова, обхватив себя руками, слонялась туда-сюда в ожидании жертвы. Увидев Терентьева, почти бегом рванулась навстречу. Иван уже приготовился ловить активистку, но та сумела затормозить на приличном для общения расстоянии.

— Разрешите представиться: Власта Мефодьевна Решетникова. Мещанка, если для вас это имеет какое-то значение.

Власта Мефодьевна сделала книксен, завершая ритуал представления.

— Иван Силантьевич Терентьев, помещик, — встречно поклонился егерь.

— Иван, — все так же церемонно произнесла Власта, — простите меня за глупые и нелепые выходки. Но, поверьте, всё это делалось ради восстановления справедливости, как я понимала её в тот момент.

Внутренний детектор лжи сигнализировал Ивану, что сейчас девушка говорит совершенно искренне, и это в какой-то мере искупало её поступки. Он двинулся неспешным шагом в сторону столовой. Власта пристроилась рядом.

— Скажите, а что сподвигло вас на такие эмоциональные действия? — поинтересовался Терентьев. — Мне даже любопытно.

— Понимаете, у меня есть одна подруга… — начала Решетникова. — Фрося Перепёлкина.

Едва прозвучало это имя, егерь навострил уши.

— И что с ней случилось? — заинтересованно спросил он.

— Понимаете, я случайно увидела, как она на вас смотрела и поняла, что меж вами была в прошлом некая связь. Не просто знакомство, нечто большее.

— И вы решили, что я гнусно бросил несчастную девушку и полетели наносить добро и причинять пользу.

— Да, так всё и случилось, — виновато подтвердила Власта, опустив голову. — И после мне было очень стыдно за это. Едва я узнала о вашей контузии, как тут же всё поняла. Вы просто всё забыли.

— Вы и правы и, одновременно, неправы, — вздохнул Терентьев. — Вы же собрались уговаривать меня идти к вашей подруге и восстанавливать отношения.

— Ну да, — согласилась Власта и тут же спохватилась: — А откуда вы знаете?

— Нетрудно было догадаться, — усмехнулся Иван. — Вы, очевидно, любите читать романы про любовь. И жизненные ситуации пытаетесь подогнать под книжные шаблоны. Только жизнь — не книжка. Она сложнее, и тем самым интереснее.

— То есть, вы не пойдёте? — погрустнела Власта.

— Не пойду. Не хочу этой встречи. И, поверьте, Фрося тоже не хочет.

— Но почему? Почему вы так в этом уверены?

— А вы спросите об этом у неё, — предложил Иван. — Заодно скажите, что я не стану предъявлять к ней претензий.

В глазах Решетниковой сверкнул огонёк любопытства. Здесь явно была какая-то тайна, и в эту тайну девушке захотелось немедленно сунуть нос. Она собралась было кинуться пытать подругу, но Иван её придержал:

— Вы слишком увлекаетесь внешними проявлениями событий, совершенно игнорируя причины и следствия. У меня к вам огромная просьба: что бы вы от Фроси не узнали, не бросайтесь со всех ног в погоню за справедливостью. Вдруг вы снова ошибётесь? Мне ваша ошибка стоила часа недосыпа и пострадавшей репутации. Но кому-то другому вы способны безвозвратно сломать жизнь. Потом, разобравшись, извинитесь, будете сожалеть о своей поспешности, но легче от этого никому не станет. Так что прежде выясните все нюансы и хотя бы дня три, пока эмоции не схлынут, не предпринимайте никаких действий. Договорились?

Иван протянул руку.

Власта задумалась, потом неуверенно кивнула. Маленькая девичья ладошка утонула в Ивановой лапище. Он осторожно, чтобы ненароком ничего не повредить, пожал руку Решетниковой.

— До свидания, — сказала она, наконец.

— Лучше прощайте, — кривовато усмехнулся Терентьев. — Вот, кстати, и столовая. Удачи вам в расследовании.

* * *

Утром воскресенья Терентьев надел чистый камуфляж, вышел в назначенное время к воротам и сел в ожидающую его машину.

— Куда поедем? — поинтересовался водитель.

— Мне нужно как следует одеться. Так, чтобы по моде, чтобы девушки внимание обращали, и на княжьем балу чтобы не краснеть. А потом — по лавкам пробежаться, всякой хозяйственной мелочёвки набрать.

— Ясно, — кивнул водитель. — Сделаем в лучшем виде.

Через десять минут машина остановилась в центре столицы. Куда ни глянь, везде яркие вывески, сверкающие витрины. Мимо всего этого великолепия гуляет нарядная публика. Улицы сплошь вымощены камнем, и никто ни окурка не кинет, ни бумажку не обронит. Стражи Разбойного приказа стоят через каждые полста метров. Сразу видно: здесь делаются деньги.

Иван решил начать с самого важного: с костюма для бала. Ну и что с того, что впереди ещё больше двух месяцев? Служба быта на его памяти никогда не отличалась поспешностью. А дорогие портные — тем более. Конечно: если есть лишние денежки, если готов платить втридорога, можно и ускорить процесс. Но зачем, если можно сделать то же самое спокойно, без лишних нервов и затрат?

Терентьев огляделся по сторонам и вошел в самое крутое с виду ателье. На звон колокольчика от стойки обернулась женщина. Увидела мужика в камуфляже, закатила глазки, демонстративно-тяжело вздохнула и нехотя направилась к будущему клиенту.

— Чего желаете, молодой человек? — недовольно произнесла она с кислой улыбкой.

Этот подход Иван уже видел неделю назад, и желание шить именно в этом ателье стремительно угасало.

— Мне нужен костюм.

— На ваши размеры нет ничего готового, — надменно сообщила дама.

Терентьев, ни говоря ни слова, развернулся и вышел. Огляделся ещё раз и решил зайти в менее пафосное заведение. Такое нашлось почти напротив, в небольшом переулке, чуть в стороне от главной улицы. Праздношатающегося народа здесь было поменьше, вывеска и вовсе поражала скромностью. Неподалёку имелся трактир, значит, измученному примерками организму будет где подкрепиться.

Иван спустился на три ступеньки в полуподвал и очутился словно бы в другом мире. Неяркий свет, живописно раскинутые по стойке образцы тканей и особый запах — своеобразный, приятный и чуть волнующий запах роскоши. Манекены с готовым платьем в специальных нишах. Глубокие мягкие кресла для ожидающих, уютные даже на вид. И немолодой мастер в идеально сидящем старомодном сюртуке с мерной лентой на шее.

— Добрый день, юноша! — поприветствовал он клиента. — Конечно же, вы желаете построить костюм.

— Ну да, — согласился Иван.

Немного подумал и добавил:

— Для княжьего бала.

— Вы обратились по адресу, — с достоинством кивнул мастер. — Поверьте на слово: никто не сделает вам костюма лучше старого Франца Зеехофера. Правда, это выльется для вас в приличную сумму, но поверьте ещё раз, никто ни разу не уходил от меня разочарованным.

И что-то такое присутствовало в атмосфере ателье, в облике мастера, в его манере говорить, чуть растягивая гласные, что Терентьев сразу и окончательно решил: на этот раз он зашел именно туда, куда следовало. И Огонь тут же словно бы кивнул, соглашаясь.

* * *

Севастьян Бубликов сидел в трактире и анализировал свои неудачи. Со взломщиком не вышло, а жаль. Щепотка пыли из желчи изменённого зверя на поверхности стола, и летальный исход гарантирован. Ни один целитель не откачает. Но вот незадача: обычное яблоко испортило всю затею. А сколько пришлось потом побегать, чтобы следы замести! Хорошо ещё, управляющий Академией оказался сволочью, одновременно трусливой и продажной.

У тех горе-убийц, что решили магическими пистолями в столице побаловаться, мозгов оказалось не лишку. Могли бы сообразить, что на такое событие стражей налетит что мух на кучу навоза. Того, кто с площади смыться успел, изловили к утру. Как он не прятался, как следы не путал, а всё одно в лапы дознавателям угодил.

А Терентьев-то шустрый малый. Он, Бубликов рядом был, случая удобного ждал и всё-всё видел. А чего не видел, то слышал. Благо, стражи говорят настолько громко, что лишь глухой не разберёт. Второго стрелка пасечник самолично скрутил. И, возможно, ещё и поспрошал, пока приставы не приехали. Кто из них полезней Гильдии будет? Здоровенный десантник или дура-племянница? А, может, удастся обоих привлечь?

— Терентьев, гад! — эхом донеслось из-за соседнего столика невнятное бормотание.

Бубликов осторожно взглянул в ту сторону. Мужичка он узнал сразу: кабатчик из привокзальной забегаловки. Дрянное место, если уж начистоту. Бубликов по приезду заглянул туда и тут же сбежал подальше от вони, гари да компании откровенных забулдыг. И вот теперь хозяин того вертепа в стельку набирается в чужом трактире. Что могло случиться?

— Всё рухнуло! — продолжал причитать кабатчик. — Золотая жила, лучшее место в столице, и в один час ничего не стало!

Мужичок опрокинул в рот стакан, но из него не вылилось ни капли. Бутыль на столе тоже оказалась пустой. Кабатчик принялся искаться в карманах, но там лишь свистал ветер. Наверняка кто-нибудь из лихих людей помог пьяному вдрызг человечку расстаться с наличностью.

Так бы Севастьян оставил кабатчика наедине с горем, пустой бутылкой и пустыми карманами, но тут совсем рядом показался именно тот, кто ему был нужен: сквозь витрины трактира Бубликов увидал самого Терентьева. Пасечник прошел мимо и спустился в ателье напротив. Удачный случай! Такой упускать нельзя, дважды подобное везение не случается.

Бубликов пересел к мужичку, махнул половому. Тот оперативно заменил бутыль на полную, добавил ещё один стакашек, и Севастьян принялся осторожно выспрашивать кабатчика да исподволь обрабатывать его, распаляя ненависть к разорителю.

История была проста: идиот-кабатчик решил выставить случайно заглянувшего в его забегаловку десантника на деньги. Но у того связи оказались посильней, и он выкрутился, посулив расписать кабак в инфорах наичернейшей красочкой. И слово своё сдержал. Буквально на другой день перестали захаживать в тот кабак приличные люди, только пьянь подзаборная продолжала ходить за дешевым пойлом. И в кратчайшее время кабатчик разорился, заведение продал и теперь заливал горе хлебным горьким вином.

Время шло. Уровень жидкости в бутылке понижался. Медленным ядом слова Бубликова вползали бывшему кабатчику в душу. Затуманенный хмелем разум перестал удерживать страхом тайные животные желания.

— Дайте мне этого Терентьева! — заплетающимся языком требовал мужичок. — Я из него душу вытрясу! Я его на клочки порву!

Тут и сам Терентьев появился. Вышел из подвальчика с довольной мордой и остановился посреди улицы, прямо перед дверью трактира. Закрутил головой, решая, куда двинуть дальше.

— Вон он, Терентьев! — указал Севастьян кабатчику. — Самое время поквитаться.

Кабатчик взревел раненым носорогом, сжал правую руку, в которой вдруг обнаружился серьёзных размеров нож, и бросился наружу — квитаться. А Бубликов, ловко устранив улики, в числе прочих зевак поспешил следом: на тот свет должны отправиться оба. А то мужичок, протрезвев, от большого ума начнёт лишнего трепать. А так — лёгкая царапина — и привет, пишите письма на тот свет. Яды из Аномалии работают безупречно.