Глава 19

У госпожи Повилихиной хватило и терпения, и соображения выдержать паузу и не устраивать немедленный допрос. Взявши егеря под руку, прижавшись потеснее, и не только для того, чтобы целиком под зонт поместиться, она чинно цокала каблучками по брусчатке. А Терентьев шарил взглядом по вывескам, отыскивая ту самую кофейню, о которой вычитал накануне в инфорах.

— Вот она! — воскликнул он, увидев надпись на вывеске: «Кофейня г-на Фирстова».

Рядом с витиеватыми буквами талантливый художник изобразил чашку кофе. Да так расстарался, что запах кофе, казалось, чувствовался даже на улице, несмотря на сырость и промозглую погоду.

Иван уже сделал шаг в сторону кофейни, но Маша, едва взглянув на вывеску, тут же упёрлась:

— Не пойду. Наверняка там подают всякую муть за большие деньги. Вон, и вывеска у них артефактная. Знать, только с помощью магии могут людей к себе заманивать.

Девушка быстро глянула по сторонам и, высмотрев чуть поодаль другую вывеску, потянула своего спутника:

— Пойдём, лучше там посидим.

Терентьеву, по сути, было всё равно. Там кофе и здесь кофе, там пирожные, и здесь пирожные. Уж в центре столицы не случится такого безобразия, как у вокзала.

— Ну, пойдём, — согласился он.

В кофейне было пусто. На звон подвязанного над дверью колокольчика выглянул хозяин, этакий упитанный колобок с тонкими завитыми усиками на круглом румяном лице и обширной лысиной, обрамлённой смоляными кудряшками. Увидал у входа прилично выглядящую пару, просиял и через пять секунд подлетел к посетителям и расстелился мелким бесом:

— Добрый день! Чего изволите?

Терентьев сразу взял быка за рога:

— Мы изволим покушать лучшие ваши пирожные и запить их действительно хорошим кофием.

— Сию минуту!

Лучащийся счастьем хозяин провёл клиентов к лучшему столику, выложил меню, потыкал пухлым коротким пальцем:

— Вот эти пирожные имеются в наличии, но они не вполне свежие. Остальные… — он грустно вздохнул и его чёрные глаза-маслинки отобразили неземную печаль, — их надо приготовить.

— А какие из них лучшие? — поинтересовался Иван.

— Вот эти, — снова ткнул пальцем оживившийся хозяин. — И готовятся сравнительно быстро, меньше часа.

— Мы никуда не торопимся, — взглянув на Машу, сообщил Терентьев. — Сделайте, будьте добры, десяток этих пирожных. Восемь штук — с собой. А пока они готовятся принесите двойной эспрессо мне, капуччино даме и пару лучших пирожных из тех, что у вас имеются.

— Дайте мне пять минут, и у вас будет лучший кофе в этом городе! — гордо вскинул голову хозяин и молниеносно удалился.

— Маша, ты читала вывеску? — спросил егерь. — Что на ней было написано?

— Кофейня Фаббри.

— Надо же! Настоящий итальянец, — хмыкнул Иван. — Есть основания думать, что кофе будет и впрямь шедевром. Странно, что у него в выходной день нет посетителей.

— Наверняка сосед переманивает. Видел? У него вывеска со встроенным артефактом. Там все и остаются.

Егерь нахмурился.

— А ты почему прошла мимо?

И тут же вспомнил и вывеску, и слова, отпечатанные на коричневатой вощеной бумаге. Бумага эта лежала в ателье на блюде под пирожными, стало быть, и пирожные у Зеехофера были оттуда же, из кофейни Фирстова. Ну а дальше всё просто: девочки возревновали друг друга, и Маша ни за что не хотела туда, где брала пирожные Катарина.

— Впрочем, не надо, не отвечай.

Маша с удивлением воззрилась на Терентьева, а тот уже поднялся с места.

— Ты куда?

— Сейчас вернусь.

И, действительно, вскоре вернулся.

Маша внимательно глянула на кавалера. Пригладил пятернёй влажные волосы — значит, на улицу выходил. Но колокольчик при этом не брякал — значит, придержал. Чем? Конечно же, магией! Но как изящно! Она ничего не почувствовала. Наверное, такое мизерное воздействие можно зафиксировать лишь если чувствительный регистратор направить в упор на мага. С другой стороны, это выдаёт высочайший уровень контроля, до которого ей самой, третий год упахивающейся на тренировках, ещё далеко. Но что он делал? Спросить?

Тут к столику подбежал господин Фаббри, держа в руках поднос. И сноровисто сгрузил с этого подноса две десертные тарелочки с пирожными, а сразу следом большую кружку кофе для неё и маленькую для Ивана, зачем-то добавив стакан чистой воды. Пожелал приятного аппетита и умчался. Должно быть, на кухню — пирожные готовить.

Маша пододвинула к себе кружку и ахнула. Кажется, даже вслух. На тоненьком слое молочной пены несколькими линиями был изображен котёнок. Она быстро взглянула на Ивана — не насмехается ли. Но тот сидел с блаженным видом, вдыхая аромат кофе из своей маленькой чашечки. Наконец, отпил малюсенький глоток и аж глаза прикрыл от удовольствия. А улыбка-то, улыбка!

Девушка внезапно оробела: она никогда кофия не пробовала. Вдруг не понравится? Но тут же рассердилась на себя: не понравится кофе, ограничится пирожными. И, решив таким образом, принялась за дегустацию.

Маша осторожно пригубила напиток и точно так же, как Иван, невольно прижмурилась: какая вкуснятина! А если попробовать с пирожным? В ателье она, расцапавшись с Катариной, проигнорировала угощение. Но сейчас ничто не мешает наверстать упущенное. Девушка отломила ложечкой небольшой кусочек, отправила его в рот, а в следующее мгновение потерялась во времени и в пространстве.

Очнулась она, когда чашка опустела, а от пирожного на тарелке осталось лишь несколько крошек. Чашка перед Иваном тоже стояла пустой, а сам он глядел на спутницу как опытный гурман на неофита.

— Это было… — Маша поискала подходящее слово, — волшебно! Надеюсь, у нас получится ещё разок-другой выбраться в кофейню.

— И непременно в эту, — как само собой разумеющееся, заявил Терентьев. — Господин Фаббри явно любит своё дело, и наверняка понимает в нём куда больше господина Фирстова.

Тут звякнул колокольчик. В кофейню зашла ещё одна парочка. Хозяин выглянул в зал с огорчением на лице — должно быть решил, что посетители его не дождались, но тут же расцвёл при виде новых клиентов. Крикнул от дверцы:

— Господа, проходите! Выбирайте себе любой свободный столик! Я буду через две минуты.

И вновь скрылся на кухне.

Ровно через две минуты господин Фаббри вновь появился в зале. Пробежал мимо Ивана с Машей, задержался на секунду, шепнул:

— Ваш заказ почти готов.

И кинулся дальше. Улыбнулся основательному серьёзному мужчине, немного полюбезничал с его спутницей, вскоре вынес им заказ и вернулся к первым клиентам.

— Вот ваши пирожные!

Господин Фаббри молниеносно заменил на столе опустевшие тарелки на другие, со свежеприготовленной выпечкой.

— А вот это, — он бережно поставил на стол картонную коробку, — остальные. Как я понимаю, вы хотите забрать их с собой.

— Совершенно верно, — солидно кивнул егерь. — Будьте добры, для завершения вечера приготовить нам две порции кофе по-венски.

— О-о! — хозяин уважительно взглянул на Ивана. — Сеньор большой ценитель кофе!

— Отчасти. И, пожалуйста, помимо шоколада добавьте чуть-чуть корицы.

Вновь звякнул колокольчик. В зал ввалилась большая шумная компания. Господин Фаббри схватился за голову, выпучил, словно от ужаса, глаза, но присутствия духа не потерял. Напротив, его улыбка стала ещё счастливее.

— Господа! Дамы! Проходите, устраивайтесь. Возьмите меню, выберите то, что хотели бы попробовать. Я подойду к вам через минуту.

Маленький итальянец двигался без остановки. То по залу, ловко огибая столики, то на минуту-другую скрываясь на кухне и вновь выбегая в зал.

Он с поклоном выставил перед Иваном и Машей две чашки с горкой взбитых сливок, посыпанных шоколадом. Заявил голосом, не допускающим возражений:

— Это вам за счёт заведения, как лучшим клиентам. Вы всегда будете желанными гостями в моей кофейне! Прошу прощения, но мне нужно бежать.

И через секунду был уже у дальних столиков.

* * *

Свежее пирожное и впрямь оказалось безумно вкусным. Намного вкуснее первого, вчерашнего. И, по мнению Терентьева, вкуснее того, что было из кофейни Фирстова. Иван с Машей доели, допили, оставили на столе плату за всё и, прихватив с собой коробку с выпечкой, направились в Академию. Вызванный автомобиль уже ждал где-то неподалёку.

Тут распахнулась дверь, звякнул колокольчик, и меж Иваном и выходом возникла пьяная харя. Терентьев её даже узнал: та самая, которую он воткнул головою в стол в день приезда. Харя прогнусавила что-то хамское и встала, принявши вызывающую позу. Иван передал коробку с Маше и прописал пьяному хмырю в грудь. Хотелось, конечно, в морду, но это дело опасное, можно и прибить ненароком.

Колокольчик звякнул резко и коротко. Дверь распахнулась и тут же вновь захлопнулась. А там, за дверью, что-то сперва загремело, а после плаксиво взвыло. Терентьев, на всякий случай, вышел первым. Придержал дверь, пропуская свою даму, и неприлично заржал. Посреди улицы растерянно топтались двое. А между ними, с надетым на шею столом, завывал давешний забулдыга.

— Что случилось? — полюбопытствовал егерь.

— Дык вот, — отвечали двое. — Мы вот стол несли мимо. Остановились вывеской новой полюбоваться, а этот из дверей выбежал, да сразу башкой в стол, в самую серединку.

— Пропал стол, — с видом опытного специалиста заявил Терентьев. — А этот хмырь уже не первый стол головой ломает. Может, маньяк какой?

Маша, оценив красоту экспозиции, тоже рассмеялась, подхватила егеря под руку и направилась к машине. Уже сделав пару шагов, она спохватилась и оглянулась на вывеску. По висящей над дверью деревянной доске с надписью то и дело пробегали манящие разноцветные сполохи. Ей вновь захотелось окунуться в уютную атмосферу кофейни, но тут Иван потянул её за руку.

— Нам пора. Машина вечно ждать не будет.

— Так вот зачем ты выходил на улицу? — догадалась Маша.

— Ну да, — не стал отпираться егерь.

— Но тебе ведь магией пользоваться нельзя!

— Я и не пользовался.

— И артефакты в вывеску вставлять можно лишь по согласованию с градоначальником.

— А там нет артефактов.

Тут до Маши, наконец, дошло:

— Ты заговорил вывеску!

— Ну да, немного нашептал, но ничего особенного. Вывеска лишь помогает сомневающимся принять решение и войти. А дальше — дело профессионализма хозяина. Впрочем, с этим у господина Фаббри проблем не будет.

В автомобиле, покачиваясь на мягких сиденьях, Маша вспомнила о коробке с пирожными.

— Скажи, зачем ты столько заказал? — спросила, оглядывая фирменную коробочку. — Или секрет?

— Никаких секретов, — ответил Терентьев. — Половину ты возьмёшь с собой и угостишь соседок по комнате. Тогда они не будут слишком активно выпытывать у тебя подробности прогулки.

— А вторую половину ты заберёшь себе? — предположила девушка.

— Именно. Завтра после ужина ты влезешь ко мне в окно, и мы съедим их вдвоем.

* * *

Уже поздно вечером, лёжа в постели, Маша вспомнила, что так и не расспросила Ивана о той девушке, Катарине. Не выяснила, откуда она взялась, и что их связывает. Не узнала, какие у Терентьева планы насчет этой подозрительной особы. То, что она подозрительна, видно сразу, даже глаз вооружать не требуется. Но потом, поразмыслив, решила: если начать допрос, да ещё с пристрастием, это может стать самым верным способом рассориться с парнем. Лучше уж вызнать всё самостоятельно.

С тем и уснула. В ту ночь ей привиделся чудесный сон. В нём она танцевала с Иваном, одетая в то самое платье, что примеряла днём. И все вокруг понимали, что она — единственная, кто достоин быть рядом с Терентьевым. И вот музыка смолкла, Иван встал перед ней на левое колено, сунул руку в набедренный карман камуфляжа и… тут сон разваливался, чтобы через недолгое время повториться вновь.

Сны снились в эту ночь и Катарине. В них Иван брал её за руку, и они вместе долго-долго шли по дороге. А потом он останавливался, обнимал девушку и крепко целовал в губы. Дальнейшие события растворялись в тумане, оставляя после себя лишь ощущение чего-то невыразимо прекрасного и для души, и для тела.

Иван же воскресным вечером со вкусом почаёвничал, ибо кофе — это хорошо, но чай заменить не может. Сами посудите: малюсенькая чашечка эспрессо и полулитровая бадья правильно заваренной сяньской травы с местными ароматическими добавками. Ясное дело, кофием так не напьёшься.

Вот егерь и напился, сколько хотел, а после достал телефон и принялся сочинять статью для кулинарного инфора. О том, какая замечательная кофейня у сеньора Фаббри, и какой замечательный сам сеньор Фаббри, и какой бесподобный кофе подают в этой кофейне. А, главное, как тают во рту свежие пирожные, которые сеньор Фаббри печёт собственноручно.

Иван составил текст, перечитал, исправил несколько грамматических ошибок и отослал по назначению. А потом привычно уже потренировал перед сном магические каналы в руках и лёг смотреть сны.

Снилась ему, как ни странно, Катарина. Девушка, одетая в самые минималистические наряды, каких в этом мире пока не придумали, дефилировала мимо, принимала самые соблазнительные позы, манила к себе тонким изящным пальчиком. Иван был бы не против пойти прелестнице навстречу, да только, как это бывает во снах, оказался не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже слова сказать — и то не мог. Только лупал глазами, да впитывал манящие картины едва прикрытого миниатюрными кусочками ткани девичьего тела.

Пьянице и хулигану Сеньке Быстрову снились кошмары. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним выстраивались бесконечные ряды столов. И у каждого строго в центре была дырка для Сенькиной головы. Столы набрасывались на Сеньку, норовя все разом нанизаться на его многострадальную шею. Он отбивался, просыпался в холодном поту. Но стоило закрыть глаза и хоть немного задремать, как всё начиналось сначала.

А вот сеньору Фаббри в эту ночь ничего не снилось. Слов нет, вечер, начавшийся со столь знаменательного визита, вышел прекрасным: столько посетителей, столько заказов, столько выручки! Но к закрытию кофейни сеньор Фаббри устал настолько, что, ложась в постель, едва нашел в себе силы раздеться.

И только старший дознаватель Разбойного приказа Колюкин в эту ночь не спал. Регулярно поминая Терентьева с его предсказаниями тихим незлобивым словом, он выслеживал группу энтузиастов, пытающихся наладить разведение Тварей Аномалии в условиях подсобного хозяйства. Особую пикантность ситуации добавляло то, что упомянутое хозяйство находилось на территории столицы.

Неясно было, сколько и каких Тварей удалось собрать в загонах, сколько человек входили в тайное общество адептов Аномалии, и насколько успели они продвинуться в своей деятельности. Но в любом случае терпеть их присутствие в княжестве никто не собирался. И потому Колюкин с десятком стражей сейчас крался по улицам Волкова.

Вдруг резко и сильно плеснуло Аномалией. К счастью, амулеты у всех были надеты заранее. Стражи редкой цепочкой встали перед большим домом на окраине, приготовили оружие. По большей части, арбалеты. У парочки были магические пистоли, но применять их в черте города по быстрой подвижной цели — та ещё лотерея. И всегда есть вероятность угодить по своим.

Колюкин подошел к воротам, громко постучал.

— Кого там нелёгкая принесла? — спросил из дома хриплый мужской голос.

— Именем князя, откройте! — потребовал дознаватель.

— Ишь ты, именем князя, — ничуть не впечатлился хриплый. — Ща, отворю.

Тут же пришло ощущение опасности. Колюкин отскочил в сторону от ворот, доставая своё секретное оружие — арбалет со стрелкой из бирюзовой стали. Разлетелись в стороны доски крепкого забора, сшибив двоих стражей, и на улице появился изменённый кабан. Сразу вспомнился Терентьев с его ломиком. Вот сейчас дознаватель был бы очень рад его здесь увидеть. Но чего нет, того нет.

Захлопали арбалеты, в кабана с обеих сторон полетели напитанные магией болты. Ноги у Твари подогнулись, и она рухнула, перегородив проулок. А дознаватель вышиб магическим ударом ворота и отправился разбираться с животноводами — любителями.