Глава 26

Первая часть бала, или первое отделение — Терентьев не знал, как правильно назвать, — закончилось, когда он почти уже добрался до Маши. Егерь чуть замешкался, возвращая очередную типовую барышню её матушке, а когда освободился, она в компании Катарины Зеехофер уже удалялась в сторону туалетных комнат.

Откуда ни возьмись, рядом с девушками нарисовался тот самый незнакомец из «Наяды». Что-то пошептал на ухо Катарине. Парочка круто развернулась фронтом к незнакомцу и сказала ему что-то такое, отчего он поспешил сбежать. Барышни победно вздёрнули прелестные головки и продолжили свой маршрут. Мерзкий тип, умудрившийся всё это время оставаться к Терентьеву спиной, раздраженно мотнул головой и скрылся из виду. А егерь отправился к фуршетным столам.

* * *

Телефон зазвонил. Средних лет мужчина, так старательно прятавшийся от взгляда Терентьева, взглянул на экран и торопливо нажал кнопку соединения.

— Слушаю!

— Ты устранил пасечника? — спросил жесткий требовательный голос.

Признаваться мужчине до смерти не хотелось, но солгать было немыслимо.

— Нет, господин, он слишком увертлив. Словно заранее чувствует опасность. Постоянно перемещается. Однажды я смог зайти к нему со спины, но он, видимо, что-то уловил и сделал шаг в сторону, уходя от удара. К счастью, я сумел четверым дурочкам всучить яд под видом приворотного зелья. Сейчас как раз перерыв, они уже пошли устраивать свою жизнь.

Господин усмехнулся. Слуга тоже позволил себе подобострастный смешок.

— Делай что хочешь, — велел, наконец, хозяин, — но у тебя есть полчаса. Ты должен любой ценой убрать пасечника. Слышишь? Любой ценой! Он может всё испортить.

И, секунду помолчав, добавил вполголоса:

— Пожалуй, он единственный, кто сможет нам помешать.

* * *

У фуршетных столов собралась оживлённая публика. Угощались крошечными, на один укус, пирожками с разнообразной начинкой, аккуратно свёрнутыми небольшими блинчиками в меду, сложными бутербродиками, нанизанными на зубочистки — всё сплошь приготовленное из выращенного и добытого в княжестве. Запивали угощение легкими винами и крюшонами. Для отвергающих алкоголь выставили морсы и сбитень.

Иван набрал на тарелку несколько разных пирожков, взял бокал морса и, отойдя подальше, принялся подкреплять силы. Процесс не слишком удобный, но стоять у стола во-первых, тесно, а во-вторых, шумно. Опять же, в большом количестве присутствуют не вполне вежливые юноши, пытающиеся произвести впечатление на своих барышень. А здесь, у стенки, по крайней мере, прикрыта спина и никто не норовит пихнуть под руку — разумеется, в тот самый момент, когда егерь пытается отпить из бокала.

Терентьев только засунул в рот очередной пирожок и поднёс ко рту бокал с морсом, как сбоку нежный голосок произнёс:

— Почему вы от нас прячетесь, господин Терентьев?

Иван повернул голову. Рядом с ним стояла очаровательная блондинка — из числа тех типовых созданий, с которыми ему сегодня довелось танцевать. Её намерения отлично читались по глазам. А если подключить Огонь и послушать душой, то быстро выяснялось, что кроме тщеславия и жадности других мотивов-то и нет.

Он спокойно дожевал пирожок и лишь тогда ответил, демонстративно качнув бокалом:

— Всё просто: я проголодался. Мне казалось, это вполне очевидно.

— Фу, какой грубиян, — строго нахмурилась барышня. — Князь, без сомнения, ошибся, когда принял решение даровать вам графский титул.

— Разве титул дают за умение любезничать с дамами? — саркастически заметил Терентьев.

— Неважно! — быстренько перевела разговор блондинка. — Мы желаем с вами поговорить, о многом расспросить.

— Желания мужчин при этом, как обычно, игнорируются.

— Желания женщин важнее! — безапелляционно заявила начинающая стервочка.

— Я не возьму вас в жены, — ответил на это Иван.

— Но почему? — оторопела барышня, ожидавшая совсем иного развития диалога.

— Не терплю начальников, а тем более начальниц.

По лицу девушки на секунду пробежала злобная гримаса. Она крепче сжала в кулачке крошечный флакон приворотного зелья. Что ж, она хотела по-честному. Но раз этот упрямый пасечник сопротивляется, ему же хуже.

— Господин Терентьев, — раздалось с другой стороны.

Иван повернулся на голос, опустив при этом руку с бокалом. Эта девушка была, пожалуй, поинтересней первой. И в ней присутствовало, скорее, любопытство, чем желание прибрать к рукам ценный актив, пока другие не дотянулись.

— Чего вы хотите, барышня?

— У меня сестра учится в Академии. Она рассказывала о вас удивительные вещи. Правда, что вы одним ударом уложили учителя гимнастики?

— Правда, — кивнул егерь и поднёс ко рту бокал.

Поднёс — и затормозил: накатило то же самое чувство, что и давеча в «Наяде». Только сейчас ощущение было сильнее, отчётливее. Он быстро взглянул на первую девицу. Та стояла напрягшись, с предвкушением всматриваясь в свою жертву. Увидев лицо Терентьева, опомнилась и приняла невинный вид.

— Откуда ты взяла отраву? — спросил Иван, отбросив приличия и куртуазность. Голос его стал воистину страшен, и девушка где-то в глубине души дрогнула. Теперь она и сама не хотела замуж за этого кошмарного человека, будь он хоть трижды графом. Но при этом точно знала: что бы она не сделала, признаваться ни за что нельзя, иначе будет хуже. Она отвернулась и собралась уже ускользнуть куда-нибудь подальше, но была грубо поймана за руку. Тарелка с угощением грохнула об пол. Осколки фарфора и пирожки брызнули по паркету.

— Идиотка! — рявкнул Терентьев, разворачивая девчонку к себе лицом. — Кто дал тебе яд?

Вокруг началась суматоха. Инцидент был явно не из тех, что дозволяется на балах. Все разом зашумели, принялись что-то требовать от егеря, но ему было на них наплевать. Он поймал взгляд жадной дурочки, и вновь спросил, медленно и отчётливо выговаривая слова:

— Кто. Дал. Тебе. Яд.

Девушка прибегла к более сильному оружию. Губки её задрожали, глаза мгновенно наполнились влагой. И тут она некультурно, пальцем, ткнула куда-то Ивану за спину:

— Он!

Иван выпустил руку девушки, которая, воспользовавшись моментом, тут же отступила в толпу, и обернулся. В человеке, который сунул руку за пазуху, душа была. И Аномалией от него не разило так уж явно. Не более, чем от людей, употребляющих алхимические декокты с аномальными компонентами. Но во взгляде у него присутствовала холодная решимость убийцы, и под сюртуком находился уж всяко не букет ромашек. Достать свой воздушник егерь никак не успевал, да и рука оставалась занята бокалом. Но любой предмет при необходимости может стать оружием!

Один быстрый взмах, небольшая помощь Кэпа, и отравленный морс не просто угодил в лицо врагу. Попало и в глаза, и на губы, и даже немного в нос. На долю секунды раньше, чем незнакомец выхватил оружие.

* * *

Полина Коробейникова, избежав немедленной кары за содеянное и оказавшись в относительной безопасности, совсем убегать не стала: любопытно же, чем всё закончится! В зелье она была уверена. Любимый двоюродный дядюшка, всегда баловавший свою племянницу, перед балом улучил момент и шепнул на ухо:

— Князь хочет женить нового графа. Парень он достойный: молодой, богатый. Но желающих в жены больно много, а он один. Вот, возьми, — он вложил ей в руки крошечный флакончик. — Если захочешь, чтобы тебя выбрал, плесни ему в питьё, и дело сделано. Можешь сразу тащить под венец, ни на кого другого он даже не глянет.

Полина весь вечер смотрела на графа. Ловко опутав словесными кружевами, сумела заставить пригласить её на танец и осталась довольна. Да, несколько неотёсан. Да, к ней равнодушен. Но умения привлечь внимание, повернуть разговор в нужное русло, направить мужчину, заставить выполнять её желания, у неё хватало. Нет никаких сомнений, с этим верзилой она справится. Сумеет приручить, влюбить в себя, подчинить. Но конкуренток и впрямь оказалось чересчур много. Нужно было гарантировать себе результат. И она добыла из укромного места своего туалета заветный флакончик.

Дядюшка всё же что-то не рассчитал. Терентьев почувствовал зелье. И не на вкус, а вовсе на запах. Даже не пригубил, даже губы не смочил, а вместо этого учинил ей безжалостный допрос. Как этот зверь смотрел на неё! Еще немного, и растерзал бы в клочья. Хорошо, что появился дядюшка. Он защитит её, иначе ведь и быть не может!

Дядюшка сунул руку под сюртук и вынул воздушник. У Полины похолодело в груди. Ведь оружие на княжьем балу строго запрещено! Принято считать, что приходя в дом князя, люди вручают сюзерену свою жизнь и безопасность, а потому оружие им не нужно. Наказание за нарушения закона немалое. Раз пришел вооруженный, стало быть, злоумышлял на князя. Что же теперь будет?

Девушка прижала обе ладошки ко рту, чтобы не издать ненароком неуместного восклицания. Да и все вокруг затихли, следя за начинающейся схваткой.

Не успел дядюшка не то, что выстрелить, а даже направить свой воздушник на графа, как Терентьев плеснул ему в лицо морс из своего бокала. Тот самый, с приворотным зельем. Дядюшка жутко закричал, выронил оружие и схватился за лицо. Из-под ладоней его потекла мерзкая желто-зелёная жижа. Не переставая кричать, он пошатнулся, рухнул на пол, забился в конвульсиях и замер неподвижно.

Граф глянул на Полину, и ей стало жутко, едва ли не до мокрых штанишек. Даже когда она подсматривала за развлечениями служанки с водителем и её застукала гувернантка, было не так страшно. Получается, это был действительно яд? И она чуть своими руками не убила будущего жениха? То есть, если бы Терентьев не заподозрил неладное и выпил зелье, то сейчас он бы валялся на полу в вонючей луже. А она, Полина Коробейникова стала бы убийцей!

От осознания того, какая беда пронеслась мимо, лишь слегка задев крылом, девушку затрясло. Горло пересохло, но брать хоть что-нибудь со стола она теперь боялась. Ей нужно было срочно к матери. Во-первых, у неё наверняка с собой имеется небольшая серебряная фляжка, и она ещё не опустела. А во-вторых, ей просто необходимо кому-то рассказать обо всём, что случилось. И Полина отправилась искать родительницу настолько быстро, насколько позволяли приличия.

* * *

Иван подобрал выпавший воздушник, выщелкнул магазин, пригляделся. Так и есть: пульки смазаны ядом. Даже лёгкая царапина приведёт к летальному исходу. Правда, у него есть Огонь, он может попытаться побороть отраву, но проводить подобные опыты на себе как-то не хотелось.

Егерь вернул магазин обратно и сунул воздушник сзади за пояс брюк, прикрыв сюртуком. В бальной зале вдоль стен стояла стража. Здесь же не было никого. С одной стороны, понятно: где князь, там и охрана. А с другой, сейчас очень пригодился бы дознаватель. Хотя бы для того, чтобы убрать труп. Как бы там ни было, а нужно звать кого-то из Разбойного приказа.

Иван потянулся было за телефоном, но тут резко плеснуло Аномалией и раздался трубный звук, который уже доводилось однажды слышать: изменённый лось. Следом донеслись крики, вопли, и из бальной залы, забыв об этикете, приличиях и достоинстве, понеслись насмерть перепуганные люди.

— Вот чёрт! — пробормотал Терентьев и кинулся было навстречу потоку, но быстро понял: не пробиться.

Ухватил одного из пробегавших мимо слуг, выдернул из обезумевшей толпы.

— Что угодно господину? — машинально проблеял тот.

— Есть служебный проход отсюда в бальный зал?

— Есть, как не быть.

— Веди!

Конкретные вопросы и чёткие приказы, видимо, пробудили у человека профессиональные рефлексы. Он сказал только:

— Следуйте за мной, господин!

И нырнул за ближайшую портьеру, прикрывавшую часть стены.

В подсобных помещениях было пусто. Видимо, все здешние обитатели уже сбежали.

— Вот, господин! — указал слуга на дверь.

И, вспомнив, что за ней беснуются страшные монстры, робко добавил:

— Я могу идти?

Иван быстро прикинул расклады и отдал новый приказ:

— Сейчас сюда прибегут люди. Отведёшь их в безопасное место и можешь быть свободен.

— Слушаюсь, господин!

Слуга поостерёгся, занял позицию подальше. Иван отворил дверь и тут же оказался меж стеной и очередной портьерой. В зале рычали монстры, кричали насмерть перепуганные люди, истошно визжали женщины. Чей-то дикий крик взлетел, и тут же оборвался. Терентьев рванул портьеру. Тяжелая ткань рухнула, едва не придавив его самого. Люди, увидев ещё один выход, с воплями кинулись к спасению.

Егерь отловил внушающего доверие немолодого мужчину с пышными усами на суровом лице и шрамом через всю щеку.

— Сударь, попытайтесь как-то упорядочить проход через дверь.

— А вы, граф? — нахмурился тот.

Видать, за княжеским представлением смотрел внимательно.

— А я пойду убивать монстров.

Лицо усача смягчилось:

— Храни вас Спаситель, молодой человек. И не бойтесь: пока Казимир Полторацкий на посту, всё будет как надо.

Стражи, в начале праздника стоявшие у стен зала, сейчас окружили монстров и обстреливали их из арбалетов. Несколько тел в форме лежало на паркете, прямо под ногами зверей. Всего Тварей было три: изменённый лось и два кабана Один из кабанов был уже утыкан болтами как ёжик иголками, но на нём это никак не сказалось. Кабаны крутились в разные стороны и, казалось, никак не могли решиться, кого им атаковать первым. От лося болты просто отскакивали. Он стоял, не обращая внимания на происходящее вокруг, и невозмутимо жрал то, что попадалось под копыта. Это никак не походило на то поведение Тварей, которое Иван выдел прежде, но сильно облегчало задачу.

Терентьев достал из-за пояса воздушник. Огонь уже напитал силой каждую из десяти пулек в магазине. Кэп обещал усилить выстрел, насколько получится. Отсюда, от стены, стрелять было бессмысленно. Иван подошел поближе, почти к самому кольцу стражей и прицелился в ближайшего кабана. Стражи поглядели на него как на идиота, но прогонять не стали: им не до того. Они арбалеты заряжают.

Пуф-пуф-пуф-пуф-пуф!

Выстрелы прозвучали мягко, а в том ужасном шуме, который стоял в зале, и вовсе неслышно. В бронированном боку Твари возникло пять небольших дырочек. Ближние к Ивану стражи обернулись поглядеть, кто же всё-таки стрелял, но тут ситуация резко переменилась и события понеслись вскачь.

Большая часть людей успела убежать: через коридоры, через главный вход, через открытую егерем служебную дверь. И это было хорошо, потому что подстреленный кабан внезапно завизжал. Из его бока, из пробоин в шкуре, сделанных воздушником, выплеснулось пять огненных языков. Обезумевший кабан кинулся, не разбирая дороги. Стражи едва успели отпрыгнуть в стороны, когда полыхающая туша рванулась прямо на них.

Бег оказался недолгим. Путь монстру преградила добротная каменная стена, в которую он со всего маху и врезался. Княжеские палаты содрогнулись. Тварь остановилась, оглушенная. Пользуясь моментом, Иван подскочил с другой стороны и в упор добил магазин:

Пуф-пуф-пуф-пуф-пуф!

Теперь кабан был целиком объят пламенем. Под ним начал заниматься паркет, но желающих тушить не нашлось. Дальше бежать Тварь уже не смогла. Через несколько секунд ноги её подогнулись, и она рухнула на пол.

Терентьев отбросил пустой воздушник в сторону и вынул из кобуры выданный Колюкиным. Кинул быстрый взгляд в тот край, где установлены были места для князя с княгиней. Кресла стояли пустыми, и егерь облегчённо вздохнул: не придётся оберегать начальство, которое наверняка полезет в самое пекло.

У лося шкура была покрепче, но Иван всё равно решил попробовать. Пальнул. Пулька отскочила от бронированного бока и унеслась неведомо куда. Против этого танка требовалось оружие помощнее.

Егерь убрал воздушник в кобуру и побежал ко входу, к той колонне, у которой был спрятан лом.