Глава 3

Задача ясна, цели определены, пора действовать. А чего делать не стоит, так это медлить: кто знает, сколько времени осталось до того момента, как окончатся занятия, и толпа малолеток вернётся в общагу. Но работать в парадной форме не стоит. Значит, придётся поискать у коменданта: нет ли чего подходящего для грязной работы.

В хозяйстве ворюги нашлось всё: спецовка, инструменты, материалы и даже тачка. Все ведь знают, что катить мусор на тачке гораздо приятнее, чем таскать на горбу. И Терентьев катал, потом таскал и двигал, потом шпаклевал, и красил, и белил, и клеил, и стеклил. Долбил, сверлил, прикручивал. А в конце концов затащил в комнату мебель, отобранную для себя. Так, чтобы и в цвет, и в стиль, и ничего лишнего. А всё остальное выстроил в коридоре вдоль стены.

Получилось вполне уютненько: легкие шторы на окнах гармонировали с обоями, вдоль одной из стен встали два шкафа, платяной и книжный. У другой, напротив, поместилась удобная кровать, достаточно большая, чтобы на ней с комфортом разместился человек Ивановых габаритов. У окна нашлось место для стола и пары стульев. На стене рядом — одна над другой две полки. В целом — вполне подходящая комната. Несколько тесновато, и потолок хотелось бы повыше, но и так было нормально.

Только дверь Иван менять не стал. Лишь облагородил изнутри да поменял замок. А чтобы она не рассыпалась прежде времени, не пожалил сил и времени, заговорил. Теперь по прочности она могла бы поспорить с дверью банковского хранилища. Выдержал ведь некогда черенок лопаты скачки изменённого лося.

Замок тоже был обработан дополнительно. От взлома, от порчи, от чужих рук. А всю комнату целиком от пожара, потопа, воров, дурного глаза и всех прочих пришедших на ум неприятностей. Гарантий неприкосновенности это не давало, но простым студентам без приглашения хозяина попасть внутрь не светило. Месяца на три защиты хватит, а потом Иван обновит заговоры и, может, дополнит.

Помимо персональности у комнаты был ещё один гигантский плюс. В углу имелась дверца, ведущая в соседнее помещение. А в нём имелся полноценный душ и вполне пристойный ватерклозет.

Теперь можно было лечь и переключиться на умственную деятельность. Сегодня док… нет, гордый целитель, дал очень важную информацию. У всех магов есть ядро, в котором копится магическая энергия. Анализы показали, что Терентьев — маг, стало быть, и ядро у него должно иметься. Но никакого ядра Терентьев не видел и не ощущал. Может, огонёк и есть ядро, только воспринимается иначе?

Иван некоторое время изо всех сил всматривался в себя, но ничего нового не обнаружил. Каких-то других способов исследования он не знал. Единственное, что приходило в голову — спросить у того огонька, что внезапно стал почти что костром. А что? Он — внутри, и таинственное ядро тоже где-то внутри. Более того, примерно по соседству. Осталось решить, как это сделать. Прежде общение происходило с помощью образов. Но как сформировать образ ядра, если Иван не знает, как оно выглядит?

От размышлений Ивана отвлёк стук в дверь.

Он поднялся, открыл, мимолётно подумав, что глазок совсем не помешает. На пороге стоял куратор. Усталый, но довольный, он машинально потёр ладонью левой руки костяшки правой. Видать, исполнил сегодня заветное желание. Спустя пару секунд из-за его спины высунулись любопытные физиономии. От вида комнаты физиономии открывали рты, вытягивались в изумлении, а спустя недолгое время заменялись другими.

— Неплохо устроились, Иван Силантьевич, — Конягин, усмехнувшись, обвёл взглядом преображенную комнату. — В такой и я бы пожил с удовольствием. Но я не за тем: завтра в девять утра подходите к хозяйственному блоку. Закончим ваше оформление. Сегодня, как понимаете, не вышло. Но, думаю, для вас это даже к лучшему. Впрочем, главное не захватить территорию, а удержать её. И в этом нелёгком деле я вам желаю удачи.

— А где это — хозяйственный блок? Как туда дойти? — поинтересовался Терентьев.

— Думаю, соученики вам подскажут, — ухмыльнулся куратор. — Вам всё равно придётся налаживать с ними отношения. Как бы там ни было, но вам придётся провести вместе семь ближайших месяцев. Так что начните с малого.

Конягин развернулся и ушел. Иван уже собрался закрыть дверь и продолжить размышления, как на пороге появился новый персонаж. Прямые, зачёсанные на пробор, светлые волосы, наглые голубые глаза, взгляд хозяина жизни, вызывающая поза. Ну и мундирчик тоже хорош. На первый взгляд, такой же, как у всех. Но сукно дорогое, подгонка индивидуальная, ремень лаковый, ещё несколько моментиков. Например, золотой перстенёк с монограммой на правой руке, герб с короной в три зубца на груди вышит.

Терентьев этот момент уже знал: графская корона. Стало быть, графёныш. У герцогов на короне пять зубцов, у князя — семь. Графы, конечно, имеют привилегии. А вот наследники графов таких привилегий не имеют. Да и сам он далеко не простолюдин.

Наглый графёныш смерил взглядом Терентьева, глянул оценивающе за его плечо и лениво, словно делая одолжение, заявил:

— Ну что, не фонтан, но, так и быть, возьму эту конурку. Даю тебе две минуты, чтобы забрать вещи. Остальное вылетит в окно.

Чего-то подобного Иван ожидал, едва увидев сопляка. И с ответом не задержался:

— Ну что, хамить ты, безусловно, научился. Не зря месяц в Академии штаны просиживал. Даю минуту, чтобы исчезнуть с горизонта, иначе я нанесу тебе оскорбление действием. Время пошло.

И демонстративно запустил таймер на телефоне.

* * *

Ефим Коровкин, наследник графа Коровкина, на сопротивление никак не рассчитывал. До сих пор три зубца отцовской короны открывали ему все двери, устраняли все препятствия и выполняли все желания. Но в этот раз ситуация оказалась непонятной: встал в жесткую позицию некий человек, к которому куратор обращается по имени-отчеству, стало быть, уважает. Опять же, по возрасту противник значительно старше всех первокурсников. Одежда без понтов, без гербов, значит, по статусу ниже графа. Но ведёт себя нагло и вызывающе, значит, сам он считает свой статус как минимум равным. Опять же, телефон имеет дорогой, такой далеко не всем по карману.

Фима задумался: что делать? Попробовать задавить силой? Можно послать вперёд шестёрок и добавить от себя, но комплекция противника внушала мысль, что в этом случае люлей выхватят все без исключения. Применять магию пока получалось не очень, к тому же за подобные вещи вне полигонов можно схлопотать отчисление. И даже отцовская корона не поможет. Выходило, что самое лучшее сейчас — это сдать назад, сохраняя лицо.

— Мараться неохота, — процедил сквозь зубы Коровкин-младший. Повернулся и в сопровождении клевретов отвалил.

* * *

Едва графёныш в сопровождении клевретов скрылся за одной из дверей, как в широком коридоре общаги атмосфера враз улучшилась. Тинейджеры зашумели, задвигались. Там и сям послышались смешки. К Ивану никто не подходил, разговоров не начинал. Пришлось действовать самостоятельно.

— Ну что, парни, знакомиться будем?

Реакция оказалась странной: толпа недорослей замерла и замолчала, уставившись на великовозрастного детину, решившего навести с ними контакт на одном уровне. Наверное, этот заход был ошибочным. Иван попробовал ещё раз:

— Кто-нибудь может рассказать, как добраться до хозблока?

— Я могу! — выступил вперёд один гаврик.

Старательно скрывая глумливую ухмылку, он принялся описывать маршрут во всех подробностях. На лицах всех прочих застыло радостное предвкушение. Но нет, не у всех. Один паренёк глядел осуждающе и, похоже, участвовать в общей забаве не собирался. Студенты все, как один, принялись удаляться в комнаты. И уже оттуда донеслись ничем не сдерживаемые взрывы смеха.

Парень, который не поддержал затею товарищей, чуть подзадержался в коридоре, и Терентьев успел его окликнуть:

— Погоди!

Тот, уже взявшийся за ручку комнаты, остановился и поглядел на егеря.

— Я вижу, ты не разделяешь всеобщий энтузиазм.

Студент помотал головой:

— Нет.

— Я бы и без того не пошел туда, куда меня так старательно направляли. Слишком явной была подстава. Но мне в девять утра нужно быть у хозблока. Подскажешь дорогу?

Парень чуть подумал, потом вновь мотнул головой:

— Нет.

— Боишься, понимаю, — посочувствовал Терентьев. — Ладно, сам найду.

* * *

Ужин просвистел мимо. Завтрак отправился туда же, но Иван этого не боялся: снеди от бабки Аглаи хватило бы ещё на день, а если чуточку поэкономить, то можно и на пару дней растянуть.

С раннего утра по коридору затопали ботинки студентов. Громкие юные голоса выплеснулись из комнат и бодро проследовали к выходу. Ивану идти было рано, и он, уже умывшись, одевшись в повседневный камуфляж и позавтракав, задержался. Лучше провести полчаса в тепле, чем в холодной утренней сырости.

Координаты хозблока Академии прекрасно нашлись в телефоне. Разумеется, маршрут нисколько не совпадал с тем, что накануне вечером так подробно расписал неизвестный студентик. Судя по всему, главный пакостник первого курса. Чернявый, взъерошенный, остроносый, с тонкими губами, готовыми в любой момент вывернуться либо насмешкой, либо плаксивой гримасой. Изворотливый тип, умеющий избежать наказания, вовремя подставив другого вместо себя. По крайней мере, такое впечатление возникло у Ивана при первом взгляде.

Другой, тот, что не пошел на поводу у толпы, вызывал большее уважение. Но идти против всех не решился. Судя по обыденному лицу, по простецкой стрижке, по широким сильным ладоням, парень выбился с самого низа, и возвращаться обратно не хотел. Тоже позиция, и за неё человека даже можно уважать. Мало кто готов рискнуть своей репутацией и положением ради незнакомого человека. А уж этому студенту действительно есть, что терять.

Общий расклад в группе, если брать одних парней выходил такой: трое явных противников, один нейтрал, а все остальные — так, ни рыба, ни мясо. Неважненько. Впрочем, особенного общения Иван и не планировал. Ровно столько, сколько будет необходимо для учёбы. Куратор может хотеть что угодно, но у Терентьева свои планы.

* * *

Конягин практически не опоздал. Разве что наминутку-другую. Повёл нового студента хитрым путём и привёл во владения кастеляна.

Хранитель академических сокровищ был немолодым уже мужиком с явственно видимым армейским прошлым. Даже нога ниже колена у него была деревянная. То ли мечом рубанули, то ли магией запульнули. Взгляд у кастеляна был цепким и внимательным, как у опытного старшины. И с алчным прищуром, как у опытного интенданта. Этот гибрид интенданта и старшины в момент обследовал приведённого к нему новичка и сделал все полагающиеся выводы. Только и сказал:

— Со вчерашнего дня жду.

И, не дожидаясь представления куратора, спросил:

— Служил?

— Служил, — ответил Терентьев.

— Воевал?

— Воевал.

— Почему списали?

— Контузия.

Кастелян тут же сложил два и два и сделал вывод:

— Ну, хоть кому-то контузия помогла.

И протянул через прилавок могучую руку:

— Сидор.

— Иван.

Хрустнули кости в пожатии. Конягин поёжился. Он, хотя и сам был человеком не слабым, не хотел бы ощутить свою конечность в этих тисках, по недоразумению называемых ладонями.

Тут кастелян Сидор обратил внимание на куратора.

— Студент?

— Да, новенький… — пустился было в объяснения куратор, но был остановлен очередным вопросом:

— Что ему положено?

— Полный комплект новичка.

— Ясно.

Сидор еще раз кинул оценивающий взгляд на егеря и, стуча деревяшкой, заходил по складу, бормоча себе под нос: мундир академический, повседневный и парадный. Вот как раз и размерчик пригодился.

На прилавок легли два свёртка. Иван для порядка развернул один, с повседневным мундиром. Посмотрел, проверил качество сукна — ничуть не хуже, чем у того наглого графинчика. Свернул обратно, перевязал шпагатом. Кастелян лишь хмыкнул:

— Можешь не проверять, для своего брата-солдата всё по первому разряду сделаю. Поди, и награды имеются?

— Имеются, — подтвердил Иван. — Княжий крест, да Обережный круг.

— Неплохо, неплохо, покивал Сидор и пошел в другой конец склада. Притащил очередные свёртки.

— Гимнастические костюмы, два комплекта. Комплект для ношения в общежитии. Бельё нательное, четыре комплекта. И вот, всякая мелочёвка. Тут уже у себя в комнате сам посмотришь.

Тут Сидор подмигнул. Но так, чтобы куратор не увидел.

— Комната-то у тебя, я слышал, уже есть, — продолжал он болтать. — Даже слышал, что Коровкин со своими подлизами пытался её отжать и обломался. Это по-нашему. В каких войсках служил?

— Десант.

— Ого! Уважаю. Встречался как-то с вашими. Серьёзные ребята, капитально давали ворогу прикурить. Вот, ботинки на сезон, спортивные тапочки. И — от сердца отрываю — домашние. И вот большой мешок, в который полагается всё запихать, чтобы до комнаты дотащить. Вроде, всё.

В этот момент Конягин осознал, что чего-то не понимает в жизни. В первый раз на его памяти Сидор Пафнутьев выдал кому-то что-то сверх положенного.

— А скажи, Сидор… — начал было Терентьев.

— Сидор, и всё, — постановил кастелян.

— Договорились.

Два солдата вновь крепко пожали друг другу руки.

— Сидор, ты чай как, уважаешь? — спросил Иван.

— А то ж! Кто на войне был, тот без чая не может.

— Вот и я уважаю, вздохнул егерь.

Пафнутьев мгновенно сообразил, к чему идёт разговор.

— Глеб Никифорыч, — предложил он куратору. — Чтобы потом честно говорить — мол, ничего не видел, ничего не знаю — выйди на пару минут перекурить. Или хотя бы отвернись.

Конягин, ошарашенный увиденным и услышанным, без слов отправился на улицу.

— Скажи, Сидор, нет ли у тебя в заначках чайничка небольшого? Чтобы вечерком после занятий чайком побаловаться. С возвратом, само собой.

Сидор хитро улыбнулся:

— Есть, конечно. Но не каждому и не просто так.

— А я не просто так, — широко улыбнулся Иван и, запустив руку в карман штанов, добыл небольшой туесок.

— На-ка вот, попробуй. Стоит такая вещица чайника или нет.

Едва кастелян открыл крышку, как склад заполнился ароматом наивкуснейшего мёда. Глаза Пафнутьева мечтательно закатились.

— Тот самый! — блаженно выдохнул Сидор.

И тут же, деловито поинтересовался:

— Выходит, ты этот мёд делаешь?

— Я, — признался Иван. — Но совсем немного осталось. Себе берёг. Но с тобой вот поделюсь по-свойски.

Сидор закрыл туесок и споро застучал деревяшкой к дальнему стеллажу. Вернулся с чемоданчиком.

— Держи, Ваня. Не скажу, что своё отдаю, но такой наборчик не у каждого офицера имеется. Тут тебе и чайник, и чашечка, и ещё много чего найдётся. Припрячь только, чтобы Конягин не видел. Он мужик хороший, честный, но порой несколько… наивный, что ли? Не служил он, в том вся его беда.

Пока Иван прятал чемоданчик в мешок среди рухляди, Пафнутьев спросил:

— Слушай, десант, на мёде своём беленькую не пробовал настаивать?

— Нет, не пробовал. Не до того было. Но скажу тебе, что если задумаешь такое, на поллитра казёнки три капельки мёда капни, больше не надо. И, главное, женщинам не давай. Отберут и сами всё до дна высосут. Тебе даже понюхать не оставят.

— Вот спасибо так спасибо!

Кастелян сиял, как новенький рубль.

— Ты, если что нужно, забегай. Кому-кому, а тебе всегда нужная вещь найдётся. Да и так заходи, если время свободное будет. На чаёк.

Тут Сидор так лихо подмигнул Ивану, так что сомнения о составе чая тут же отпали.

* * *

— Ну что, всё получил? — для проформы спросил Конягин. — Сбегай, отнеси в комнату, и пойдём в библиотеку.