Глава 21

Пока Маша надевала свою лёгкую броню, пока разглядывала припасённый для неё женихом арбалет, два дюжих стража с копьями в руках, с арбалетами на боку сели на заднее сиденье. Длинные копья в салон не влезли, пришлось приоткрыть окна и выставить наконечники наружу наподобие антенн. В салоне сразу похолодало, но ехать было недалеко. Минут пять, и «Вепрь» замер у каменоломен.

Иван вышел из машины и остановился на обочине, опираясь на ломы, словно на лыжные палки.Каменоломня представляла собою чашу с наваленной с одной стороны здоровенной кучей породы. Старики говорили, когда-то здесь была средних размеров гора. Той горы давно уж нет, разработки пошли вглубь. Метров на десять ушли точно, а потом случилась Аномалия.

Отсюда, с дороги её не было видно. Но слишком ясные и чёткие ощущения усомниться не позволяли: рядом. Не совсем так, чтобы за стеной, но рядом. Километра три, четыре — не больше. Огонь пока не считал нужным включать защиту, но напрягся: враг поблизости.

Котловина сейчас была почти доверху засыпана снегом. На поверхности ни следочка. Ни зайцы, ни лисы, ни даже мыши — никто здесь не бегал. Терентьев напряг чуйку: не идет ли от каменоломен какая-нибудь западла. Ничего конкретного учуять не смог. И не понять: то ли не было ничего, то ли близкая Аномалия забивала всё своими эманациями.

— Мы сейчас аккурат у дороги стоим, у подъёма наверх, — пояснил один из копейщиков. — Она по кругу идет, отсюда и до самого низа. А там уже камень. Его артефактами режут сразу в размер, на машину кладут и вывозят наверх.

— А что, наверху камня уже не осталось? — для интереса спросил егерь.

— Не-е, все подчистую выбрали. Теперь ниже лезть приходится. Тут же не абы какой камень, тут чёрный мрамор добывают. То есть, добывали, пока Аномалия не появилась. Вот как жила ушла вниз, сверху простая порода осталась. А добытчики, соответственно, следом за жилой двинулись.

Иван мысленно махнул рукой на все ощущения, напрягся и через секунду в чаше каменоломни закружил вихрь. Длилось действие совсем недолго, секунд десять. А когда вихрь улегся, весь снег, заполнявший выработки, оказался на краю карьера, открыв глазам содержимое.

— Твою мать! — эмоционально выразился один из дружинников.

— Ой! — пискнула Маша.

Терентьев лишь зло сплюнул. На дне каменоломни, прямо на мёрзлой земле, лежали Твари. Не две, не три, десятка полтора. Он чувствовал: живые. Впали в спячку? Законсервированы до нужного момента? Кто ж их знает! Но так их оставлять нельзя. Это же, считай, готовое войско. Балахонам остаётся лишь отдать приказ, и оно двинется убивать И случится это не позднее апреля, как только сойдёт снег. Очень хорошо, что случай позволил застать монстров неподвижными.

Впереди всех, совсем рядом, лежала здоровенная туша изменённого медведя. Так-то и обычный медведь — зверь немаленький. И битва с ним может сложиться по-всякому: кому, как не егерю это знать. На своей шкуре прочувствовал. А этот вдвое, если не втрое больше. И зубищи, и когтищи, и яд, и броня, вон, поблёскивает. И неясно ещё, возьмут ли её болты из бирюзовой стали. Один шанс — ударить первыми, пока медведь лежит и не то спит, не то по воле своих хозяев погружен в стазис до поры.

— Маша! — тихо спросил Иван. — Где у медведя сердце находится, знаешь?

— Знаю, — шепотом ответила девушка.

— Попадёшь?

— Легко.

— Стреляй. Потом — вон те два волка. Им в головы. А там решим, кто дальше. А вы, ребята, — повернулся граф к дружинникам, — запасные магазины отдайте Маше и вызывайте подмогу. Всех, кто сейчас свободен, и как можно скорее. Иначе нас просто стопчут.

Трижды тренькнула тетива. Три болта ушли по самое оперение в туши Тварей. Те даже не шевельнулись. Следующим лежал изменённый кабан. Повилихина прицелилась, и тут по каменоломне словно прошла невидимая волна Аномалии.

Огонь отреагировал немедленно: окутал своего хозяина облаком пламени, выжигая опасность. У прочих в защитных амулетах зажегся огонёк: работает. А секунду спустя все монстры до единого разом вскочили, бросившись на людей. Правда, трое из них, заранее подстреленные, тут же рухнули обратно, несказанно обрадовав Терентьева.

Маша с испуга, не иначе, пальнула в кабана, в которого целила, и даже попала. В то самое место, в которое собиралась. Кабан оглушительно завизжал и упал на камни, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Теперь каменоломня перестала выглядеть тиром. Все Твари, что ждали под снегом своего часа, кинулись наверх.

Арбалеты были не только у Маши. Но и сам егерь, и дружинники успели выстрелить лишь по разу. Один из волков упал замертво, в его глазнице вместо ярко-желтого зрачка появилось оперение болта. Остальные монстры даже не замедлились. Они неслись вверх по дороге к выходу из каменоломни. К счастью, часть из них, те, что были в самом низу, рванули напрямик, по крутому склону. Прыгали, карабкались вверх, сползали или кувыркались вниз и вновь атаковали гору.

Маша, вынужденная теперь стрелять навскидку, промазала. Болт попал вскользь и, отрикошетив, унесся куда-то в глубину карьера. Магазин опустел. Она принялась лихорадочно перезаряжаться, выдёргивая из подсумков запасной магазин.

Второго кабана удачно приняли на копья дружинники. Достаточно было лишь упереть древки в подходящий уступ, а после отпрыгнуть в сторону, чтобы не снесло. Наконечники копий, как и наконечники болтов, оружейник выковал из бирюзовой стали, и Тварь сама наделась на них, чуть ли не до самых кишок. Захрипела, пытаясь дотянуться до людей, но тут егерь саданул ей ломом в голову, и едва успел выдернуть его обратно, чтобы встретить набегающего волка.

Хряснул наотмашь, как бейсбольной битой. Монстр с расколотым черепом, удобряя мозгами камни карьера, отлетел в сторону, а на его место уже несся следующий. Иван едва успел выставить перед собой лом и ткнуть в раззявленную пасть.

Тварь стиснула челюсти, поперхнулась железом, и упала, выдернув оружие из рук Терентьева. Он мельком порадовался, что взял два лома, и тут же пожалел, что не пять. Поднял запасной лом наподобие двуручного меча и приготовился встретить очередного монстра.

Копейщики совместными усилиями выдернули из подохшего кабана одно копьё. Наконечник сверкал золотом, но задумываться об этом времени у них не оставалось: набегала очередная Тварь.

Маша, наконец, сумела поменять магазин арбалета. Взвела тетиву, подняла голову и увидела прямо перед собой морду волка, выцарапывающегося по склону. Ещё секунда, и он выскочит наверх, а там…

Руки сработали вперёд мозгов. Одновременно с резким щелчком тетивы в глазнице Твари поселился арбалетный болт. Голова зверя исчезла где-то внизу. Девушка снова взвела арбалет и огляделась.

Оба дружинника тыкали копьями в изменённую лисицу. Тварь шустро уклонялась от сверкающих острий, и будь копейщик один, его бы уже схарчили. Вдвоём же им удавалось сдерживать монстра, а время от времени даже ранить. Маша прицелилась и всадила бирюзовую стрелку в загривок монстру.

Иван стоял против очередного кабана. Тот, припадая на переднюю ногу, переломанную удачным ударом, не мог разогнаться для тарана. Но неуклонно хромал вперёд, угрожая противнику здоровенными клыками. Кажется, хромота у него помалу проходила. Вот Иван уклонился от ядовитых клыков и мощным ударом лома перебил вторую ногу. Кабан пробороздил пятачком камни, попытался, вскинувшись, подняться на ноги, но безуспешно. Тут и сам Терентьев не оплошал, пробил Твари башку за ухом своей железной палкой. Даже отскочить в сторону успел. Правда, остался без оружия, схватился за арбалет.

Что было дальше, Маша помнила плохо. Твари всё лезли и лезли, она перезаряжалась, стреляла. Иногда попадала, чаще — нет. В какой-то момент поняла: у неё остался один болт, один выстрел. И тут снизу, с самого дна каменоломни, донёсся трубный рёв. Повилихина видела такого монстра. Один раз, мёртвого. И тогда он впечатлил её до глубины души. Теперь же изменённый лось, этот живой танк, прекратил тщетные штурмы склона и по спирали устремился вверх.

Терентьев увидел лося. Выдернул из пасти волка бирюзовый лом и приготовился к битве. Рядом с ним изготовились копейщики. Упёрли древки копий в каменную ступеньку.

— Не майтесь дурью, — сказал им Иван. — Вас снесёт. Встаньте так, чтобы успеть отскочить.

И сам отошел чуть поодаль, чтобы не затоптали.

Лось вышел на последний вираж. Маша прицелилась, выстрелила. Попала точно туда, куда и хотела. Но болт из бирюзовой стали отскочил от шкуры, по прочности сравнимой с танковой бронёй. Девушка в отчаянии долбанула кулаком по ноге и тут же зашипела от боли.

— Лови! — крикнул ей Иван.

И тут же, не тратя времени зря, швырнул свой арбалет. Повилихина поймала, взглянула: четыре болта, четыре выстрела. Хорошо, главное — не потратить впустую.

— В задницу стреляй! — крикнул ей жених, но его слова заглушил рёв Твари.

— Что? — крикнула в ответ невеста.

Времени на нормальный ответ уже не было. Лось несся уже в десяти метрах.

— В жопу бей! — крикнул егерь и поудобнее перехватил лом.

Два орихалковых наконечника вошли в тушу лося и обломились. Дружинники, сильные, но лёгкие, пластмассовыми кеглями разлетелись в стороны. Монстр снова взревел, но скорости не сбавил. Щелкнул арбалет. Маша всё поняла правильно. Едва тыл Твари открылся для выстрела, как в него сразу же влетел болт. Лось вновь завопил, но на несколько тонов повыше. И тут под ноги зверю попался «Вепрь». Он был слишком велик, чтобы сходу перепрыгнуть. Монстр скинул бы его в сторону рогами, но мешали засевшие в теле куски орихалка. Солнечный металл причинял исчадию Аномалии невообразимую боль. А теперь ещё одна стальная заноза впилась с противоположной стороны. Монстр обезумел от боли, но разойтись, как следует, ему мешала куча мятого железа под больными передними ногами.

Дружинники слегка очухались, похватали свои арбалеты и принялись стрелять по Твари, сколько успеют, пока она более-менее стоит на месте. Стреляли, попадали, но пробить шкуру не могли.

— Прекратить огонь! — крикнул Терентьев и кинулся вперёд, занося над головой лом.

И в тот момент, когда оружие пошло вниз, Еще один пущенный Машей болт вонзился зверю в причинное место.

Лось завизжал и скакнул. Может, в этот раз Терентьеву и не хватило бы сил перебить Твари хребет, но зверь сам помог, подкинув круп навстречу лому. Эффект вышел вполне ожидаемый: задние ноги монстра разъехались в стороны, и он растянулся перед машиной. Ивана отбросило в сторону. Маша, забыв обо всём, кинулась к нему. А дружинники, ловя момент, забежали спереди, подняли арбалеты и разом загасили лосю оба глаза. Тварь обречённо протрубила и отдала концы.

Тут завизжали тормоза, и рядом с останками «Вепря» и лося остановился «Бычок» дружины. Из него высыпались четверо в броне и с оружием. «Бычок» тут же развернулся и поехал за остальными, а прибывшие первыми натурально раззявили рты, обозревая побоище. Очнулись лишь от голоса Терентьева:

— Что стоите, ворон считаете? Пройдитесь, добейте Тварей, если ещё живые остались. Не ровен час, восстановятся, вновь придётся с ними драться. Да осторожней там, а то какая-нибудь издыхающая пакость цапнет, а мне потом лечить.

— Как ты? — спросила Маша, успевшая уже ощупать жениха и убедиться в отсутствии ран и переломов.

— Жить буду.

Иван поднялся на ноги, опираясь на лом, потёр грудь, в которую прилетело задницей лося. Поглядел на обеспокоенную невесту.

— Вот что, Маша, надо пройти по всему полю боя — с оглядкой, само собой, и все болты, наконечники, ломы и прочее собрать и сложить в одно место подальше от любопытных глаз.

— А зачем?

— Во-первых, — терпеливо начал разъяснять Иван, — это всё очень дорогой металл. Терять его просто так мы себе позволить не можем. А кроме того, есть шансы, что некоторые болты и наконечники окажутся из орихалка. Это секрет из секретов, и я не могу себе позволить раскрывать его даже дружине. Ты — другое дело. Надо вырезать болты и прочее железо из туш, собрать то, что ушло мимо или не пробило шкуру. Займись, пожалуйста. А я спущусь вниз. Кто-то ведь отдал команду Тварям, кто-то направил изменённого лося.

— Человек в балахоне! — тут же сообразила Маша.

— В балахоне, верно, — согласился Терентьев, — но не человек. Тварь. Умнее других, вполне себе разумная. Но вот откуда взялась и что ей надо, я пока не знаю. Давай, прибери ценный металл. А я пойду разбираться с местными жителями.

Уйти егерю не дали. Вновь прилетел «Бычок», высадил очередную порцию дружинников и среди них Антипа Лукошкина.

— Ёксель-моксель! — удивился Антип и добавил десятка два эмоционально окрашенных слов.

Потом увидел среди присутствующих Повилихину и прикусил язык.

— Ну и накрошил ты, сиятельство! — восхитился начальник над Аномалией. — Я, признаться, сомневался, не верил рассказам о тебе. Но тут…

Ну да, попробуй только не поверь!

— Антип, — остановил восторги Терентьев, — мне нужно четыре человека в сопровождающие. Проверь, чтобы у них были хорошие, надёжные амулеты против Аномалии. А ты звони скупщикам, пусть едут забирать добычу.

— Да что ты, сиятельство! — возмутился Лукошкин. — Они ж за целую тушу скинут процентов десять — пятнадцать! Скажут — за разделку. У меня стазис-контейнеров хватает, мы с ребятами всю добычу разберём, разложим, а потом уже вызовем этих жмотов.

— Что ж, делай, — разрешил граф. — контейнеры я тебе возмещу. Половину того, что отыграешь, отдам тебе и тем, кто паковать будет. И ещё: тем двоим, что со мной рядом Тварей били, поощри хорошо. Сам, небось, знаешь, что им больше нужно. Кому-деньги, кому — ещё что. И не скупись. Без них и я бы не справился.

Антип, уже предвкушающий неплановый доход, уверенно кивнул:

— Сделаю. А вот и четверо сопровождающих.

Вновь подкатил «Бычок», высадил последнюю партию бойцов. Иван взглянул на них: люди тёртые, опытные. Двое с копьями, двое с арбалетами. Идеальный вариант.

— Идемте! — позвал он четвёрку и, не дожидаясь, начал не торопясь спускаться в каменоломню.

Он шел, перешагивая небольшие туши, обходя крупные. За ним так же неспешно шла четвёрка сопровождения. Дружинники, воодушевлённые Антипом, дружно взялись потрошить Тварей, и лишь Маша стояла и смотрела Ивану вслед. Дождалась, когда он скроется за поворотом, вздохнула и, преодолевая навалившуюся вдруг усталость, отправилась вынимать из Тварей железки прежде, чем до них доберутся люди Лукошкина.