Глава 22

Дохлые Твари уже не ощущались частью Аномалии. Общий аномальный фон в каменоломне чувствительно снизился. Аномалия, та, что в четырёх километрах, разумеется, ощущалась. Но теперь всего лишь как нечто удалённое и настолько слабо, что и амулеты для защиты не нужны. Но что-то ведь не давало людям работать, и они жаловались именно на это почти призрачное ощущение. Значит, надо пройтись дальше. Обыскать штреки, проверить отвалы. Вдруг где-то в глубине шахты остались неактивированные монстры. А, может, и те самые, в балахонах.

Напрягая чувства, Иван проверил весь карьер. Нигде ни одного намёка на монстров. Значит, придётся идти внутрь. Делать это не хотелось. И не из-за предчувствий — их просто не было, а из-за того, что не любил камни. Пусть жители империи Ниппон пытаются услышать, как они растут. А он предпочитает лес. Траву, деревья, всяческую живность. Пчёлок, например.

Егерь остановился перед входом в шахты. За его спиной замерла четвёрка дружинников. Вот их, как раз, обуревали смутные предчувствия. Разумеется, они всё равно пойдут за графом. Картина, которую они увидели сегодня, впечатлила достаточно, чтобы поверить в господина. Крепко поверить.

Терентьев ещё раз вздохнул и шагнул, наконец, вперёд. И едва он сделал этот шаг, как ощущение Аномалии вернулось. Огонь тут же отреагировал, выставляя вокруг егеря защиту. За спиной закряхтели помощники: их амулеты такой абсолютной защиты не давали.

Терентьев обернулся:

— Ребята, у вас насколько хорошие амулеты?

— Как у всех, стандартные, — забубнили дружинники.

— Покажите!

Мужики неохотно потащили амулеты из-за воротов. Тут-то Иван и взбесился:

— Что за дерьмо у вас?

— Дык… Что выдали, то и носим.

— Кто выдал? — жестко спросил Терентьев.

— Дык это… известно, кто — Лукошкин.

— У всех?

— Ну да!

— Брысь отсюда! — приказал егерь. — С вашими амулетами сюда только на смерть ходить. А смерть в Аномалии, если не знали, окончательная. Никакого посмертия у вас в этом случае не будет. Так что марш наружу!

— Дык нехорошо это — господина одного кинуть, — вяло возмутились дружинники.

— Через пять минут я и так один останусь. Сдохнете все до единого сами по себе. Так что убирайтесь, покуда силы ещё есть. Хотя погодите. Запасные магазины от арбалетов мне отдайте. И воду, если есть. Я с Лукошкиным после возвращения сам разберусь.

Дружинники отдали боеприпас, фляги с водой, еще немного потоптались и с позеленевшими мордами отправились наружу. А Терентьев подвесил перед собой яркий огненный светляк и отправился вглубь подземелья, старательно помечая путь магическими значками.

Может, в другой ситуации Терентьев поступил бы иначе: завалил вход, отступил и, подготовившись получше, вернулся через неделю. Но внутри были враги, была Аномалия. Кто знает, какие монстры скрываются в пещере? Тому же изменённому лосю ничего не стоит выбить, выдавить наружу завал. А потом — то, с чего начинали: прорыв, большие жертвы. И если даже новая Аномалия не появится, то наверняка расширится старая. Придётся строить новую стену, гораздо длиннее старой. И два десятка дружинников уже не смогут нормально её патрулировать. А сейчас это кубло взбудоражено, ни Твари, ни их хозяева не успели толком ничего предпринять. Значит, надо просто прийти и добить всех, кто не сообразит убежать.

В общем, не было возможности отступить, не было времени на вторую попытку. Оставалось идти вперёд, надеясь на Огонь и Кэпа, на ведунское чутьё, реакцию десантника и навыки стрельбы. Ну и на тяжелый лом из бирюзовой стали.

Егерь вздохнул, перехватил поудобнее лом и двинулся вперёд.

* * *

Чёрный мрамор, о котором так живописно рассказал один из копейщиков, встречался изредка небольшими вкраплениями в стены и пол каменоломни. Видимо, всё мало-мальски ценное давно уже вырезано и вытащено. Непонятно только, зачем организовывать такие сложности. Ведь вполне можно было срезать верхушку, пустить обычный габбро-диабаз на строительство, а потом уже спокойно добывать мрамор открытым способом. Но каменоломщики заморочились шахтой, и это вызывало подозрения и тревогу.

Терентьев шел не спеша, осматривая стены штрека, выискивая признаки Аномалии. Но здесь, в толще камня, видимо, не было живых организмов. По крайней мере, не было таких, кто был бы способен переродиться в Тварь. Не было и растений, даже мха. Никаких признаков присутствия чужеродного пространства, кроме тех самых эманаций.

Рабочие дело своё знали, и обустраивали копи качественно. Впрочем, при наличии промышленных артефактов, режущих камень, словно масло, это неудивительно. Пол был довольно ровным, на стенах остались следы вырезанных блоков. Крепи, держащие свод, стояли прочно и гнить даже не собирались.

В какой-то момент случилось ожидаемое: ход разделился надвое. Заблудиться егерь не боялся: магические метки никуда не денутся, пока он сам их не снимет. Так что вернуться по своим следам — задача плёвая. Он подбросил монету, поймал в кулак, хлопнул на ладонь: решка. Значит, налево. Сунул металлический кружок обратно в карман и зашагал дальше.

Чем дальше заходил Иван, тем больше следов мрамора появлялось на полу и стенах. И, наконец, егерь упёрся в тупик. Дальше дороги не было. Зато и стены, и пол, и потолок были буквально черны. Жиле далеко ещё до истощения, и это хорошо.

Терентьев поставил здесь маячок посильнее — такой, чтобы сверху почувствовать, и отправился обратно. Шел легко, убирая по пути лишние метки. Здесь, под землёй, царила тишина, нарушаемая разве что лёгким постукиванием каблуков о камень и шорохом одежды. И вдруг к этим звукам добавился ещё один, насколько знакомый, настолько же и опасный: тихий цокот множества лапок.

Первым побуждением было погасить светляк. Но егерь тут же сообразил: сколопендры и без того слепы. Они реагируют на тепло, на звук. А убрав свет, он лишь затруднит себе задачу. Потому подвесил ещё пару светляков, убирая вокруг малейшую тень, в которой мог бы спрятаться враг.

Вторая мысль, гораздо более плодотворная, напомнила, что многоножки — холоднокровные. Тогда, в Терентьевке, едва остыл горячий пар, как многоножка начала замедляться. Внезапность появления Твари, скоротечность схватки, не дали времени сообразить. А ведь достаточно было немного подождать, и зверюга сама бы застыла. Подходи, да разделывай на органы.

Здесь, в каменоломне, температура стояла относительно комфортная, несмотря на крепкий морозец снаружи. Почему бы не подготовиться к визиту? Конечно, магического пистоля с собой нет. Зато есть Кэп, и это здорово.

Егерь повнимательней осмотрел штольню. Потолки достаточно высокие, чтобы Иван при своём двухметровом росте мог ходить, не пригибаясь. Расстояние между стенами достаточно велико, чтобы рабочий мог без помех прокатить тележку с вырезанными блоками. Но в одном месте проход всё-таки немного сужался.

Терентьев отошел метров на пять назад от выбранного рубежа. Кэп, возбуждённый предстоящей схваткой, тщательно проморозил кольцо: стены, пол, потолок. Вышло что-то вроде кольца примерно с метр длиной. Хотелось бы побольше, но уж больно затратным оказался процесс: источник опустел почти наполовину. А потом Иван отошел от подготовленной преграды метров на десять, приготовил арбалет, положил перед собой лом и замер, вглядываясь в темноту прохода. Частый цокот лапок по камню приближался. Егерь напрягся, поднял оружие. Вот вдали, метрах в тридцати появилась живая извивающаяся ленточка… Чёрт! Их две штуки!

Эти многоножки были поменьше. Та, в Терентьевке, метровую полосу холода преодолела бы легко, просто перенеся несколько сегментов тела через замороженное пространство. Эти же и сами оказались немногим более метра в длину. Впрочем, малый размер не делал их менее опасными. Подвижные, способные спрятаться в любой щели, укрыться в любой подходящей тени. И, конечно, смертельно ядовитые.

Первым делом Терентьев опробовал воздушник. Без результата. Пульки, пусть и заряженные Огнём, отрикошетили от панциря ближайшего монстра и ускакали куда-то в сторону. Пришлось браться за арбалет. Однажды он уже показал свою эффективность против Аномальных насекомых.

Одна из многоножек остановилась перед барьером. Зацокала, застрекотала, пошевелила усиками-антеннами над парящей холодом поверхностью и резко отпрянула. Крутнувшись пару раз на месте, поднялась на стену. Зацепилась задними сегментами за шероховатости камня и потянулась передними, пытаясь найти границу зоны холода. Но тут Терентьев не сплоховал. Болт попал зверюге точно в голову. Тварь завизжала, задёргалась, отцепилась от стены и рухнула прямо на полосу заморозки. Еще два судорожных рывка, и она замерла, целиком покрывшись инеем.

Вторая Тварь издала пронзительный визг, и стремительно взлетела на потолок. Иван едва успел взвести арбалет. Но к тому, что произойдёт дальше он готов не был. Многоножка, не останавливаясь и не замедляя хода, отцепилась от потолка у самого края полосы холода и полетела. Егерь видел: через холодовую защиту она пролетит, даже с запасом. На то, что расшибётся, рассчитывать было глупо. Иван выстрелил и, отбросив арбалет в сторону, взял в руки лом.

Стрелял Терентьев и в прошлой жизни неплохо. Здесь же и вовсе ни разу ещё не промазал. Правда, на этот раз угодил не в голову, а в один из средних сегментов тела Твари. Верещащая сколопендра звякнула о камни оперением стрелки. Попыталась ползти, но, пару раз царапнув металлом камень, подняла повреждённый сегмент и продолжила своё дело: охоту на человека.

В таком состоянии, выгнувшись кверху, многоножка сильно убавила в скорости, и егерь быстро это понял. Был бы у него в руках арбалет, он бы разом прикончил Тварь. Но — ошибся. Жаль. Теперь поменять оружие уже не выйдет. Не дадут ему ни одной секундочки форы.

Иван вполне мог бы убежать от монстра, но оставлять врага за спиной… пройдёт полчаса, камень нагреется, и эта скотина, пусть и подстреленная, кинется в погоню. И нападёт, разумеется, со спины, в тот самый момент, когда сможет нанести наибольший урон. Можно быть уверенным — не промахнётся. Значит, придётся сражаться.

Сейчас Терентьеву очень пригодилось бы копьё. С ним появлялась возможность действовать на дистанции. А лом — он, всё же, слишком короткий, есть риск попасть под удар. Разумеется, Кэп мог бы приморозить Тварь. Но у него пока что это выходило недостаточно быстро. Медленнее, чем удар лома.

Иван поудобнее перехватил своё оружие и медленно двинулся по кругу, пытаясь обойти Тварь сбоку. На секунду остро хлестануло сожаление: не умеет он толком пользоваться холодным оружием. Мечи, копья, даже дубины — для всего существуют школы боя, приёмы, техники. Может, даже специальная боевая магия. А то, что у него выходит лучше всего — стрельба — второстепенный, по сути, навык.

Егерь коротко сунул вперёд острие лома. Не ударить, лишь обозначить удар. Тварь отпрянула и тоже сместилась в сторону, сохраняя дистанцию. Ещё пара осторожных шагов, ещё одна попытка удара. Но сколопендра внезапно тоже решила атаковать. Поднялаголову, превратившись в синусоиду, ухватила жвалами лом и дернула его на себя.

Иван терять оружие не захотел. Напрягся, потянул железную палку к себе и, не удержавшись на месте, шагнул вперёд. Тут-то Тварь и атаковала. Она отпустила добычу и внезапно распрямилась во всю длину, словно пружина. Хищно раскрылись ядовитые жвалы. Терентьев почувствовал: не успевает уйти ни назад, ни вбок. Тварь слишком быстра, чтобы отреагировать на её стремительное движение.

Егерь всё же попытался, отпрыгнул назад, насколько сумел, но, всё же, недостаточно. Голова сколопендры врезалась в живот… то есть, почти врезалась. Между Иваном и Тварью возник полупрозрачный щит, в который с глухим стуком и воткнулся монстр.

Мысль проскочила быстрее, чем Терентьев успел её осознать. Кэп реализовал её практически мгновенно. Тварь, хоть и быстрая, не успела оправиться от удара и хотя бы пошевелиться. Щит резко выдвинулся вперёд, сгребая многоножку словно бульдозерным отвалом, и швырнул её прямо на инеистую полосу замороженного пола. Тело монстра рывком скрутилось в кольцо, медленно распрямилось, снова начало сворачиваться и, наконец, замерло. Истошный визг прервался, в штреке вновь наступила тишина.

Егерь отошел к стене и опустился прямо на пол. Ноги дрожали, сердце колотилось, как сумасшедшее. Смерть, мучительная и окончательная прошла совсем рядом. Спасибо, Кэп успел в последний миг отреагировать.

— Пожалуйста! — отозвался источник с нарочитой небрежностью.

Терентьев на это не отреагировал. Изменённые кабаны, лоси, волки, прочие Твари, они были понятнее и привычнее, несмотря на свой вид устрашающий вид, клыки, рога и толстенную с трудом пробиваемую шкуру. Опасны, да, но при этом вполне убиваемы. Насекомые же оказались в сто раз опаснее. Ему ещё повезло, что не пришлось сшибать их со стен и потолка.

Иван несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь прийти в обычное состояние. Был бы у него вместо лома меч, да из орихалка, он даже после такого промаха смог бы нашинковать Тварь мелкими кубиками. Придётся учиться фехтованию. Некрас обещал натаскать до уровня десятника. Авось, для начала хватит.

А ещё надо учиться магии. На этот раз настоящим образом. Ведь можно было сразу поставить щит, можно было придумать массу магических уловок, которые гарантируют победу в схватке. Но просто придумать мало, их нужно затвердить так, чтобы срабатывали автоматически, прежде, чем успеешь подумать. А самое главное, нужно приучить себя биться сразу и железом, и магией. А то можно легко и просто сыграть в ящик.

По тушкам убитых Сколопендр прошла волна, и два болта засияли бледным золотом орихалка. Вот опять: рукой взять невозможно, но магия легко поможет.

Кэп вытолкал тела Тварей с замороженной полосы и подогрел стрелки достаточно, чтобы холодный металл не обжигал руку. Иван с некоторым усилием выдернул болты и зарядил в магазин арбалета. Теперь у него будет больше шансов на выживание.

Осталось решить, что делать с трофеями. Тащить на себе две метровые туши тяжеловато, а оставлять здесь жаль. Всё же, достались они с большим трудом. Использовать силы Источника не хотелось: кто знает, что за монстры встретятся впереди. Иван тяжело вздохнул и, бросив на добычу сокрушенный взгляд, отправился дальше, к развилке.

Основной ход был таким же широким и высоким, как и боковой. Иван шел всё так же неспешно, вглядываясь и вслушиваясь в царящую впереди темноту. Наученный недавним опытом, в любой момент он был готов поставить перед собой магический щит.

Штрек, хотя и поворачивал то вправо, то влево, больше не ветвился. Это показалось егерю странным, но разборки со странностями он отложил до возвращения на поверхность.

Когда впереди появился слабый сиреневатый отблеск, Терентьев не сразу поверил глазам: он скорее ждал ещё нескольких Тварей, наподобие тех же многоножек, нежели свет. Но меры, тем не менее, принял: пригасил светляк, еще более замедлил шаг, принялся ступать максимально тихо и плавно, словно бы шел по любимому лесу.

Звуки совсем исчезли. Егерь двигался в полнейшей тишине и в почти полной темноте, лишь слегка подсвечивая себе светляком. Через пару поворотов сиреневый отблеск стал достаточно сильным, чтобы обходиться вовсе без «фонарика». В подземелье становилось светлее, вскоре Терентьев различал следы инструмента на стенах. Заодно росло и ощущение Аномалии.

Иван приготовил арбалет. Механизм взвёл тетиву, исправно положил в желоб золотистую стрелку. Шаги егеря стали совсем беззвучными. Перед очередным поворотом он присел, понижая силуэт, и прежде, чем сделать шаг, осторожно выглянул и едва сдержал грубое ругательство. Весь пол в большой пещере был заложен впавшими в анабиоз тушками Тварей.