Глава 23

Волки, лоси, пауки, многоножки, какие-то вовсе невиданные монстры. Сколько их? Тридцать? Пятьдесят? Сотня? Одному столько не уничтожить. Даже если бы они шли по одному, элементарно не хватит сил. Даже одна схватка выматывает. А сражаться с таким зверинцем — самоубийство. Да что там, вся дружина не смогла бы сдержать эту армию.

Действительно ведь, армия. Для чего она здесь? Для того, чтобы уничтожить Свиридовку достаточно десятой части. Половина убьёт всё живое в уезде. А все вместе эти монстры способны напрячь даже армию князя. Особенно, если в нужный момент нападёт кто-нибудь из соседей. Например, кабановцы или быковичи.

От этих мыслей Терентьеву стало не по себе. Оставаться здесь не было смысла. Наоборот, следовало как можно быстрее выходить наружу, звонить в столицу, звать армию и выбивать Тварей подчистую. Он уже почти повернулся, как укреплённый на ближней стене каменный круг, испускавший сиреневый свет, ярко вспыхнул. В нем отобразилось нечто непонятное: какая-то бесформенная мешанина форм, цветов, линий. От этой картины у Ивана даже заболела голова.

Кроме того, чувство Аномалии многократно усилилось. Огонь, защищающий своего хозяина, вспыхнул особенно ярко и потянулся к этому кругу, стремясь уничтожить, испепелить. А потом случилось и вовсе невероятное. Оттуда, из безумной круговерти, в пещеру со спящими Тварями полезло нечто такое, чему даже названия придумать оказалось невозможно. Гибрид паука, скорпиона и чего-то ещё, чему названия егерь не знал. Безумное сплетение клешней, щупалец, зубов и когтей, не имеющее в мире ни одного аналога.

Руки сработали мгновенно: сухо щёлкнул арбалет, и золотистая стрелка вонзилась в один из глаз чудовища. Терентьева оглушил жуткий вой. Он отступил на шаг, машинально взводя арбалет, и выстрелил снова.

Тварь, уже на треть вылезшая в пещеру, дёрнулась назад, забилась, заметалась, выбивая из стен камни. И второй орихалковый болт пролетел мимо, уйдя куда-то в пустоту позади кольца.

Бесформенная муть стала вдруг ярко-красной, потом непроницаемо-чёрной. По кольцу пробежали трещины, и его сегменты один за другим принялись осыпаться на пол. А внутри кольца вдруг оказалась обычная стена. Передняя часть чудовища, отсечённая словно лазером, упала на пол, истекая мерзкого цвета и запаха жидкостью. А трещины потянулись дальше по стене, во все стороны. Теперь точно пора было валить. Уже не скрываясь, а со всех ног.

Иван повесил перед собой светляк и бросился прочь. Теперь главной задачей было не споткнуться на бегу, не потерять ни единой секунды. За спиной заревели пробуждающиеся Твари. Егерь на бегу взвел арбалет. Конечно, орихалковых болтов уже не осталось, но и бирюзовая сталь на монстров действует неплохо.

В ноги капитально долбануло. С потолка посыпались мелкие камни. А за спиной раздался тяжелый топот. Соревноваться в беге с Тварями бессмысленно. Терентьев чуть притормозил у одного из поворотов и глянул назад. Его нагоняла целая свора страшилищ, и первым несся изменённый кабан.

Егерь выстрелил и рванул дальше, не глядя на результат, а поглядеть было на что. Кабана, получившего болт в глаз, занесло и он покатился по штреку, перегораживая проход и сшибая своей тушей крепи. Это немного задержало крупных Тварей, но те, что помельче, просто перепрыгивали преграду и мчались по штреку следом за Терентьевым.

Тяжко застонала земля. По каменным стенам прохода пробежали чёрные, похожие на змей, трещины. Где-то за спиной завыли, заревели, завизжали Твари. Иван мельком оглянулся и пальнул почти наугад. Один из волков получил болт в грудь и покатился по полу, сбивая с ног другую Тварь, но общее бегство это не остановило.

Никогда ещё егерь так не бегал. Он буквально нёсся вперёд, подстёгиваемый всё усиливающимся ощущением опасности. Камень под ногами вновь содрогнулся, да так, что Терентьев едва не упал. Но всё же сумел удержаться на ногах, и даже не слишком замедлился. Огонь наполнил его тело, изгоняя усталость. Кэп подталкивал сзади, помогая держать темп.

Гора словно бы вздохнула. В спину ударила волна горячего воздуха, клубы пыли, скопившиеся за годы запустения, вырвались вперёд, застилая свет. Затрещали мощные дубовые стойки крепи. Первобытное, отчаянное безумие захватило Ивана. Он едва смог удержаться, не поддаться панике и сохранить трезвый рассудок.

Справа вырвался вперёд изменённый волк. Он даже не глянул в сторону егеря. Видимо, даже Твари, создания Аномалии, подвержены одному из древнейших инстинктов — инстинкту выживания. Хлопок выстрела за общим шумом остался неслышен. Волк, захромав, отстал. Иван одной рукой смог отстегнуть пустой магазин, а вот вставить новый — уже нет. Плюнул на это и побежал дальше, выжимая из тела всё, на что оно было способно.

С оглушительным хлопком разошлась трещина по стене слева. Брызнула, словно шрапнелью, мелкими камнями. Каменные осколки хлестнули по ногам, без труда пробивая ткань. Позади, совсем рядом, взревели раненые Твари. Но это всё сейчас не имело значения. Все, что требовалось — это бежать. Быстрее, быстрее, ещё быстрее, пока где-то там, впереди, не захлопнулась каменная пасть, без разбора убивая всех, кто в неё попал.

В какой-то момент Ивану показалось, что впереди, сквозь плотную завесу пыли, пробивается свет. Он прибавил ходу, стремясь к спасению, но тут на него рухнул потолок, и мир погас.

* * *

Маша Повилихина честно выполнила поручение. Выпотрошила мертвых Тварей, обошла всю котловину каменоломен, отыскала и прибрала каждый кусок металла, сложила всё найденное в рюкзак, рюкзак — на спину: машины-то теперь нет. Как-то прежде она не задумывалась, откуда Иван берёт ресурсы. А А ведь у неё в руках арбалет из бирюзовой стали, она пуляла по монстрам болтами из неё же, не считая числа. Это по любым меркам огромная ценность. Так ведь нашелся ещё и орихалк!

Маша точно знала: в начале битвы никакого орихалка не было. Но сама видела, своими руками щупала: наконечники копий, вырезанные из тел монстров болты — большинство из них блестело бледным золотом. Не все, но многие. Этот секрет явно тянул на тайну рода, и обсуждать его ни с кем, кроме Ивана было нельзя. По всему выходило, что бирюзовая сталь, убившая Тварь, непонятным образом превращалась в совершенно другой металл, при этом на порядок вырастая в цене. Интересно, откуда сама бирюзовая сталь взялась. Не может же быть, что… Нет, об этом она подумает позже. В конце концов, спросит вечером у жениха. Кстати, где он?

Девушка внимательно поглядела на людей, суетящихся вокруг Тварей. Нет, Терентьева среди них не было. Но ведь прошло уже немало времени. По меньшей мере, часа четыре. Маша взглянула на часы: даже четыре с половиной. Может, она, занятая делом, пропустила его возвращение? Мимо прошел один из дружинников. Он должен был сопровождать Ивана в пещеру. Раз вышел, то, наверное, и все остальные вышли тоже.

Маша заступила дружиннику дорогу.

— В чем дело, госпожа? — вежливо поинтересовался тот.

О статусе Повилихиной знали, наверное, все в уезде.

— Где граф? — спросила она прямо.

— Дык это, в подземелье ушел. Уже часа четыре, как. Может, и больше.

Машины брови сами собой сошлись к переносице:

Тогда почему ты здесь? — строго спросила она.

На дружинника ни тон, ни вид девушки никак не повлияли.

— Дык, его сиятельство велел, — равнодушно пояснил он. — Сказал, что амулеты у нас плохие, Аномалию не держат.

— Покажи!

Дружинник предъявил.

— И в самом деле дерьмо, — удивилась Маша. — Откуда?

— Дык, начальник выдал! Его сиятельство пообещал разобраться, как только вернётся.

— И когда он вернётся?

— Дык, не сказал. Забрал к арбалету два магазина стрелок да две фляги и ушел. А нас всех обратно отправил. Правду сказать, с нашими амулетами в той пещере и вправду делать нечего. Наружу еле выбрались, потом ещё полчаса в себя приходили.

— Вот, значит, как!

Маша подумала и задала следующий вопрос:

— Ты кому-нибудь доложил, что граф один ушел в эту нору?

Дружинник почти возмутился:

— А то как же! Едва мало-мало оклемались, так всем табором сразу к начальнику пошли, да обо всём рассказали. Он велел помогать туши разделывать, вот мы и помогаем.

— Ясно. Занимайся своими делами.

Маша была готова закипеть. Иван ушел в непонятное и наверняка опасное место без сопровождения, без страховки. Между прочим, из-за жадности или даже прямого воровства командира. А потом этот командир не поднял тревогу, не заменил амулеты, не послал группу бойцов на помощь, а занялся сбором трофеев, которые, между прочим, добыли они с Иваном.

Повилихина отыскала взглядом Лукошкина и направилась было к нему с твёрдым намерением немедленно отправить в подземелье группу бойцов. А потом уже накапать Ивану: пусть он разбирается со своим человеком, казнит и милует по своему усмотрению. Но едва она сделала несколько шагов, как дорога ушла из-под ног.

Когда перестала трястись и качаться земля, когда Маша смогла, наконец, подняться на ноги, пейзаж несколько изменился. По-прежнему лежали в котловине недоразобранные трупы Тварей, но из входа в подземелье вырывались клубы серой пыли. Невысокий холм неподалёку от каменоломни заметно просел.

Маша похолодела, сердце дало сбой: Иван, её Ванечка, попал в беду. Но нет, не всё ещё потеряно. Не мог молодой и сильный парень, ведун и маг, так просто и глупо погибнуть. Она была уверена, что непременно почувствует, если случится непоправимое. А поскольку она ничего подобного пока не ощутила, значит, он там, внутри. Значит, нужно быстрее бежать, искать, спасать.

Девушка сделала несколько шагов, глядя не под ноги, и даже не перед собой, а в сторону исходящего пылью прохода.

— Осторожней, барышня! — прозвучало совсем рядом.

Она повернула голову на голос: Лукошкин.

— Вот, значит, где ты! — в голосе Повилихиной зазвучала сталь. — Немедленно организуй людей! Нужно разбирать завал, доставать графа.

— Так он, поди, уж преставился, — равнодушно пожал плечами начальник аномальной стражи. — Эвон, какой обвал был! А туши пропадают.

От подобной меркантильности Маша окончательно рассвирепела:

— Значит, тебе лишний рубль дороже хозяина?

Лукошкин, не ожидая такого напора, опустил взгляд.

— В глаза мне смотри, мерзавец! — бушевала девушка. — Ради денег людей подставляешь, на смерть посылаешь? Ты лично виноват, что Иван в пещере один остался. И ты за это ещё ответишь, я сама прослежу.

Стерпеть угрозы от какой-то там девки Лукошкин никак не мог, вся суть его противилась этому. Он по-бычьи нагнул голову и вполголоса произнёс:

— Ты говори, да не заговаривайся! Жених твой помер, и ты теперь никому не нужна стала. Вали в своё Повилихино, да сиди там. А то ведь всякое может случиться! Эвон какая штука приключилась. Приедут из разбойного приказа, найдут под обвалом два тельца, да на том дело и закроют. А мужики все, как один, скажут, что вы вместе в ту пещеру пошли.

— Ах вот, значит, как ты заговорил! — Так же вполголоса ледяным тоном ответила Маша. — Ну держись, Корзинкин, сторицей отольется тебе предательство.

И тут же, усилив голос магией, крикнула на всю каменоломню:

— Дружинники! Воины! Ваш граф остался там, под завалом. Надо раскидать камни, достать его. А там уж целители займутся. Помогите спасти человека!

И сотворила знак.

Над карьером разнёсся мелодичный звон. И фигура, обозначенная рукой в воздухе, проявилась ослепительно белым цветом. Зависла на секунду и брызнула во все стороны радужными искрами. Маша и сама оторопела, увидев такой эффект от обычного, каждый день изображаемого знака.

— Призыв Спасителя! Призыв Спасителя! — загомонили мужики и один за другим направились вниз, ко входу в подземелье.

— Мажеские фокусы, — прорычал стервенеющий Лукошкин, но вслух отговаривать людей побоялся: на каждый роток не накинешь платок, разойдутся слухи по уезду. Потоптался, досадуя, что работа встала, но всё же совсем игнорировать спасательную операцию не посмел. Поплёлся следом за остальными, потеряв и вид, и статус начальника.

* * *

Перед входом в подземелье дружинники дружно затормозили.

— Что, страшно? — хлестнула их Маша гневным взглядом.

— Так амулеты же… — напомнил один из них.

— А что амулеты? Шаг туда, шаг обратно. За пару секунд, небось, не помрёте. Ну раз вы все поголовно трусите, я первой войду.

И вошла.

Первое, о чём подумала Маша — это о том, что без нормального общения с источником она бы здесь находиться не смогла. Светляк вспыхнул, едва она о нём вспомнила. Пыль, словно вентилятор заработал, вымелась из прохода в один момент. Кто-то из дружинников опасливо заглядывал внутрь, и сейчас под насмешки товарищей отплёвывался и откашливался, на чём свет стоит костеря «этих гадских магов». Правда, ругать невесту хозяина он решился лишь мысленно.

Аномалии не ощущалось совершенно. А ведь мужики говорили, что у самого входа уже глаза на лоб вылезали. Значит, Иван что-то сделал такое, что Аномалию здесь убило. Тем более, надо идти его спасать, пока ещё есть возможность.

Маша вышла наружу.

— Аномалии внутри не ощущается, — заявила она. — Идем! А ты, Антип Лукошкин, вызвал бы скупщиков. Пусть заберут, что есть. Поменьше денег, но всё же получим.

Построжела и, глядя Лукошкину прямо в глаза, добавила:

— И деньги эти должны принадлежать графу. Мы вчетвером Тварей положили, на четверых и делить будем. И распорядись, пусть везут сюда инструмент: лопаты, кирки, ломы, тачки. Не руками же камни растаскивать!

Один лом у Маши был. Но доставать из укромного местечка и светить его перед народом она не хотела. Шутка ли: десять килограмм бирюзовой стали! Как бы тот же Лукошкин не обзавидовался, да не устроил какую-нибудь пакость. С него станется, скользкий тип. Неприятный.

Отдав распоряжения, Маша развернулась и ушла в гору. Остальные повалили за ней. А Лукошкин, бормоча под нос проклятия в адрес «мерзкой девки» и «бешеной дуры», достал из кармана телефон. Лопаты, тачки — ерунда, привезут быстро. Но отдавать скупщикам лишние несколько сотен было мучительно жаль. Он бы лучше забрал их себе. Но приказ был отдан недвусмысленно и принародно, ослушаться возможности не было.

Маша быстро шла, почти бежала вперёд. За ней тянулись дружинники. Некоторые, правда, старались идти вровень, но большинство телепалось где-то позади.

До развилки добежали минут за двадцать. Завал начинался почти сразу, метрах в трёх после развилки. Несколько человек отправились проверить боковой ход, остальные встали возле завала.

— Что стоите? — подопнула их Повилихина. — Разбирайте камни. Инструмент сейчас привезут, а пока руками.

И первая ухватилась за увесистый камень. Следом за ней принялись за дело и другие.

Через какое-то время её и вовсе оттеснили в сторону: мол, силы у неё слабые, тут мужики нужны, а не бабы. Тем не менее, она не ушла. Стояла рядом, прислушиваясь к каждому звуку. Вдруг, уловив что-то, кинулась к завалу:

— Слышите, скребётся!

В самом деле, где-то совсем рядом раздавался скрежещущий звук. Дружинники удвоили усилия. Звук стал громче, явственней. Наконец, мужики втроём откатили здоровенный камень и увидели за ним голову сколопендры. Её капитально завалило, свободными остались только три передних сегмента.

Большую часть бойцов как ветром сдуло. Маша сдёрнула с крепления арбалет, взвела и через несколько секунд Тварь с пробитой головой уже металась в предсмертной агонии.

— Будьте осторожней, я покараулю. Если что — зовите.

Девушка встала с арбалетом в руках и принялась в самом деле караулить возможных Тварей, не забывая прислушиваться: не донесётся ли из-за толщи обрушившейся земли человеческий голос.