Глава 1. Через месячишко после возвращения из столицы

Известный в Восточном купец Фер Умар лежал на ярко освещенном столе целителя и сквозь приятное головокружение благодарил ласковых шельм пустоты за ниспосланное везение. Благодарил даже не за то, что выжил с арбалетной стрелой в печени, а за то, что они свели его, недостойного, с королевским наездником Павлом Мартуном. Целитель ворожил и успокаивающим голосом рассказывал, что пациент уйдет от него на своих ногах, это гарантировано. Что нападение отбито и что Павел дожидается, когда исцеление завершится полностью.

В боку что-то щекотно дёргало и вроде как булькало, а Фер, битый жизнью торговец и матёрый караванщик, едва не плакал от облегчения и признательности. Знаменитого на весь Восточный апрольского целителя Оусса купец узнал сразу и брюзжание его воспринимал как благословение. Пусть этой лечебнице только несколько месяцев, но у её главного целителя уже такая слава, что попасть к нему нереально даже такому небедному человеку, как Фер Умар. А Павел Мартун даже лечить не приказывал, просто доставил, и все забегали. Когда бы ещё Умар такого внимания от великого целителя сподобился.

— … и не думайте, голубчик, что речь идёт только о вашей скверной ране, — ворчал целитель. — От меня друзья моих друзей недолеченными не уходят. У вас, знаете ли, помимо раны прорех в здоровье хватает. Беречь себя надобно, голубчик, беречь! Не мальчик уже.

— Да я вроде в силе ещё, — заплетающимся от обезболивания языком оправдывался Фер, которому едва перевалило за сорок.

— В силе он… Едите абы что и абы как. Спите мало. Тяжести непомерные таскаете… Между позвонков шельмов кадык уже наметился (прим. авт.: грыжа), в желудке скоро дырка образуется. Зубы, опять же… И зрение. И память, небось, подводит. В силе он… Это только кажется, что в силе. А всё амулеты эти… Руки бы поотрывал недоучкам. Не покупайте дешёвку, голубчик! На целительских артефактах экономить очень неразумно, чтобы вы понимали! А лучше к целителю бегом. Он на несколько лет проблему закроет, а не на три дня и почти за те же деньги.

— Я заплачу, сколько скажете, господин Оусс. Только я не знаю, сколько монет у меня сейчас с собой. Драка была. Да и не беру я в дорогу много. До дома надо добраться, и все будет. На то вам слово Фера Умара.

— Потом заплатите, куда вы денетесь, — усмехнулся целитель. И у Фера в голове сделалось нечто такое, что захотелось почесать черепушку изнутри. — Вас Павел дожидается, не стоит служивого человека задерживать. Так. Голову подлечили. Вот сейчас зубы и десны подправим и свободны. Хотя бы дня три воздержитесь от грубой пищи и переутомления. Дайте, голубчик, своему телу сил набраться после излечения.

Через пару минут целитель отошел от стола. А еще через минуту кружение в купеческой головушке унялось — успокаивающее и обезболивающее воздействие закончилось. Фер осознал себя бодрым и отдохнувшим так, как будто неделю предавался неге и безделью. Сразу накатила жажда деятельности, и он попытался вскочить. Но его придержали за плечо.

— Не так резко, господин Умар, — строго сказал женский голос. Его обладательница оказалась дамой в возрасте. Передник, нарукавники и платок с эмблемами клана Оусс намекали, что это помощница целителя. — Прежде чем по делам опрометью мчаться следует обмыться. Одежда ваша дожидается вас в душевой. Её освежили и залатали, — женщина обозначила местоположение санузла кивком. — Доброго здоровья, господин Умар. Через год ждём вас на контрольную диагностику. Записку Павлу Мартуну уже отправили. Скоро он прибудет, чтобы вас забрать.

Ишь ты какая обходительность к простому торговцу. Однако, хорошо с наездниками дружить.

Строгая дама удалилась. Фер откинул заляпаную кровью простынку и потопал в душевую, неосознанно оглаживая место ранения. Щупал и не находил изменений. Ни шрамика, ни припухлости, ни мало-мальской боли. За то, что приветили такого мастера дайте шельмы их величествам всего хорошего! А за то, что оставили его в Восточном, а не потянули в столицу, дайте ещё больше!

Историю апрольского клана Оуссов в городе знали. Тетки в клане противные, как на подбор. Такие надменные, аж смешно. Надменные и жалкие. И даму эту жалко. Жалко и злорадно чуток. Работает в клинике, считай, санитаркой, а все аристократство своё забыть не может. Небось, ещё и с магией. Ну, от того болящим только лучше. Одёжу его, Фера, как пить дать, именно она обихаживала. За это малое время дыры заделать да кровищу с ткани убрать только волшебством можно.

А помыться действительно хотелось до дрожи. Мало того, что неделю уже в дороге, так после лечения на коже какая-то гадостная желтоватая плёнка образовалась. Это Феру было знакомо. После использования целительских амулетов тоже так иногда бывало, если простуду лечить случалось, или, скажем, суставы распухали. Тело исторгало что-то лишнее. По идее, целитель должен был убрать последствия своей работы, но Фер и не думал обижаться. Может, Хайрему резерва не хватило. А может, он просто мудрый — понял, что человеку после недельной дороги и большой драки за великое счастье в горяченькой воде поплескаться. Водица, она и грязь с тела, и тревогу с души смоет. Неудобно, что Павла подождать заставит, но тот поймёт. Уже понял, раз дожидается, а не усвистал по своим делам. Иначе пришлось бы ходока разыскивать да нанимать, чтобы к каравану вернуться. А это драгоценное время.

Купец был не просто торгашом, имевшим надежду на хорошие продажи в столице. Он начальствовал над всем большим караваном, а потому долго отсутствовать позволить себе не мог. Для того Павел его и дожидался, чтобы на тракт вернуть, к месту внеплановой стоянки каравана. Аж двадцать восемь повозок под началом Умара. И почти восемь десятков человек, пребывающих сейчас в растерянности. С обозом шли не только возницы — по двое на каждую повозку. Они опытные и к драке были готовы. В обозе пассажиры имелись. Этим было хуже всего. Такое нападение пережили! Большая банда была, да с магами!

Пассажиры в первую очередь заботы требовали. Испугались наверняка, растерялись. Их нужно было приводить в чувство как можно скорее. Да и задерживаться на тракте — новую беду приманивать. А тут выяснилось, что начальник обоза крепко ранен. Пришлось наездникам принимать нестандартное решение.

Купчина Фер Умар Пашке был хорошо знаком — сталкивались уже на тракте. Да с кем только сталкиваться не приходилось, но этот запомнился сначала забавным именем, сильно напоминавшим таблицу Менделеева. Парня сразу пробило на хи-хи, как познакомились. Феррум, блин. Железяка, ага. Потом выяснилось, что характер у этого торгаша был крепким, как сталь и притягательным, как магнит.

Умар, не будь дурак, приложил все силы, чтобы закрепить знакомство с наездниками. Именно этими. Ребята умелые и незаносчивые. Особенно коротко стриженный здоровяк, который дрался с каторжанами так, что жуть брала. А потом, ничтоже сумняшеся, спокойно впрягся грузить на повозку тюки с товаром: успели, гады, веревки на увязке располосовать, вот и рассыпалось.

Наездник! Грузил. Тюки.

И товарищи его помогать пострадавшим не брезговали. Один чью-то рану пользовал, да умело так, не жалея снадобий. Другой — того хлеще, магией заставлял камни расступаться да трупы каторжан в ямки эти скидывал! А потом педантично возвращал камни на место. Это была великая помощь! Потому что иначе обозникам бы самим пришлось этим заниматься. Вручную. Или оттаскивать подальше, что тоже нелегко. Ибо не дело это — Великий тракт падалью поганить.

С тех пор Фер Умар очень старался, чтобы его караваны попадали под опеку именно тройке необычного наездника со странным именем Павел Мартун. А что землянин, то забылось быстро. Умный парнишка, сильный, явно очень добрый. Как-то обманывать презренного иномирца Фер и в мыслях не держал. Дураков нет с менталистами бодаться. А наездники — как один менталисты — это все знают. Да в чём может быть обман, если Феру Умару для обозов защита надежная нужна, а обозы он, почитай, каждый месяц в столицу собирает. В начале месяца туда, в конце обратно. Расторговался — и снова в путь. Пол жизни в дороге. И после каждого путешествия Фер исправно платил положенную денежку в пользу охраны тракта, даже если нападения не было. А они были. Уже дважды. Нынче третье, самое тяжкое и самое неудачное лично для Фера. Если бы не почти приятельские отношения с командиром тройки наездников, везли бы сейчас его, Фера Умара, в повозке, кое-как пристроенного на тюках товара. А до столицы еще три дня пути. Слабенький исцеляющий артефакт разве что боль мал-мало унял да помереть сразу не дал. А с арбалетным болтом, который так и торчал из правого бока, артефакт ничего сделать не мог.

Выручили наездники. Появились через пять минут после того, как начальник обоза тревожную сигналку активировал. Потом Фер лично каждому денежкой поклонится, помимо обычной платы. Знал ушлый купец, что наездники и их нгурулы — это сила, но что такая… Одной тройкой большущую банду татей разогнали. Пяток разбойников сдался. Кто-то сбежал. А большая часть осталась растерзанными куклами на придорожных камнях. Последнее, что Фер помнил, это тело бандита, соскальзывающего с бивня огромного медношипого нгурула. Затаился, поганец. А может, без сознания валялся, если его заклинанием вскользь шибануло. Потом уже на излёте битвы, видать, очнулся, да и пальнул из арбалета с досады. Удержался бы от злобы никчемной, остался бы жив. Нгурулы полумер не ведают.

Пашка сидел на лавочке в заветном скверике перед родным уже околотком стражников. Тихо. Раш рядом. Хорошо! Лицо стыло на почти зимнем холоде, но заговоренная тренировочно-боевая одежда имела опцию климат-контроля и грела исправно, а потому было терпимо. В помещение идти не хотелось. Ни в караулку, набитую служивыми: с ними же разговаривать придется, про нападение рассказывать. А Пашка устал. Ни в «диспетчерскую», потому как незнакомому дежурному, следящему за прохождением обоза по контрольным магическим вешкам, он уже доложился. Больше диспетчеру мешать не след, потому как обоз на тракте не один.

Да и ни к чему было в помещении оседать: он ждал с минуты на минуту вызова из лечебницы старины Оусса. С полчаса назад парень доставил туда раненого купца и теперь рассчитывал по окончании излечения быстренько-быстренько вернуть бедолагу на тракт к обозу, руководить дальше. Да и покончить уже с этой историей. Другие дела ждут. Интересненькие.

Само собой, проще было бы в лечебнице подождать. Благо, что площадка для «парковки» нгурула там имелась, а маршрут Рашу был знаком. Иногда, как сегодня, штатный док корпуса интэ Дрири был недоступен, о чём уведомил через почтовик. У медикуса-трудоголика просто закончился резерв, а рана у купчины была серьезной. Пришлось подстреленного страдальца тащить к Оуссу и, сдав больного с рук на руки, шустренько оттуда тикать.

В этот раз Пашке крупно повезло — он заметил внучку старины Оусса раньше, чем та его. Иначе от настырной Брайки-прилипалы он бы и кулаками не отмахался. Пашка в толк взять не мог, с какого бодуна эта дурища в него вцепилась. Вот и бегал от идиётки, потому что боялся сорваться и надрать беспардонной нахалке задницу. По всем правилам, а не условно. Вот прям к лавке привязал бы, юбки задрал и отлупасил по тощей жопе гибкой хворостиной. Да с оттяжечкой! Раз двадцать! Или ручонки выдернул, если та опять на шею кинется. Или уши оборвал бы. Зачем ей уши, если эта пиявка слово «нет» в упор не слышит. Так и заявила, что его, Пашку, в мужья выбрала.

Ага, щаз. Лучше уж вши лобковые, их выжить можно.

А её малахольный дед как будто не видит, как юная внучка перед взрослым парнем женщину-вамп изображает. Доска, два соска, а туда же. То попу тощую отклячит, то декольте своё пустоватое в нос тычет, то губёнками причмокивает зазывно. Тьфу!

И не понимает же, идиётка малолетняя, что любой другой мужик уже разложил бы её в тёмном углу и отодрал во все дыры. А остатки товарищу предложил бы. Пашка даже в Оване и Косте уверен не был. Потому что это Нрекдол.

Как у местных мужчин получается одновременно ставить женщину на пьедестал и при этом за человека её не считать, особенно, если эта женщина — аристократка, Пашка искренне не понимал. Наверное, всё потому, что аристократок (читай: гарантированно магически одарённых) на всех не хватало. А одарённых наследников хотелось всем. Вот и устроили местные маги своим высокородным бабам массовый абьюз, чтоб не топорщились и за рамки отведенной роли не лезли. Те в долгу не остались и ответили со всей пролетарской, тьфу ты, гендерной яростью, манкируя своими прямыми обязанностями. Тебе рожý, а тебе не рожý. А если и рожý, то только одного. Да так всё обставлю, что будет родной муж перед вздорной бабой всю жизнь в долгах. В материальных. Ибо каждое из множества обещаний, прозвучавших при уговорах, будет дано под магическую клятву. Ты меня морально давишь, так я тебя материально замордую.

Вся беда в том, что местные магички могли контролировать зачатие по желанию. Ован и Коста этот феномен объяснить не могли, им по молодости лет и оторванности от семьи сии тонкости были не доступны. Пришлось искать достоверный источник. Лапонька Юрна, сильно смущаясь, нашептала почти племяннику, что всё дело в магии. Эта своенравная субстанция считает беременность отклонением от нормы и старается подобные отклонения исключить, возвращая тело носительницы в исходное состояние. Потому магички маги и живут дольше, и стареют медленнее. Все зависит от силы дара. Чем выше магический потенциал, тем сложнее женщине обуздать его, чтобы зачать. Нужно очень этого хотеть, и не единым порывом, а на протяжении довольно долгого времени. Типа, переустановка программы. Исходные причины не важны. Долг это перед кланом и супругом, или мечта о новом гардеробе, магии пофиг. Главное — искреннее, устойчивое, длительное желание. И не дай шельма, усомниться в этом желании хоть на минуту. Тогда битву с собственным телом придётся начать сначала. И не поймёшь, что лучше — такая вот хрень или залет по неосторожности.

Зузумкнул почтовик за обшлагом рукава, и Пашка с некоторой опаской достал записку. Слава шельмам, никаких плохих новостей. Купчина здоров, можно забирать. Двадцать минут — и эта вахта наконец-то закончится. Можно будет рвануть на стройку, посмотреть, как стремительно возводятся два домика для тёть Симы и Митьки с сестрёнкой. Тёть Оля тоже наверняка там. Вот и повидаются. А то соскучился.