Глава 2. Малый семейный совет

К своему удивлению, ни одной из тётушек Пашка на стройке не обнаружил. Со вкусом поручкался с дядь Адиком, перекинулся приветствиями со знакомыми магами, которые заправляли на стройке. Этих двоих, уже пожилых специалистов, вместе с их ватагой строителей, порекомендовал Шепри и велел не скупиться. Обойтись только магией парней, как мечтала Серафима, не вышло. Голая сила Ована и ребят из тройки Ания — это хорошо. Но строительная квалификация у них была в пределах «ломать не строить». Ненужные развалюхи, которые выкупили по соседству ради расширения территории, они снесли на три вдоха. Всё годное позволили растащить соседям. И людям хорошо, и самим с уборкой хлопот меньше. Зато площадку под строительство юные маги ровняли так быстро, что камень нагревался. Но первым делом Ован, ботан малахольный, исхитрился весь доступный плодородный грунт в сторонку сдвинуть и заботливо прикрыть кучу старыми циновками, чтоб ветром не раздуло и дождями не размыло.

Вторым делом спроворили площадку-якорь для нгурулов. И пошла потеха… Вторые этажи уже выводят. О как! Считай, полдела сделано. А месяц назад только к обсуждению проекта подступились. Мягкий, добродушный дядя Адик, Аркадий Борисович Веселов, оказался очень суровым профи. Тётушки, было, расплескались мыслью по древу и давай свежеобретённому архитектору фантазии про будущий дом накидывать. Ха! Борисыч это дело пресёк вежливо, но твердо. Как сваю забил.

Проект уже есть.

Почти двадцать лет чертежи своего часа дожидались. Для себя делал, когда на семью надеялся ещё. Нравится? Красивее и грамотнее сможете? А раз не сможете, то лучшая помощь — это не мешать. Если, конечно, дамы хотят по первому теплу справить новоселье и садик с огородиком успеть разбить к сельхозсезону. А до первого тепла пару месяцев осталось. Потребные участки под сдвоенный проект выкупили, с нужными людьми познакомили — и кыш со строительной площадки. Оторвётесь, когда придет время шторки-кастрюльки закупать.

И тётушки покорились.

Парни и сам Пашка тогда крепко Аркадия Борисыча зауважали. Как он двух неистовых подружек в чувство привёл! Ласково и вежливо, между прочим. Пашка бы так не смог, ему методы Семёныча ближе. Не, он, Пашка очень любил обеих тётушек, но иногда их было слишком много. Серафима — это ж стихия. А тёть Оля покруче волнореза будет, если упрётся. Но дамы смирились и действительно отошли в сторону. У них и кроме стройки забот хватало. Плюс любовный угар у обеих. Это не Пашка такой догадливый, это Семёныч мудростью поделился. Правда, выразился он в своей обычной манере, когда жаловался, что драгоценных подруг на хуторе два дня уж не видел.

— Вошли в охотку, кошки мартовские, позадирали хвосты. Доглядывай теперь за ними, — вроде и ворчал, и ругался, а у Пахи было полное ощущение, что обласкал и благословил.

Парни обеих младших троек старались бывать на стройке каждый день, хоть по часочку. По очереди. А больше и не требовалось — непосредственно к зодчеству их не допускали. Кому охота кривые-косые стены править, а то и переделывать наново? Но мало ли на стройке вспомогательных работ. Находилось, куда дурь молодецкую приложить вполне себе созидательно. Большей частью они разматывали резерв, транспортируя левитацией строительные грузы, что заметно ускоряло возведение коробок домов и наращивало мастерство самих молодых магов. А уж как артельщики счастливы были — это ж какая экономия сил и времени! Знай себе, выводи стены, а всякое «принеси-подай» организуют красивые юноши в черных мундирах. И потратят на это не больше часа.

А ещё парни организовали артезианскую скважину прямо на стройплощадке. С заделом на будущий водопровод. Ну и в бедняцком квартале появился еще один общественный колодец, это Ован и Коста расстарались после вдохновляющего пинка от Семёныча. Старый партиец радел за бедный люд неустанно и повсеместно. Да парням было не слишком сложно, всё равно водоносный слой уже подцепили и подтянули из глубины.

Соседи оценили, но благодарить почему-то шли к Серафиме. Она почти своя, хоть и не скрывает, что иномирянка. Так не аристократка же…

Пашка в те дни на стройке не появлялся. Что ему там делать без магических навыков? Парням завидовать и в сторонке сидеть? На хуторе всегда дело найдется, если тренироваться не тянет. В конце концов, идёт самый пик охотничьего сезона. Мясо-бульонный бизнес буксовать не должен. Жизненно важно набить хуторские ледники дичиной в преддверии пустого для охоты весеннего и летнего времени. Весной зверь голодает, а летом плодится и размножается. И глупо ему в этом мешать.

Без друзей Пашке было не по себе — привык, что их трое. Всё ж день и ночь рядышком. Но сейчас с Ованом и Костой пришлось разделиться. Плохо не иметь практической магии, поэтому именно он, Пашка, поволок раненого в лечебницу, а парни остались. Обозникам нужно было помочь, а без магии это сложно. Трофеи, — опять же — собрать и пленных до властей транспортировать.

Когда Павел вернул купца на тракт, ребят там уже не было. Раз ещё не объявились, значит, быстро уладить дела с арестантами не вышло. Ну и ладно. Хороший шанс пообщаться с названой роднёй по-семейному. Самое время отыскать тётушек. Потянулся мысленно к тёть Оле и вдруг понял, что силёнок на привычную уже мыслесвязь не хватает, хотя было ощущение, что родственница где-то рядом. И с чего бы ему так ослабнуть? Надо бы разобраться и побыстрее, пока ощущения не развеялись. Пристроился было в затишке на стопке блоков, из которых здесь строили. Успел скользнуть в медитацию и даже сподобился понять, что резерв почти на нуле. Но отыскать причину времени не хватило: тренькнул почтовик. Тёть Оля. Вот как у нее получается писать так бисерно?

Почуяла, что ты меня ищешь. Ты уже освободился? Дуй к нам. Мы с Симушкой в едальне Гафа Куробоя.

От слова «едальня» живот парня издал трубный бульк. Завтрак был давно, и кулаками помахать пришлось неслабо. Купца ещё тягал. Адреналин, опять же. Было с чего оголодать, а на тракте обед не предложили. А значит — ходу! Благо, недалеко. Корчма Гафа специализировалась на блюдах из птицы, за что земляне и присвоили ему такой титул. На русском, естественно.

Гаф, пронырливый и оборотистый корчмарь, вслед за соседями стал Серафиминым поклонником. С тех пор, как развернулась стройка, доходы более чем затрапезного общепита заметно увеличились. И за счёт регулярно столующихся артельщиков, и за счёт того, что архитектор господин Адий назначал деловые встречи именно здесь.

Тётушки встретили племянника так, будто месяц не виделись. Так тискали, так обнимали, что ух! Пашка ловил на себе завистливые взгляды немногочисленных посетителей. В ответ он нахально лыбился и смачно чмокал моложавых тётушек в тугие гладенькие щёчки.

— Гаф, старина, — гаркнул Пашка, усевшись, — корми меня, пока я столешницу грызть не начал!

— Уже несу, господин! — откликнутся молодой женский голос, и Пашка перевел дух: сейчас его покормят!

Через минуту перед ним исходила паром большая миска наваристой похлёбки.

— Папенька велел сказать, что крылышки для вас уже в печи. Целый противень, — докладывала хорошенькая официанточка. — Вы пока супчиком червячка заморите, господин. И лепешки, лепешки берите, пока не остыли, да в соус макайте…

Официантка попыталась развести услужливую суету вокруг статного наездника, но Серафима хлопнула по столу ладонью, и красотка испарилась.

Пашка с благодарностью глянул на своих любимых родственниц. Кто-то из них позаботился заранее сделать заказ и даже про то, что он любит до хруста зажаренные куриные крылышки, не забыл. Правда, местная похожая птица называлась карочка, но это не суть. А тётушки одинаково подпёрли щеки кулачками и умильно смотрели, как племяш наяривает ложкой. Обе, не сговариваясь, помалкивали, давая парню утолить первый голод. И только когда ложка заскребла по дну миски, Ольга спросила:

— Ты без обеда, что ли?

— Ага. На обоз Фера Умара напали. Отбивать бегали.

— Тяжко было? — Сима внимательно вглядывалась в осунувшееся, какое-то серое лицо парня, которого ощущала ближайшим младшим родственником. То ли сыном, то ли братом, не важно.

— Ага, — Пашка отложил ложку и довольно шлёпнул себя по животу, обтянутому толстой коричневой кожей с рунным тиснением. А потом неосознанно потер грудину и чуть поморщился. — Большая банда была, опытная. Пришлось нгурулов с ходу в бой кидать. А сами махались с теми, кто уже успел на повозки наскочить. Отбились.

— А Костик с Ованом где? — этих мальчишек Сима тоже любила.

— Разминулись. Я караванщика раненого в лечебницу Оусса таскал, а они с пленными заканчивали.

— А ты сам, часом, не ранен? — встревожилась Ольга. — Бледный, грудину трёшь.

— Не, не ранен. Удар клинком получил, это было. Форма спасла, — Пашка повёл плечами, красуясь. Боевую форму он любил больше мундира. Удобная, меньше движения сковывает. — Повезло, что мы с тренировки шли, когда нас диспетчер дёрнул. Все хорошо со мной, тёть Оль. Не хмурься. Только резерв пустой почему-то. А так все норм.

— А, тогда понятно, почему я тебя дозваться не смогла. Пришлось цидульку писать.

— Так что с резервом-то? — забеспокоилась Серафима. Последние месяцы научили ее, что жизнь мага так или иначе завязана на этот самый резерв.

— Пока не понял, тёть Сим.

— Павлуша, — вкрадчиво и на распев протянула Ольга, — а если б ты в футболке дрался, что с тобой после того удара было?

— Даже не знаю…

Пашка поежился под всё понимающим взглядом добрых глаз. Он вспомнил секущий удар палаша и на миг зажмурился, осознавая. Тот бандюган явно был сильным мечником. Куда более опытным, чем Пашка. Благо, что прямой, как ломик, палаш в принципе не заточен под секущие удары — чай не сабля. Да у бандюгана с его позиции эффективно рубить не получилось бы — Пашка вертелся, как уж под вилами. Но и в ответ ударить не получалось. Хреновый он фехтовальщик. И личные щиты в горячке упустил. В какой-то момент не успел довернуться и поперёк груди крепко чиркнуло кончиком острой железяки. Удар скользящий, но весьма сильный. Заговоренная кожа сдюжила, даже царапины не осталось. А все равно чувствительный толчок вышел. Пашка даже на пару шажков попятился, ловя равновесие. Это его и спасло от удара на противохрде. По незащищенной шее целил, гадина. А потом бандита кто-то из обозников отоварил по голове чем-то вроде моргенштерна. Выручил. Пашка уж потом добил варнака. Не лечить же его в самом деле.

— Что, так и не сообразил, почему резерв опустел? — Ольга не выпрашивала подробности боя. Зачем? И так по эмоциональному всплеску все понятно. Мальчик только что осознал, что чудом выжил.

— Неа…

— Ты у Оусса в лечебнице был, почему не подлечился? — не удержалась от материнского наезда Серафима.

— Да у меня вот только щас ныть стало, тёть Сим! — попытался оправдаться Пашка, и тут его осенило. Он даже рот приоткрыл от удивления. — Так это форма с меня тянет, да?

— Конечно, форма, — кивнула Ольга. Это даже она знает, а Пашка забыл. Или ему плохо объяснили. И мундир, и боевая форма — это артефакты, которые напрямую подпитываются от тела. Точнее, комбинация нескольких артефактов, в том числе защитного и исцеляющего. Медицинские особенно прожорливы. А у Павла, по ходу, лечилки совсем разрядились, раз он боль почувствовал. Заговорённый материал формы не допустил ранения, а с ушибом ничего поделать не смог. Магия магией, а с физикой не поспоришь.

— Тьфу ты, — огорчился Пашка собственной глупости. — Вот я тормоз!

— Еще какой, — поддакнула Ольга с неожиданной ехидцей и попеняла, как дошколёнку: — У тебя аптечка на поясе, Павлуш. Обезболиваться не хочешь, так хоть тоника глотни, пока курятины до одури не налопался. А еще лучше — куртку сними: всё меньше силу тянуть будет.

Пашка замотал головой — не станет он раздеваться, на нем пропотевшая футболка останется и амбре соответствуетствующее. Придётся потерпеть. Сам себе одобрительно кивнул и суетливо полез в аптечку. Перед тётушками было неловко. Они героическими усилиями создавали эти аптечки, а он, слоупок, тупо забыл. Болтается на ремне хитрый подсумок и ладно. И да, тёть Оля, как всегда права: обезболиться и взбодрить резерв тоником — отличная идея.

— А Семёныча с Борисычем не будет? — уточнил парень с некоторой ревностью: перед ним поставили огромное, как сомбреро, глубокое блюдо с горой изумительно зажаренных куриных крылышек.

Тётушки по-девчоночьи прыснули и демонстративно потянулись к блюду. Сима зыркнула на племяшика, как прокурор на брачного афериста.

— Раштолш-штею из-за тебя. Как пить дать, раштолш-штею! — прошамкала она, одновременно вгрызаясь в хрустяшку. Вкусно же. И Пашку дразнить приятно — вона как у него жадёбинки в глазюках скачут.

— Нет, Жеха и Адика, не будет, — ответила на вопрос парня обстоятельная, внимательная к мелочам Тётёля. — Мы и на тебя не рассчитывали. Думали, перевидаемся накоротке, стройку глянем, новостями обменяемся и ходу по делам.

— И что у нас за новости? — Пашка так и замер с зажатым в пальцах крылышком. Раз две эти оч-чень занятые мадамы затеяли встречу специально, а не между делом на хуторе, то новости должны быть интересные.

— Ты поешь сначала. Про такое лучше не за столом.

Пашка пожал плечами и потянул из миски очередное крылышко. Потом так потом. Жаль, конечно. Потому что в голову упорно лезли мысли про сегодняшний проваленный бой. И даже смачная курятина не отвлекала. Если бы не тот обозник…

— С чего ты засмурнел, Павлуш? Невкусно? Болит? — Ольга смотрела жалостливо и встревоженно. Пашка вздохнул — учуяла, забеспокоилась, даже есть перестала.

— Стрёмно мне, тёть Оль… — Ольга терпеливо выжидала, пока племяш соберется с мыслями. — Не даётся мне фехтование длинным клинком, хоть тресни. Ножевому армейскому бою меня неплохо учили, хоть и недоучили. Да с ножом против меча не встанешь, не с моими умениями. А я его не чувствую, дрын этот заточенный!

Дамы удрученно примолкли. Эту Пашкину проблему обсуждали уже не раз. Ему нужен был тренер. Фехтовальщиков вокруг хватало, и неплохих. И делиться опытом они были не против. Да у Пашки не получалось воспринять их науку. То ли таланта к длинному клинку господь не отсыпал, то ли объясняли как-то не так… Семёныч считал, что Пахе в этом деле мешают уже вбитые рефлексы бойца голыми руками. Ну и ногами тоже. Пашка и сам говорил, что короткий нож воспринимает как продолжение руки. А длинный прямой клинок для него вроде шампура — годен только в маринованное мясо тыкать. А надо ещё удары отбивать и все такое прочее. Плюс работа ногами у фехтовальщиков особенная. Пашку эти приставные шажки-подскоки дико раздражали.

Оля коснулась парня ласковым эмоциональным посылом, благо, что щитов на том не было, раз резерв на нуле. Тот вынырнул из своих думок, встряхнулся, как проснувшийся пес, и плотоядно оглядел блюдо с курятиной, опустевшее лишь наполовину. Эх, хорошо! Первая сытость уже подступила, теперь можно не только насыщаться, но и наслаждаться.

— У тебя дела как, тёть Сим?

Серафима скорчила такую рожицу, что без слов стало понятно — задолбалась. Нет, не так…ЗА-ДОЛ-БА-ЛАСЬ!

— Сейчас с вами пообщаюсь и снова во дворец, — она передёрнулась.

Пашка не стал уточнять, с чего тётку так корёжит: постеснялся. Но Сима в сердцах резко швырнула обглоданную куриную косточку в миску с отходами и выстонала:

— Кто ж знал, что у них тут фаворитка — это должность, а не просто любимая женщина! Завтра опять приём, и мне надлежит там личиком торговать. У-у, сатрапы-самодуры, оба-два!

— Это ты сама дура, если полагала, что всё будет только к твоему удовольствию, — проворчала Ольга, но в её словах было больше сочувствия, чем упрека. — Короля выбрала, а не кочегара.

— Я мужика себе по сердцу выбирала. Знала, конечно, что работа у него поганая, но не предполагала, что настолько, — и тут серо-голубые глазки азартно сощурились. — Буду отбивать братишкам охоту таскать меня по бесполезным тусовкам.

— И что ты будешь делать? — поинтересовался Пашка.

— Злить тамошний курятник, конечно!

— Симушка! Ты только не груби там! — всполошилась Ольга. — Не наживай нам врагов!

— Не-не, всё будет чин чином!

— Тогда как?

— Платья, Олюшка, платья! Завтра в чёрном пойду! Прикинь, они все в бежевеньком и плесняво-розовом, а я в черном атласе и с алыми губами! Они в каменьях с головы до ног, а я с одним накопителем на шее и парой амулетов в ушах. Они коротышки малорослые — в балетках, а я — дылда, на каблуках.

Ольга изобразила фейспалм.

— Это будет урон Эрику.

— Это будет урок Эрику. Сами же перемен хотели, вот пусть хотят поосторожнее.

— Опять поссоритесь.

— И опять помиримся. В кроватке. Первый раз, что ли? Либо мы к лету притрёмся, либо разбежимся.

Разбегаться Серафиме не хотелось, это было понятно по её интонации. Пашка деликатно кашлянул, чувствуя, что тётушки увлеклись и разговор сворачивает совсем уж на интимное. Не то чтобы ему не было любопытно. Было! И ещё как! Выбрала бы тёть Сима нормального мужика, Пашка грел бы уши без всяких зазрений. Но влезать в личную жизнь короля… Дурней нэма.

— Ой, Паш, — спохватилась вдруг Сима, — ты с охотой притормози на время. В ледниках места совсем не осталось, да ещё амулеты сохранности подновлять время пришло. Притормози, короче. Я скажу, когда можно.

— Так может, ещё один ледник заделаем, тёть Сим? Сезон сейчас, надо запас делать, чтоб потом простоя не было.

— А кто заделывать будет?

На этом Пашкины возражения кончились. Если бы мог, сделал бы сам, а так… Парням и стройки довольно.

— Что-то не так с торговлей, — нахмурилась Ольга. — С чего вдруг мы так затоварились, что место аж в трёх ледниках кончилось?

— Рёбра, чтоб их! Килограммов сто двадцать колом лежит. А я не знаю, что с ними делать. Неудачные они с последнего фрукса. Мало на них мяса получилось. Некондиция. Продавать за бесценок — себе репутацию портить, а держать цену — глупо и опять же — репутацию портить.

— Может, в столице продать? — как-то робко предложила Ольга. Робко, потому что понимала, насколько это хлопотное мероприятие. — Для столицы фруксятина — товар редкий.

— Ага. Фаворитка венценосного брата на базаре торгует.

— Тогда, может, закоптить? — влез Пашка со своим пятаком.

— Думала уже, — пробурчала Сима. — Тут две проблемы, помимо того, что Семёныч не семижильный и коптиленка у него махонькая. Во-первых, нет свободных рук, а человека еще обучить надо. Во-вторых, заканчиваются специи. Если браться за эту авантюру, то специи нужны наши. С местными приправами будет вкусно, но не эксклюзив. А реальную деньгу можно снять только с экзотики.

— Эх, супчика бы горохового, с копчушечками, с лаврушечкой, — заностальгировала вдруг Ольга, — да с разваристой картошечкой и сухариками пшеничными…

Сима туго сглотнула и стремительно сунула ей в рот крылышко.

— Может, Цуэта раскулачим? — азартно поинтересовался Пашка. На этого барыгу, который торговал уворованной с Земли ерундой, у парня не то что зуб — целый бивень давно отрос.

— Всё, что путного у Цуэта было, я уже выгребла, — отмахнулась Сима. — Зря, что ли, я там Митьку держу.

— Тогда новый рейд на Землю? — осторожно поинтересовалась Ольга. Так осторожно, как будто сама не верила, что произнесла это.

— Вот и я про то же, — подтвердила Серафима и вопрошающе воззрилась на подругу.

Ольга тут же замотала головой — она на Землю ни ногой. Больше полугода минуло с прошлого вояжа, а она до сих пор помнит, как ей было худо. Не-не-не, ещё раз такое вытерпеть она согласится, если только потребуется жизнь кому-то спасать, причём только своим, из самого ближнего круга. Остальных не так жалко, себя жальчее.

Обе дамы вопросительно уставились на воспрянувшего было Пашку. Но хищные огоньки в глазах Серафимы его крепко напрягли.

— Не пугайся, друг ситный. Мы тебе списочек напишем…

— Ага, километра на полтора тёть Олиным почерком, — огрызнулся предполагаемый торговый агент. — Где я, а где шопинг, тёть Сим⁈ И вообще… Мы же планировали, что я с батей повидаюсь. Когда мне закупаться? Тёть Оля в прошлый раз часов пять нас по торговому центру тягала.

Ольга кивала на каждую Пашкину фразу. Даже дня неё, опытной хозяйки, такие масштабные закупки были испытанием. Если бы не Давид, который организовал массовую доставку через интернет, она никогда бы не сдюжила. Ни-ког-да! Пашка больше напортит, чем толку даст. И таки да, встречу с отцом ему обещали.

— Придётся тебе, Симушка, — подытожила Ольга, выложив свои тревожные соображения. — Думай, как Эрику это преподнести.

— Так он одну её и отпустит, — буркнул Пашка. — Как пить дать, сам с ней поскачет.

На этом обсуждение командировки на Землю сошло на нет. Решение принято, а воплощение — не его, Пашкино дело. Прикажут — пойдёт. Он с сожалением глядел на остатки пиршества, но есть больше не мог — не лезло.

— Кто-то мне новости интересные обещал, между прочим…

Дамы переглянулись и хитренько заулыбались, явно рассчитывая повеселиться за счёт племянничка.

— Новости вот такие… — Ольга обстоятельно прополоскала заляпанные мясным соком пальцы в специальной посудинке, которую она затребовала сразу, как только принесли блюдо с заказом, воспользовалась полотенцем и только после этого достала из-за обшлага мундира свёрнутый лист бумаги, развернула его и уложила на столе так, чтобы Павел мог прочитать, не касаясь.

Писано было кривенькой, но от этого еще более родной кириллицей. Причём писано было красным.

Объявление.

Разыскиваем россиян.

Земляки, отзовитесь!

Мы нужны друг другу!

За информацией приходите в околоток стражи, что рядом с базаром.

Вас будут ждать каждый день по два часа , начиная с четырех пополудни.

p.s. Очень нужна консультация специалиста по производству бумаги.

Пашка выдал глубокомысленное «гм» и потрясенно замолк. Надолго. Эмоций и вопросов эта писулька вызвала немерено. Но первым, как водится, наперво вылез вопрос самый несуразный.

— Вам что, писáть не на чем? — сдавленный хоровой смешок был ему ответом. Ольга дурашливо тыкала в Серафиму пальцем, мол, это всё она, я тут ни при чем. Сима горделиво расправила плечи и напустила на личико утрированную надменность.

— Да, я такая. Бумаги хочу. Туалетной, — потом не сдюжила собственного пафоса и хихикнула. — Они прогресс хотели — будем двигать.

Пашка радостно гыгыкнул, не переставая глазеть на родственниц.

Хотя смешного мало. Вопрос личной гигиены стоял остро. Сейчас, когда он стал магом и у него нашлись учителя, стало попроще. Манипуляцию очищения собственного тела он с трудом, но освоил. А как быть немагам? Той же тёть Симе? Лопухами подтираться? Да где их взять эти лопухи, чтоб всем хватило? На хуторе нашли выход — метелки, что оставались после вылущивания семян ахука, трепали до состояния грубой ваты, и это был вполне сносный вариант. А как решала проблему беднота в городе, Пашка и не задумывался — воображение буксовало. Те, кто побогаче, пользовались текстилем, непригодным к дальнейшему использованию или специально для этих целей купленным, у кого сколько денег хватало.

— Ну, допустим, повезёт и специалист найдётся. Дальше что? — поинтересовался Пашка, едва удерживая на языке поток вопросов.

— Да лишь бы нашелся. Как скажет, так и будет, — пожала плечами Серафима. — Может, местную мануфактурку выкупим, может, новую поставим…

— А деньги?

— А деньги я в шкатулке возьму, мне Эрик подарил.

— Да-да, шкатулочка волшебная у неё, — съехидничала Ольга. — Сколько б монет оттуда ни брала, а всё не убывает. И на стройку хватает без ограничений, и на платье чёрное…

— Мне «на булавки» положено по статусу, — задрала нос Серафима и, не выдержав, прыснула в кулачок. — Зато я ни копейки с мясных денег не тронула. Нет, чтобы порадоваться за подругу, так она подкалывает!

А Паха все разглядывал объявление.

— Это что, Мит писал?

— Скорее перерисовывал, — с явной лаской по отношению к подопечному улыбнулась Серафима. — Сам пару десятков написал, сам по всем городским новостным доскам расклеил, сам в околотке дежурит.

— Ух ты! Жаль, я в околотке днём был. А то повидались бы.

— Так и метнись, повидайся с дружком. Не службой единой, как говорится… — Сима вынула из ридикюля стираный-перестиранный, но еще целый целлофановый пакетик и принялась складывать в него остатки курятины с блюда. — На, передай ему: пусть перекусит. Кормлю, кормлю, а он и не толстеет, и в рост не идет.

— Ладно, метнусь, — улыбнулся Пашка, посылая зов Рашу. Повидаться с Митькой, это хорошая идея. Права тёть Сима: и кроме службы есть жизнь, а он совсем забросил своего первого в этом мире кореша.

Ольга заторопилась в крепость проследить за подготовкой к ужину. А Пашке пришлось доставить Серафиму к департаменту, где ее дожидался дворцовый ходок, и только потом к Митьке.

При прощании Серафима огорошила его ещё одной новостью:

— Ты, Паш не удивляйся, если тебя во дворец вызовут. Алý про тебя спрашивал. Не забыл, как ты его спасал.

— Кто-кто?

— Алý. Крестничек твой. Помнишь пацана-апрольца, которого Королевский Совет нас убивать настрополил? Вот он. Следствие закончено, голову парню поправили. Теперь ищут, куда его пристроить. Он тоскует, а ты общительный. Решили дать вам встретиться. Только я тебе ничего не говорила. Лады?