Глава 26. Сиюминутные проблемки и внезапные планы

Лето стремительно набирало силу. Стояла какая-то прям-таки остервенелая жара. Ни морской бриз, ни ветерок с гор особого облегчения не приносили — воздух был горячим. Даже наездникам, в их навороченных мундирах с климат-контролем, было тяжко. И душно, и томно, и голову напекает. Голова-то не в мундире. И это бесило! Особенно струйки пота, которые приходилось без конца вытирать.

У Пашки выдался довольно тяжелый день — нынче передавать пойманных на тракте бандитов выпало ему, тогда как парни уже усвистали отдыхать. Может, в прохладу крепостных стен, а может, на озеро.

Покончить с формальностями удалось не так быстро, как хотелось бы. Тюремная администрация, как и все, страдала от жары, а потому пребывала в анабиозе. Чтобы заставить их шевелиться, Пашке пришлось поднажать авторитетом наездника. И, кажется, на пике раздражения у него получилось добиться результата не только угрозами, но и ментальным пинком.

И вот теперь, свободный и разомлевший, он шагал в сторону базарного околотка, где в благостном тенёчке его поджидал Раш. Не держать же зверика неизвестно сколько времени на солнцепёке в тюремном дворе из-за этих копуш. Пашка сообразил отправить боевого друга в более приятное место. Раш, умный и благовоспитанный, вполне способен сам переместиться куда приказали, и спокойно подождать в привычном скверике. Сквер, который в городе называли теперь не иначе как Нгурульим, потому что, так уж сложилось исторически, он стал официальной нгурульей парковкой. Горожане уже так привыкли к присутствию страхолюдных гигантов в непосредственной близости от базара, что даже вездесущие мальчишки поутратили свой неуёмный интерес, хотя обронённый зверем шип по-прежнему считался знатной добычей. Из них вроде даже что-то мастерить пытались — Пашка не вникал.

Макушку припекало все сильнее, и Пашка принял спонтанное решение — зашёл в первую же попавшуюся на пути текстильную лавку, выбрал светленькую материю, похожую на лён, купил квадратный отрез и заставил недоумевающего продавца разрезать его по диагонали. Получилось две косынки приличного размера. Одну Пашка тут же водрузил на голову на пиратский манер и довольно осклабился: теперь пот не будет заливать глаза, а клин ткани, собранный сзади, прикроет шею от солнца. Вторую бандану он аккуратно свернул и убрал в подсумок — будет на сменку, когда первая пропотеет. Не забыть бы потом заветную бандану переложить в планшетку, которую с мундиром носит.

С планшетом этим тоже история вышла.

Пашке для комфорта категорически не хватало той пары карманов, что была предусмотрена кроем мундира. Что туда положишь? Пару монет? Почтовик? Почтовик можно, а вот карандашик и листок бумаги, чтобы при нужде записку черкнуть, уже проблемно — бумага мнётся, а карандаш норовит сломаться. Причём речь идёт о земном, а значит — жутко дефицитном карандаше, который тётя Оля из прошлого вояжа притащила. Местное пишущее средство под потешным названием «пальчик» в карман вовсе не помещалось.

Выходы в горы приучили Паху иметь при себе некий походный минимум. Да хотя бы флакон с тоником и кусок верёвки, чтобы при случае татя связать, если какая замятня выйдет. Вот куда всё это пихать? За голенище? Так форменные сапоги у наездников невысокие, много не положишь. В одном у Пахи заговоренный нож, а во втором — просто метательный.

К походно-тренировочной форме прилагались целых три подсумка с очень полезными вещами, без которых Пашка чувствовал себя некомфортно даже на прогулке по городу. Вот и озадачился юный наездник изобретением нужного аксессуара. Планшетка типа офицерской времен войны показалась самым удачным вариантом. В духе времени и места, так сказать. И наиболее простой в изготовлении.

На заказ? Какой заказ, если уже приспичило и надирает, аж хотелку крапивой печёт? И рукастый дядька Жех рядом. А у Жеха чего только ни припасено в его кузне-мастерской. Подходящий кус кожи тоже сыскался. Плохо выделанный, некрашеный, страшненький. Зато в наличии и прямо сейчас. Пока Пашка работал шилом и суровой ниткой, стачая заготовки, выкроенные твёрдой рукой кузнеца, металлопоклонник Истен выгнул из бронзы пару фурнитурин, чтоб длину ремня регулировать, да простенькую потайную застежку. Застёжка была нужна не столько для прямого функционала, сколько для того, чтобы защитные чары на неё наложить. Всё же на металле колдунство держится куда надёжнее, чем на коже или текстиле. Так и сгоношили шЫдевр. Неказисто, но на диво удобно получилось.

Вообще-то подсумки при ношении мундира не предполагались, но Пашка убедил себя — раз не запрещено, то можно. Да ещё эполеты пришлись очень кстати — длинный ремешок так удачно цепляется — почти портупея. Короче, они с Семёнычем были очень собой довольны, но тут вмешалась госпожа Ольга. Трындюлей Пашка за свою инициативу огрёб с три пуда. И вовсе не за то, что нарушил штатную форму одежды. Вот на это госпоже Вадуд было начхать.

— Это что за сумá бомжа-попрошайки? Семёныч, пенёк каменный! Ты-то должен понимать! Ладно, этот олух малолетний ещё не усвоил, что встречают по одёжке, но ты-то как на эту дурь повёлся? А???

— Да что такого, тёть Оль? — взвыл подрезанный на взлёте самовосхищения, а потому разобиженный Пашка.

— Статус, мальчик мой, статус! Нельзя его ронять!

— Да плевать! — не сдавался Пашка. — Я что, тупорылый аристо, чтобы по кружавчикам и парче страдать? Мне удобно — и точка!

— Ты не аристо, Паша. Это точно. Был бы аристо, не забыл бы, кто ты есть! — уже не на шутку рассердилась Ольга. И, видя, что Пашка реально не догоняет, устало пояснила: — Ты землянин, Павлуша! А значит, должен быть идеален. Думаешь, почему Серафима зубами скрипит, но тратит на наряды бешеные деньги? Почему мы с Ануш обслуживаемся у модистки-магички, а не у более дешёвой мастерицы без магии? Думаешь, нам с Ануш есть разница, как одежду подгонят — иглой или колдунством? Нам без разницы, лишь бы платье по фигуре село. А люди эту разницу видят и понимают — дамы могут себе позволить такую дорогую услугу даже в повседневной одежде. Услугу, которая половине теток из аристо выпадает пару раз в год по большим событиям. Или почему, ты думаешь, Аркадий Борисович всегда, даже на стройке, выглядит так, как будто ждёт вызова к городскому голове? Даже наш Семёныч, когда в город выезжает, вытряхивается из своего любимого камуфляжа и натягивает комплект, в котором на королевском приёме щеголял? Потому что мы — земляне! Да ещё обласканные королями! И потому должны держать себя безупречно! Причём с точки зрения нрекдольцев, а не нашей. Ферштейн?

Пашку крепко тянуло взбрыкнуть — страшненькая, сделанная своими руками сумка нравилась ему до невозможности. Но Семёныч молча показал ему кулак, и парню пришлось подавить подростковый бунт.

— Мне нужна сумка, чтобы с мундиром носить! — провозгласил он упрямо.

— Когда ранец свой сочинял, нашёл способ сделать красивую вещь, а сейчас чего?

— Красиво делали вы с Юрной, — буркнул Пашка, — а я хотел просто удобную… Что, мне опять Юри грузить? — спросил он уныло.

— С той загрузки Мондаиры нехилую монетку поднимают. Ты в курсе, что на твою придумку у них очередь? Так что считай, что Юрна и Шепри тебе должны за роскошную идею. И твоя планшетка, если мозги и руки приложить, тоже выстрелит. Может, еще и нашему Истену приработок будет, если ты договоришься и Мондаиры делегируют изготовление металлической фурнитуры ему. Истен, ты как? Заинтересован?

Маг огня и металла был явно не против.

Пашка боялся, что Юрна пошлёт его к бениной маме, но кудрявая магичка обрадовалась. То ли перспективной задачке, то ли возможности отблагодарить парня. Обрадовалась искренне. И планшетку сделала в том же стиле, что и Пашкин любимый ранец. Черная матовая кожа с тиснением выглядела вызывающе дорого. Отделений у Юрны получилось два вместо одного. И все это великолепие было бесшовным, что сразу выдавало работу бытовика экстракласса. На клапане красовался брутальный шильдик с символикой Восточного Корпуса Наездников, намагиченный по самое не балуй. И от воровства, и от потери, и следилка, и защита от недоброжелателя — чтобы гипотетический паскудник своё заклинание навесить не смог. И даже лёгкий отвод глаз. Не для защиты, а заради общего впечатления, потому что планшетка хоть и была дивно хороша, а всё же с мундиром сочеталась не очень. Ольга немедленно пожелала такой аксессуар для себя, только в форме клатча, а не планшета. У Юрны случился разрыв шаблона, когда она увидела подругу в строгом платье винного цвета и с маленькой черной сумочкой в руке. Не с парчовым ридикюлем на пять литров объёма, обвисающем на локте, а с маленьким жёстким клатчем. Черным! Кожаным! Ольга пришла заказать ремешок поуже. Тот, что хорош был с мундиром, для шёлкового платья не годился.

И вот теперь Пашка с некоторым злорадным предвкушением гадал, как тётя Оля отреагирует на его бандану. С полевой формой нормально, а вот с мундиром пиратскую косынку не наденешь. Маленько про себя повредничал и угомонился. Арафатку какую-нибудь придумает, с неё станется. А в ободок, которым плат крепится, Алу каких-нибудь охладительных амулетов напихает. Хотя… Если к бандане приляпать что-то вроде кокарды да зачаровать на контроль температуры… Определенно, стоит поднапрячь Алу и его приятеля Наура. Связка: бытовик плюс артефактор, даже совсем неопытные, — это сила!

Пашка так увлекся своими мыслями о любимой родственнице, что вздрогнул, когда в подсумке настойчиво, даже как-то нервно зателебомкал почтовик. Пашка пристроился в скудном тенечке и достал записку.

— Легка на помине, — с нежной иронией бормотнул он, едва увидел бисерный почерк, которым было написано послание. Записка гласила:

Ты где? Почему не отвечаешь на зов?

Подмывало хохотнуть в ответ, что мобила разрядилась, но всё было чуть сложнее. Ментальная связь между названными родственничками была необъяснимым феноменом, про который знал только лавэ, но природа ее явно исходила от связи обоих с Тырькой. Её головёнка, по-видимому, служила этаким живым, очень надёжным ретранслятором в обе стороны. В данный момент Пашка тщательно прислушался к себе — эфир был тих. «Ну я долбостук, мля!» — от души обругал себя парень и потянулся мыслью к Тётёле.

— Теть Оль! Я пучком, не волнуйся! От Раша закрывался. Тюремщики меня сегодня допекли, я их погонял малость. А чтоб Раш меня спасать не ломанулся, я от него прикрылся. Ну и от тебя, получается, тоже. Прости, забыл открыться.

— Понятно, — с раздраженным облегчением прошелестело в Пашкиной голове. — Так ты где?

— Иду к околотку: Раша забирать и домой.

— Отставить домой, боец. Деньги есть?

— Есть, — насторожился Павел.

— Прикупи пару пачек бумаги и Ануш отнеси. Раш тебе в помощь.

— Это срочно? — повидаться с Митькой было бы неплохо, но домой хотелось сильнее. Перекусить — и на озеро!

— Сделай, сынок, — смиренно попросила Ольга. Понимала, что парень устал. Стычка в горах, жара, настрой на отдых… — Анюше очень надо.

Когда ТАК просят, отказать нет никакой возможности.

Когда Пашка вошёл в двор Митьки и Серафимы, он понял, зачем Ануш так срочно понадобилась бумага. В беседке под охлаждающим артефактом работы Алу расселось с десяток ребятишек. Они облепили низенький дастарханный стол и с уморительной старательностью то ли писали, то ли рисовали. Среди мелюзги обнаружился Митька за тем же занятием. Он первым и заметил вошедшего Пашку, вскинулся от своей работы и заулыбался. Ануш Левоновна приложила палец к губам, дескать, не мешай, подожди, и продолжила чуть прерванную фразу. Пашка прислушался и с удивлением осознал, что она надиктовывает детворе историю про то, как мама мыла раму. На нрекдольском. Заслуженный работник советского просвещения дорвалась учить.

Небольшое время спустя Паха спросил: может, ещё чего надо прикупить для стихийного учебного процесса? Ануш отмахнулась — всё есть, только вот бумага закончилась внезапно. И сосредоточилась на детворе. Правда, извинилась, что покормить Пашку у неё нет никакой возможности. Урок — это святое. Пашка заверил, что не намерен задерживаться. У него Раш на парковке, а там солнцепёк. Это был завуалированный упрёк: Раш мог вполне постоять прямо здесь, во дворе, в тени дома. Он спокойный. Имелось одно огроменное «НО»: Ануш до дрожи, до неконтролируемого ужаса боялась нгурулов. Может, лет через пять пообвыкнется, а пока так. Потому задерживаться Пахе резонов не было. Ополовинил в три глотка кувшин с холодненьким морсом и тихонько попрощался. Старая армянка коротко поклонилась, прижав руку к сердцу, но диктовку не прервала.

Митька вызвался проводить кореша. От него Пашка и узнал истинную причину дефицита бумаги: Ануш Левоновна взялась записывать сказки. На нрекдольском. Пока Пашка думал, как обеспечить Митьку и его сестрёнку пособиями по чтению, ветеран советского начального образования взялась решать проблему по-своему. А для Митьки это еще и практика письма, потому что он старательно переписывал всё, что Ануш Левоновна записала. Таким образом получалось уже две книжечки вместо «ничего». А каков запас подобных коротеньких почитушек у многоопытной воспитательницы, которая явно любит детей и свою работу, Пашке даже представить было сложно. Не с его куцым жизненным багажом.

— Не скучно тебе переписывать такое? — спросил Пашка, которого мучило чувство вины — хотел же книжек поискать для друга и не сделал.

— Не-а, — осклабился Митька. — Колобок прикольный.

Пашка закатил глаза под бандану — Колобок семнадцатилетнему парню прикольный, ага… И Репка тоже… А Митька вдохновенно распинался о том, что госпожа Юрна обещала эти рукописные «издания» зачаровать от порчи и сделать обложки! А потом вдруг резко себя оборвал.

— Чуть не забыл! Опять к Цуэту тот мужик с овощами приходил! Сказал, что теперь месяца через два появится, когда новый урожай поспеет.

— Ох, ты ж! — внезапно огорчился Пашка. — Так долго ждать как-то стрёмно! И как его теперь искать?

Ован — маньяк-земледелец утверждал, что сможет найти по следам почвы, которая остается на клубнях, но практичному материалисту Пашке как-то слабо верилось в эдакое чудо. Может и найдёт, раз говорит. Но как быстро? И где на поиски время брать? Посягать на выходные друга было неправильно.

— Не переживай, я следилку к его повозке прицепил! — объявил явно довольный собой Мит. — Мне тётушка Серафима дала бусину, — и грустно добавил: — совсем в своей столице застряла. Лими скучает.

— Я сам скучаю, — буркнул Пашка. Ему не хватало шумной веселой суеты, которую умудрялась навести Серафима на хуторе. И на озере без её акробатических прыжков с утёса под фирменный «ведьмин визг» стало как-то тускло…

Информацию про следилку и предполагаемого земляка Ольга Петровна приняла с неожиданным энтузиазмом и заявила, что хватит тянуть, пора знакомиться! И закрыть уже этот гештальт. Может, человеку помощь нужна.

Визит к таинственному отшельнику и, как все надеялись, земляку планировали как военную операцию, не меньше.

Для начала, как и положено, разведка. Эрик за это дело взялся собственной коронованной персоной, мотивируя тем, что следилка подвязана на него. Все промолчали, хотя даже Пашка понимал, что это лукавство. Просто влюбленный мужчина хотел самолично оценить риски для своей женщины. При желании нашёлся бы способ передать вектор слежения исполнителю. А исполнителей у величества — целая орда гвардейцев-ходоков. Не-ет, венценосный сам попёрся. Времени потратил втрое больше, чем натасканный на подобный поиск маг, зато Прану дорожку через пустоту пробил. А потому почетное право вести делегацию заинтересованных лиц Эрик категорически присвоил себе. Безвестный фермер ему нужен, ага… Серафиму без пригляда отпускать не захотел, вот и всё.

А делегация собралась ого-го! Пятеро землян. Ануш не в счёт, она с нгурулами несовместима. Раз шла Ольга, то шёл и лавэ. По тем же причинам, что и Эрик. Раз шёл Пашка, то шла его тройка. И не только из солидарности. Ован хотел взглянуть, как у неведомого фермера всё на земле устроено. Коста и мысли не допускал остаться, аргументировав своё желание тем, что готов помогать, если понадобится. Алу шёл, потому что оставить его было бы нечестно. Как к делегации присосался Аний, не понял никто. Но он тоже шёл. Пашка попробовал побухтеть по этому поводу, но практичный Ован его осадил:

— Пусть идёт, раз начальство не возражает. Пожалей убогого, а то помрёт от любопытства. В корчах.

Далее был поднят вопрос о подарках.

Жестоко раскулачили лавку Цуэта, выгребя весь запас чая, сахара и перца. Интеллигентный Коста, который за год наслушался про барыгу всякого, взял да и подчистил ему память. Причём сделал это нарочито небрежно, чтоб голова подольше бо-бо. Ну, зато по утраченному товару страдать не будет. Пашка этот акт вандализма полностью одобрил — хоть такая мстя за безвестных земных продавщиц, которых подставили вороватые ходоки-нелегалы. Для отлова самих ходоков руки у землян пока были коротки. По-простому не выходило. Митька так их ни разу и не видел. Хорошо шифровались, гады. Или парнишке тоже подчищали память.

А по-сложному… Легально взять в разработку барыгу Цуэта наездники не могли — не их юрисдикция. Ну… Мочь-то могли, но был риск повесить себе на шею ещё один пакет обязанностей в дополнение к имеющимся: ибо грузят на того, кто везёт. И довозит. Лавэ официально в такое дело не впишется, а партизанщину разводить Ольга запретила, велев ждать подходящего случая.

Жех Семёныч собрал кое-какого железа из того, чему любой толковый мужик будет рад. Десяток скоб для брёвен. Пару хороших дверных петель, которые после вмешательства Истена стали круче самолучших мануфактурных. Крепкий засов, замок с комплектом проушин, десяток подкаленных крепёжных уголков с готовыми отверстиями под гвоздь. Тех же гвоздей сыпанул трёх видов — тоже работа Истена, а значит, в сто раз лучше местного металлпрома. Даже земную ножовку от сердца оторвал. Ольга три штуки из земного вояжа притащила с прицелом на подарки. Вот и вышла оказия подарить. Всё железо было заговорено от коррозии.

Много мясных деликатесов решили не брать, потому что не знали, есть ли место для хранения. Зато Серафима пожертвовала последнюю пачку гречки. А ещё решительно рассталась со всеми семенами, оставшимися после того, как засадили огородик при ее новом доме. После долгого обсуждения постановили, что нечего жадничать, раз вояж на землю планируется. Для посадки вроде как поздновато — почти середина лета, но Ован и Коста заверили, что это поправимо: посадить и ускорить рост с их опытом и возможностями — плёвое дело.

Ольга с благословения супруга присовокупила свой подарок — два литра старки.

Пашкин вклад — три артефакта климат-контроля для комнат средних размеров. Три, потому что никто не знал, с кем живёт неведомый земляк. Эрик рассказывал, что видел пожилого мужчину и совсем юную барышню. Рассудили так: если это отец и дочь, то, скорее всего, имеется две спальни. Если есть третий жилец, то лишний амулет ему, а если нет, то на кухне охладитель точно лишним не будет. Устройства были куплены с помощью многоопытного Шепри. Алу сперва разобиделся — не доверили изготовить, но быстро утешился, поняв, что просто не успел бы. Зато смог немного улучшить добротные, но стандартные изделия. Уж очень ему пришлась по душе идея дополнительного проветривания. Ован и Коста поучаствовали запасом накопителей.

Даже отцы-командиры отметились в мероприятии, устроив всё так, чтобы тройка Пашки и Аний смогли безболезненно покинуть крепость на целый день. Если кто-то и был против, то возражать не посмел.