Глава 25. Служба есть служба

Со времени новоселья прошло несколько дней, и воспоминания о славном празднике потускнели.

Тройка Павла Мартуна и примкнувший к ним Алу Вакап чинно завтракали. Не торопились, но и не рассусоливали — впереди был чётко регламентированный по времени рабочий день. С запеканкой, похожей на лазанью, было уже покончено, и парни наслаждались крепким чаем со сладкими лепёшками. А заодно постреливали глазами по столовой. Сегодня общая тренировка всех наездников на натуре, поэтому не худо бы оценить состояние коллег. Друзья-соперники из второй тройки были в норме со знаком плюс — виделись уже сегодня на пробежке по крепостной стене.

Первая же тройка на первый взгляд выглядела вполне бодро, но изрядно хмурилась. А три флакончика из-под тоника, еще не убранные Маликой со стола, говорили сами за себя — побудка первакам далась непросто. Ну, как говорит народная мудрость: если вам сегодня плохо, хорошо было вчера. Внешне вчерашний загул на парнях не сказался — антипохмельными заклинаниями владели все. А вот ночёвка в карцере бодрости им явно не добавила. И не жалко дурней ни разу — нефиг было из увольнения опаздывать, да ещё накануне большой тренировки.

Пашка и его парни молча злорадствовали. Совсем чуть-чуть. Почему? А потому, что увольнение должно было быть у них, но ввиду будущих учений ребята решили перенести отдых на потом. Более опытные Коста и Ован посетовали на неудачный график: перед таким сложным мероприятием шибко гулять накануне глупо: боевое слаживание — штука долговременная и нудная. Педант и перфекционист лавэ Шенол гарантированно замордует бесконечными повторами манёвров и перестроений: в случае наездников это не только себя в напряге держать, но и зверя ежесекундно контролировать. А гулять не в полную силу — обидно за бездарно потраченный выходной.

Пашка, как ответственный лидер тройки, тут же поскакал к командиру хлопотать о переносе увольнительной. Лавэ чуть раздражённо отмахнулся: что за вздор — график из-за капризов переиначивать. Проставлена в добротно сверстанном графике увольнительная — извольте отдыхать. Не хотите — предложите другим поменяться, а начальство глупостями не грузите.

Вечно скучающая первая тройка на обмен радостно согласилась…

Пашка тогда еще подумал: странные люди эти перваки, вроде взрослые мужики, а занять себя не умеют. Тяжело, что ли, по сторонам осмотреться и какое-никакое хобби себе изобрести? Тьфу! Западло им на хуторе пользу приносить, хоть бы купание нгурулов из гидропушки на себя взяли! А то обнаглели настолько, что даже на вечернюю прогулку своих шипастых напарников самолично не желают выводить — милостиво дозволяют делать это младшакам. Зверики поумнее своих двуногих партнеров будут — распробовали гидромассаж и ведут себя паиньками, хотя традиционно не должны позволять чужому наезднику к себе приближаться, причём в весьма агрессивной манере. А тут едва сборы на выгул почуют — так ждут у калитки вольера, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, а едва калитка откроется — бойко топают на плац. Кто уж там эту калитку открыл и кто рулит гидропушкой, их давно уже не волнует. Конечно, здесь свою роль сыграли авторитет альфы и госпожи Ольги, но это было пассивное влияние. Остальное — вполне осознанное поведение. Зверики поумнее своих наездников будут, да!

Пашка краем глаза уловил движуху у выхода из кухонь — наконец-то тёть Оля появилась! Они уже чай допивают, а она ещё и завтракать не садилась. Вот же неугомонная. Наверное, опять с поварами языками зацепилась, изобретая очередное блюдо. Пашка даже рассердился — совсем не бережет себя, оттого и не спускал глаз с родственницы. Так-то выглядит нормально. На лице ни тени тревоги. Шагает спокойно и неторопливо, машинально кивая на приветствие парней. Идет и глаз со своего Шенола не сводит, как будто неделю не видала. А парни, все как один, не сводят глаз с неё. Не пялятся, а украдкой наблюдают, как строгая госпожа Шенол плывёт к столику, за которым её ждёт супруг. И так каждое утро. Пашка знал, что именно парни видят.

Сам бы он никогда таких правильных слов не нашёл, но свезло. Начитанный Аркадий Борисыч как-то обронил себе под нос, а Пашка услыхал: «Так вот что значит: просветлённый лик…». Вот и сейчас она была такая. Шла и смотрела. И каждому было понятно — видит только супруга, только его одного. Смотрела без улыбки и восторженности во взоре, серьезно и внимательно. И при этом сияла изнутри. И глаз было не оторвать.

Пашка как-то раз, чуть по-сыновьи ревнуя, спросил у Косты:

— Красивая? — а тот как будто вопрос не сразу понял. А когда понял, посмотрел как на идиёта. Пашка даже подумал, что друг не ответит — так долго всегда быстрый на язык Костян молчал. А он ответил. Одним словом:

— Счастливая, — и так грустно у него получилось, что Пашка почувствовал себя без вины виноватым. Долго не мог понять, отчего ему так тошно после этого короткого и, в общем-то, пустого разговора. Постепенно понимание выкристаллизовалось: не будет у парней такого никогда. Во всяком случае, не в обозримом будущем. При их казарменном существовании только семью заводить, ага. Это у тёть Оли и командира ситуация уникальная — оба наездники, оба служат в одной части. Плюс служебное положение Шенола.

А парням единственное, что светит — это гостевой брак. Муж выходного дня, ага. С обязательной ночёвкой в крепости. И это при условии, что найдутся средства содержать жену. Да где её взять эту гипотетическую жену? Парням ведь не всякая подойдет: они все как один — аристократы. И требования к супруге у них соответствующие. Короче, всё не просто сложно, а трэш как сложно. Это лавэ имеет возможность со службы соскочить. Он, потомственный наездник из богатого рода, в состоянии содержать нгурула за свой счет. У него в родовом имении даже вольеры имеются — не хуже, чем в королевском виварии. Аж четыре штуки. Он, при желании, и хутор для производства нгурульего корма завести сможет. Свой собственный. Или у казны закупать. А простому наезднику как? От зверя отказаться? У Пашки от одной мысли начиналась изжога, тахикардия и спазмы в бронхах.

Наличный состав тишком пронаблюдал, как грозный лавэ трепетно усаживает жену за стол, как она улыбается в ответ на его заботу, и сосредоточился на завершении завтрака — по опыту знали: госпожа Вадуд ни за что и никогда не позволит себе задержать утреннее построение…

Свап вывел личный состав в нужное место предгорий, как по ниточке. Тех самых предгорий, где под приглядом нескольких опытных пастухов обитала стая незапечатлённых нгурулов. Приветственно-ликующий рёв вольной стаи ошеломил Пашку так, что взмокла спина и волоски по всему телу вздыбились. А Тырька так вовсе под брюхо Рашу кинулась — прятаться. От адских децибел где-то совсем недалеко произошёл камнепад, грохот которого заглушил ответный рёв служивой части стаи. Рёв не такой громкий, зато куда более организованный.

Всегда выдержанную госпожу Вадуд так проняло инфразвуком, что она не удержала щиты, и все коллеги явственно услышали, как она мысленно орёт, призывая некоего специалиста с большими щипцами. И не на головы дурно воспитанных ревунов, а на другой, важный для всякого самца орган. Назывался этот страшный специалист косоруким ветеринаром. Как парни потом ни наседали на Пашку, чтоб перевел название с русского, он молчал, как партизан на допросе. Не объяснять же парням, что любимая Тётёля испугалась так, что… Ой, не надо об этом! Лучше бы выматерилась на пять этажей, чесн слово! А ну как напророчила?

Зачем тёть Оля потащилась с ними на тренировочный выход, Пашке было не совсем понятно. Скорее всего, из-за Тырюхи. Ну и любопытство удовлетворить. Пашка и сам давно хотел глянуть на вольную стаю.

«Выездная тренировка» прошла предсказуемо тяжело, но лавэ не поскупился на похвалы. Пашка слегка недоумевал: а что такого необыкновенного они делали? Ну долго, ну длительная концентрация выматывает. Но, что прям так тяжело, чтобы с ног валиться… В их тренировочную форму только магических девайсов понапихано — не всякий фантаст насочиняет. От климат-контроля до аналога экзоскелета с усилением динамических усилий. Это когда чуть ногами спружинишь и можешь нгурула перепрыгнуть, как вросший в асфальт поребрик. Пусть на Нрекдоле вроде как средневековье, а маги любить себя умеют. Пашка даже не притомился, усталость была скорее ментальная: всё-таки он лидер тройки, на нем ответственность не только за себя и Раша, а ещё за Ована с Тусом и Косту с Тиларом. А сверху — для него, Пашки, это первая такая тренировка. Вроде как уже проникся духом корпуса, и наездник из него получился неплохой, а все же земной, совершенно иной менталитет давал о себе знать. Мешал он, чего уж там. Нгурул — это вам не танк. Нгурул — даже не конь. И мировоззрение потомственного солдата, основанное на тактико-технических свойствах огнестрельного дальнобойного оружия, и тактика ближнего боя с помощью заклинаний — это неразрешимый конфликт двух вселенных. Ближний бой в местном понимании — это в прямой видимости противника — когда в глаза ему смотришь, а не когда снайпер с оптикой тебя достать может. Особенно, если боевыми заклинаниями не владеешь, а из защитных фортификационных сооружений — только личные щиты и антимагическое шипастое тело боевого друга. Так что сил на соображалку и самоконтроль Паха спалил едва ли не недельный запас. Ух, как много Пашка бы отдал, чтобы ощутить в ладони ребристость родненькой «лимонки». Метать все виды гранат — учебных, конечно — батя учил его с двенадцати лет. Везде, где выпадал случай попасть на полигон. «Лимонка» занимала в Пашкином сердце особое место. Вот бывает: нравится какая-нибудь вещь непонятно почему. Вот и Пашке так — нравилась граната Ф-1. На ощупь, по ощущению защищённости, даже вес казался приятным — солидно-тяжёленьким. Ух, посмотрел бы Пашка на перваков — любителей огненных шариков, кабы по ним шарахнуло ударной волной. Снесло бы вместе со щитами — это сто пудов. С физикой взрыва не шибко поспоришь. И ещё неизвестно, сдюжат ли щиты встречу хоть с одним осколком.

Но чего нет, того нет. А есть уговор с тётей Олей и остальными землянами: про огнестрел шибко не распространяться и на Нрекдол его не тащить, даже если будет такая возможность. Нету на новой родине пороха — и не надо! Совсем. Воюют магией, кулаками и острыми железками — и ладушки!

А вот про магическую гранату Пашка с Алу обязательно пошепчется. Надо же как-то огневую мощь тройки повышать. А то получается, что в дистанционном бою Пашка не лидер, а балласт. И с длинноклинковым холодняком у него нелады. Это на кулаках у Пашки соперников немного. А толку? Нужно, чтобы маг полностью резерв вычерпал и у него щиты схлопнулись, да ещё каким-то волшебным образом боевик сабельку потерял… И только при выполнении этих двух условий Паха сможет его кулаком достать. Есть, конечно, любимый засапожник, над которым десять магов потрудились именно на предмет пробития щитов. Уникальный артефакт, но не панацея. Щиты восьмирангового мага этот ножичек вскрывал с трудом и так медленно, как будто примороженное сало протыкал слой за слоем. А чтобы мгновенно и с гарантией, то не выше седьмого и то ослабленного. В бою именно так и требуется — стремительно и энергично, потому что индивидуальные схватки обычно скоротечны, бывает и десяти секунд не длятся. Всё зависит от умений и удачи соперников. Лавэ утешал: будет расти личный Пашкин резерв, будет расти и эффективность заговорённого ножичка. Так когда оно будет? А надо прямо сейчас. Это Паха чувствовал всей душой выживальщика, прошедшего через ад рабства в полукриминальном шалмане.

Кстати, эту тревожность разделяли все парни. И обсуждали не раз, и даже к магии вероятностей обращаться пытались… Но выходило хреново — слишком расплывчатая формулировка запроса. Не откликались вероятности. Никак. Совсем. Никому. Даже отцам-командирам.

Оставалось списывать этот зуд интуиции на эпоху перемен.

Собственно, то, чем сейчас занимались бойцы корпуса, и было последствием этих самых перемен. И нарушением традиций.

А все началось с того, что Жех Семёныч в один прекрасный день впервые лично прибыл в крепость и потребовал официального разговора с начальством. Это притом, что Ольгу он видел практически каждый день. И через Агава, который каждое утро доставлял корма в виварий, весточку тоже мог передать. Да через любого из парней, которые всё свободное от службы время торчали на хуторе — мог!

Допуска у Семёныча не было, а потому важное производственное совещание проводили в караулке. А где ещё? Вождь всея хутора пришёл к начальству лично, тем самым подчёркивая: всё очень важно и очень официально. Лавэ на территорию крепости его пустить не мог — не положено. Официальный разговор разговаривать за крепостной стеной, у обочинки, настолько не комильфо, что Шенолу даже в голову не пришло. Слишком он уважал старого партийца, чтобы держать его на пороге. Оставалась караулка — граница между двумя мирами: комната, имеющая две входных двери: одну со стороны таинственной, вечно насторожённой крепости, а другую, выходящую на дорогу, в большой мир.

Проблема, с которой пришёл Жех, была банальна: заканчивалось сублимированное мясо гролов — основной ингредиент нгурульего комбикорма. То ли прежний, ныне покойный главный пастух Рансу прошлой осенью недоработал, то ли расход вонючего мяса в нынешний сезон превысил расчётный — неважно. Важно, что запасы подходили к концу, и проблема прокорма боевых зверей вставала во весь рост.

В на памяти лавэ Шенола дефицита гролятины никогда не было. В прошлом. А нынче на дворе время перемен. Ещё в прошлом году, приблизительно в это время Шенол выводил личный состав в летний лагерь, чем автоматически снимал нагрузку с хутора. Лето для наездников — сезон тренировок в реальных условиях. А ещё — сезон охоты на гролов. Для пастухов, соответственно, время бесконечной разделки вонючих тушек. Дальше в дело опять вступали маги: сублимировали подготовленное мясное сырьё. Понятно, что мясо заготавливали тоннами. К добру или к худу, но нгурулы созданы так, что гролятина — единственное мясо, которое они соглашались вкушать. К добру, потому что имей шипастики более широкий рацион, то дичи в горах не осталось бы. К худу, потому что гролы были на диво неприятными тварями. Хищными, плодовитыми и дико вонючими падальщиками. Не прореживай нгурулы их популяцию, они бы весь Нрекдол заселили и изгадили. Пока магам удавалось их удерживать в пределах одной долины, в которую можно было попасть только через пустоту. Было подозрение, что гролов создали искусственно, как и нгурулов, но письменных свидетельств хитроумные зооселекционеры не оставили. Наверное, посмертных проклятий опасались. А проклятий хватало: уж больно это дело — забой и обработка гролятины — было гадостное.

В этом году выезда в предгорья на весь сезон не получалось никак, потому что суть службы наездников кардинально изменилась. С тех пор, как Ольга Вадуд озвучила идею системы контроля движения на Великом тракте, а Шепри Мондаир воплотил её в жизнь, охрана тракта легла на плечи наездников. Что означало ежеминутную готовность сорваться в бой по тревоге. Это, помимо регулярных рейдов в горы для контроля работы полусотни королевских рудников и перезарядки следилок «от чужака». Слишком уж много в горах развелось лихих людей — наследие «качественного» управления ликвидированного Королевского Совета. Да и появление нелегалов с Апрола участилось, что не могло не тревожить. Собственно, триста лет назад нгурулов и создавали для борьбы с этими самыми самозванными апрольцами. И сразу на ум приходит аксиома о цикличности исторических процессов.

И в том, и другом случае наездники незаменимы — они мобильны, обеспечены силовой поддержкой нгурулов и все как один менталисты, что позволяет им проводить дознание сразу на месте и в текущем моменте. И ввиду того, что в Восточном усечённый штат наездников — в столице на целую тройку больше, график дежурств был весьма плотный. Ни о каком сезонном выезде на пленэр речи быть не могло!

Таким образом, традиционный способ заготовки кормов не подходил. Оставалось только одно — уплотнять график и создавать новую технологию добычи и обработки сырья.

А пока нужно было решить сиюминутную проблему — сделать хотя бы недельный запас гролятины.

Чем наездники и занялись после тренировки. Собственно, охотой занимались нгурулы. Аристократам же досталась незавидная роль шкуродеров, обвальщиков и жиловщиков. Брр… На этом фоне сублимирование было мелочью.

А Пашка опять остался не у дел.

Потому что не мог настроить свои щиты так, чтобы те фильтровали вонь, и тем более не мог использовать магию в качестве режущего инструмента. Даже слабосилок Наур Эзим со вторым даром бытовика мог, а Пашка — нет. В какой-то момент оказалось, что не удел остались только земляне. Павлу и Ольге, у которой были те же проблемы, только и оставалось, что сидеть в сторонке и беседовать.

— Похоже, придется опять график переделывать. Раим изнудится, — жаловалась Ольга.

— Полагаешь, помимо рейдов будут наряды на это грязное дело?

— А ты видишь другой вариант? Ну, кроме вот такого, как сегодня?

— Не думал еще. Не хотелось бы, — Пашка с тоской посмотрел на работающих парней. Ему было неловко. Даже лавэ не счёл для себя возможным уклониться от этого грязного дела. — Лучше бы так, как сегодня.

— Почему?

— Свап, — сказал Пашка, — сегодня есть Свап, и стая вольных ведёт себя, как шёлковая. Будут ли вольные так покладисты без него?

— Не заморачивайся. На то отцы-командиры имеются. Эрик заварил кашу с рейдами по рудникам, вот пусть и расхлёбывает. И Прану своему корм пусть с собой привозит!

— Ну-ну… — Пашка с иронией посмотрел на родственницу. — Королевского зверя? Без пайки? Да любого зверя.

Тётёля скорее самого Эрика голодным оставит, чем своего столичного шипастого приятеля. Тут не только женское добросердечие и нгурулолюбие. Тут политика! Если двуногие хотят покоя в стае, то у Прана и Свапа должно быть все одинаково. Пран — балбес и лоботряс, такой же, как и его коронованный партнёр. Но Пран — альфа! Альфа без стаи. С одной стороны, ответственность за стаю Прану нафиг не упала, так же, как власть Эрику. А с другой стороны, инстинкты урождённого вожака заставляют его альфячить по любому поводу, что не делало его приятным звериком. Свапу как-то удавалось удерживать более молодого и наглого соперника в рамочках. Нынче между ними выстроился вполне устойчивый паритет, и человеки старательно его поддерживали. Особенно Тётёля старалась. Уж она-то обоих альф понимала едва ли не лучше, чем их наездники. А если учесть, что звери рано или поздно становятся похожи на своих двуногих партнеров…

Свап был гиперответственным товарищем и при этом лентяем. А как следствие — философом. Это не Пашка такой нгурулий психолог, это госпожа Шенол так мужа подначивала.

Более молодой Пран, как и Эрик, был гиперактивным раздолбаем. Слава шельмам, земляне пик буйства этой парочки не застали. К моменту знакомства Эрик уже перебесился и начал взрослеть. Ему вдруг понравилось брать на себя больше обязанностей, благодаря чему и у Прана жизнь стала куда как интереснее. Альфячить против Свапа, к слову, стабильно безрезультатно, оказалось не так уж заманчиво. Причём на статус Куруса, альфы столичной стаи, Пран не посягал, так же, как Эрик никогда не посягал на первенство Эльзиса в их правящей паре.

— Ты мне напомни… — Ольга замолчала, потому что её отвлек хлопок разорванного подпространства. Это очередной нгурул вывалился из пустоты, чтобы выплюнуть из пасти свежепойманного и старательно придушенного грола. Вот кто был доволен ситуацией, так это городская стая. Зверики резвились, забыв про усталость после тренировки. — Ты мне напомни с Алу переговорить. Может, можно какой-нибудь артефакт для сублимирования придумать?

— Тогда лучше уж стазис какой-нибудь, чтобы хуторским работы поменьше? А то сушеное распарь, молотком разбей, на волокна растрепи… Ты бы хоть машинку какую придумала, чтоб людям работу облегчить!

— Да придумано уж всё! — огрызнулась Ольга. — Дай мне движок приличный, хотя бы от скутера, и всё будет! И трепалка, и мешалка, и даже дозатор-фасовщик. А то ты не знаешь, что тут вся механизация от водяного колеса на плоскоремённой передаче. В которой я, кстати, нифига не смыслю. Они тут даже до клиноремёнки не додумались, не говоря уже про цепи. Сколько я Раима ни пытала, так и не выяснила, возможен ли движок на магии.

Пашка кивнул, хотя не очень понимал, о каких таких плоско- и клино- идёт речь. Наверное, что-то из древнего машиностроения. В данный момент его больше интересовало, с чего бы это флегматичный Раш так раздухарился. А потом понял — Тырька. Эта заразка с маньячным азартом ринулась в новую забаву — поймай вот то шустрое, с аппетитным запахом, притащи двуногим и получи кусочек мяконькой вкусняхи. Но вкусняхи быстро отошли на второй план — наелась. Зато азарт погони никуда не делся. И как всегда, Тырькино настроение передалось всей стае. Такую кучу гролов навалили, что парни и до вечера с ней не разберутся.

До лавэ это обстоятельство, кажется, тоже дошло, и он не без труда прекратил бойню. Свапу пришлось поднапрячься, чтобы сбить с собратьев кровожадный азарт. Так даванул волей вожака, что у половины нгурулов передние лапы подломились. А Тырька распласталась рыжим половичком на вытоптанной траве. Валялась и обиженно скулила во весь ментал. Чтобы все знали, как ей хреново! Она тут валяется, а те шустрые прячутся! А ещё в головах этих невоспитанных диких мелькали образы маленьких нгурульчиков. Надо же найти! И поиграть! Срочно-о-о!

Ольга Петровна, не сдерживаясь, застонала — от чехарды Тырькиных эмоций и мельтешения картинок заломило не только в висках, но и в копчике.

— Пошли, — встала она решительно, — у нас есть работа. Сможешь Раша на ноги поднять?

— Смогу! — Пашка вскочил, демонстрируя готовность к трудовым подвигам.

— Тогда собираем готовый продукт, что есть, и уходим на хутор. Надо уводить Тырьку, а не то она нам лысых щенков натаскает.

Как потом выяснилось, это была самая легкая часть задачи. Для Пашки. Ему пришлось взять упаковку сублимата, готового для транспортировки, на себя, чтобы не отвлекать парней от основной работы. Одному. Решительно отодвинув от этого дела Ольгу. Допустить, чтобы она провоняла тошнотной дрянью, было решительно невозможно! Пришлось-то пришлось, да вот фильтры так и не появились…

Вторым заходом Пашка привел в долину Алу. Рекрутировал его своей волей. Оно, конечно, не положено без дозволения начальства, но Пашка решил рискнуть. Накажут за самоуправство, так накажут. Зато парням полегче будет: Алу — гений сублимирования.

Репрессий не последовало.

Зато потом было озеро! Командир официально открыл купальный сезон. Благо, погоды стояли вполне летние.

Это был хороший день. И навоевались, и наработались, и накупались всласть. А уж как довольны были нгурулы! Не очень довольны были только повара. Хлопотно это — за один раз накормить банду оголодавших мужиков в авральном режиме, да ещё на вынос…