Глава 4. Сходил по блату полечиться, ага…

О предупреждении Серафимы на предмет возможного вызова в столицу Пашка вспомнил только через неделю. Очень насыщенную событиями неделю. И почти всю ее занял Трой Дрири.

Кто сказал, что медикус — это мирная профессия? Щаззз.

Когда Павел, исполняя приказ лавэ, явился пред ясны очи доброго доктора, то почти с ходу окончательно разочаровался в людях. А почему? А потому, что Трой, ничтоже сумняшеся закатил парню знатную нахлобучку. Точнее, разнос. Еще точнее — скандал с пендюлями. Пендюли были не то чтобы буквальные, инте хлестал воздушным жгутом, но вот прям по заднице, как малолетку-несмышлёныша. Правда со всей немалой силы взрослого мужчины. Этого раздраженному медикусу показалось мало, и он прибег к чисто целительскому воспитательному воздействию.

Отбиваться от обидных шлепков, когда у тебя внезапно запекло и зачесалось одновременно между лопаток, в паху, под коленкой и на макушке… Короче: жизнь Пашку к такому не готовила. А Трой прям зверствовал. Действительно, отчего не побить наездника, который заявился мало того, что в штатском, так еще и без личных щитов. И даже без защитных артефактов, кроме ментального.

— Ты куда припёрся в таком виде, идиёт, — шипел ошпаренным котом интэ Дрири, игнорируя слабые Пашкины попытки увернуться от его карающей длани. — И не смей ржать! — А Пашка действительно не мог сдержать смешки, ибо слышать любимое тёть Олино ругательство с нрекдольским акцентом было воистину забавно. Даже получая стимулирующий шлепок по сгустку интеллекта. А самое обидное, что Пашка (потянули же шельмы за язык) самолично объяснял доброму доку, что на Земле идиот, имбецил, олигофрен — это не только обидные обзывательства, но и диагнозы. Вот и думай, ругался медикус или профессиональное мнение озвучивал.

Оказывается, причиной гнева штатного целителя всея Восточного корпуса было даже не состояние Пашкиного резерва, который, к слову сказать, восполнился. На беду, лавэ все-таки запретил парню мундир надевать, дабы интэ Дрири узрил всю, так сказать, клиническую картину без искажений. Вот тут командир чего-то не додумал, а Пашка и не думал вовсе, потому что был до чёртиков рад прогуляться по городу в штатском и обновить свою новую тёплую курточку. Синюю! Парусиновую! С карманами! Прям как классическая джинса цвета индиго. Ибо черный мундир и коричневая кожаная боёвка уже задолбали! И пофиг на климат-контроль!

А нарвался на трёпку вместо удовольствия от общения с добрым старшим приятелем.

Негодование Троя вызвало появление Пашки в логове магов без всякой защиты. Логово — читай: департамент магии.

— Да что такого? Я всего-то двадцать метров по коридору прошел! — недоумевал Пашка, яростно почесываясь то там, то здесь. — Док, убери уже это, — взмолился он наконец. — Ну, правда! Чухаюсь, как псориазная блохастая мартышка! — и, увидев маньячный взгляд медикуса, возопил с лёгкой истеринкой в голосе: — Не-не-не, я не буду тебе про это рассказывать, меня лавэ консультироваться прислал…

— Что такого, говоришь? А сколько человек ты, милый друг, встретил, пока шёл в мою нору? — преехидно спросил док, одновременно выворачивая пальцы в жесте, который Паха распознал как универсальный отменяющий. Зуд и впрямь как рукой сняло.

— Троих вроде, — от почесывания макушки Пашка титаническим усилием удержался.

— Скорее пятерых, — всё так же саркастично заявил Трой, потом ослабил напор, — ну, может, и троих. Но! На тебе три следилки и два проклятия.

— Чего? — задал Пашка вопрос, который единственно смог сформулировать, а потом уточнил по-русски: — А меня-то за шо?

Как ни странно, Трой вопрос понял.

— Думаешь, если ты без мундира, так в тебе наездника Павла Мартуна не опознают? Сам же завёл моду без морока на лице ходить.

— Ну, Мартун! Проклинать-то за что?

— Да просто так. Чтоб жизнь сиропом не казалась, как ваш Жех говорит. Это тебе ответочка, вместо тётушки твоей, — дословно переведенный земной сленг досточтимый медикус осваивал с энтузиазмом и прилежанием.

Вот тут макушку не почесать было решительно невозможно. В принципе, логично. Наверное.

Было дело, еще до соревнований тёть Олю в департаменте пару раз обидели, а может, и не пару — она терпеливая. Ходила туэ Вадуд сюда, в департамент, текущие вопросы порешать. Зелья там бодрящего закупить, противоядия для аптечек, опять же. Договориться о консультациях профильных магов, когда серьезные нелегальные рудники накрывали. И почти всегда департаментские шишки строили выскочке-землянке большую такую и многообразную «козу».

Тёть Оль жаловаться не стала, не тот человек, а стала по делам в департамент ходить с Тырькой, благо той габариты пока позволяли и по широким коридорам пройти, не потревожив встречных, и в самом скромном кабинете разместиться.

Метода, что называется, возымела… Одного тёть Оля не учла: всё, что знает Тырька, то знает Свап. И альфа точно не пропустил моменты, когда его перманентно весёлая воспитанница всерьёз сердилась, пусть и отражённым гневом своей наездницы.

Когда лавэ Шенол пришёл выказать свое неудовольствие чиновникам от магии, с полдесятка из них легли мордой в пол. Прямо к сапогам уважаемой туэ Вадуд и к Тырькиным лапам соответственно.

А следом пришел его величество Эрик (Шенол не стал скрывать причину своего дурного настроения) и малость пошуршал в головах департаментской верхушки. Давно планировал, но всё не случалось. А тут прям вдохновился.

Чем именно правящий близнец был… э-э… огорчен, не озвучивалось. Но заслуженное многоопытное начальство разом было откомандировано в столицу. По непроверенным данным, на собеседование для определения профпригодности. Дознавателями, ага.

А в маг-департаменте Восточного объявились молодые рьяные аристо и заняли пустующие кабинеты. И при каждом новом назначенце — скромный секретарь в мундире без выпушки, то бишь вроде как и не маг. Величества разом убивали как минимум двух мух: сдёргивали с места корнями вросших стариканов и пристраивали к делу малоимущий талантливый молодняк, готовый оторваться от своих кланов и присягнувший лично Эрику. Восточный потихоньку переходил под его руку.

А департамент вдруг задышал очень осторожненько, вполсилы и через раз.

Пожалуй, только Юрна не ощутила перемен — пятна и дыры на дорогих сердцу вещах заказчиков появлялись с прежней регулярностью. Работала она быстро и качественно, леваком не грешила — все по договору подряда, и даже к зельеварам за очищающими средствами не обращалась. Принципиально. Хотя по правилам некоторые типовые декокты ей полагались на технологические нужды. Управлялась своими силами, невеликими, но очень квалифицированными. Потому как очищающее зелье клиент и сам прикупить мог, не тратя средства на весьма дорогостоящую услугу мага-бытовика, который не только залатает-почистит, но и внешний лоск на изделие наведёт.

Юрна и принесла подружкам новости на кончиках своих афро-кудряшек, изрядно облагороженных Серафимой.

В департаменте началась медленная, но неумолимая чистка. Секретари в неопознаваемых мундирах, тоже молодые, оказались не лишены финансовой грамотности.

А еще в кулуарах вдруг зашелестела нервическая догадка, что все они, секретари эти, как один, тайные менталисты. По этому поводу артефакторы вдруг стали необыкновенно популярны — магическое сообщество резко озаботилось защитой своих мыслей. Самые озабоченные первым делом и попали в зону интереса новичков… Леваком пробавлялись абсолютно все. Особенно замарались отделы, предоставляющие материалоёмкие услуги — зельевары и артефакторы. Мало того что налоги с левых услуг не платили, так ещё и ингредиенты с компонентами подворовывали на это дело. И это не считая перерасхода накопителей. Короче, грешки перед короной были у всех.

И таки да, все началось с наездницы. Видимо, наезднику-землянину в коридоре подвернулись обиженки из мелкотравчатых.

Пашка по привычке полез пальцами в ёжик волос на макушке и понял, что больно — так сильно расчесал. Недовольно глянул на медикуса, сияющего неимоверно дружелюбной улыбкой: доволен, гад, учиненной экзекуцией. А еще, помимо неприятных ощущений, было досадно: он, Пашка, и словами через рот хорошо понимает. Без обидных шлепков и унизительной почесухи. Что и было доведено до самозваного воспитателя в выражениях, далеких от куртуазных. А для усиления своего увесистого «фи» он уселся на стул для пациентов, глянул исподлобья да сухо потребовал:

— Лечи давай, Макаренко недоделанный, — и потыкал пальцем себе в маковку. — Грудину еще подрихтуй, зашибло вчера. А заодно убери всё лишнее.

— А если не уберу? Проклятья симпатичные. Одно на детские кошмары во сне, а второе на неопределенное беспокойство. Будешь все время бояться опоздать или друзьям доверять перестанешь. Полезная штука. Станешь пунктуальным и осторожным. Не-а, не сниму, — медикус всё ещё веселился.

— Тогда пойду к лавэ Шенолу и скажу, что ты отказался, — отрезал парень жёстко. Интэ Дрири резко посерьёзнел: понял, что перегнул палку и довёл таки добродушного здоровяка до края терпения.

— А ты повзрослел, Павел, — уже совсем другим тоном сказал заслуженный медикус.

— А ты бы спросил, зачем меня к тебе лавэ командировал в приказном порядке…

И таки да, всё внешнее влияние было устранено, и макушка, и всё прочее залечено. А ещё дотошный медикус опытным путем определил, что Пашкин резерв — вещь в себе. Резерв сам по себе неплох, почти на четвёртый уровень тянет — неплохо для человека, магия которого чуть больше года назад проснулась. Только есть нюанс. У магов с обычным развитием дара этого уровня резерв подвижен, как вода в сосуде с тонким горлышком. И не расплескивается, и изливается дозировано, согласно воле обладателя: хоть по капле. А надо — струёй. У Пашки та же вода, только в заскорузлом бурдюке с широким горлом, из которого даже струйку организовать трудно, не то что капельный расход. Либо льем фонтаном, либо не льем. Вот униформа и вытянула всё, что имелось разом, вместо того, чтобы перейти в режим энергосбережения и побыть просто одеждой. Поэтому и самочувствие у парня в тот момент было непривычно плоховатым.

Видимо, дефект структуры личного магохранилища — это последствия поздней инициации. А уж когда Пашка вспомнил, что инициировался со страху и был в это время в подавителях воли, инте Дрири только крякнул раздосадованно и велел приходить завтра. Ему подумать надо. А ещё ему вдруг захотелось взглянуть на резерв Ольги и сравнить… Ольгина магия, если подумать, тоже ведет себя нестандартно.

Как результат: Павел был обучен нескольким упражнениям, которые должны были сделать виртуальные стенки резерва более эластичными. А как побочный эффект — научить парня чувствовать свой магический ресурс без заныривания в медитацию, а по первому желанию. В идеале — контролировать постоянно на подсознательном уровне. Первые пять дней упражнения делались под строгим надзором, пока навык не закрепился.

А потом Павла таки пригласили в столицу. Приказ звучал однозначно: «прибыть немедленно».

Правда, оказалось, что парень понял содержание записки слишком буквально. Сын потомственного офицера — это диагноз.

Благо, лавэ, к которому Пашка, как полагается, со всем возможным поспешанием сквозанул на доклад об отбытии по приказу с верху, парня притормозил. У начальства имелись более подробные инструкции. А у туэ Вадуд вполне определённое мнение, как нужно собираться в служебную командировку. И вообще, какой придур… хм… слишком исполнительный младший чин ломится во дворец на ночь глядя? Кому он там нужен без денег, запасных трусов и с неучтённым для прокорма нгурулом на хвосте. И без гостинцев. Инициативу с гостинцами лавэ, дайте шельмы ему всяческой удачи, пресёк на корню. А вот организовать комфортный постой Раша — прямая обязанность уважаемой туэ. Почтовик в помощь.

И… Короче, Пашка удрал на хутор предупреждать, что Раш на неопределенное время с довольствия снимается. Тёть Оля хоть и занудничала маленько, а все же была права на все двести процентов. Добрых знакомцев среди коллег из дружественного теперь столичного Корпуса у Пашки хватало, а потому иметь запас наличных для поддержания реноме удачливого служаки очень даже не помешает.

Семёныч Пашке обрадовался, утащил в кузню, усадил, все новости выспросил и задал очень интересный вопрос:

— А что ты, паря, с этим апрольцем делать будешь?

— Ну, ты спросил, дядь Жень… Война манёвр покажет.

Замотанный, внутренне взъерошенный предстоящей командировкой в одно лицо без друзей и привычного начальственного пригляда, Пашка ответил на «отвяжись», но всё ж допетрил, что вопрос-то по делу.

Действительно… А что?

В чужом городе, рядом с совершенно посторонним чуваком. Который, на минуточку, супермаг из другого мира, где сейчас идёт война всех со всеми. То есть, малый, как пить дать, недавно потерял всю семью… Во, блин, встреча двух одиночеств! Зашибись ситуёвина.

— Для начала с Рашем его познакомлю, — начал рассуждать Пашка…

— Ч-ч-ч, — остановил его старый партиец, — ты мне не говори ничего пока. Про себя думай. Сам знаешь, какие наши «их благородия» на секретности повёрнутые.

Пашка знал. И мысленно себя пнул — а ещё стратегом себя мнил. Семёныч подначивать не стал, просто хлопнул парня по коленке: пустое, мол. И продолжил: — А прежде чем мозгой шевелить начнёшь в эту сторону, подумай вот о чём…

— Почему именно я? — не вытерпел Пашка странноватой Жеховой медлительности. Обычно вождь всея хутора за словом в карман не лез и в суждениях был скор и точен.

— Тут почти понятно. Всё ж у тебя с этим мальцом контакт уже получился. Я про другое… Подумай: а какого результата от тебя ждут?