Глава 6. Иномирец + иномирирец

Пашка сидел на краешке кресла и в открытую пялился на красивого темноволосого юношу, сидящего в кресле напротив. Его величество Эрик удалился из этой довольно уютной гостевой комнаты минут пять назад, и с тех пор оба парня не произнесли ни одного слова. Представление их друг другу произошло по сокращенному варианту. Эрик незамысловато давал понять, что здесь вроде как все свои. Типа: это Павел, а это Алý. Остальное сами друг другу расскажите.

Затем обоим было вручено по небольшой блямбе на довольно массивной серебряной цепочке. Кругляш, похожий на вареное вкрутую яйцо в долевом разрезе. Только яйцо размером с гусиное, а вместо желтка — яркая эмаль глубокого синего цвета с легкой золотистой патиной. Вокруг эмали все то же серебро с микроскопической рунной насечкой. Ультрамарин и серебро — цвета королевского дома. Ну а золотистость, видимо, означала, что статус носителя блямбы довольно высок. Очень многозначительная штучка, жаль только, что смысловую нагрузку этой бижутерии Эрик объяснить не удосужился. Видимо, полагал, что это и так все знают, позабыв, что ребята немножко неместные. Пока оба гостя дворца пялились на выданные знаки отличия непонятно чего от чего, коварный венценосец плюхнул на жардиньерку загадочный мешочек плотной замши… И смылся в разрыве подпространства. Это весьма провокационное действо и заставило парней недоуменно уставиться друг на друга с немым вопросом: «и что теперь?». Весьма объединяюще, да.

Пашка, вымотанный беседой со старшим величеством, молчал. Лицо Алу внезапно прояснилось и он сказал:

— Я тебя помню…

— Ну, слава шельмам! — Пашка самую малость ссутулился, как будто получил команду «вольно».

— Шельмам? — удивился юный Алу. — Ты прославляешь шельм пустоты?

— А что такого? — в свою очередь удивился землянин. — Я бы сказал «слава богу», так на Нрекдоле богов нет. Только шельмы. Их и восхваляю. Тем более, что я наездник. Кого мне еще благодарить?

— Шельмы, они же злые…

— Глупости! Шельмы, они во всякое время разные. На то и шельмы. Моя тётушка видела одну.

— Не бывает такого!

— Не бывает, — охотно согласился Пашка. — Но было.

Полный сомнения взгляд Алу парня не удивил. Все и всегда так реагировали, поэтому наездники Восточного предпочитали на эту тему особо не распространяться. Зачем нарываться?

— Может, расскажешь? — Алу не верил, Пашка это чувствовал. И тем не менее, спросил. Пашка решил, что это хороший знак — апролец старался наладить контакт.

— Обязательно! Но попозже. Сейчас скажи, как тут добыть еды. Я бы фрукса слопал.

— Фруксы вымерли!

— У вас там, на Апроле? — очевидно, что вопрос был риторическим. — А здесь еще бегают. И не мало. Будем в Восточном, я тебя угощу фруксятиной. И печёной, и копчёной. Вкусно-о! Свежатины, правда, обещать не буду. Весна подступает. Какая весной охота.

— Сомневаюсь…

— В чём? — удивился Пашка. — В том, что у тёти Симы на леднике найдется для нас кусочек мяска, которое я сам же и наохотил, или в том, что мы будем в Восточном?

— Пожалуй, и в том, и в том, — честно ответил Алу. Но Пашка уловил таки искру надежды, пробившуюся сквозь какую-то прям-таки гипсовую сдержанность юного апрольца. Уловил и воспринял как вызов.

— Слышь, бро, я вправду жр… очень сильно есть хочу. Меня столько мариновали, прежде чем я до тебя добрался! Давай порешаем эту проблемку, и я, клянусь, буду рассказывать тебе про всё, что спросишь. Если сам в теме буду.

— И зачем ты до меня добирался?

Пашка довольно ухмыльнулся. Это был самый тонкий момент. И тут шельмы прям поворожили — Алу сам, не затягивая, задал нужный вопрос. Хитрить перед этим бедолагой не хотелось, и врать магу — дело стрёмное. Да и не умел Пашка этого — лезть без мыла в техническое отверстие для клизмы.

— Так ты и сам все понял, бро. Иначе бы меня к тебе не подпустили. Короче, мне поручили помочь тебе здесь освоиться. В идеале — сделать так, чтобы тебе понравилось.

— И ты согласился?

— Конечно! Кто б мне помог, когда я сюда попал!

Посыл был понятен: я такой же, как ты, я понимаю.

— Я же пытался тебя убить, — Алу не спешил верить.

«А у парня есть яйца, не сдрейфил неприятную тему затронуть с разбегу. Значит, с понятиями.», — Пашка кивнул сам себе и принялся излагать свою позицию.

— Во-первых, не ты. Ты был просто оружием. Убивает не оружие, а человек, который его направляет. Во-вторых, не лично меня. Я, конечно, не семи пядей во лбу, но такое понять — много ума не надо. И давай уже поедим! А потом пройдемся до вивария. Я тебя со своим зверем познакомлю. Ты же знаешь про нгурулов?

Алу одарил собеседника долгим нечитаемым взглядом и сделал какой-то пасс. Через полминуты последовал короткий стук в дверь и вошла миловидная барышня в форменном платье прислуги.

Пашка сообразил, что это вот — круть-круть пальцами — был какой-то магический вызов. А еще оценил выдержку совсем юного апрольца: его же наверняка раздирает вопросами, а он терпит.

На требование подать обед горничная уверенно заявила, обращаясь четко к Алу, что обед господину иномирянину подадут, как положено, через час. А второго гостя как будто не видела. Пашка был наслышан о чванстве дворцовой челяди: Серафима не стеснялась впечатлениями делиться. Вроде предупреждён, значит, вооружен. Но в первый момент растерялся. А потом разозлился. Как-то привык уже к почтению, которое оказывают наездникам. А тут эта фря делает вид, что его нет — явно точно знает про то, что Пашка с Земли. Сима сто раз повторяла, что прислуга знает всё…

Пашка так резко поднялся с кресла, что деваха отпрянула. И уставилась на блямбу — сочная синева эмали в серебре ярко выделялась на черном фоне наездничьего мундира. Горничная явно опознала висюльку, и по ее лицу разливалась бледность.

Алу с интересом переводил взгляд с прислуги на собственный медальон и обратно.

— Что это за знак? — спросил апролец тихо и бесцветно. Было непонятно, он интерес проявляет или прислугу экзаменует. Служанка побледнела ещё больше.

— Нирмат, господин, — девица поклонилась вдвое ниже, чем при входе. — Первой категории.

Пашка наблюдал за метаморфозой, происходящей с девицей. Куда делся флёр превосходства истинной нрекдолки над паршивыми иномирянами, которых и поселили-то в дальних гостевых покоях, как каких-то просителей из мелких кланов. Понаблюдал-понаблюдал, да как рявкнет в стиле десятника Орса Бомеса:

— Говори коротко и ясно. Что это за знак? Что значит: первой категории? Какие ещё бывают? Говори! Живо!

Горничная даже шажок назад сделала под таким напором и толкнула жардиньерку. Загадочный замшевый мешочек, оставленный Эриком и еще не замеченный парнями, свалился на пол с характерным тихим звяком.

— Стоять, — рыкнул Пашка на девицу, которая рванулась поднимать упавший предмет. — Не трожь! Что это?

— К-казначейский кошель, г-господин…

— Господин Павел только что тебе руки спас, дура! — вставил своё веское слово Алу. — Отвечай на вопрос!

Заикаясь и запинаясь (сообразила, что на казначейском кошеле могла быть защита вместе с, избави пустота, наказанием!), служанка собралась таки с силами и прохныкала ценную информацию. Загадочные висюльки, это нирматы — знаки отличия для гостей дворца, которым пожалованы особые права. Медальоны, которые висят на груди у Пашки и Алу, дают им право перемещаться по всему дворцу, кроме нижних этажей, где склады и казематы, административного крыла и крыла, где размещаются личные покои их величеств. Также нирмат первой категории даёт право распоряжаться любой свободной дворцовой прислугой. И даже требовать подчинения у дежурных гвардейцев, включая ходоков.

— То есть, если я потребую обед, ты его принесёшь? — гнул свою линию Пашка. Девушка замотала головой.

— На кухнях меня слушать не станут, — в глазах девицы был откровенный испуг, и Пашка сообразил, что ставит перед прислугой невыполнимую задачу. Хрен её знает, эту дворцовую логистику обслуживания. А то, что некий заведённый и отработанный порядок существует — это как пить дать. Иначе — хаос.

— Ну, значит, мы сами до кухни дойдём. Алу, ты как?

Апролец молча встал с кресла, поднял с ковра казначейский кошель, подал его Павлу, молча признавая его главенство: он и старше, и местный, и привёл его сам король. А у служаночки даже глаза замаслились — так хороши были эти два гостя.

Один, весь в чёрном, рослый и мощный, с короткими, дивно выстриженными русыми в каштан волосами. Лицо несколько простоватое, но эта простоватость растворялась в сосредоточенной серьёзности внимательного, но не надменного взгляда серых глаз.

А второй — более изящный, в светло-сером, почти белом камзоле из дорогущей бархатистой ткани. Черные, как сама пустота, свободно вьющиеся локоны открывали высокий лоб над чёткими яркими бровями. В глаза юному иномирцу служанка взглянуть почему-то не смела. Да и как в них смотреть, если там сама чернота? Ещё утром паренёк казался безобидным, а сейчас коленки подрагивают. Уже неделю она опекает этого второстепенного гостя и никогда не замечала в нем силы. Такой(!) силы. Как и вся прислуга во дворце, девица имела скромненькие способности к магии: на уровне — мятую одежду скоренько освежить и прочей бытовой мелочёвки. И уж не сомневайтесь, серьезных магов опытная прислуга чуяла на раз. Даже защита, сдерживающая магию дворца, ей ни разу не помеха! А с этим чернявым промашка вышла.

— Ну что, бро, пошли? — вывел ее из ступора голос рослого. И наездник, больше не обращая внимания на девицу, двинулся на выход. Правда, около двери спохватился: — Комнату мне рядом с этой приготовь, дорогуша.

Страшный землянин указал глазами на аккуратно пристроенный у стеночки черный кожаный баул с двумя лямками вместо ручек. Такой клади опытная служанка еще не видела.

* * *

Это была Пашкина гордость. Не только тёть Оле изобретать. Они с парнями ух как постарались. Старики — Жех и дедушка Ажур тоже активно поучаствовали. Опыт, часто неприятный, показал, что маленьких подсумков, которые все наездники брали с собой, в дальних рейдах недостаточно. Пришлось изобретать приличный рюкзак. Да такой, чтоб на эполеты с галунами наездничьего кителя легко надевался и доступ к штатному копьецу за спиной имелся.

Ован и Коста были за генераторов мечт и хотелок, а юный и пожилой земляне — опытные пользователи подобных девайсов — податели исходной идеи. Тем более, что Паха был отлично знаком с армейскими аналогами. Ну а дедушка Ажур взял на себя труд консультанта по местным материалам, а заодно играл роль реалиста с функцией скептика. Не то чтобы местные не додумались до конструкции а-ля «сидор». Но не ходить же наездникам с вещмешками, правда же?

Помотавшись по рейдам и учтя опыт долгого визита в столицу, Пашка возмечтал о ништяке, который даже по отношению к хорошему армейскому рюкзаку был куда более высокой ступенью эволюции.

Творили всё свободное время, целую неделю: мечтали, чертили, кроили, матерились, тихо ненавидели местный прогресс и ехидного деда Ажура… И уже потом, когда идея миновала стадию сумбура, пошли на поклон к супругам Мондаир. Которые и воплотили задумку в очень хорошей коже со всем возможным магическим апгрейдом, начиная от влагостойкости, неистираемости и герметичности, заканчивая встроенной частичной левитацией, сиречь облегчением веса поклажи в отдельно взятом бауле. Ну и главная фишечка — небольшое стазисное отделение с очень приличным сроком действия. Хошь зелий запас напихай, а хошь провиантом набей. И то, и то важно, когда в поиск по горам идешь. По негласному правилу вся быстропортящаяся еда, вроде мясных рулетов и пирогов, никогда не возвращалась в крепость. Это правило тёть Оля завела. Если спасать от голода было некого и сами парни харчи не использовали, то весь взятый запас раздаривали бедноте, чаще всего стражникам в околотке. А те несли в семьи гостинцы и рассказы, что и среди наездников не все уроды. Ну и еще один побочный профит: гениальные бытовики обрели еще одну статью доходов, осталось только раскрутить девайс среди купечества и прочего странствующего люда. Серафима уже намекала на женский вариант.

* * *

За дверью, как оказалось, их поджидал дежурный гвардеец в мундире с бирюзовой, почти синей выпушкой.

«Ходок. Из середнячков.» — неприязненно подумал Пашка: еще свежо было в памяти покушение и гвардейцы, не шибко спешившие на помощь. А ходок тем временем срисовал нирмат и поклонился ну очень почтительно.

— Моё имя Даль Варим. Приставлен к вам на время пребывания в столице его величеством Эриком, — провозгласил этот персонаж так пафосно, что Паха не удержался от ухмылки в стиле гопоты из подворотни. Новый знакомец прям-таки излучал служебное рвение. И у Пашки вдруг адски зачесалось его обломать. За мундир обидно! Чай, младший офицер, а не кабацкий халдей. Алу же поведение служивого нисколько не смутило. Трудно было не заметить, что привычка принимать рвение прислуги как должное у него в крови.

— Мы очень голодны, — спокойно уведомил он нового знакомца. — Что вы можете нам предложить? Это срочно.

Нужно отдать должное, думал этот Варим недолго.

— Вариантов три. Самое быстрое — это буфет в служебке гвардейцев. Будьте моими гостями, господа. Правда, там только быстрый перекус. Можно спуститься в кухни. Там накормят как следует, но обед, скорее всего, придётся ждать. И третий вариант — таверна в городе. Поблизости найдётся парочка приличных.

Алу явно ждал решения своего нежданного куратора из техномира. Его устраивали все три варианта. А Пашка стремительно обдумывал ситуацию и так увлекся, что голод отступил куда-то на задворки сознания, освободив оперативные мощности для анализа.

Во-первых, этот Даль Варим не враг.

Чуйка, натренированная общением с кучей менталистов, тёть Олей и нгурулами, с их бесхитростной, но неимоверно точной эмпатией, была совершенно спокойна.

Да, соглядатай, приставленный Эриком.

Так для пользы же. Тут и транспортное средство — ходок как-никак. И защита от «недопонимания» с обитателями дворца — мало кто может позволить себе не понять гвардейца из королевских личников. Ну и самое приятное: в одном лице — гид, справочное бюро и консультант по внутренним раскладам местного бомонда. Да и парень — почти ровесник. Споёмся. Наверное…

Во-вторых, этот гвардеец сам по себе интересный объект для изучения. Может, удастся связи наладить… Эрик тот еще манипулятор, не дуриком же он этого кадра к двум иномирянам приставил. Хотел бы стреножить неблагонадежных гостей, назначил бы местного унтера Пришибеева. А раз дал лояльно настроенного сверстника, то есть варианты…

Пашка запустил пробную улыбку и получил ответную. А ещё от гвардейца полыхнуло неистовым любопытством. Причём интерес служивого был личным, а не служебным. И вполне дружелюбным. Этим ощущениям Пашка верил истово. Во-первых, потому что в нём всё активнее пробуждался маг. Во-вторых… а как иначе, если на шее болтается накопитель в оч-чень интересной оправе? Не из платины, конечно. Не тот у Пашки уровень. Сплав очень хорошего артефактного серебра и таки да, с малой толикой платины. По блату. Но это не важно. Важно, что серебрушка побывала в руках самого лавэ Шенола, и теперь это мультиартефакт, в котором и следилка, и несколько видов защит, и аналог тёть Олиной бусины-интуишки. Что еще навертел на оную бижутерию хитоумный лавэ, Пашка и сам не знал. Знал только, что с некоторых пор артефакторика занимает в увлечениях командира не последнее место. Причина проста — защитить жену всеми способами, какие только можно измыслить. Ну, кроме единственного — запереть в неприступной цитадели, хотя наверняка попытки были. Эта мысль Пашку позабавила, и он улыбнулся ещё шире. Даль Варим принял улыбку на свой счет и расслабился.

— Давай по-простому, Даль, — предложил землянин, по привычке беря на себя руководство. — Я Павел.

Второй иномирец посыл внезапного лидера понял правильно и не стал противиться. За месяцы плена апрольская спесь подрастерялась.

— Алу. Алу из дома Вакапов. Но лучше — просто Алу. Нашего дома больше нет.

— Отставить хандру, Ал! — Пашка по-простецки толкнул подопечного плечом. — Предлагаю такой расклад, парни, — на автомате Пашка взял привычный товарищеский тон, которым ставил перед рейдом задачу своей тройке. — Мне хотелось бы поесть, навестить моего нгурула и посмотреть что-нибудь красивое. Ну и пообщаться. Даль, думай, как это лучше организовать. Считай, что родственники из провинции понаехали, — хохотнул Пашка, но грустинку в его смешке уловили все.

Дворцовый абориген слегка подзавис. Принимать решения — это не его уровень. Его задача — делать, что велят. А еще слегка коробила фамильярность этого иномирца. Коробила и очаровывала одновременно. Нет-нет, этот наездник был вполне вежлив и даже дружелюбен, тут и придраться не к чему. Просто он говорил так незатейливо… Во дворце даже слуги изъясняются изысканнее. Если он в такой манере начнёт общаться с гвардейцами в буфетной, его неизбежно начнут цеплять и весьма зло. Даже нирмат не спасет. И ему, Далю, придётся встать на сторону подопечных против сослуживцев, иначе поручение его величества будет провалено. А как потом служить прикажете? Тем более, что авторитет у него, как у одного из самых юных гвардейцев, честно сказать пока что так себе. Ибо клан его из малочисленных, в штат он принят недавно и магический ранг пока имеет из средних.

— Господин Варим чем-то смущён, — равнодушно произнес чернявый красавчик, и Даль дёрнулся так, как будто у него перед носом огромная пчела пролетела. На это замечание апрольца Пашка поднапрягся: уж не обидел ли аборигена по незнанию?

— Даль? — поднажал он голосом, выкладывай.

Ну Даль и выложил. Говорил и кайфовал от того, что не нужно юлить и нанизывать любезные словеса. И страшно почему-то не было. Землянин слушал с таким видом, как будто ему о местных дурачках рассказывают. Апролец был внешне беспристрастен, но в глазах его, кажется, было понимание. Потом два иномирца переглянулись и синхронно пожали плечами, как бы говоря: делай, как знаешь, мы не хотим тебе проблем.

Пашка почесал макушку и заявил:

— А знаете, парни, пока болтали, есть как-то перехотелось. Я не против прогуляться до таверны и по пути полюбоваться красотами. А на обратном пути зайдем в виварий. Я вас со своим Рашем познакомлю. Как вам план?