Глава 13

Старфф на пару секунд отвлекся, пробегая глазами по строчкам на боковом дисплее. В нашей тесной кабине все еще висела тяжелая и удушливая тишина, от которой сводило челюсти и было трудно дышать, но адмирал уже взял себя в руки. Похоже, эмоции он просто выключил. Теперь его интересовали только сухие цифры. Я даже позавидовала умению килла переключаться, мне такое было недоступно. Саму все еще потряхивало после пережитого нервного напряжения.

— Так, — снова заговорил килл, прерывая цепочку моих невеселых мыслей. — У нас мало времени. Рокхэм сел в лужу прилюдно и по собственной вине. И пока он пытается придумать, как выкрутиться перед теми, кто дергает его за ниточки, и как объяснить Альянсу попытку похищения ребенка, мои люди закончили первичный анализ образца с «Клеща».

Он вывел на общий экран сложную диаграмму, состоящую из рваных цепочек и цветовых маркеров. Для меня это выглядело как китайская грамота, но Дариан, судя по тому, как он прищурился, понял гораздо больше.

— Это не жизнь в привычном понимании, — сухо продолжил Старфф, постукивая пальцем по столу. — Биологи в недоумении. У этой дряни нет естественной эволюционной базы. В геноме отсутствуют «мусорные» цепочки, нет следов адаптации к среде. Весь код подчинен одной цели: поглощение энергии и преобразование материи.

Пока я хлопала глазами, пытаясь сообразить, что все это значит и зачем нам это рассказывают, мой арлинт поднял голову:

— Хочешь сказать, это вирус? — глухо спросил Дариан.

— Думаю, хуже. Я собрал уже достаточно материалов. А у специалистов уже почти нет сомнений: это программируемая материя на биологической основе, — Старфф выделил красный сегмент на схеме. — Видишь эти маркеры? Это подпись. Искусственные вставки для стабилизации белковых связей. Такие технологии использовались в лабораториях Дурана[1], когда он только пытался создать своих модификантов. Это не афишировалось, но в руки Альянса во время разгрома одной из подпольных лабораторий попали подробные выкладки ученых и дневники самого Дурана. Так что все это было изучено вдоль и поперек, и теперь самое ценное внедрено в официальные технологии. Но здесь эти технологии выведены на совершенно новый уровень. Кубы — это не просто контейнеры. Это нечто вроде инкубаторов, которые активируются при контакте с определенным типом излучения.

Вот теперь до меня постепенно начало доходить. И я сглотнула, глядя на пульсирующие точки на мониторе.

— Значит, их кто-то «настроил» на «Селестию»?

В голове было пусто от страха. Моих знаний не хватало, чтобы постигнуть всю глубину ***ницы, в которую встряли не только мы, но и весь Альянс. Из истории, которую я проходила вместе с другими курсантами в академии, я помнила, насколько разрушительными оказались амбиции одного свихнувшегося генетика. Годы страха, когда в каждом встречном-поперечном подозревали модификантов. Столетия адаптации… Я родилась уже тогда, когда модификанты и их потомки были если не полноправными, то ненамного и ограниченными в дееспособности гражданами Альянса. И всех кошмаров того периода не застала. Но документальные фильмы красноречиво рассказывали о том, что творилось в прошлом. И что, теперь все заново? Выходит, правда, что история циклична?

— Именно, — кивнул Старфф. — Это живая мина. Ее не нужно запускать как ракету. Достаточно подбросить один «спящий» куб в систему вентиляции или энергоузел. Как только он почувствует тепло и ток, начинается цепная реакция.

Я нахмурилась, пытаясь осознать масштаб этой гадости. Рядом неслышно подошел и встал Ворн. Но мне сейчас было не до безопасника: я пыталась понять, зачем вообще нужна гадость подобного масштаба. Какой от нее прок, если полученных мутантов нельзя использовать? Или я чего-то не понимаю?

— Но зачем? — мой голос прозвучал хрипло. — Какой смысл в оружии, которым нельзя управлять? Насколько мы видели, эти твари подчинены только одному желанию — жрать. Их нельзя натравить на кого-то конкретного, они просто уничтожают все живое подряд. И неживое тоже, если в нем есть энергия. Это же бред. Зачем выпускать зверя, который в итоге сожрет и тебя самого?

Старфф долго смотрел куда-то в сторону, и на его лице проступила такая усталость, которую никак нельзя было принять за фальшивку. Такое не подделаешь. Казалось, он решает, стоит ли вообще вываливать на нас это дерьмо.

— В том-то и дело, Аглая, что ими не собираются управлять, — неохотно признался он после долгой паузы. — В Альянсе зреет переворот. Давно зреет. И эти кубы... это не война с внешним врагом. Это самый обычный террор.

Он тяжело вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза через экран.

— Если ты хочешь сменить власть и сделать так, чтобы тебе не сопротивлялись, нужно до смерти запугать обывателей. Показать им нечто настолько жуткое и неуправляемое, чтобы они сами приползли на коленях и попросили защиты. И одновременно продемонстрировать несостоятельность нынешней власти. Когда людям страшно просто ложиться спать, когда они считают, что их некому защищать, им плевать, кто сидит в правительстве, и какие там законы принимаются. Им нужен тот, кто пообещает остановить монстров. Даже если этот «спаситель» сам их и выпустил.

— То есть «Селестия» была просто… наглядным пособием? — в ужасе прошептала я.

— Именно. Рекламным роликом того, что ждет каждую планету, если народ не поддержит «нужных людей». — Адмирал сделал паузу и посмотрел на нас в упор: — Это биооружие третьего поколения. Безупречное в своей способности запугать и подчинить. И все же идеального не существует. Создатели этой дряни кое в чем просчитались: оказалось, что раса, которую до сих пор в Альянсе не воспринимают как равную, обладает способностями или возможностями подавить мутаген. И тот факт, что на Земле у людей есть естественная невосприимчивость к этим маркерам, то, что они сочли земной геном слишком примитивным, чтобы учитывать его защиту, может стоить им власти. Если, конечно, действующее правительство правильно разыграет эту карту.

Старфф замолчал, и я неожиданно заметила, насколько он устал. Какие глубокие тени залегли под его глазами. Какие скорбные морщины собрались в уголках рта.

— Рокхэм — мелкая сошка. Он либо работал на тех, кто заказал эту разработку, либо прикрывал. Теперь же, когда остались выжившие с «Селестии», когда данные анализа у нас, ему уже терять нечего. Так что… Вы обязаны уцелеть. Любой ценой. Убирайтесь отсюда, — коротко бросил Старфф. — Вам нужно попасть на Арганадал. В моем отделе есть спецы, которые смогут расшифровать данные К’Талла без риска, что их подотрет Совет.

— Кин, ты о чем? — Дариан зло ударил ладонью по пульту. — Это ремонтный катер! У него маневровые движки рассчитаны на работы в доках. Нас расстреляют раньше, чем мы прогреем сопла. — И устало покачал головой: — Похоже, мы влипли, и выхода отсюда нет.

Адмирал Старфф не ответил. На экране, за его спиной, замигали индикаторы готовности, что заставило меня насторожиться. Я поняла, всей кожей ощутила, что что-то затевается. Что-то очень серьезное. Но не успела даже открыть рта, чтобы предупредить Дариана, как килл просто отключил связь. Экран погас, оставив нас в полумраке, освещенном лишь тусклыми огнями приборной панели и отблесками далеких звезд.

— Что он задумал?.. — напряженно прошептала я, всматриваясь в обзорный экран и неосознанно впиваясь пальцами в край приборной панели. Ворн рядом грубо и от души выругался.

Ответ на мой непроизвольный вопрос пришел мгновенно. Огромная туша флагмана Старффа начала медленно, почти грациозно для своих размеров, разворачиваться, вклиниваясь между нами и крейсером Рокхэма. А потом все сошло с ума.

Внезапно на всех мониторах «Стрижа» вместо четких меток кораблей поползла рваная серая рябь. Картинка задергалась, расслаиваясь на пиксели, словно аппаратура пыталась переварить невидимый удар. Динамики выдали короткий, сухой треск и обреченно затихли — это сработала защита от перегрузки. В кабине вдруг стало неуютно: по коже пробежал неприятный зуд, а волоски на руках поднялись дыбом от статического электричества, накопившегося на панелях.

Эффект от выходки Старффа ощутили, кажется, все.

— Эй! Что происходит? Почему все сдохло?! — Келен, до этого сидевший тише воды, вскочил, едва не задев плечом Дариана. Блогер лихорадочно тыкал в свой браслет, но тот отвечал лишь тусклым свечением. — Нас подбили? В нас выстрелили?!

— Ты опять пытаешься залить в галанет материал века? — неодобрительно рыкнул на блогера Ворн. — Мало того, что уже натворил?

— Сядь на место, — не оборачиваясь, добавила я, вглядываясь в мечущиеся полосы на главном экране. Пальцы сами собой легли на тумблеры, переводя систему в режим ручного управления. Келен оказался той еще занозой, и я иногда даже жалела, что мы его спасли. Но все же отмалчиваться не стала: — Старфф включил подавление. РЭБ на полную мощность.

— Зачем? — Ворн подошел ближе, хмуро разглядывая «белый шум» на радаре. — Зачем ему ослеплять всех в секторе? Рокхэм же сейчас решит, что это нападение!

— Затем, что сейчас Рокхэм не видит даже собственного носа, — хмыкнула в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Все его хваленые радары и внешние камеры превратились в бесполезное желе.

«А еще потому, что Старфф сейчас совершает преступление», — добавила я про себя, не решаясь произнести это вслух.

Я знала, куда смотреть и чего можно ожидать. В отличие от остальных. А потому видела, как огромная, лишенная огней туша флагмана Старффа начала медленно разворачиваться, закрывая собой звезды. Он не просто шумел в эфире. Он филигранно втискивал свой крейсер в пространство между нами и флагманом Рокхэма, превращая свой корпус в гигантский заслон.

Сейчас Рокхэм на своем мостике мог сколько угодно вглядываться в мониторы — он видел только серую цифровую пыль. Без работающей оптики и лазерных дальномеров мы для него просто перестали существовать. Растворились в пространстве. Старфф создавал идеальную «мертвую зону». В которой он мог сделать с нами что угодно: расстрелять, забрать на борт или испарить. Главное, что в «черных ящиках» Рокхэма не останется ни одного байта информации о том, куда именно делся катер со свидетелями. Я не знала, зачем ему это, но была уверена: Старфф не просто спасал нас, он выжигал любые доказательства нашего существования.

— Идет на сближение, — тихо сказал Дариан, тоже заметив, как стремительно темнеет за обзорным стеклом.

— Идем к нему в пасть, — в тон отозвалась я, уверенно гася последние навигационные огни «Стрижа». Теперь мы были просто крошечной серой тенью на фоне бесконечного серого металла. Два призрака в ослепшем космосе.

— Смотри, — Дариан кивнул на боковой монитор.

Но мне не нужно было смотреть на цифры, чтобы понять: флагман уже здесь. На обзорном экране катера не осталось ни одной звездочки, ни одного отблеска — исполинская туша крейсера просто заслонила собой остатки звездного света. Просто бесконечная стена матовой брони, надвигающаяся на нас в абсолютной тишине. И лишь в двух углах дисплея, если приглядеться, еще можно было заметить изменение плотности черноты.

Катер ощутимо дернуло — флагманские магнитные замки схватили нас так резко, что я инстинктивно вцепилась в подлокотник и едва не прикусила себе кончик языка. «Стриж» ощутимо просел, будто хотел прыгнуть, но его прижали сверху. По корпусу прошел глухой вибрирующий отклик. Это мощные магниты нас намертво притянули к стыковочным узлам.

Через секунду послышался протяжный металлический скрежет: катер начали втягивать внутрь ангара. Чувствовалось, как обшивка слегка «поет» под нагрузкой — не критично, просто работа манипуляторов. Но даже понимая это, я напряглась: жизнь всегда оставляла место для неприятных неожиданностей.

Мы медленно скользили вперед, пока не остановились. Потом раздался короткий, тяжелый лязг — это внешняя створка шлюза закрылась. И все. Тишина. Мы находились уже внутри крейсера. Створки внешнего люка надежно отрезали нас от пустоты космоса.

В следующий миг в кабине стало слышно, как работает система рециркуляции. По обшивке пробежал едва уловимый шелест — в отсек начали нагнетать воздух. В ушах коротко щелкнуло от перепада давления, и из динамиков раздался будничный голос оператора:

— Стыковка завершена. Стабилизация вектора... Прыжок через три секунды. Всем оставаться на местах.

Я едва успела вжаться в спинку кресла.

Мир на мгновение вывернулся наизнанку. На долю секунды желудок подкатил к горлу от внезапной, абсолютной невесомости, а в следующую — на плечи навалилась свинцовая, липкая тяжесть. Гиперпространственный прыжок.

«Стриж» мелко задрожал, протестуя против таких перегрузок, но все закончилось так же быстро, как и началось. Мы ушли. А где-то там, за кормой крейсера, Рокхэм остался протирать глаза и гадать, в какой именно дыре пространства растворилась его главная проблема.

Когда свинцовая тяжесть прыжка, наконец, отпустила, в кабине «Стрижа» воцарилась звонкая, почти нереальная тишина. Словно никто еще не мог поверить в то, что все уже почти позади. Больше не будет ни гула двигателей «Селестии», ни визгливых команд Рокхэма. Самое страшное было позади.

— Все, — Дариан первым отстегнул ремни и с усилием поднялся, разминая плечи. — Мы в гиперпространстве. Выходим, в катере больше нечего делать.

Тяжелый люк катера с шипением открылся, реагируя на поданную мной команду. В лицо сразу ударил поток воздуха: холодного, идеально очищенного, с характерным «сухим» привкусом корабельной вентиляции и слабым запахом ионизированной пыли.

Первым катер покинул Дариан. Я увидела на экране, как он на миг замер и осмотрелся по сторонам. А потом обернулся и протянул руку госпоже Варга, помогая той выйти с достоинством. Затем помог Мирабель. И это было нелишним. Потому что Келен, не выдержав напряжения, практически выскочил наружу, едва не споткнувшись о стыковочный порог и едва не сбив с ног нашего почтенного доктора. Я выходила последней, как и полагается капитану, напоследок проверив обесточивание систем катера. И, стоя на пороге шлюза, заметила, как под тяжелым взглядом Ворна наш блогер тут же постарался принять независимый вид.

В ангаре было тихо. Огромное, хорошо освещенное пространство пахло стерильностью и ионизированной пылью. Я на миг напряглась, почти ожидая «почетный караул», который отвел бы нас в лабораторию и запер там под благовидным предлогом. Но в ангаре было пусто. Только двое техников в серых комбинезонах замерли у консолей и настороженно наблюдали за нами.

Раздалось негромкое шипение пневматики. В дальнем конце ангара открылась дверь, и к нам вышел килл в адмиральском кителе. Без фуражки, с расстегнутым воротником, он шел медленно, тяжело опираясь на трость. Ее стук гулко отдавался где-то под потолком. Лицо Старффа казалось высеченным из серого камня, а тени под глазами были такими глубокими, что он действительно выглядел как старик.

— Добрались, значит, — хмыкнул он вместо приветствия. Голос адмирала звучал глубоко и чисто, несмотря на явную печать усталости на его лице. А еще в его голосе звучала привычка командовать и уверенность в том, что командам подчинятся, не задавая вопросов.

— Поздравляю. Вы официально стали самыми дорогими пассажирами в истории этого флота. Пока Рокхэм на своем мостике протрет глаза и поймет, что его ослепила не «внезапная неисправность», а мой прощальный привет, мы будем уже за три сектора отсюда. Представляю, как этот индюк сейчас мечется, пытаясь найти на радарах хоть одно пятнышко. Ставлю свой крейсер — он до сих пор уверен, что у него просто сгорел предохранитель в системе РЭБ.

— Кин, ты понимаешь, что ты сделал? — Дариан сделал шаг навстречу, и в его голосе прорезалось непривычное беспокойство. — Тебя же под трибунал отдадут. Ты фактически похитил свидетелей под прикрытием атаки на адмирала флота.

— Атаки? — Старфф приподнял бровь. — Вовсе нет. Произошел массовый сбой в системе РЭБ. Бывает на старых кораблях. А то, что ваш катер затянуло в мой открытый шлюз навигационным вихрем — ну, стечение обстоятельств.

Он помолчал, а потом серьезно добавил:

— Я уже отправил рапорт. Написал все по форме: массовый сбой, потеря управления, случайный захват неопознанного объекта в шлюз. И в конце добавил, что подаю в отставку по состоянию здоровья. Пусть теперь Совет жует этот кактус.

— Вы подставились под удар, — тихо сказала я. — Вас сделают виноватым.

— Девочка, в моем возрасте удар — это когда радикулит прихватывает, — Старфф криво усмехнулся. — А это так... гусарская выходка. — Он снова посмотрел на Дариана, и его тон стал серьезным, лишенным всякого сарказма: — Не стой с таким лицом, будто я умер. Не дождешься. И вообще, шел бы ты приводить себя в порядок. Пока время есть.

У меня в душе кольнула тревога. Словно только что Луна сошла с орбиты и на всех парах направилась к Земле. Да и Дариан насторожился:

— Пока есть время?.. — переспросил он недоуменно. — Что ты имеешь в виду?

Старфф тихо и насмешливо хмыкнул:

— Сюрприз.

Ненавижу сюрпризы.

Из ангара мы выходили все вместе: я, Дариан, хмурый Ворн, наши перепуганные и настороженные спутники, сбившиеся в плотную кучу за моей спиной, и адмирал Старфф, будто метрономом, отбивающий такт шагов своей тростью. Шли молча.

Увиденное за порогом ангара меня просто поразило, мне еще не приходилось бывать на подобных кораблях даже на экскурсиях во время обучения. Коридор казался бесконечным — идеально прямой тоннель из матового серого металла, где каждый звук шага не гас, а множился, отражаясь от бронированных переборок. Светильники, встроенные в стыки потолка, давали ровный, чуть голубоватый свет, от которого лица моих спутников казались бледными и осунувшимися. Вдоль стен тянулись пучки кабелей, спрятанные за полупрозрачными кожухами — нервная система этого стального левиафана, пульсирующая едва заметными огоньками передачи данных.

Боковым зрением я засекла, как Келен пытается снимать обстановку крейсера, и дернула Дарина за рукав, молча, одними глазами указав на неугомонного блогера. Сообщал ли об этом как-то хозяину корабля Торн, сказать затрудняюсь. Но на втором десятке метров, сразу за углом, к нам навстречу вышла колоритная группа: парочка игумар в форме звездного десанта с абсолютно отстраненными, ничего не выражающими лицами, шурф и несколько дроидов.

Мы оказались в широком распределительном узле, где потолок уходил вверх, теряясь в тени технических ярусов. Здесь отчетливее чувствовалась вибрация главного реактора — низкий, почти неслышный гул, проникающий прямо под кожу и напоминающий о том, какая колоссальная мощь скрыта за этими стенами. Повсюду мерцали навигационные голограммы, размечая сектора: «Жилой блок», «Оружейная палуба», «Медотсек».

Шурф тоже носил форму. Но я не смогла определить его принадлежность. Скорее всего, он был кем-то вроде квартирмейстера и отвечал за снабжение и обустройство команды. Обычно эта раса была до жути похожа на сказочных гномов из земных книг. Но этот пугал стриженой головой и почти начисто выбритыми щеками.

— Шейщштарр, — обратился к нему Старфф, — будь добр расселить наших гостей по свободным каютам. По двое.

Наблюдать за процессом распределения оказалось неожиданно весело. Ожидаемо, что супруги Варга вцепились друг в друга клещом. Но их никто и не стал разделять. Хмурый шурф со сложным именем лишь жестом приставил к ним дроида и скомандовал:

— Четвертый сектор, А-5.

Настороженный наследник аграрной империи, посмотрев на это дело, надменно процедил:

— Нас с моим секретарем прошу поселить вместе.

Шурф не стал спорить. Новый жест, еще один дроид, приблизившийся к Адриану и его подчиненному, и команда:

— Четвертый сектор, Н-12.

Следом взгляд шурфа остановился на мне. Потом переполз на Мирабель:

— Женщин вместе?.. — полувопросительно произнес он. Словно спрашивал сам себя.

Я даже осознать до конца услышанное не успела, как Мирабель несколько визгливо и истерично вцепилась в доктора:

— Ни за что! Я с этой… — напоровшись на взгляд Дариана, вдова поперхнулась словом и быстренько завершила мысль: — в одной каюте жить не стану! Лучше поселите со мной доктора Вальера!

— Поаккуратнее с выражениями, — прохладно посоветовал Мирабель Дариан.

Шурф только сухо предложил:

— Следуйте за мной!..

И вот здесь я не поняла. Немного ошарашенно оглянулась на Торна и килла. Оставались еще мы с Дарианом и Ворн с блогером. Но шурф уходил, не оставив по поводу нас никаких распоряжений. А игумары не выглядели теми, кто распределяет каюты. Разве что камеры. Тюремные. Но неужели…

В эту секунду игумары сделали слаженный шаг в сторону Келѐна. Блогер побледнел и попятился. А Ворн хищно ухмыльнулся:

— Ну что, Кузнечик, допрыгался? Или ты думал, тебе безнаказанно позволят снимать военный объект?

— Я не… — растеряв все свое достоинство, жалко проблеял в ответ Келен, в ужасе глядя на невозмутимых игумар. И совершенно было непонятно, что он этим хотел сказать.

Адмирал Старфф насмешливо хмыкнул, складывая обе руки на набалдашнике трости:

— А вот мы думаем, что ты — да. — А потом посмотрел на подчиненных: — Парни, вытрясите из него все. До последнего наушника. Не желаю, чтобы мое грязное белье полоскали на просторах галанета.

— Я помогу, — то ли спросил, то ли предложил Ворн. И Старфф благосклонно кивнул в ответ.

Игумары тотчас подхватили дрыгающегося, белого как снег Келена под локти и потащили в ту сторону, откуда мы пришли. Ворн сам потопал следом.

Адмирал Старфф проводил компанию одобрительным взглядом. Причем я успела рассмотреть в глубине темных килльских глаз мерцающие золотые искорки. И осознала, что «трясти» Келена всерьез никто не будет. Но его игрушки у него отберут. Скорее всего, на время. Впрочем, так было безопаснее всего для всех нас. Однажды Келен нам уже подсунул свинью галактических размеров. Повторять как-то не хотелось.

— Теперь вы, — обратился к Дариану Старфф, когда Келен и остальные скрылись вдали. — Идемте, я вас провожу. Поживете пока в каюте рядом с моей. Я ведь правильно понял, что вы — пара?

Я зарделась и непроизвольно опустила взгляд, предоставляя отвечать Торну. Как он скажет, так и будет. А я навязываться не стану. Но не успел Дариан даже рта открыть, как моей спине стало холодно от посетившей голову мысли: а если Торн сейчас скажет, что мы с ним просто старые приятели?.. В следующее мгновение я одернула сама себя: ну скажет и скажет. Мне не впервой выживать в одиночку. И в таком случае тем более нельзя вешаться ему на шею. Пусть говорит что хочет. А я хоть узнаю его намерения.

— Правильно, — спокойно подтвердил мой арлинт. И у меня на сердце потеплело.

— Отлично, — кивнул в ответ адмирал. — Тогда не будем терять время, — заявил он, одновременно разворачиваясь и делая первый шаг. — Даю вам час, чтобы отдохнуть, привести себя в порядок и перекусить. Потом нам нужно будет обстоятельно поговорить. Обо всем, — многозначительно и с нажимом закончил он.

Сектор, в который вел нас адмирал, заметно отличался от общих палуб. Стены здесь были обшиты матовыми звукопоглощающими панелями, и лязг трости по металлу сменился мягким, глухим постукиванием. Освещение стало теплее, хотя военная строгость никуда не делась. Это была территория высшего командования — тихая, сосредоточенная, отделенная от суеты матросских палуб массивными гермозатворами, способными выдержать прямое попадание.

Мы остановились перед одной из дверей, которая ничем не отличалась от целого ряда подобных ей. Никаких ручек или видимых петель — только ровная поверхность из темного матового сплава и матовый квадрат сенсорной панели на уровне плеча. Старфф, не глядя, приложил ладонь к сканеру. Раздался тихий, едва различимый щелчок магнитных замков, и дверь плавно ушла в стену, открывая проход в каюту.

Изнутри пахнуло чем-то непривычным для военного корабля — не сухим озоном, а чем-то свежим, напоминающим запах дождя в лесу. Похоже, на этой палубе даже системы вентиляции работали по особому стандарту.

Адмирал отступил на шаг, пропуская нас вперед, и снова тяжело оперся на набалдашник своей трости.

— Вам сюда. Отдыхайте, — он коротко кивнул Дариану, а затем на мгновение задержал взгляд на мне, словно прикидывая, насколько быстро я смогу прийти в себя. — Встретимся через час. С системами доставки и настройки, я надеюсь, разберетесь сами. Через час я за вами зайду.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, похромал дальше по коридору, оставляя нас на пороге нашего временного убежища.

Стоило переступить порог, как дверь каюты скользнула в паз, отсекая нас от бесконечного коридора и постукивания трости адмирала. На мгновение мы так и остались стоять у порога. В абсолютной, почти пугающей тишине. Мне все еще не верилось, что мы сумели вырваться, что в безопасности. После оглушительного визга помех и рева двигателей эта тишина давила на перепонки не хуже перепада давления в шлюзе.

— Иди первая, — неожиданно негромко сказал Дариан. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к стене, но я видела, как тяжело вздымаются его плечи. — Тебе нужно согреться.

Я не сразу поняла, о чем речь. А когда осознала, что Дариан имел в виду душ, не стала спорить. Ноги едва держали. В ванной комнате, такой же строгой и функциональной, как и все на этом крейсере, я просто скинула с себя пропахший потом и страхом комбинезон, чувствуя, как он противно липнет к телу. И только сейчас сообразила, что никаких вещей у меня с собой нету. Да и то немногое, что я захватила с «Селестии», оставалось в рюкзаке. Который все это время болтался на плече Торна. Ну и черт с ним!..

Крейсер адмирала Старффа был оборудован по последнему слову. Войдя в душевую кабинку, я с удивлением осознала, что здесь устроен простой, водяной душ. На «Селестии» это было понятно. Но на военных кораблях, мне казалось, в целях экономии места и ресурсов должен был стоять волновой… Тем не менее, я не стала отказывать себе в удовольствии. Струи воды ударили по плечам — колкие, горячие, почти на грани боли. Я зажмурилась, поднимая лицо к потолку, подставляя его под воду. И на мгновение мне показалось, что вместе с водой в сток уходит все: и застывшие кубы на «Селестии», и безумный взгляд Рокхэма, и та ледяная пустота, что поселилась у меня внутри, когда я увидела свой дом на экране.

Я так увлеклась, что не услышала, как открылась дверь. Просто в какой-то момент почувствовала, как мокрую кожу лизнул поток прохладного воздуха, сквозь шум воды ощутила чужое присутствие. И нервно оглянулась.

Дариан вошел в кабинку молча. И полностью обнаженный. Я невольно сглотнула, встретившись взглядом с бирюзой его глаз. В этом пространстве, заполненном паром и шорохом падающей с потолка воды, от привычной сдержанности арлинта не осталось и следа. Секунды замедлились, когда я нервно выдохнула:

— Что ты делаешь?..

Он не ответил, слова сейчас казались ненужной шелухой. А когда Дариан обнял меня сзади, накрывая своими ладонями мои, я вздрогнула: его кожа показалась мне почти такой же горячей, как и вода.

— Ты здесь, — выдохнул он мне в затылок, и это было не утверждение, а какая-то отчаянная молитва.

Его руки, обычно такие уверенные и сильные, сейчас слегка подрагивали, скользя по моим рукам вниз вместе со струйками воды. А затем резко, собственнически перехватили меня за талию, притягивая еще ближе, спиной к своей груди. И это не было прелюдией из красивого романа. Это было что-то первобытное и яростное: попытка двух людей, которые только что заглянули за край, убедиться, что они все еще живы. Что они не превратились в тени бесконечного космоса, а по-прежнему имеют плоть и кровь.

Я солгу, если скажу, что моя кровь воспламенилась мгновенно. Все это просто красивые слова, присущие разве что любовному роману. Но меня гнала вперед и толкала такая свирепая необходимость убедиться, что я все еще жива, что я развернулась в руках Дариана, вцепляясь пальцами в его обнаженные плечи до синяков. Как будто боясь, что, если отпущу, он тут же растворится в этом паре.

Я сама, первая нашла его губы. И впилась в них жадно, яростным, почти болезненным поцелуем. Словно стремилась выпить арлинта до дна. Снова почувствовать вкус жизни. Ладони Дариана, скользкие от воды, требовательно прошлись по моей спине, сминая кожу, словно он пытался запомнить каждый изгиб моего тела прямо сейчас, пока мир снова не сошел с ума. Или стереть с моего тела следы пережитого. В его глазах, ставших почти темными от адреналинового отката, я увидела все то же, что чувствовала сама: жажду жизни, доведенную до предела.

Слова больше не были нужны. В этом тесном, наполненном паром боксе все стало предельно простым. Каждое прикосновение, каждый жест и судорожный вдох — как подтверждение того, что мы выстояли. И в этот час, подаренный нам Старффом, не было ни Альянса, ни переворотов, ни титулов. Только обжигающая близость и отчаянное желание просто быть рядом.

Пар обволакивал нас, делая все вокруг зыбким и нереальным. Мы будто в один миг оказались в совершенно другом мире. Где все, кроме того, что происходило сейчас между нами, не имело никакого значения. Руки Дариана сжимали меня отчаянно. Так, будто я была единственным и последним, что удерживало его от падения в пустоту. Каждое движение становилось все требовательнее, горячее, как будто сплавляя нас воедино. И я уже не знала, где заканчивается моя кожа и начинается его.

Мы сливались в этом тесном пространстве, как две капли ртути, — яростно, жадно, без остатка. Его дыхание хрипело и рвалось, мои пальцы оставляли следы на его плечах, а сверху все это поливала вода, которая на контрасте с нашими телами казалась ледяной. И все это было не про нежность, а про отчаянное желание доказать себе и друг другу: мы живы. Мы уцелели.

Время исчезло. Остались только ритм, жар и бесконечная близость. Словно сам мир сжался до одного мгновения, до одного движения, до одного поцелуя, в котором мы растворялись без остатка, забывая обо всем, кроме этого ощущения — быть.

Когда напряжение достигло предела, оно выплеснулось не криком, а скорее приливной волной. Коротким, судорожным выдохом, после которого не осталось воздуха. В это мгновение мир окончательно перестал существовать. Было совершенно неважно, что с каждым толчком мой позвоночник чувствительно встречается со стеклом кабины. И что стекающая по коже арлинта вода имеет отчетливый розоватый оттенок из-за кровавых царапин. Была только ослепительная вспышка где-то под веками, и ощущение, что мы все-таки сплавились, исчезли, превратились в ту самую единую каплю ртути…

Мир, разлетевшийся на сверкающие осколки, вновь медленно собирался воедино. В голове воцарилась абсолютная пустота. Та самая «мертвая зона», которую Старфф создал в космосе, теперь возникла внутри меня. Не было ни мыслей, ни страхов, ни «Селестии» — только дикое, колотящееся в горле сердце и тяжесть собственного тела, которое наконец-то обрело вес. А еще — плавящее кости наслаждение и сахарная истома.

Я уткнулась лбом в плечо Дариана, чувствуя, как его внутри меня бьет мелкая дрожь. Мы стояли так долго, не шевелясь, пока пар постепенно не начал редеть, а вода, все так же хлещущая сверху, не стала казаться просто водой — мокрой, шумной и равнодушной.

Реальность возвращалась. По частям.

Сначала вернулся звук — монотонный гул вентиляции и плеск капель о поддон. Затем — запахи: влажная густота осевшего пара и едва уловимый аромат мыла. А потом вернулось время. Отведенный нам час, который таял с каждой секундой.

Скользнув напоследок мокрой кожей по коже, я встала на неверные, подрагивающие ноги. Дариан отстранился, но не отпустил меня совсем, а осторожно взял мое лицо в ладони. Его пальцы все еще подрагивали, а в бирюзовых глазах медленно проступала привычная осознанность, вытесняя тот первобытный мрак, что был там минуту назад.

— Ты как? — его голос был хриплым, надтреснутым.

— Жива, — ответила я, и сама удивилась тому, как просто и весомо прозвучало это слово.

Он коротко, почти невесомо коснулся губами моих губ и потянулся к сенсору, выключая воду. Тишина, ударившая по ушам, оказалась еще тяжелее, чем шум душа. Мы стояли в этом узком боксе, мокрые и опустошенные. Но мы были. Сейчас я осознавала это как никогда.

Все закончилось. И одновременно — только начиналось.

Маски не вернулись мгновенно. Мы еще несколько минут просто помогали друг другу вытираться, действуя почти механически, по бытовому просто, как люди, которые знают друг друга тысячу лет. Но когда Дариан протянул мне комплект одежды, запаянный в пластиковую упаковку, который он предусмотрительно занес в ванную, я поняла: время нежностей вышло.

Пришло время снова становиться тем, кем мы были. Нужно было идти к Старффу и узнавать, какую цену нам придется заплатить за то, что мы живем.

[1] Отсылка к событиям, упоминаемым в книге «Полет однодневки»