Глава 14

По контрасту с санузлом в комнате было прохладно. После влажного жара ванной кондиционированный воздух казался почти колючим, а новая одежда — неприятно жесткой. Старфф снабдил нас стандартными флотскими комбинезонами: темно-серыми, без знаков различия, пахнущими новой тканью, краской и чем-то неуловимо «складским». Жесткий воротник царапал и сдавливал шею, напоминая о том, что время страстной близости истекло. Вместе с чистой формой мы словно надевали и привычную сдержанность, пряча под слоями плотной ткани внезапную неловкость и все то, что произошло между нами в облаке пара под струями горячей воды.

Дариан вошел в ритм быстрее меня. Я еще неуверенно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что делать дальше, как себя вести. А он уже застегивал последнюю застежку, стоя у узкого терминала, вмонтированного прямо в стену. Его движения были точными, скупыми — дипломатический работник возвращался, слой за слоем перекрывая того живого и страстного мужчину, что собственнически сжимал меня в руках еще минуту назад. Только влажные волосы, топорщащиеся, как иглы ежа, и все еще расширенные зрачки выдавали правду.

— Система доставки сработала быстрее, чем я ожидал, — сообщил арлинт с теплом в голосе, не оборачиваясь и продолжая нажимать какие-то кнопки. — Я заказал нам самый плотный обед из всего, что было в меню пищеблока. Нам обоим нужно восстановить силы. Нужно поесть, Агги. По‑настоящему. — Дариан бросил в мою сторону мимолетный озабоченный взгляд и скупо добавил: — На пустой желудок такие решения, как наше, не принимаются. А я кожей чую: сюрприз Старффа нам не понравится.

Желудок отозвался на слово «обед» болезненным спазмом. И я вдруг вспомнила, что не ела почти сутки. Перекус галетами в катере не в счет. Только сейчас, когда смертельная гонка прекратилась, я поняла, что готова съесть даже этот терминал вместе с креплениями. Адреналиновый откат всегда заканчивается диким, почти животным голодом.

Спустя непродолжительное время в комнате прозвучал мелодичный сигнал. И Дариан извлек из открывшейся в стене ниши два тяжелых закрытых контейнера, чтобы тут же поставить их на стол. Я с любопытством приблизилась. Еда оказалась простой, армейской, но добротной: в одном термосе сочное мясо в густом соусе, отдельно — запеченные овощи и горячий крепкий чай, аромат которого мгновенно заполнил маленькую каюту.

Разобравшись с порциями, мы сели к столу друг напротив друга и... В каюте повисла неловкость — та самая, что всегда наступает, когда двое людей переступают черту, а потом обстоятельства снова вынуждают их играть свои социальные роли. Я смотрела в свою тарелку, не зная, куда деть руки. Зверский голод, терзавший меня минуту назад, вдруг словно улетучился, а желудок как будто «свернулся в трубочку» при виде Торна. Дариан сидел слишком близко — прямо напротив. И я кожей чувствовала его пристальный взгляд, но поднять глаза, встретиться с этой бирюзой после того, что мы только что... Нет, на это у меня не хватало ни смелости, ни наглости. Так что да, аппетита словно и не было.

— Ешь, Агги, — тихо предложил Дариан.

Он первым взял приборы и начал поглощать пищу — быстро, сосредоточенно, как солдат перед боем. Понаблюдав некоторое время за тем, как активно арлинт орудует ложкой, я последовала его примеру и осторожно зачерпнула овощей. Вкус неожиданно оказался простым, насыщенным и ярким. Рот тут же наполнился слюной, и я поняла, насколько на самом деле голодна. Мы ели в тишине, нарушаемой только стуком столовых приборов о пластик и едва слышным гулом вентиляции.

В какой-то момент Дариан замер, глядя на мои руки. Я проследила за его взглядом и увидела красные полосы на своих запястьях — следы от недавних событий и его собственных пальцев. И смутилась, тут же неловко натягивая на запястья рукава. А Торн медленно протянул руку через стол, накрыл мою ладонь своей и слегка сжал.

— Прости… Я… Я увлекся…

От одного воспоминания о том, что случилось совсем недавно в душевой, неловкость улетучилась как туман, на душе потеплело, а губы сама собой раздвинула улыбка:

— Все хорошо. Если ты не заметил, я была совсем не против. — И мысленно добавила, глядя в быстро темнеющие бирюзовые глаза: «И я бы не отказалась повторить».

Но Дариан не понял посыла. Вернее, интерпретировал мой взгляд по-своему и совершенно неправильно:

— Не бойся. Все будет хорошо. Мы справимся, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Что бы Старфф сейчас ни предложил... ты больше не одна.

В его потемневших бирюзовых глазах плавилось глубокое, спокойное тепло, от которого внутри все сладко заныло. Я тонула в этом ласковом южном море. А Дариан смотрел на меня так, будто я была его единственным якорем в этом сходящем с ума мире. И в этом взгляде было столько нежности, смешанной с отчаянным желанием меня уберечь, что все мои шпильки и колючки, подготовленные для защиты, просто растаяли. Как на солнце лед. Я не могла применять их против Торна. Только не против него. Возможно, я очень скоро пожалею об этом своем решении… Но это будет потом.

Я перевернула руку, переплетая свои пальцы с длинными и сильными пальцами арлинта, и почувствовала, как тепло его ладони успокаивает испуганный стук моего сердца. Мне больше не нужно было играть роль «железного капитана» — по крайней мере, здесь, за этим столом. Я просто верила ему. Вопреки всему. Не потому, что он был сыном своих родителей или дипломатическим работником с очень обширным и пугающим опытом, а потому, что он был моим Дарианом. Тем, кто даже в шаге от пропасти думал не о трибунале, а о моих израненных руках.

— Я знаю, — тихо ответила я, и это была чистая правда. — Теперь мы двое против всей Галактики?

Дариан едва заметно улыбнулся — одними уголками губ, и эта улыбка предназначалась только мне.

— Как минимум. Но главное, что мы двое, и что мы — есть.

Он поднес мою руку к губам, запечатлев короткий, почти невесомый поцелуй на том самом месте, где на запястье краснел след от его пальцев. Секунда тишины, от которой в животе запорхали бабочки, а потом он отпустил меня и поднялся, снова превращаясь в того, кем его хотел видеть Старфф. Но в воздухе все еще дрожало нечто необъяснимое, что произошло между нами — наша общая тайна, наше тихое «вместе».

— Пора, Агги. Нас ждут, — Дариан допил чай одним глотком и принялся собирать использованную посуду назад в контейнер.

Он подошел ко мне, когда я встала, и осторожно поправил воротник моего комбинезона, на мгновение скользнув пальцами по моей шее. Короткое, почти невесомое касание, которое сказало больше, чем любая клятва.

— Идем «есть кактус», — криво усмехнулась я, стараясь вернуть себе привычный тон.

— По крайней мере, мы теперь не на голодный желудок, и у нас больше шансов на успех в этом нелегком деле, — в тон мне ответил Торн, и на его лице на миг промелькнула ироничная полуулыбка, которую я так любила.

Контейнеры исчезли в приемнике утилизатора, и мы вышли наружу. Дверь за нами захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком. Впереди был Старфф, Арганадал и война, которую мы не выбирали, но в которой нам предстояло уцелеть. Любой ценой. Ради Марка.

Путь до кабинета адмирала занял меньше минуты — Старфф не лукавил, когда сказал, что поселил нас рядом. Но эти несколько метров по стерильно чистому, тихому коридору офицерского блока показались мне длиннее, чем переход через гиперпространство. Здесь не было суеты ангаров или гула жилых палуб. Только мягкий свет, глубокие тени в нишах и пугающая, давящая тишина, в которой каждый наш шаг отдавался глухим эхом.

Я кожей чувствовала, как в Дариане снова просыпается арлинт — та самая холодная, древняя уверенность расы, которая привыкла смотреть на хаос Галактики свысока. Его походка стала бесшумной, взгляд — направленным вглубь себя, но рука, которой он на мгновение коснулся моей талии, перед тем как оповестить адмирала о нашем приходе, была по-прежнему сильной и горячей.

В ожидании, пока хозяин каюты отопрет нам дверь, Дариан замер. Неспешно поправил и без того идеальный воротник комбинезона, пробежался пальцами по застежкам, глубоко вздохнул и посмотрел на меня. В его бирюзовых глазах промелькнуло что-то очень личное — мимолетный привет из того часа, что мы провели за закрытой дверью. А потом усмехнулся и кивнул.

— Готова?

— Готова, — отозвалась я, выпрямляя спину. Хотя на самом деле самым горячим моим желанием было повернуться и бежать отсюда так далеко, как только смогу.

Дверь разошлась в стороны.

Кабинет Старффа встретил нас полумраком, запахом крепчайшего кофе и тихим мерцанием тактических карт. Адмирал сидел за массивным столом, его трость была прислонена к креслу. Он не сразу поднял голову, когда мы вошли, продолжая изучать какие-то отчеты на голографических панелях. Но как только мы прошли к середине комнаты, он медленно поднял взгляд.

Это был взгляд хищника, который привык замечать малейшие детали. Мы замерли под этим взглядом в паре шагов от стола, и в этой тишине я отчетливо услышала, как за нашими спинами сомкнулись створки двери, отрезая путь назад. Старфф долго, почти не мигая, смотрел на Дариана, затем его взгляд переполз на меня. Адмирал был старым лисом и, конечно, сразу все считал: и мои чуть припухшие губы, и то, как близко — плечом к плечу — мы стояли. Уголок его рта едва заметно дернулся. То ли насмешка, то ли понимание старого солдата.

— Вижу, час прошел не зря, — проскрипел он, наконец, откидываясь на спинку кресла. — Выглядите... значительно лучше. Свежее. Надеюсь, за это время вы успели не только смыть с себя грязь, но и осознать, что ваша прежняя жизнь закончилась ровно в тот момент, когда шлюз моего крейсера закрылся за вашим катером.

Он сложил пальцы «домиком» и посмотрел на Дариана в упор.

— Садитесь. У нас осталось не так много времени, прежде чем Рокхэм окончательно протрет глаза и начнет действовать через Совет. И поверьте, его план «Б» вам понравится еще меньше, чем его попытка расстрелять вас в космосе.

Дариан сел первым. Я чуть замешкалась, неловко следуя его примеру. И почувствовала, как он внутренне напрягся, готовясь принять на себя удар.

— Говори, Кин, — сухо бросил он. — Что за сюрприз ты нам приготовил?

Старфф криво усмехнулся:

— Торопишься… Эх молодость-молодость… А ведь когда-то, почти пятьсот лет назад я был таким же…

Меня словно пыльным мешком по затылку огрели, и я ошарашенно вытаращилась на килла. Нет, как и любой другой землянин, хоть немного интересующийся космосом, я знала особенности расы киллов. И арлинтов. Но, как только что оказалось, знать и видеть перед глазами живой пример теории — очень разные вещи.

— На комплимент напрашиваешься? — как-то криво и несколько нервно усмехнулся в ответ на слова Старффа Дариан. А я кожей почуяла готовящуюся пакость. Вот только в чем она состоит, разобрать не смогла. — Всем бы выглядеть так, как ты, в твои годы…

— Льстить не обязательно, — устало фыркнул в ответ адмирал. И тут же поднял руку раскрытой ладонью вперед, универсальным жестом прося Дариана помолчать: — Прекрати. Или мы с тобой в этот словесный пинг-понг будем играть до прибытия в Арганадал. — Я непроизвольно вытаращила глаза, услышав земное словечко, да еще и давно вышедшее из употребления. Адмирал, усмехнувшись, скупо пояснил: — Я женат на землянке. Так что земная культура мне неплохо знакома. А что касается игры в слова, то хоть и твой арлинт имеет хорошую выучку по специальности, на моей стороне опыт. Так что победителем все равно выйду я. А я позвал вас не для этого.

Адмирал замолчал и коротко щелкнул пальцами по краю стола. Голографические панели, над которыми он до этого «колдовал», мгновенно погасли, и кабинет на космическом крейсере в один миг стал похож на обычную комнату. Ирония в глазах килла выцвела, сменившись непроницаемой маской, которую он, кажется, носил веками.

— Хватит лирики, — его голос прозвучал ровно, без единой лишней интонации. — Я думаю, вы и сами понимаете, что на Арганадале вас ждут не как свидетелей. И не как случайных попутчиков…

— По-моему, нас там вообще не ждут, — с кривой усмешкой вставил ремарку Дариан.

Адмирал Старфф согласно кивнул без тени эмоций и продолжил:

— Для кое-кого вы — самый удобный объект, чтобы повесить на него всех собак. И затем уничтожить. Чтобы скрыть концы в воду и продолжить начатое. Но мы не можем этого допустить. Следовательно, нужно найти другого подходящего «виноватого»…

Я даже обдумать толком слова Старффа не успела, а мой рот уже открылся и из него вылетели слова:

— Это жестоко! Кого бы вы ни назначили виноватым, этого разумного просто сотрут после этого в порошок, — процедила я сквозь зубы, стараясь удержать то горячее, что рвалось из груди. — Хотя бы для того, чтобы этот несчастный не смог рассказать, как на самом деле все обстоит…

На сухих, тонких губах килла расцвела одобрительная усмешка. И я осеклась. А Старфф неожиданно похвалил меня:

— Верно, девочка. За одним-единственным исключением: если этот виноватый будет не так уж и виноват, а заслуг у него будет в сотни раз больше.

Слова адмирала звучали для меня как китайская грамота. Как это: не так уж и виноват, а заслуг в сотни раз больше? Но Дариан соображал не в пример быстрей меня. Я еще только силилась постигнуть смысл услышанного, а он уже встрепенулся и подскочил на своем месте:

— Нет!.. Не смей!..

Я опешила. А ухмылка Старффа стала шире, превращаясь в полноценную счастливую улыбку:

— Не тебе мне указывать! Да и поздно уже. Я уже отправил рапорт в Совет. Официально я ухожу в отставку по состоянию здоровья, а своим преемником, благодаря когда-то подаренной мне президентом Альянса привилегии, назначаю тебя, Дариан. Неофициально я объяснил, что прозевал действия Рокхэма и недоглядел за тобой. Мол, каюсь, стал стар и немощен. Простите. Наказываю сам себя уходом на пенсию. А Дариан Торн, имеющий блестящее образование и опыт работы в Протекторате, справится на моем месте куда лучше, чем получилось у меня.

Дариан протяжно и сипло выдохнул. Словно в последний момент проглотил очень грязное ругательство. Я же повторно за короткий отрезок времени почувствовала, что меня будто бы оглушили ударом по голове чего-то большого и тяжелого. И пыльного. И да, это не было «сюрпризом», это было принуждением к власти.

— С этой секунды, — Старфф подался вперед, вглядываясь в лицо Торна и словно не замечая нашего общего ступора, — ты исполняешь обязанности главы Специального Отдела. Распоряжение уже в системе. У тебя есть доступ ко всем архивам, право подписи и, что самое важное, полномочия на любые меры по обеспечению безопасности. Но не обольщайся. Это огромная куча дерьма, в которой зарыты ключи от всех дверей Альянса. Бери и владей, пока Рокхэм не прочухался. До Арганадала два дня. За это время вы должны подготовиться. Дариан, как только мы выйдем из прыжка, ты официально примешь командование.

Двое суток превратились в один бесконечный, выматывающий марафон. Время перестало делиться на день и ночь, превратившись в рваный цикл из короткого, тяжелого и обрывочного сна, порой прямо в креслах, и торопливых перекусов бутербродами или вообще армейским сухпайком. И если бы не я, мужчины вспоминали бы о еде только тогда, когда совсем уже валились бы с ног. Мне пришлось взять на себя роль снабженца. Но от полноценных обедов я отказалась почти сразу: тарелки ставить было некуда. А освобождать ради еды стол ни Старфф, ни Дариан не соглашались.

В каюте, которую нам выделил адмирал, мы почти не появлялись. Только изредка, чтобы принять душ и сменить белье. Нашим миром стал его кабинет: по-мужски грубоватое, но по-своему уютное, наполненное тихим гулом процессоров пространство, где решалась не только наша судьба, но и половины Альянса.

Я никогда не видела Дариана таким. Его лицо за эти сорок восемь часов осунулось, скулы стали еще острее, а бирюзовые глаза превратились в два ледяных кристалла, отражающих бесконечные колонки цифр, списки имен и схемы био-структур. Он работал как машина. Как дроид. И на этого самого дроида становился все больше похож. Скупые движения, ледяной тон, когда он разговаривал с подчиненными Старффа, и эта пугающая способность часами не менять позы. Если бы не я, он, кажется, забыл бы даже, что нужно дышать.

Моя роль была неофициальной, но от этого не менее тяжелой. Пока Дариан тонул в архивах Специального Отдела, я стала его «глазами» и фильтром. Я сортировала донесения внешней разведки, отсекала информационный мусор и следила, чтобы он не пропустил момент, когда концентрация внимания падает до критической отметки. Мы почти не разговаривали, слова казались лишней тратой энергии. Хватало коротких взглядов, вовремя подставленной чашки обжигающего кофе и моей руки на его плече, когда напряжение в кабинете становилось почти осязаемым…

— Дариан, — я подошла сзади и положила руки ему на плечи. Ткань комбинезона под моими ладонями казалась горячей от напряжения его мышц. — Поешь. Это уже третья порция, которую ты игнорируешь.

Арлинт не ответил сразу. Прошло секунд десять, прежде чем он медленно, словно выходя из глубокого погружения, моргнул и отвел взгляд от мерцающей голограммы. Повернул голову, и я увидела лопнувшие сосуды в белках его глаз.

— Я только сейчас начинаю понимать, во что на самом деле играл Старфф все эти годы, — Дариан, наконец, отодвинул одну из голографических панелей и потер воспаленные глаза. Голос его был сухим и бесстрастным, но в этой бесстрастности крылась высшая степень изнеможения. — Специальный отдел… это не просто служба безопасности, Агги. Это сточная канава и фундамент Альянса в одном флаконе.

Он обернулся ко мне, и я увидела в его взгляде странную смесь отвращения и пугающей решимости.

— Здесь все. Протоколы по контролю над нестабильными колониями, архивы по незаконным экспериментам Дурана, отчеты о глубоко законспирированных ячейках, о которых не знает даже Совет. Старфф не просто собирал компромат. Он балансировал на грани хаоса, гася пожары еще до того, как кто-то успевал чиркнуть спичкой. И теперь все это… — он неопределенно обвел рукой мерцающее пространство кабинета, — свалилось на меня. Проблема не только в Дуране или его био-минах. Проблема в том, что, если я сейчас выдерну хотя бы одну неверную нить из этой паутины, Альянс начнет разваливаться по кускам прямо у нас на глазах.

Дариан умолк на пару секунд, отрешенно глядя на бесконечные каскады данных, которые продолжали обновляться. А потом нехотя признался:

— Старфф оставил мне ключи от всех подвалов Галактики. И теперь мне нужно решить, какие из них оставить запертыми, а в каких — провести генеральную зачистку.

Он опять потер лицо ладонями усталым, каким-то человеческим жестом. В этот момент отстраненная и уверенная маска профессионала дала трещину. А сквозь нее проглянул мой Дариан. Измотанный до предела, раздавленный тем грузом, который Старфф так щедро взвалил на его плечи.

Я не стала его успокаивать или убеждать, что он ошибается. Просто отодвинула планшет с данными в сторону и села к нему на колени, обхватывая его шею руками. Дариан вздрогнул, выдохнул и на мгновение уткнулся лбом в мою грудь, закрывая глаза. В этой тишине, нарушаемой только гулом систем жизнеобеспечения, я чувствовала, как бешено колотится его сердце.

— Ты не спасешь их всех за одну ночь, — тихо сказала я, перебирая его влажные от пота волосы. — Но, вот если сейчас ты не съешь этот чертов ужин и не поспишь хотя бы часа три, завтра на Совете вместо главы Отдела будет сидеть красивая оболочка. А нам нужно, чтобы ты был там целиком.

— Три часа — это слишком много, — пробормотал в ответ Дариан, не открывая глаз. Но его руки уже привычно и собственнически обняли меня за талию, притягивая ближе. — У меня нет этого времени, Агги. Старфф ждет моего подтверждения...

— Старфф подождет. Он ждал пятьсот лет, подождет еще три часа.

Дариан вдруг коротко, хрипло рассмеялся. Поднял голову и посмотрел на меня — уже не как на пилота или объект защиты, а как на свою единственную надежду на спасение.

— Знаешь, — он коснулся губами моей шеи, там, где все еще бился пульс, — я думал, что самое страшное — это когда по тебе палят из лучеметов. Оказалось — нет. Самое страшное — это когда ты понимаешь, что каждое твое слово теперь стоит тысячи жизней. И груз ответственности, который может раздавать в любую секунду. А единственное, что не дает мне просто выйти в шлюз от этого осознания — это то, что ты здесь. Рядом со мной.

Признание оказалось слишком неожиданным и с силой ударило в грудь. Я даже задохнулась на миг от интенсивности нахлынувших чувств. И почувствовала, как сердце сжалось от боли за него. Каждое слово падало в душу тяжелым камнем, и вместе с тем рождало странное тепло: Дариан держится только потому, что я рядом. Я — его тыл.

Пульс в шее, к которому он прижался, будто стал общим: его дыхание и моя кровь слились в один ритм. Внутри поднялась волна нежности, такой сильной, что хотелось обнять его целиком, спрятать от этого мира, где каждое слово может стоить жизней.

Я ощутила дрожь — не свою, его. И вместе с ней — ответственность: быть для него тем самым якорем, который не даст шагнуть в шлюз. В груди разливалась любовь, тихая и упрямая, как свет, который не гаснет даже в вакууме.

Осторожно высвободив руки из объятий моего арлинта, я повернулась, дотянулась до стола и взяла контейнер с обедом. Несколько неловко содрала с него крышку и кривовато улыбнувшись, зачерпнула первую ложку. Чтобы поднести ее к его губам. Внутри все дрожало от адской смеси обуревавших меня чувств: нежность, тревога, желание хоть чем‑то облегчить тяжесть ноши, свалившейся на Дариана. А он смотрел на меня так, будто в этой нелепой попытке накормить его скрывалось больше, чем простая необходимость восстановить силы: обещание, что я не уйду, что буду рядом, даже если мир рухнет.

Каждое движение становилось ритуалом: я ждала, пока он примет ложку, и только тогда позволяла себе выдохнуть. Во взгляде арлинта отражалась благодарность, смешанная с усталостью, а в моем — любовь, упрямо держащая его на краю, не дающая шагнуть в пустоту.

Эти два дня стали нашим личным марафоном на выживание. Я кормила его, заставляла пить воду, иногда просто сидела на полу у его кресла, положив голову ему на колено, пока он читал отчеты. Мы почти не говорили о нас. Но в каждом касании, в каждом мимолетном взгляде, в том, как он судорожно сжимал мою руку под столом, когда находил в архивах особенно грязные подробности, было больше правды, чем в любых признаниях.

Мы медленно, но уверенно становились одним целым. Не потому, что так решил адмирал или обстоятельства. А потому, что в этом пугающем, бушующем страстями мире мы были единственной живой реальностью друг для друга.

Рано или поздно, но конец имеет все. Завершился и марафон по передаче дел от Старффа Дариану. До прибытия на Арганадал оставалось три часа. Три часа, чтобы отдохнуть, поесть и привести себя в порядок. Подготовиться морально к тому, что ждало нас уже в космопорту. А Дариан не сомневался: наше прибытие будет феерическим, как ни крути. Кто бы не примчался нас встречать.

В каюте было непривычно тихо. После двух суток в гудящем, пропахшем кофе и сложной смесью мужского пота, работающих на пределе устройств и несвежей еды кабинете Старффа, эта тишина казалась почти осязаемой, ватной. Мы, наконец-то, остались одни. Без мерцающих голограмм, без донесений разведки и без вездесущего взгляда адмирала. Только Дариан и я. Предоставленные сами себе. И впервые адмирал не ждал нас через полчаса.

Дариан стоял у панорамного окна, глядя на бесконечные росчерки гиперпространства. Мой арлинт уже избавился от выданного Старффом комбинезона и сейчас красовался в одной белой гражданской рубашке, неизвестно где найденной в дебрях военного крейсера, — в рубашке, которая подчеркивала его почти болезненную худобу: приключения на «Селестии» не прошли даром для всех нас. Но Дариану, пожалуй, досталось сильнее всего. И у меня сердце сжималось от жалости и щемящей нежности, когда я на него смотрела. Судя по напряженной спине, мыслями он все еще был там, в кабинете. Все еще принимал дела.

Я подошла и просто обняла его сзади, прижавшись щекой к лопаткам. Под моими руками он медленно, со свистом выдохнул. Так, словно из него разом выпустили все напряжение последних дней. Все его напускное спокойствие осыпалось в одну секунду.

Дариан вдруг резко развернулся и сгреб меня в охапку, стискивая в стальных объятиях, как в клещах. Так сильно, что хрустнули ребра. В этом жесте не было нежности — только дикое, первобытное отчаяние. Он зарылся лицом в мои волосы, и я почувствовала, как его дыхание сбивается, становится рваным, почти судорожным.

— Агги, — голос сорвался, сел на полуслове. — Через несколько часов мы выйдем из гиперпространства, и все изменится. Я перестану принадлежать себе. Старфф вывалил на меня столько дерьма, что... — он замолчал, сильнее сжимая пальцы на моей спине. — Я не представляю, как он с этим жил веками.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Я никогда не видела Торна таким. В бирюзовой глубине плескалось что-то такое… невысказанное отчаяние, то, что он ни за что не показал бы адмиралу.

— То, что я узнал за прошедшие двое суток... Ты не представляешь этот масштаб. И силу этой власти. — Он говорил быстро, захлебываясь, словно боялся, что, если остановится, не сможет уже продолжать. — Мне страшно, Агги. Впервые в жизни я по-настоящему, до тошноты, до дрожи в коленях боюсь, что эта работа меня сожрет. Что через пару месяцев от того Дариана, которого ты знаешь, не останется ничего. Пустая оболочка в сером мундире, которая будет подписывать зачистки, не моргнув глазом. Такого со мной не было, даже когда я отправлялся в Протекторат. Зная, что могу оттуда не вернуться. — Он сглотнул, и я видела, как ходит его кадык. — Я боюсь, что у меня не хватит сил оставаться живым существом рядом с тобой.

Что я могла на это сказать? При виде лица Дариана и тех чувств, что обуревали сейчас его, сердце сжималось и щемила душа. Погладив его по плечу, я осторожно выдохнула, в конце концов:

— Ты справишься… Я в этом уверена, — начала было, но он перебил, впервые позволив себе эту грубость по отношению ко мне.

— Не надо. — Его голос вдруг стал тихим, почти беспомощным. — Не надо мне сейчас про мою силу, прошу. Потому что я чувствую себя самым слабым существом во всей Галактике.

Он взял мое лицо в свои ладони и пристально посмотрел мне в глаза. Пальцы Дариана были горячими и мелко-мелко тряслись.

— Я не хочу потерять тебя. — неожиданно признался арлинт. Каждое слово выходило из груди с хрипом, как будто он выдавливал их через боль. — И себя тоже. И я знаю... Я знаю, что единственный человек, который сможет вытащить меня из этого ада, удержать на поверхности — это ты. Только ты. Не Старфф с его вековой мудростью. Не Совет. Ты.

Он замолчал, и в этой тишине вдруг стало слышно, как гудит что-то в переборках корабля. Дариан смотрел на меня так, словно я была последней точкой опоры в разваливающемся мире. Его губы вдруг дрогнули в подобии слабой улыбки.

— У меня нет кольца. И красивых слов я так и не выучил, хоть ты меня и учила. — Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась болезненная гримаса. — У меня есть только это. — Он прижал мою ладонь к своей груди, туда, где сердце колотилось как бешеное. — И я отдам тебе все. Не потому, что так надо. Не потому, что это правильно. А потому что без тебя... — его голос сломался окончательно, превратившись в какой-то полушепот, — без тебя я уже не дышу, Аглая. Шесть лет я не дышал. Шесть гребаных лет. Я не выдержу еще один день в роли того, кто не имеет никакого права на тебя.

Я ошалела от этих слов. Растерялась, не зная, что ответить. И надо ли вообще что-то отвечать. Внутри меня царил какой-то раздрай. А в каюте между тем стало совсем тихо. Даже гипердвигатель, казалось, замер в ожидании моего ответа.

— Я не прошу тебя спасать меня, — не дождавшись моей реакции, грустно усмехнулся Дариан одними уголками губ. — Я прошу тебя быть моей. Здесь. — Он коснулся пальцами моего виска, провел по щеке, словно не веря, что она живая и теплая. — Чтобы все знали. Чтобы ты стала моей парой. Официально. Навсегда.

Он вдруг уронил голову мне на плечо, и я почувствовала, как его тело сотрясает крупная, беззвучная дрожь. Дариан стиснул челюсти так, что желваки заходили ходуном, но не проронил ни звука. Только дыхание стало рваным, горячим, опаляющим кожу сквозь одежду. Пальцы вцепились в меня до боли, до белых пятен под ногтями, наверняка оставляя после себя синяки. Он был весь как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. На миг мне даже стало страшно, что арлинт не выдержит… Но Дариан всегда был сильным. И сейчас тоже нашел в себе силы взять себя в руки. Вот только то, что я услышала от него…

— Будь моей парой, Аглая. — Голос шептал, хрипловатый, сбитый, чужой и одновременно самый родной. — Будь. Пожалуйста. Потому что без тебя тот мир, куда мы летим... Мне ничего без тебя и Марка не нужно: ни карьера, ни власть, ни… жизнь.