Глава 3

— Долгий полет… — Дариан, будто издеваясь, с легкой насмешкой смаковал это слово, иронично глядя на меня поверх своего бокала. И тут же, не переставая улыбаться, неожиданно прохладно добавил: — И, боюсь, для тебя, Агги, он будет полон неприятных сюрпризов, если ты продолжишь играть в эту игру в одиночку.

Я сделала вид, что не заметила подначки. Но не без усилий. Очень хотелось стукнуть наглеца за игнорирование моих просьб. Говорила ведь не называть меня настоящим именем!.. Пришлось буквально заставлять себя расслабиться и откинуться на спинку кресла, подражая вальяжной манере киллов.

— Торн, — я выделила его фамилию голосом, стараясь подчеркнуть дистанцию. — Не стоит преувеличивать. Подумаешь, инспектор проявил излишнее рвение. Столица Альянса — место свободное, разберутся. А вот ты… ты все такой же. Напыщенный и уверенный, что мир вращается вокруг твоих желаний. Наверняка летишь в Арганадал, чтобы занять какое-нибудь теплое кресло, которое тебе приготовили родители?

Я намеренно ударила по больному, ожидая увидеть на его лице тень раздражения. Пять лет назад его семья послужила тем самым барьером, о который разбились мои мечты. И да, я была железно уверена, что его уже давно женили на какой-нибудь чистокровной арлинте из «высшего круга». А теперь Дариан просто ищет «свежих» впечатлений и острых ощущений. Так что играла почти на грани фола.

Это было так странно. Я почти балансировала над пропастью, пытаясь спасти собственную шкурку, а рядом богатые обитатели люксов даже не подозревали о том, кто я такая. «Ротонда» постепенно заполнялась пассажирами. За соседним столиком пара пожилых арлинтов негромко обсуждала котировки акций на Дарисе, совершенно не замечая, что в метре от них разыгрывается драма. Звон дорогого хрусталя и приглушенный гул десятков голосов сливались в ровный шум, который должен был скрывать наши слова, но на нервах мне казалось, что каждый мой вздох звучит как выстрел.

Дариан лишь усмехнулся в ответ на мои язвительные слова, но в его бирюзовых глазах промелькнула странная, почти печальная искорка.

— Родители всегда были полны планов на мой счет, это правда, — неожиданно легко согласился со мной блондин. — Но они, как и ты, часто недооценивают мою способность… менять курс на нужный мне в последний момент.

Он вдруг подался вперед, оказавшись так близко, что я почувствовала аромат его кожи — тот самый, из воспоминаний. Как оказалось, несмотря на мои усилия, я так и не смогла вытравить его из памяти до конца. И теперь мое тело отозвалось предательским теплом, которое я так старательно гасила все эти годы. Еще и Дариан, будто намеренно усиливая эффект, протянул руку и кончиками пальцев коснулся пряди моих волос, выбившейся из-за очков.

— Ты не спросила, женат ли я, Агги, — вкрадчиво продолжил он. — Ты просто предположила худшее. Все такая же колючая...

Я замерла. Даже на миг затаила дыхание. Вдруг показалось, что всех этих лет словно и не было. Что я все еще учусь в академии, а мы с Дарианом сейчас направляемся на практику. Или возвращаемся с нее в академию. Что я по-прежнему юная и беззащитная. Не знающая еще, каково на вкус предательство…

— Это не имеет значения, — фыркнула я, опомнившись. И дернулась, уходя от его прикосновения. — Твоя личная жизнь — последнее, что меня сейчас волнует. Куда важнее, почему ты решил, что у тебя есть право диктовать мне здесь условия.

Торн знакомым жестом чуть откинул голову назад, наградив меня пристальным и насмешливым одновременно взглядом бирюзовых глаз. На его чувственных губах промелькнула торжествующая усмешка:

— Потому что Ворн не спускает с тебя глаз, — он кивнул в сторону бара, не оборачиваясь. — И потому что я единственный на этом корабле, кто не будет задавать лишних вопросов, когда в твою каюту придут с «плановой проверкой систем». А они придут, поверь мне. Ворн из тех, кто предпочитает вскрывать нарывы превентивно.

Я почувствовала, как по спине снова пробежал холодок. Чемодан. Кейс Малистера. Во время рейса Служба Безопасности на корабле — царь, бог и президент в одном лице. Если Ворн зайдет в мою каюту, он точно не откажется переворошить все мои вещи. А я не сумею его остановить…

— И что ты предлагаешь? — мой голос стал тише. — Бесплатную защиту от старого друга?

Я все еще пыталась язвить. Но как бы ни старалась, голос выдавал мое напряжение и тревогу.

— Друг — это слишком громко сказано, — Дариан выпрямился, неуловимо меняясь. И его лицо снова стало идеальной маской непроницаемого спокойствия. — Давай назовем это временным союзом. Твоя каюта на палубе «А» хороша, но моя — в секторе «Зенит». Там не просто конфиденциальность, там экстерриториальность. Ни один инспектор безопасности не имеет права пересечь этот порог без санкции правительства Альянса. Там у Ворна нет прав. Никаких.

Я нахмурилась. «Зенит»? Экстерриториальность? Похоже, это было выше уровня даже первого класса. Но я была слишком напугана и зла, чтобы анализировать его слова.

— И какова цена? Попытаешься доделать то, что не успел пять лет назад?

Дариан рассмеялся: тихо и очень опасно. Совершенно непохоже на того Торна, которого я знала. Его взгляд намеренно упал на мои губы. Задержался там на пару секунд, а потом медленно, как-то по-собственнически скользнул вниз по шее, к груди…

— О, Агги… Если я захочу тебя соблазнить, я не буду использовать для этого инспектора Ворна, — тихо и дразняще засмеялся он. — Это будет честный бой, и ты это знаешь. Сейчас мне просто… любопытно. Ты ведь влипла в историю с грузом, верно? Взяла заказ, который «фонит» на всю галактику, и теперь не знаешь, как сберечь и сдать его в порту Арганадала.

Торн не спрашивал. Он утверждал. Будто все знает и все для себя уже решил. Я замерла, делая глоток коктейля, чтобы скрыть дрожь в руках. Хотел Дариан того или нет, но он сам подсказал мне правдоподобную легенду:

— Я просто курьер, Дариан, — я посмотрела на него через стекла очков. — Мне нужны были деньги. Много денег. Так получилось. И так вышло, что это оказался единственный доступный мне вид заработка. Я не знала, что за этим ящиком охотятся ищейки такого уровня.

— Понимаю, — он неожиданно серьезно кивнул, и в его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на уважение. — Курьер… Что ж, это объясняет твою маскировку. Ладно, «Элла». У тебя есть пять минут, чтобы допить это и пойти за своим багажом. Ты переезжаешь ко мне. Ворн увидит, как мы уходим вместе, и поймет, что ты под моим прикрытием. Для него это будет выглядеть как… возобновление старого романа. И он отстанет от тебя. Во всяком случае, пока.

— А для меня? — я с вызовом вскинула подбородок.

— А для тебя это будет шанс долететь до Арганадала живой, — тут же очаровательно улыбнулся мне блондин. А у меня почему-то не к месту сладко екнуло в груди. Проклятье!.. Соберись, Агги, сейчас не время и не место для романтики!

Торн встал, не дожидаясь моего согласия, абсолютно уверенный в нем, и снова предложил мне руку.

— Пошли. И не забудь свою стервозную улыбку. Она мне понравилась. Да и иинспектор все еще смотрит на тебя.

Я заметила, как несколько дам в коктейльных платьях, сидевших у панорамного окна, проводили арлинта заинтересованными взглядами, а затем принялись заговорщицки шептаться, оценивая мою «килльскую» фигуру. Для них мы были просто очередной красивой и успешной парой, предметом для сплетен на ближайший вечер. Они и понятия не имели, что мой дорогой жакет скрывает под собой липкий пот страха.

Пальцы в ладонь Торна я вложила без возражений. Сухая, горячая, властная рука. Пять лет назад я бы отдала все за этот жест. Сегодня я отдавала ему свою жизнь, не зная, долечу ли до финиша.

Мы покидали «Звездную Ротонду» под пристальным, почти осязаемым взглядом Ворна. Путь до жилого сектора палубы «А» показался мне бесконечным, хотя на самом деле занимал не больше пяти минут. Дариан вел меня уверенно, поддерживая под локоть — он словно закрывал меня собой от всего мира, и в первую очередь — от тяжелого, сверлящего взгляда Ворна, который, я была уверена, провожал нас до самого поворота.

Мы миновали панорамную галерею, и я отстраненно отметила, как за толстым слоем прозрачного материала бесшумно пульсировало гиперпространство. Здесь было безлюдно, если не считать пары стюардов-дроидов, замерших в нишах. Мягкий, неприлично густой ворс коврового покрытия поглощал звук наших шагов, погружая нас в обманчивую, уютную тишину элитного лайнера.

Навстречу нам попалась группа подвыпивших чиновников Альянса. Завидев Дариана, они на мгновение притихли, уважительно кивая, и я с некоторым удивлением почувствовала, как Торн едва заметно выпрямил спину, отвечая на приветствие. В этот момент я отчетливо осознала: за пять лет он стал кем-то гораздо более значимым, чем просто «перспективный выпускник». В душу закрались сожаление, что у нас не сложилось, и первый страх: а не является ли Торн кем-то гораздо страшнее Ворна? Что, если я сама, добровольно, сунула голову в пасть льву?

Возле лифтов нам пришлось задержаться на несколько секунд. Дариан, не выпуская моей руки, повернулся ко мне и негромко сказал комплимент моим волосам, улыбаясь одними глазами. Для любого стороннего наблюдателя это выглядело как мимолетное нежное замечание, но я видела, как его бирюзовый взгляд сканирует коридор позади нас. Он проверял хвост?..

Когда мы, наконец, дошли до моей двери, я почувствовала, что мои пальцы онемели от напряжения. Дариан дождался, пока система безопасности считала мой чип, и слегка подтолкнул меня вглубь помещения. Но как только за нами закрылась дверь моей каюты, я резко отстранилась, пытаясь вернуть себе хотя бы иллюзию независимости. Маска Эллы Нисс осыпалась, оставив только Агги — напуганную и злую.

— Все, Торн. Спектакль окончен. Я сейчас заберу чемодан, и мы…

— Спектакль только начинается, Агги, — его голос, низкий и вибрирующий в тесном пространстве, заставил меня замереть. — Ворн наверняка проверяет логи коридорных камер. Если мы выйдем через минуту — это будет выглядеть как ссора. Если через десять — как досадная задержка. Но если мы задержимся подольше… — он чуть прищурился, — это снимет все вопросы о характере нашего союза.

Одну долгую, бесконечную секунду мы молча смотрели друг другу в глаза. Словно состязались, у кого сильнее воля. И я, увы, сдалась первой. Не выдержала, опустила взгляд. А Торн, удовлетворенно хмыкнув, начал медленно прохаживаться по моей каюте, изучая обстановку с видом знатока, который выбирает редкий артефакт. Я же, скрипя зубами, бросилась к сейф-нише, чтобы первой схватить чемодан.

— Я сама справлюсь, — невпопад бросила я, вцепляясь в ручку. И тут же поняла, какую ошибку совершила, поймав на себе заинтересованный взгляд арлинта.

— Позволь, — Дариан оказался рядом быстрее, чем я успела хоть как-то среагировать.

Он не стал вырывать у меня чемодан. Вместо этого он просто накрыл своей ладонью мою руку, все еще лежащую на ручке, глядя мне прямо в глаза. Его пальцы, длинные и сильные, медленно и уверенно сжали мои. И это не было «случайным» жестом. Это был захват. Дыхание перехватило…

Я почувствовала жар его кожи, и старое, почти забытое воспоминание словно опалило меня изнутри. Пять лет назад эти руки точно так же ложились на мои плечи, властно притягивая к себе. Так что мне хорошо был знаком каждый изгиб его ладони. И я вновь ощутила это будто наяву. Правда, сейчас это прикосновение казалось почти запретным. От тепла его тела, так близко оказавшегося в тесном пространстве каюты, по моей коже побежали предательские мурашки.

— Ты слишком крепко за него держишься, Агги, — его голос стал тише, приобретя ту самую обволакивающую глубину, от которой у меня когда-то подгибались колени.

Он не отстранился. Напротив, сделал шаг еще ближе, почти вплотную, вынуждая меня отступить и упереться спиной в холодную панель переборки. Чемодан оказался зажат между нами, как последний барьер, который я отчаянно пыталась сохранить.

Дариан медленно склонился. Его лицо замерло в нескольких сантиметрах от моего. Так близко, что я видела каждую бирюзовую искорку в его глазах, чувствовала его ровное, спокойное дыхание на своих губах. И в воздухе каюты внезапно стало слишком много его парфюма — этот терпкий сандал и хвоя теперь не просто дразнили память, они забивали легкие, не давая дышать, лишая последней воли.

— Отпусти ручку, — прошептал он, и я почувствовала, как его свободная рука «невзначай» скользнула по моему предплечью вверх, едва касаясь ткани жакета, но я готова была поклясться, что чувствую тепло его пальцев сквозь слои одежды.

— Я… я сама его донесу, — выдохнула я, но голос прозвучал предательски слабо.

Дариан едва заметно улыбнулся. Его большой палец начал медленно поглаживать тыльную сторону моей кисти — ритмично, гипнотизирующе.

— Не сомневаюсь. Ты всегда была сильной. Но сейчас… — он сделал еще один мизерный шаг, еще больше сокращая расстояние между нашими телами, и я почувствовала кожей жар его грудной клетки, — сейчас тебе стоит довериться мне. Хотя бы на время этого пути.

Он на мгновение задержал взгляд на моих губах, и в этом взгляде было столько неприкрытого, зрелого мужского интереса, что у меня пересохло в горле. Это был уже не юношеский азарт. Это была уверенность хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.

Понимание этого настолько выбило почву у меня из-под ног, что я непроизвольно пошатнулась. И пропустила момент, когда рука Дариана переместилась на мою талию — всего на секунду, якобы для того, чтобы помочь мне удержать равновесие, когда лайнер едва заметно вздрогнул. Но этого мгновения хватило, чтобы я окончательно забыла, как дышать.

Я уже была готова сдаться на милость победителя, когда чувственные губы арлинта неожиданно раздвинула понимающая ухмылка:

— Идем, Элла, — он выделил это имя с легкой насмешкой, наконец, забирая у меня чемодан. — Не стоит заставлять инспектора Ворна ждать нашего эффектного выхода.

Он отступил, возвращая мне пространство и воздух, но каюта все еще казалась раскаленной от одного его присутствия.

Я поправила очки дрожащими пальцами, молясь только об одном: чтобы он не услышал, как бешено колотится мое сердце. А еще больше я боялась, что он обернется и увидит в моих глазах это унизительное, обжигающее разочарование. Этот гад снова проделал свой излюбленный фокус: подвел к самому краю, заставил замереть в ожидании поцелуя, к которому я — видит космос! — была уже готова, и бросил, оставив меня задыхаться от этой непрошеной, позорной жажды. Злость на него за этот расчетливый маневр мешалась с яростью на саму себя за то, что мои губы все еще горели, глупо и безнадежно ожидая прикосновения, которого так и не случилось.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогла хоть немного взять себя в руки.

— Иди уже, Торн, — ворчливо бросила я ему в спину, стараясь, чтобы голос не сорвался на хрип. — Не забывай, что ты всего лишь носильщик моего багажа.

Я потянулась к ручке, пытаясь перехватить чемодан, но Дариан, словно «неловко» потеряв равновесие в тесном помещении, подался вперед. Чтобы не упасть, мне пришлось упереться ладонями в его грудь. Под тонкими слоями дорогой ткани я почувствовала ритмичный, абсолютно спокойный стук его сердца.

— Осторожнее, — шепнул он, и его дыхание коснулось моей щеки.

В каюте внезапно стало катастрофически мало места. Торн не отстранился. Напротив, он словно «случайно» преградил мне путь к шкафу, где лежали мои наспех купленные вещи. Когда я попыталась обойти его справа, он синхронно сместился, и мы столкнулись плечами.

— Прости, — он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли раскаяния. Только чистый, мужской азарт. — Здесь действительно тесновато для двоих. Может, мне стоит помочь тебе собрать остальное?

Он потянулся к полке над моей головой, заставляя меня буквально вжаться в стену. Его рука прошла в миллиметре от моего уха, и я снова почувствовала этот сводящий с ума аромат сандала. И я не выдержала:

— Я сама! — мой голос прозвучал выше, чем мне хотелось бы. Но мне уже было наплевать, что он обо мне подумает.

Я схватила пакет из бутика, Дариан перехватил его с другой стороны. Наши пальцы снова переплелись на шуршащем пластике. И он не отпускал. Смотрел на меня сверху вниз, и от этого взгляда за линзами моих очков я чувствовала себя абсолютно обнаженной и беспомощной перед ним.

— Ты так отчаянно защищаешь этот чемодан, — одними губами, провокационно прошептал Торн, и его голос стал обволакивающим, как дорогой ликер. — Прячешься за этими очками, за этим загаром… Но ты все та же Агги. Я это вижу. Та, что кусает губы, когда злится.

Его свободная рука «невзначай» скользнула по моему локтю вверх, к плечу. Это было мимолетное касание, почти призрачное, но от него по моей коже пробежал электрический разряд. Пять лет назад он был юношей, полным амбиций. Но уже тогда от него шла кругом голова. Сейчас передо мной был мужчина, который в совершенстве овладел искусством соблазнения как средством дознания.

— Мы уходим, — я почти прошипела это, вырывая пакет. — Сейчас же. И не вздумай прикасаться к моему багажу в коридоре.

Торн почему-то предпочел уступить.

— Как скажешь, — Дариан галантно отступил на полшага, освобождая проход, но его взгляд продолжал ощупывать меня с нескрываемым удовольствием. — Но в «Зените» тебе придется привыкнуть к тому, что я всегда буду рядом. Безопасность требует жертв, Агги. И иногда эти жертвы… весьма приятны.

Он открыл дверь и галантно пропустил меня вперед. Но в тот момент, когда я проходила мимо, снова «случайно» коснулся моей талии, направляя меня. Короткое, жаркое прикосновение, которое словно оставило на моей коже клеймо.

Я вышла в коридор, чувствуя, как горят щеки. Кажется, план «слиться с толпой» с треском проваливался. С Дарианом Торном невозможно оставаться спокойной и незаметной — с ним я словно была в самом эпицентре торнадо. И, кажется, ему это чертовски нравилось.

Пытаясь совладать с эмоциями и гормонами, которые при виде арлинта пошли вразнос, я вцепилась в ручку своего чемодана из кожи ската так, словно это был поручень над бездной. Внутри, помимо проклятого кейса, лежало лишь несколько тряпок, купленных у шурфа, и пара пустых папок. Для любого, кто хоть раз держал в руках багаж настоящей леди, этот чемодан был подозрительно, почти красноречиво легким. И если я не сумею заставить Торна отказаться от мысли отобрать его у меня…

— Я сама, Торн, — сердито отчеканила я, стараясь придать походке уверенность. — Ты и так привлек ко мне слишком много внимания.

Арлинт не впечатлился. Только улыбнулся в ответ. Настолько предвкушающей улыбкой, что у меня по спине пробежал озноб. От страха и предвкушения. Дариан сильно изменился за эти пять лет. Он и в академии никогда не страдал излишней стеснительностью. Но все же тогда чувствовалось, что мы ровесники, мне было с ним легко. А сейчас ежесекундно преследовало ощущение, что общение с бывшим однокашником сродни проходу по канату над пропастью. Без страховки.

— О, это только начало, — мурлыкнул блондин, пристраиваясь рядом. И у меня в голове неожиданно промелькнула мысль, что если бы он так вел себя пять лет назад, для меня все бы закончилось гораздо плачевнее.

Дверь в свою каюту я захлопывала с противным ощущением того, что победа в этой короткой, но яркой потасовке досталась не мне. Впрочем, я сразу же заметила, что коридор не безлюден, и мне поневоле пришлось сосредоточиться. Мой план был прост: донести этот «чемодан» до его каюты самой, не давая Торну возможности оценить вес по-настоящему. Мое положение было все еще очень зыбким. Бывшего однокашника следовало по возможности держать на расстоянии от своих тайн. Но Дариан не был бы Дарианом, если бы не умел бить в самый неподходящий момент.

Навстречу нам из-за угла вышла пожилая пара киллов в сопровождении дроида-стюарда. Дама в шелковом тюрбане мазнула по нам высокомерным взглядом, и Торн тут же включился.

— Дорогая, ну что за упрямство? — громко, напоказ, но с легкой ноткой покровительственного обожания произнес он.

Прежде чем я успела хотя бы сообразить, что происходит, как-то среагировать, его ладонь накрыла мою на ручке чемодана. Короткое, жесткое противоборство длилось всего секунду. Я тянула на себя, он — на себя, и в этом безмолвном перетягивании каната я снова проиграла. На глазах у чопорных киллов устраивать потасовку за багаж было бы верхом безумия. Так что Дариан легко, одним движением, перехватил чемодан. И я увидела, как его брови на долю секунды взлетели вверх, а в бирюзовых глазах промелькнуло то самое понимание, которого я так боялась. Он почувствовал. Понял, что моя «роскошная жизнь» весит меньше, чем порция бортового обеда. Там, в моей каюте, он был слишком поглощен игрой, чтобы по-настоящему обращать внимание на такие мелочи, как вес багажа. Ему куда важнее было вывести меня на эмоции. А вот сейчас Торн все прочувствовал. И сделал выводы…

— Совсем измотала себя этим аудитом, — он покачал головой, обращаясь скорее к прохожим, чем ко мне. — Даже вещи кажутся тебе неподъемными.

Я лишь скрипнула зубами, чувствуя, как щеки обжигает густой, злой румянец. Крыть было нечем. Вернее, я не смела поднимать скандал, тем самым привлекая к себе внимание. А этот гад пользовался этим и наслаждался каждой секундой моей беспомощности.

Мы подошли к лифтам, но вместо того, чтобы спуститься на общие палубы, Дариан, войдя внутрь, приложил к сенсору перстень с темным камнем. Лифт мягко пикнул, и на панели загорелся золотистый символ — сектор «Зенит». Я перестала дышать. Никогда еще мне не приходилось с таким сталкиваться. Но развившееся за годы нелегальной работы чутье просто вопило, что я с размаху влипла во что-то крайне серьезное.

Когда мы поднялись, я невольно начала сравнивала. Мой сектор «А» казался мне верхом совершенства: золото, бархат, обилие декора. Но «Зенит» был другим. Здесь роскошь не бросалась в глаза. Стены были облицованы матовым лунным камнем, воздух казался кристально чистым, а тишина была такой глубокой, что я слышала собственное сердцебиение. Это был уже совершенно иной уровень богатства. Если в моем секторе обитали те, у кого были деньги, то здесь жили те, у кого была власть. Настоящая, безграничная власть Альянса. Ею просто воняло в коридоре, в который я вышла из открывшегося лифта. Как грошовым освежителем воздуха…

Дариан шел впереди, небрежно помахивая моим чемоданом, словно тот ничего не весил (что, в общем-то, было правдой). Его спина, широкие плечи в безупречном сюртуке — все в нем теперь кричало о том, что он здесь свой. Глядя на эту идеальную спину, я поневоле начала гадать, кем же стал в этой жизни мой несостоявшийся жених.

— Пришли, — Торн остановился перед дверью, которая выглядела как монолитный кусок черного дерева.

Биометрический сканер бесшумно считал его сетчатку. Дверь плавно ушла в сторону, открывая вид на пространство, которое по размеру могло бы поспорить с моей каютой, увеличенной раз эдак в пять.

Торн зашел внутрь, по-хозяйски бросил мой чемодан на низкую софу и обернулся ко мне. Я чуть не запнулась от неожиданности. На лице арлинта больше не было светской маски. Только опасный, пронзительный интерес.

— Итак, Элла... или как там тебя сейчас зовут в списках смертников? — он медленно начал расстегивать верхнюю пуговицу сюртука. — Может, теперь ты объяснишь мне, почему твой багаж весит столько же, сколько твоя совесть? И что именно ты прячешь в этом пустом ящике, раз готова была вцепиться мне в глотку прямо в коридоре?

Наверное, мне стоило быть благодарной за то, как легко и просто Дариан решил половину моих проблем. Но его слова просто взбесили.

— Моя совесть? — я сделала шаг вперед, и в этот момент мне было плевать на его статус, на «Зенит» и на Ворна за дверью. Гнев, копившийся все это время, наконец, нашел лазейку. — Как удобно рассуждать о чужой совести, сидя в каюте, облицованной лунным камнем, Дариан! Тебе ли, с твоей идеальной карьерой и твоим безупречным сюртуком, читать мне нотации? — Забывшись, я шагнула почти вплотную, глядя снизу вверх в его бирюзовые глаза, в которых сейчас плавилось опасное любопытство. — Мой чемодан легок, потому что у меня нет необходимости таскать за собой целый гардероб, чтобы доказать свою значимость. А совесть… — я осеклась на секунду, вспомнив застывший взгляд Малистера, но тут же вскинула подбородок. — Моя совесть чище, чем твои помыслы в тот день, когда ты решил, что «безродная землянка» — это слишком тяжелый балласт для твоего взлета!

Дариан не шелохнулся. Он даже не дорасстегнул пуговицу, замер, внимательно изучая мое разгневанное лицо. Но его собственное словно застыло.

— О, — негромко произнес он, и в его голосе послышались нотки, от которых по спине пополз холод. — Значит, мы все-таки будем поминать прошлое? Я думал, «Элла Нисс» выше этого.

Мне стоило остановиться. Промолчать. Когда-то бабуля говорила, что не стоит кусать кормящую руку. Она была права, теперь я это понимала. Но и промолчать не могла. Обида, похороненная на дне души, искала и нашла для себя выход.

— Я выше того, чтобы позволять тебе глумиться надо мной! — я почти выкрикнула это, чувствуя, как на глазах закипают злые слезы. — Ты притащил меня сюда, чтобы спасти? Или чтобы еще раз показать, как глубоко я упала, пока ты карабкался на свой Олимп? Если так — то подавись своей помощью. Я уйду прямо сейчас.

Я развернулась к софе, чтобы схватить чемодан, но Торн оказался быстрее. Его рука перехватила мой локоть — не грубо, но так властно, что я буквально вросла в пол.

— Сядь, — холодно приказал он. Мальчишеское веселье окончательно исчезло. Теперь передо мной был человек, привыкший, что его распоряжения выполняются мгновенно. — И возьми себя в руки. Ты никуда не пойдешь. Мы еще не закончили. На этот раз я намерен выяснить все и до конца. И не упущу так удачно сложившиеся обстоятельства, поставившие тебя, дорогая, в зависимость от меня.

Слово «зависимость» хлестнуло по лицу сильнее, чем могла бы любая пощечина. Я дернулась, пытаясь освободить локоть, но Дариан лишь коротким, властным движением притянул меня к себе, заставляя обернуться.

Расстояние между нами снова сократилось до критического. Но теперь я не испытывала ни капли влечения. Смотрела в бирюзовые глаза и хорошо чувствовала, как от Торна исходит волна спокойной, тяжелой силы. Силы, которой пять лет назад в нем еще не было. Тогда он был просто талантлив, теперь он стал опасен…

В этой стерильной тишине «Зенита» я внезапно почувствовала себя будто запертой в вакууме. Мир за дверью — с Ворном, чемоданом и моей фальшивой жизнью — перестал существовать. Остались только мы двое в этом безвоздушном пространстве, и я, кажется, начала отчетливо слышать, как гулко и неровно пульсирует кровь у меня в висках. Воздух в каюте словно загустел, превратившись в наэлектризованную, вязкую среду, в которой каждое движение Дариана, каждый его вдох ощущались кожей. Я оказалась в ловушке, и этой ловушкой были не стены этой роскошной каюты, а сам арлинт, который так бесцеремонно заполнил собой все мое личное пространство.

— Можешь злиться на меня сколько угодно, Агги... — его голос стал тише, с намеком на нежность, но от этого по коже пробежал новый мороз. — Можешь ненавидеть меня за то, что случилось пять лет назад — у тебя есть на это право. Но не смей лгать мне сейчас. В этом чемодане лежит что-то, что стоит больше, чем весь золотой запас Альянса. Иначе ты бы не дрожала над ним, как над последним патроном в обойме.

У меня нехорошо екнуло в груди. Вот же!.. Проницательный ты мой!

Дариан отпустил мой локоть, но не отошел. Его взгляд скользнул по моим губам, он едва заметно улыбнулся, потом снова посмотрел мне в глаза. Я замерла под этим взглядом, боясь, что он услышит, как бешено колотится сердце под жакетом липового аудитора. Но так как я молчала, а пауза все длилась, заговорил он:

— Обиделась… А ведь я интересовался твоей совестью не для того, чтобы тебя обидеть, — произнес он уже спокойнее, и в этой внезапной смене тона чувствовалась великолепная выправка, настоящая дипломатия. — Я спрашивал, потому что хочу знать: ты вляпалась в это по глупости… или тебя использовали?

Я молчала, судорожно вдыхая чистый, стерильный воздух «Зенита». Обида все еще жгла грудь, но его слова о «последнем патроне» попали в цель. Он видел меня насквозь — с той же аналитической точностью, с которой когда-то в академии препарировал мои мотивы, предугадывая любую мою реакцию еще до того, как я сама понимала, что чувствую.

— Я… — я сглотнула ком в горле, понимая, что полная правда сейчас станет моим концом. — Я просто выполняю работу, Торн. И этот «ящик», как ты выразился — мой единственный шанс получить нормальную жизнь. Без Подбрюшья. Без вечного бега.

Я старалась, чтобы мой голос звучал твердо, но в нем все равно проскользнула та самая безнадежность, которую я так старательно прятала.

— Хорошо, — он медленно кивнул, явно не убежденный. Словно принимая это как временную версию правды. На его лице снова промелькнула та самая непроницаемая маска. — Будем считать, что я поверил. А теперь иди в душ. Тебя все еще трясет. Там, в шкафу, есть халаты — арлинтский шелк, тебе понравится. А я пока закажу нам ужин. Нам обоим нужно успокоиться, прежде чем мы продолжим этот… вдохновляющий разговор.

Он отошел к терминалу связи, давая мне возможность прийти в себя. А я осталась стоять посреди его роскошной каюты, чувствуя себя маленьким, замерзшим зверьком, которого приютили в храме. И я точно знала: он не отступится. Он будет вскрывать мою тайну так же аккуратно и неумолимо, как вскрывают сложные замки.

Чемодан остался лежать на софе — тяжелый якорь в этом море стерильного покоя. Я наградила его долгим, обвиняющим взглядом, а затем медленно направилась к двери санузла, чувствуя на своей спине бирюзовый взгляд Дариана.

Едва створка санузла встала в пазы, я с отчетливым, сухим щелчком провернула фиксатор замка. Этот звук стал единственной точкой опоры в моем рушащемся мире. Я прислонилась затылком к холодной, идеально гладкой поверхности двери и запрокинула голову, глядя в потолок, подсвеченный мягким, рассеянным светом. Глаза нестерпимо щипало. Слезы бессилия — самые горькие и бесполезные — подступали к горлу, но я до боли прикусила губу, чувствуя на языке металлический привкус крови. «Не смей, — приказала я себе. — Только не здесь. Только не сейчас». Дариан Торн не заслуживал моих слез пять лет назад, не заслуживает он их и теперь.

Я глубоко вздохнула, заставляя легкие расправиться, и окинула взглядом ванную комнату. «Элитное» было слишком слабым словом для этого помещения. Если в моей каюте сектора «А» сантехника сверкала позолотой, то здесь царил стерильный, высокотехнологичный минимализм. Стены из матового, словно подсвеченного изнутри камня, отсутствие видимых кранов — все управлялось сенсорами и голосом. Огромная душевая ниша больше походила на камеру дезинфекции в научно-исследовательском центре, чем на место для мытья.

Я медленно разделась, стараясь не смотреть на свое отражение в широком зеркале. Снимая жакет «Эллы Нисс», я чувствовала себя так, будто снимаю слой брони. Впрочем, главное, чтобы остался загар… иначе вся легенда рухнет. И слава космосу, шурф не обманул: пигмент оказался стойким и водоотталкивающим, рассчитанным на неделю носки. Если он поплывет сейчас, Дариан увидит бледную, перепуганную Аглаю раньше, чем я успею придумать новое оправдание.

Я шагнула под свод душевой ниши. Интеллектуальная система мгновенно распознала мое присутствие: вместо тяжелых струй на меня опустилось плотное облако теплого, ионизированного тумана, смешанного с едва уловимым ароматом каких-то дорогих масел. Вода не била по плечам, она обволакивала, пытаясь расслабить мышцы, которые за последние часы превратились в натянутые струны.

Но я не могла расслабиться.

Я стояла в этом коконе из пара, прижав ладони к лицу, и… слушала. Тишина «Зенита» была настолько глубокой, что даже шум работающей вентиляции здесь казался грохотом. Я ловила каждый звук, доносившийся из основной комнаты. Вот послышался приглушенный сигнал терминала — Дариан заказывает ужин. Вот легкий шорох его шагов по ковру.

Щелк.

Я застыла, почти перестав дышать и позабыв про душ. Сердце пропустило удар. Что это было? Просто звук вставшей в паз переборки? Или он все-таки не выдержал и прикоснулся к замкам чемодана? Чемодан остался там, на софе, незащищенный, с кейсом внутри, за который Малистер заплатил жизнью, а я — своей последней надеждой на покой.

Не выдержав напряжения, я приоткрыла стеклянную створку душа, впуская в ванную прохладный воздух каюты, и замерла, превратившись в один большой слуховой аппарат. Вода бриллиантовыми каплями стекала по моей коже, а я гадала: что сейчас делает Дариан? Проверяет ли он мои вещи с тем же холодным расчетом, с каким когда-то проверял отчеты в академии? Или он просто сидит в кресле, потягивая вино и наслаждаясь тем, как красиво он загнал меня в угол?

«Он не вскроет его, — убеждала я себя. — Слишком бля этого благороден. Не сейчас. И слишком горд, чтобы делать это самому, пока я в душе. Ему нужно, чтобы я доверилась, сама открыла этот ящик. Ему нужно полное подчинение».

Но вопреки доводам рассудка, пальцы все равно судорожно сжались, когда за дверью послышался новый звук — звяканье посуды. Ужин принесли. Мое время в одиночестве истекало. Нужно было выходить, надевать халат из того самого арлинтского шелка и продолжать этот танец на лезвии бритвы.