Глава 4

Я вышла из ванной с мокрой головой, плотнее запахивая халат. Терпения высушить волосы навороченным прибором сектора «Зенит» мне не хватило. И сейчас нет-нет, и какая-нибудь капля воды воровато срывалась с влажных прядей, чтобы прокатиться по шее и по-хулигански нырнуть мне под воротник. Арлинтский шелк оказался невероятным — тяжелым, прохладным и ласкающим кожу, как живое существо. Он был мужским. Глубокого темно-синего цвета, почти черного, и на его фоне мой фальшивый загар киллы казался еще более убедительным.

В каюте царил полумрак, разбавленный лишь мягким свечением панорамного окна и парой точечных светильников над столом. Дариан уже сменил официальный сюртук на менее строгий, но все такой же баснословно дорогой блейзер. Он сидел в кресле, вертя в пальцах бокал с чем-то янтарным, и задумчиво смотрел на мой чемодан, все еще лежащий на софе. При моем появлении он медленно перевел взгляд на меня.

— Тебе идет этот цвет, — негромко произнес он, и в его голосе снова прорезалась та самая обволакивающая глубина. — Садись. Ужин скоро остынет, а холодная синтетическая спаржа — это то, чего не заслуживает даже «Элла Нисс».

На столе дымились два блюда, распространяя аромат специй и настоящего, не сублимированного мяса. Но мое внимание привлекло не это. На спинке второго кресла висел чехол для одежды, а рядом стояла коробка с эмблемой самого известного в Альянсе кутюрье. В душе зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Что это? — я остановилась в паре метров от него, не спеша садиться.

— Твой пропуск в высшее общество на завтрашний вечер, — Дариан небрежно кивнул на чехол, и в его голосе проскользнула сталь. — Завтра Элиас Вальер устраивает закрытый ужин. В «Зените» это называют «салоном для избранных». Элиас — не просто врач, он личный медик половины Совета Альянса, и попасть к нему за стол — значит получить негласный сертификат благонадежности.

Я нахмурилась, глядя на дорогой чехол. Самоуправство Торна мне не понравилось. Я бы предпочла отсидеться у себя в каюте, выбираясь из нее лишь в самом крайнем случае. Увы, Дариан не оставлял мне выбора.

— И кто там будет? — поинтересовалась у бывшего. Как ни старалась сохранять спокойствие, в голосе отчетливо проскользнули нервные нотки. — Кроме хозяина-врача?

— Самые опасные для тебя существа на этом лайнере, Агги, — Дариан подался вперед, и свет лампы подчеркнул острые углы его лица. И я не поняла, серьезно он это говорит или шутит. — Будет вдова одного из основателей Торговой Гильдии. Она безумно гордится своим положением и происхождением, а ее любимое хобби — распознавать фальшь в манерах выскочек. Будет пара чиновников из Департамента Безопасности — те, перед кем даже Ворн вытягивается во фрунт. И тот самый юноша-яоху... Оказывается, Шиан О’Джэ не просто скучающий турист, а племянник главы Палаты Аудиторов.

По спине пробежал холодок.

— Ты хочешь бросить меня в осиное гнездо? — я не выдержала. — Дариан, я не продержусь там и десяти минут. Эта… уважаемая вдова раскусит меня при первом же поклоне!

Мое возмущение пролетело мимо блондина, даже не зацепив.

— Именно поэтому ты пойдешь со мной, — Торн улыбнулся своей самой обворожительной и самой пугающей улыбкой. — И будешь не «Эллой Нисс», аудитором-неудачницей. Ты будешь моей спутницей. Женщиной, ради которой я готов нарушить все приличия и протоколы. Им будет слишком интересно обсуждать наш «скандальный роман», чтобы вслушиваться в чистоту твоего произношения или приглядываться к качеству загара. — Я вспыхнула от этих слов. Но Торн не дал мне даже рта открыть: — Твоя задача — просто молчать, загадочно улыбаться и позволить мне вести партию.

Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.

— Шиан? Зачем мне идти туда, Дариан? Зачем это тебе? Ворн и так уверен, что мы вместе. Разве этого недостаточно?

Еще в академии я поняла, что свернуть Торна с выбранного пути невозможно. Или очень, очень, очень сложно. А сейчас лишний раз убедилась в правильности давних наблюдений.

— Для Ворна — возможно, — Дариан наградил меня острым взглядом бирюзовых глаз и допил содержимое своего бокала. — Но Шиан О’Джэ — племянник Магистра Торговой Палаты. Если он начнет задавать вопросы о твоем «аудите», никакое мое покровительство не спасет тебя от детальной проверки биографии. Тебе нужно появиться там, блеснуть своей маской и заставить их поверить, что ты — часть моего мира. А то, что раскопал про тебя Ворн, лишь тщательно срежиссированный спектакль. — На последней фразе тон Дариана стал твердым, как обсидиан. Он встал, медленно подошел ко мне и, прежде чем я успела отстраниться, коснулся края воротника моего халата. — К тому же я хочу увидеть тебя в этом платье. Оно цвета бирюзы. Под цвет моих глаз, — добавил он почти лениво. — Чтобы ни у кого не возникло сомнений, чья ты женщина на этом рейсе.

Я сглотнула, глядя в его лицо так близко. Торн вел какую-то странную игру, переплетая политику с личным, безопасность с соблазном. Такой Дариан был мне не знаком. И пугал. Очень.

— А если я откажусь? — прошептала я, глядя прямо в бирюзовую глубину его глаз и ощущая, как его пальцы, поглаживающие ткань, осторожно касаются моей кожи.

Кажется, я задала именно тот вопрос, который Дариан от меня ожидал. Потому что арлинт широко, совсем по акульи мне улыбнулся:

— Тогда завтра утром Ворн вежливо постучит в эту дверь с ордером, который я не смогу проигнорировать, не вызвав подозрений у своего правительства, — он улыбнулся еще шире, продемонстрировав безупречные зубы, но на этот раз улыбка была стальной. — Ешь, Агги. Нам обоим нужны силы. Завтра будет долгий день. А перед ним ночь...

Я сглотнула, не уверенная, что правильно поняла намек.

Дариан отпустил воротник моего халата и вернулся к своему креслу, жестом приглашая меня к столу. Но я не двинулась с места. Притяжение дорогого чехла было куда сильнее голода.

Я медленно подошла к креслу, на котором висел наряд. Рука сама потянулась к бегунку молнии. Тихий, едва слышный шелест — и плотная ткань чехла разошлась, открывая то, что Дариан назвал «пропуском». У меня перехватило дыхание.

Это не было просто платье. Это была застывшая музыка. Ткань — тончайший, почти невесомый «звездный шелк» — переливалась всеми оттенками глубокой бирюзы, от почти черного в складках до ослепительно яркого под светом ламп. Казалось, платье соткано из самой атмосферы газового гиганта, пронизанного искрами далеких солнц.

Устоять было невозможно. Словно во сне я протянула руку. Кончики пальцев коснулись материи, и по коже пробежал холодок — ткань была живой, струящейся, она словно ластилась к коже. Сложный крой, открытые плечи и тонкая вышивка по лифу, имитирующая созвездия сектора «Зенит»... Это был шедевр, цена которого, вероятно, превышала стоимость небольшого грузового челнока.

Пять лет назад я бы рыдала от счастья, увидев такой подарок. Сейчас я чувствовала только горечь.

— Это… — голос подвел меня, и пришлось откашляться. — Это слишком, Дариан. Я не могу это принять.

Я отдернула руку, словно ткань могла меня обжечь.

— Почему? — Торн даже не поднял головы, методично разрезая кусок мяса на своей тарелке. — Тебе не нравится фасон? Или ты боишься, что бирюзовый подчеркнет твою бледность, которую ты так старательно прячешь за гримом?

В душе начала закипать злость.

— Ты прекрасно знаешь, почему, — я развернулась к нему, сжимая кулаки. — Я не твоя кукла. И я не собираюсь играть роль твоей «содержанки», которую ты вытащил из трущоб и отмыл ради забавы своих высокопоставленных друзей. У этого платья слишком высокая цена, Торн. И я совсем не уверена, что готова ее платить.

Мой истеричный вскрик еще звенел где-то под потолком, когда Дариан отложил приборы и медленно поднял на меня взгляд. В полумраке каюты его глаза сейчас казались в точности такого же цвета, как этот проклятый шелк.

— Цена этого платья — твоя безопасность, Агги. Не больше, и не меньше, — вкрадчиво произнес он ровным, почти лекторским тоном. — Завтра на приеме будут присутствовать те, которые видят ложь на молекулярном уровне. Если ты придешь в чем-то «своем», купленном на распродаже в Подбрюшье, они учуют запах дешевого синтетика раньше, чем ты поздороваешься с хозяином.

Он встал и медленно приблизился, остановившись так близко, что я снова почувствовала запах сандала. Красивый. Идеальный, как греза. И опасный, как самый жуткий хищник вселенной. Когда Дариан успел таким стать? Я сглотнула, не смея отвести от него глаз. Словно он сейчас был моим хозяином, а я — его рабыней…

— Считай это униформой. Или маскировкой. Называй как хочешь, — он аккуратно обхватил мои ладони своими, не давая отстраниться. — Но завтра ты наденешь это платье. И ты будешь сиять ярко, как бриллиант. Так, что никому и в голову не придет искать под этим блеском дешевую подделку или перепуганного курьера, который не знает, как дожить до следующего дня.

Теперь обстановка и освещение каюты мне уже не казались романтичными.

— А после приема? — я посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти там хоть каплю искренности. — Когда маски будут сняты? Что ты потребуешь взамен, Дариан?

Он промолчал. Лишь чуть сильнее сжал мои пальцы, и на мгновение мне показалось, что сталь в его глазах дала трещину. Но это длилось лишь секунду.

— Ужин, Агги. Садись. Нам нужно обсудить детали легенды.

Торн выпустил из захвата мою ладонь, и я тут же почувствовала, как по коже, лишенной чужого тепла, пробежал холод. Дариан вернулся к столу, его движения были безупречны и спокойны, словно мы не обсуждали сейчас мою возможную казнь, а планировали, ну скажем, обычный отпуск. Для него это был пустяк. Я же еще несколько секунд стояла у кресла с платьем, глядя на бирюзовый шелк, который завтра должен был стать моим саваном или спасением. В каюте на несколько мгновений воцарилась такая тишина, что я слышала шелест своего халата. А еще чувствовала тяжесть мокрых волос на плечах и понимала: ловушка захлопнулась. Выхода нет. Хочу я того или нет, но мне придется сыграть до конца в его сложную политическую игру. Где никто не сможет мне гарантировать, что я уцелею.

Я, наконец, заставила себя сесть в кресло напротив Дариана. Настоящее, сочное мясо на тарелке выглядело как нечто из другой вселенной, но в горле стоял ком. В голове набатом била одна и та же мысль: «Шиан О’Джэ — племянник Магистра».

Из всех миллионов пассажиров во Вселенной, из всех тысяч существ на «Селестии» мне нужно было встретить именно его. Воистину, судьба — великая насмешница. Моя легенда об аудите Торговой Палаты, которая казалась такой надежной в трущобах Подбрюшья, здесь, в разреженном воздухе «Зенита», рассыпалась в прах.

— Ешь, Агги, — вдруг ворвался в сознание заботливый голос арлинта. — Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок, — негромко добавил Дариан, пододвигая ко мне бокал. — Или ты раздумываешь, как именно Магистр Палаты отреагирует на новость о внезапном аудите от своего племянника?

Я горько усмехнулась, глядя в темно-рубиновую глубину напитка.

— В академии я зачитывалась светской хроникой, — призналась неохотно. — Помнишь? Мечтала, как однажды надену шелк, войду в такой зал и буду вести умные беседы о политике... А теперь я бы все отдала, чтобы оказаться в самом грязном отсеке самого старого грузовика, лишь бы подальше от твоего «Зенита» и его обитателей.

— Ирония судьбы — дама капризная, — Дариан внимательно наблюдал за мной. — Давай попробуем достроить твою легенду. Нам нужно что-то, что объяснит Шиану, почему ты не значишься в официальных реестрах Палаты. Есть идеи? Может, ты на спецзадании под прикрытием? Или...

Он замолчал, ожидая моего ответа, но я только безнадежно покачала головой. Мысли путались. Я чувствовала себя так, будто иду по тонкому льду, который уже начал трещать. Какое прикрытие? Какое задание? Любая попытка соврать Шиану приведет к тому, что он просто отправит один запрос дяде — и на этом все закончится.

— Ясно, — вздохнул Дариан через некоторое время, наполненное томительной тишиной, и отставил свой бокал. Его взгляд смягчился, исчезла та холодная расчетливость, что пугала меня в Ротонде. — В таком состоянии ты завтра и двух слов не свяжешь. Ладно, «Элла», сделаем так: ты — независимый консультант, привлеченный лично Магистром для конфиденциального расследования. Твое имя намеренно удалено из общих баз, чтобы избежать утечек. Это объяснит и твою маскировку, и твое нежелание обсуждать детали с Шианом. Ты просто кивнешь, когда я намекну на это, и позволишь мне замять тему. Договорились?

Я лишь слабо кивнула. Его уверенность немного утихомирила панику, но внутри все равно все дрожало от страха.

— А теперь, — он вдруг улыбнулся, и эта улыбка была уже той самой — из нашей юности, без тени высокомерия. — Хватит о политике. Знаешь, почему Элиас Вальер так популярен у вдов киллов? Однажды он лечил одну престарелую герцогиню от «сердечной тоски». И когда она спросила, какой эликсир ей поможет, он с абсолютно серьезным лицом прописал ей… ежедневное чтение меню из самого дешевого трактира в порту. Сказал, что контраст между ее жизнью и реальностью — лучшее лекарство от меланхолии. Она так возмутилась, что выздоровела от одной только злости за три дня.

Я невольно фыркнула, представив лицо этой герцогини, и, вспомнив про отбивную, начала неловко кромсать ее ножом.

— А леди Мирабель? — Дариан вошел в раж, видя, что я начинаю оттаивать. — Она однажды устроила скандал на приеме у губернатора, потому что дроид-официант подал ей салфетку, которая была на два тона светлее скатерти. Она заявила, что это «визуальная агрессия» и попытка дестабилизировать ее психику. Весь вечер губернатор заставлял техников перенастраивать освещение в зале, чтобы попасть в тон ее настроения.

Я представила этот прием и невольно засмеялась. Напряжение, которое стягивало грудь стальным обручем, начало понемногу отпускать. Глядя на Дариана, который с таким упоением рассказывал эти нелепые истории, я на мгновение забыла о Ворне, кейсе и катастрофе, которая, возможно, ждала нас впереди.

— Спасибо, — прошептала я, когда смех утих. — За то, что пытаешься... привести меня в чувство.

— Не за что, — с чувством отозвался Торн, отпивая из своего бокала. — Я просто не хочу, чтобы моя спутница завтра выглядела так, будто она идет на казнь, — он снова стал серьезным, но в глазах все еще плясали искорки. — Аглая, ты — землянка. И ты справишься. Как справлялась со всеми зачетами, которые мы дружно заваливали после загулов.

Он поднялся из-за стола, и тень от его высокой фигуры накрыла меня, возвращая в реальность. Дариан неторопливо подошел к софе, на которой лежал мой чемодан. На мгновение его рука зависла над ручкой из кожи ската, и у меня внутри все заледенело. Казалось, он сейчас просто возьмет и вскроет его — одним движением, как он вскрыл мою фальшивую уверенность.

— Отдыхай, Агги, — не оборачиваясь, произнес Торн. — Твоя спальня — за той дверью. Я не трону твой багаж. Пока что. Придет время, и ты все расскажешь мне сама.

Дариан скрылся за дверью своей спальни, оставив меня одну в гостиной, которая внезапно показалась мне огромным, стерильным залом ожидания перед казнью. Чемодан на софе выглядел как инородное тело, как кусок грязи на чистом шелке.

Я посмотрела на недоеденную отбивную. Аппетит пропал напрочь. Одна только мысль о еде будила стойкую тошноту. А аромат настоящего мяса, который еще десять минут назад казался божественным, теперь вызывал лишь глухое раздражение. Еда в «Зените» была слишком роскошной, слишком идеальной — как и все здесь. Навевала сравнение с простым человеком, попавшим на божественный Олимп. Поддавшись эмоциям, я резко оттолкнулась и встала из-за стола, не став убирать. Знала, что как только я уйду, бесшумные дроиды выскользнут из стен и сотрут любые следы нашего присутствия, превращая каюту обратно в безликий выставочный зал.

По пути в отведенную мне каюту на мгновение задержалась у бирюзового платья. В полумраке шелк казался темным, почти грозовым и будил тревожные ощущения. Я снова провела рукой по ткани. И на этот раз жест был полон одновременно восхищения и ненависти. Это платье было взяткой. Билетом в мир, где я всегда буду чужой, сколько бы сапфиров на меня ни навесили. И одновременно, кандалами.

Забрав чемодан — я ни за что не оставила бы его здесь, даже получив заверения Торна, что он его не тронет, — почти сбежала в отведенную мне спальню. Закрыла дверь и со щелчком провернула фиксатор, хотя понимала, что для хозяина этой каюты такие преграды лишь формальность. Просто заперевшись, я чувствовала себя хоть капельку спокойнее. Эдакая иллюзия уединения и свободы. Чемодан занял свое место в шкафу, а я — на кровати под легким, но теплым одеялом.

Ночь в «Зените» была пугающе тихой. Словно я осталась одна на всем лайнере. Я долго лежала, глядя на искусственные звезды на потолке, и прислушивалась к мерному гулу систем жизнеобеспечения. Где-то там, за дверью, спал арлинт, который второй раз за один вечер перевернул мою жизнь с ног на голову. И я не знала, как к этому относиться. Тогда, пять лет назад, Дариан сумел завоевать меня всего за несколько часов. Настолько, что я поверила, что сказка о Золушке может стать реальностью. Сейчас, после всего, что мне пришлось пережить, я пыталась сопротивляться его обаянию. Но Торн слой за слоем уверенно снимал мою защиту, добираясь до мягкого, уязвимого нутра…

***

Утро для меня началось не с будильника, а с едва уловимого аромата. Настоящий кофе. Не та подкрашенная вода, которую подавали в нижних секторах, а густой, терпкий запах обжаренных зерен с легкой ноткой корицы. Дариан помнил. Пять лет назад он всегда приносил мне такой, когда я оставалась у него и после всего до рассвета зубрила теорию навигации.

Когда я, кутаясь в темно-синий шелк халата, вышла в гостиную, Дариан уже был там. Он сидел у панорамного окна, читая что-то на планшете. При моем появлении поднял взгляд и едва заметно улыбнулся.

— Так и знал, что ты не устоишь перед ароматом. Твой кофе на столе, Агги. И завтрак. Садись. Нам нужно многое успеть.

Я молча села напротив, чувствуя себя неуютно в этой домашней обстановке. Зачарованная ароматом, в гостиную вышла как сползла с кровати: нечесаная и неумытая. Из-за этого сейчас испытывала неловкость. Особенно после того, как Торн, отложив планшет, тоже сел к столу, совсем близко от меня, и взялся за круассан.

Мы ели в тишине, и эта рутина — звон ложек, аромат тостов — казалась мне сюрреалистичной. Словно не было прошедших пяти лет, Подбрюшья и трупа в отеле. А еще сильно смущал запах парфюма Дариана. Он был такой же, как и пять лет назад. И мне внезапно показалось, что ничего не было, что я только-только заканчиваю академию, а через два дня состоится первый выпускной экзамен…

— Перестань накручивать себя, — вдруг одернул меня Дариан, резко возвращая в реальность. — Ты думаешь, что сегодняшний ужин — это допрос с пристрастием? На самом деле это театр. Плохой, скучный театр для тех, кому не на что тратить свои миллионы.

— Легко тебе говорить, — кое-как взяв себя в руки, я сделала глоток обжигающего напитка. Наградив при этом Дариана неприязненным взглядом. — Ты в этом театре — главный режиссер. А я — актриса, которая забыла роль.

— На этот случай всегда есть телесуфлер, — улыбнулся в ответ Торн. — Твоя роль — просто быть собой, — он подался вперед, накрывая мою ладонь своей. На этот раз это не был захват, просто мягкое прикосновение. — Слушай внимательно. Такие приемы у Вальера — это не про аудит или политику. Это про «соответствие». Там никто не говорит правду. Вальер будет хвастаться новой коллекцией ксенореликвий Дальних Рубежей — какими-нибудь кристаллами данных исчезнувших рас или фрагментами первых зондов Альянса, Мирабель будет жаловаться на падение нравов... Тебе не нужно ничего доказывать. Тебе нужно просто быть «дорогой». Люди в «Зените» видят только обертку. Если на тебе бирюзовый шелк и правильные камни — для них ты априори своя.

Он встал, подошел к сейфу в стене и извлек оттуда небольшую плоскую коробочку из бархата. Положил ее передо мной.

— Открой.

Отставив в сторону чашку, я медленно подняла крышку. На черном ложе лежали серьги и тонкое колье из белого золота с прозрачно-бирюзовыми камнями. Не вульгарно-крупными, а изящными, словно капли застывшей морской воды.

— Арлинтские сапфиры, — негромко произнес Торн. — Они меняют оттенок в зависимости от освещения. И от твоего пульса.

Я замерла, глядя на это сокровище. Пять лет назад я даже мечтать о таком не осмеливалась.

— Дариан, я не могу… Это стоит целое состояние. Зачем?

— Затем, что без них образ будет незавершенным, — он обошел мое кресло и встал сзади, положив руки мне плечи. — К тому же это не подарок. Считай это частью экипировки. Мирабель первым делом посмотрит на твои уши. Если там не будет чего-то подобного — она поймет, что ты «арендованная» спутница на одну ночь. А так… ты «своя»…

Его пальцы, неожиданно горячие на фоне прохладного шелка, вдруг коснулись моей шеи, медленно отводя в сторону спутанные пряди волос. Я замерла под его прикосновением, боясь пошевелиться. И перестала дышать, когда увидела, как Дариан извлекает колье из футляра. Прохладный металл лег на ключицы, но куда сильнее меня обжег дразнящий, почти невесомый мазок его больших пальцев по чувствительной коже над пульсировавшей жилкой. Сердце вдруг сделало кульбит.

Дариан не спешил. Он возился с крошечным замком гораздо дольше, чем то было продиктовано необходимостью, и я была готова поклясться, что ощущаю затылком его торжествующую усмешку. Когда замок, наконец, щелкнул, его руки не исчезли. Напротив, он скользнул ладонями ниже, по моим плечам, и на мгновение прижимая меня спиной к себе словно и не было между нами спасительной спинки кресла.

Я вздрогнула от этой нежданной близости. Его дыхание коснулось моей макушки, а губы на долю секунды замерли в миллиметре от моего уха, обдавая жаром дыхания. В этот миг мне до безумия захотелось просто закрыть глаза, расслабиться и поверить, что все это — правда. Что я в безопасности. Что он — мой защитник, а не тюремщик.

Но морок рассеялся так же быстро, как и возник.

— И еще одна деталь, — Дариан вдруг резко выпрямился, возвращаясь к деловому тону. — Весь день мы будем заниматься «вводом в контекст». Я расскажу тебе о каждой сплетне, которая сейчас гуляет в «Зените». Ты должна знать, кто с кем в ссоре и кто кому должен. Это лучшая защита от лишних вопросов. Мы превратим твое молчание не в страх, а в высокомерие.

На миг я ощутила горечь несбывшихся ожиданий. И посмотрела на сапфиры, затем на самого Дариана.

— Ты все продумал, верно?

— Я не могу позволить себе ошибиться, Аглая, — Торн посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде на секунду мелькнуло что-то пугающе честное. — Слишком многое стоит на кону.

Весь остаток дня прошел в странном ритме. Дариан рассказывал мне истории об элите «Селестии», перемежая их анекдотами из нашей жизни в академии. Он заставлял меня репетировать походку, манеру держать бокал и даже то, как я должна смотреть на Шиана — с легкой ленцой и скрытым вызовом.

К вечеру я была выжата как лимон. Но это было к лучшему: паника отступила, сменившись каким-то тупым оцепенением. Я знала все о Вальере и Мирабель. Я знала, как отвечать на провокации. И я знала, что за дверью моей спальни ждет своего часа платье цвета его глаз.

Но самым тяжелым было другое. Весь этот день Дариан был безупречен. Заботлив, внимателен, ироничен. Но я понимала: он делает это не для того, чтобы спасти меня. Он делает это, чтобы я окончательно забыла, кто я на самом деле. И чьи приказы я должна была выполнять. Ощущение, что я всего лишь инструмент в его непонятной игре, было отвратительным.

Сборы заняли гораздо больше времени, чем я рассчитывала. В «Зените» даже зеркала оказались более требовательными: они подсвечивали каждый изъян, каждую мелкую морщинку, оставленную бессонной ночью. Но профессиональный грим — вещь почти магическая. А я достаточно давно пользовалась им, чтобы хорошо понимать, что делаю. Слой за слоем я наносила его, превращая бледную, измотанную Агги в холеную, уверенную в себе Эллу Нисс. Еще одна, очередная маска.

Надеть платье в одиночку оказалось задачей для каскадера. Тонкий «звездный шелк» скользил в руках, словно ртуть. Когда я, наконец, застегнула скрытую молнию и взглянула на свое отражение, то… замерла.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Глубокий бирюзовый цвет платья заставил мою кожу светиться теплым золотом, а арлинтские сапфиры на шее и в ушах полыхали холодным огнем, чутко реагируя на каждый удар сердца. Крой платья был дерзким и одновременно безупречным: он подчеркивал линии тела так, что я чувствовала себя не защищенной, а… вооруженной. Своей собственной красотой.

В голове вдруг промелькнула мысль, что у Дариана как-то уж очень вовремя оказался наготове ювелирный гарнитур. Словно арлинт точно знал, что мы встретимся и он мне понадобится. А это пугало. Ну не мог же Торн, в самом деле, приобрести его на борту?.. Наверное, просто вез в подарок подруге или невесте, и все так удачно совпало. Рухнувшее было настроение, снова взметнулось на недосягаемую высоту, когда я мстительно подумала, что вполне могу в этих сапфирах попасть в колонку светской хроники. И тогда уже у Торна не выйдет их подарить…

Улыбаясь себе довольной и роковой улыбкой обольстительницы, я собрала волосы в высокую, нарочито небрежную прическу, выпустив пару прядей, как учил Дариан. Последний штрих — капля терпких духов, крохотный флакончик которых я получила от Торна вместе с платьем. И я была готова.

Дверь спальни бесшумно ушла в сторону.

Дариан стоял у окна, заложив руки за спину. На нем был надет вечерний костюм глубокого темно-синего цвета, почти черного, который в приглушенном свете каюты казался бархатистым. Лацканы смокинга, выполненные из матового шелка, идеально подчеркивали разворот его широких плеч, а белоснежная сорочка с едва заметным жемчужным отливом контрастировала с загаром. В нем не было ни капли излишнего блеска — только сдержанная роскошь, которая отличала высокопоставленных дипломатов Альянса от богатых выскочек. И я вдруг задохнулась. От неистового желания обладать этой безупречной мужской красотой. И принадлежать ей.

Услышав шорох шелка, Торн медленно обернулся.

И застыл.

Прошли секунды, которые показались мне вечностью. Его взгляд — тяжелый, пронзительный, почти осязаемый — медленно скользнул от моих туфель к лифу платья, задержался на пульсирующих сапфирах и, наконец, встретился с моими глазами. Торн, который на моей памяти всегда находил остроумное слово, который секунду назад был воплощением самоконтроля, сейчас просто молчал. Его кадык едва заметно дернулся.

Впервые за все время нашего «возобновленного знакомства» я увидела в его глазах не расчет, не иронию и не покровительство. Там была чистая, неприкрытая оторопь. И… восхищение, от которого по моей спине пробежала волна жара.

— Аглая… — его голос прозвучал непривычно хрипло. Он осекся, словно само это имя сейчас было слишком интимным для этого образа. — Ты… выглядишь невероятно.

Я непроизвольно выпрямила спину. Горечь и обида, терзавшие меня весь день, внезапно отступили, вытесненные сладким чувством торжества. Одно дело — знать, что ты «инструмент», и совсем другое — видеть, что этот инструмент способен лишить дара речи своего мастера.

— Твоя спутница готова к выходу, Торн, — я позволила себе легкую, чуть капризную улыбку, которую мы репетировали. — Надеюсь, я соответствую твоим высоким стандартам?

Дариан, наконец, опомнился. Он сделал шаг ко мне, и в его взгляде снова зажглись те самые искорки, но теперь в них было что-то новое. Опасное не для моей безопасности, а для моего сердца.

— Ты их превзошла, — сообщил он на выдохе и протянул мне руку, сжимая мои пальцы чуть крепче, чем требовал этикет. — Пойдем. Сегодня весь «Зенит» будет гадать, как мне удалось заполучить такое сокровище.

Я вложила ладонь в его руку, чувствуя, как уверенность наполняет меня, словно эликсир. Пусть это театр. Пусть это ловушка. Но сегодня я буду играть эту роль так, что даже сама судьба поверит в мою исключительность.

Мы вышли из каюты, и тишина коридоров «Зенита» теперь не пугала. Она казалась триумфальной паузой перед моим выходом на сцену.

Когда створки грави-лифта бесшумно разошлись на верхнем ярусе «Зенита», я на мгновение ослепла. Нет, не от света — освещение здесь было мягким, интимным, похожим на закатное солнце Земли. А ослепла я от концентрированной роскоши.

Салон доктора Вальера больше напоминал музей, чем жилое пространство. На стенах в силовых нишах мерцали те самые ксенореликвии: осколки кристаллической формы жизни с мертвых планет, фрагменты древних навигационных карт, выгравированных на металле, который не поддавался старению. Воздух был пропитан ароматом живых цветов и едва уловимым озоновым шлейфом от работы ионизаторов.

Дариан, чей темно-синий костюм в этом свете делал его похожим на воплощенное божество арлинтов — холодное, прекрасное и недосягаемое, — чуть сильнее прижал мою ладонь к своему локтю.

— Дыши, Агги, — едва слышно шепнул он. — Ты уже выиграла этот раунд, когда вышла из каюты.

— Дариан, дорогой друг! — едва заметив нас, к нам направился хозяин дома. Доктор Элиас Вальер выглядел именно так, как я себе и представляла: арлинт до кончиков ногтей, с тонкими, почти прозрачными пальцами и глазами, в которых читался интеллект, способный просчитать траекторию полета частицы в туманности. — И ваша… таинственная спутница.

— Элла Нисс, — представил меня Дариан с той самой безупречной интонацией. — Консультант, которая заставила меня на время забыть о дипломатических протоколах.

Вальер взял мою руку, и я почувствовала легкий, почти профессиональный холод его пальцев. Его взгляд на секунду задержался на моих сапфирах, и я была готова поклясться, что он заметил, как ускорился мой пульс.

— Очаровательна! Дариан, у вас всегда был вкус на редкие экземпляры. Идемте, я познакомлю вас с человеком, который редко покидает свой «Олимп», но сегодня сделал для меня исключение.

Доктор Вальер подвел нас к небольшой группе у окна. Рядом с леди Мирабель, которую я сразу узнала, стоял мужчина, чья осанка была настолько безупречной, что рядом с ним невольно хотелось выпрямиться. На темно-синем кителе поблескивали знаки отличия высшего командного состава.

— Капитан Арис, — произнес Вальер с легким поклоном. — Позвольте представить вам Дариана Торна и его спутницу, госпожу Нисс.

Капитан Арис. Я видела его впервые, но сразу поняла: передо мной тот, к чьему слову прислушиваются без возражений. Его взгляд скользнул по мне ровно и безоценочно, на мгновение задержался, и я неожиданно поймала себя на том, что невольно еще сильнее выпрямилась. Не из вежливости — из уважения…

— Господин Торн, — капитан скупо кивнул. — Слышал о вашей миссии. Надеюсь, «Селестия» оправдывает ваши ожидания?

— Более чем, капитан, — в тон ему отозвался Дариан, — благодарю.

Вечер потек по законам, которые я выучила за этот бесконечный день. Дариан мастерски вел меня сквозь толпу, вбрасывая нужные фразы и гася опасные вопросы Шиана, который кружил неподалеку, как голодная акула. Глядя на то, с каким изяществом юный яоху лавирует между гостями, я чувствовала, как по коже пробегает мороз. Когда я впервые увидела его в Ротонде, то приняла за простого, очаровательного юношу, чье навязчивое внимание было лишь досадной помехой. Я и не подозревала тогда, насколько опасным может быть этот «милый мальчик» с открытым взглядом и обезоруживающей улыбкой. Теперь же, зная его истинный статус, я видела за каждым его вежливым поклоном холодный расчет, а в его глазах — не интерес к моей персоне, а профессиональное любопытство ищейки, почуявшей след. Он не просто искал компании — он препарировал мою легенду, слой за слоем, и Дариану приходилось тратить немало сил, чтобы удерживать эту «акулу» на расстоянии.

Эта игра изрядно утомляла. Но я послушно молчала, как приказал Дариан, загадочно улыбалась и чувствовала себя совершенной машиной, пока…

Пока это не произошло.

В этот миг я стояла вместе с Дарианом у фуршетного стола, рассеянно глядя на высокий бокал с золотистым нектаром, стоявший на тонкой зеркальной столешнице. Внезапно идеально ровная поверхность напитка пошла мелкой, неестественной рябью, хотя я не ощутила ни малейшей вибрации. А в следующую секунду нектар плавно качнулся к одному краю бокала и на мгновение замер в странном наклоне, словно гравитация на «Селестии» внезапно дала осечку.

В ту же секунду я всем телом почувствовала это. По позвоночнику пробежала холодная судорога. Корабль не просто содрогнулся, он «вздохнул». Тяжело, надрывно, словно живое существо, которому внезапно нанесли удар под дых. Для обычного пассажира это был лишь секундный сбой систем комфорта, но для меня, знавшей ритм работы маршевых двигателей как собственный пульс, этот звук означал катастрофу.

Я вскинула голову и поймала взгляд капитана Ариса. Он тоже смотрел на свой бокал, и я увидела, как его пальцы, сжимавшие тонкую ножку, побелели от напряжения. В этот момент в зале появился и быстро к нему подошел офицер связи — бледный, с застывшим, почти маскообразным лицом — и что-то торопливо шепнул на ухо.

Капитан не изменился в лице, профессиональная выучка держала его крепче любого экзоскелета. Он коротко кивнул Вальеру, извинился перед леди Мирабель сухим поклоном и… ушел. Неспешно, сохраняя достоинство, но я видела, как он на ходу коснулся скрытого на запястье коммуникатора.

В зале этого, кажется, никто не заметил. Музыка продолжала играть, Мирабель смеялась над очередной сплетней, а Дариан все еще, казалось, был полностью поглощен обсуждением ксенореликвий. Но арлинт не был бы собой, если бы не умел отслеживать несколько потоков информации одновременно.

Торн заметил и уход капитана, и то, как я застыла у стола, перестав притворяться «светской львицей». А главное — он видел мои украшения. Сапфиры, ставшие честным индикатором моего запредельного стресса, сейчас пульсировали на моей шее густым, почти черным, фиолетовым светом, красноречиво сигнализируя об испытываемом мной ужасе на весь зал.

Дариан плавно чуть склонился ко мне, создавая для окружающих идеальную иллюзию интимного шепота влюбленной пары. Для Вальера и остальных это, должно быть, выглядело как милое проявление нежности, но я почувствовала, как его пальцы стальной хваткой легли мне на талию, удерживая от необдуманных действий.

— Что-то не так? — голос Дариана у самого уха заставил меня вздрогнуть.

Я поймала его взгляд.

— Капитан ушел, — прошептала я. И добавила, видя непонимание в бирюзовых глазах: — Он ушел не потому, что ему стало скучно, Дариан. С «Селестией» только что что-то случилось.

Торн на мгновение замер. Бирюза его глаз моментально превратилась в освещенный солнцем лед.

— Уверена? — спросил он так тихо, что звук потонул в шуме голосов.

— Я пилот, Дариан. И выучка у меня неплохая. Мы во что-то вляпались. И это «что-то» гораздо серьезнее, чем проверка Ворна.