Глава 8

Пока дверь каюты Мирабель оставалась закрытой, Ворн повернулся к Дариану. И у меня создалось впечатление, что между ними повисло то самое мужское понимание, которое не требует лишних слов. Безопасник коротко кивнул в сторону коридора, где вдоль стен тянулись двери других апартаментов.

— На этом уровне еще семь жилых кают, — глухо произнес Ворн. — По моим данным, они все заняты. Но никто не вышел на шум. Не хочу нагнетать заранее, но… — Он поколебался, но потом все же добавил: — Либо они заперлись и молятся, либо… — он не договорил, но взгляд, который он бросил на аварийный индикатор, был очень красноречив.

— Нужно проверить, — Дариан решительно поправил рюкзак. — Мы не можем оставить их здесь, как скот на бойне. Как минимум должны предупредить. Если у них хватит ума идти за нами — пусть идут. Если нет…

— Если нет — это будет уже их выбор, — отрезал Ворн.

Именно после этих слов доктор извинился и тоже отправился одеваться и собирать вещи. Словно только сейчас сообразил, что никто никого ждать не станет. А мы втроем двинулись по коридору. Ворн шел первым, сжимая в руке универсальный декодер. Ковры все так же глушили наши шаги, но теперь эта тишина казалась пугающей и настороженной, а роскошь — какой-то пластиковой, ненастоящей. Корабль продолжал мелко вибрировать, я ощущала это ступнями. И это была не мелкая дрожь разбалансированных двигателей, а тяжелое, утробное содрогание, словно «Селестию» лихорадило. И я не могла придумать причин, которые могли бы привести к подобному состоянию. Что-то здесь было не так.

Первая дверь. Ворн приложил ключ. Замок щелкнул, и дверь отъехала в сторону. Внутри было темно. В нос ударил запах дорогого табака и чего-то сладковатого. А по всем помещениям будто торнадо промчался: кругом разбросаны вещи и предметы обихода. Но живых мы не нашли. А ведь я даже под кровать не поленилась заглянуть под насмешливым взглядом бирюзовых глаз.

Следом мы проверили еще три каюты. В одной было пусто — обитатели, видимо, ушли раньше, пытаясь прорваться к лифтам. Или вовсе провели ночь в другом месте. В следующей мы нашли испуганного молодого человека — кажется, наследника какой-то аграрной империи, и его личного секретаря, который выглядел бледнее своего босса. Группа начала расти. Пестрая, нелепая процессия в самом сердце умирающей роскоши.

Я шла замыкающей и постоянно оглядывалась. Тишина лакшери сектора жутко действовала на нервы. В душе, не затыкаясь, вопил сигнал тревоги. Но сейчас не было ни сил, ни возможностей обдумать странное поведение Дариана и инспектора Ворна. Как и строить предположения на тему того, что эти две от нас скрывают. А они что-то скрывали. Это совершенно точно. Слишком уж говорящими взглядами обменивались эти двое.

Желтый свет в коридоре начал медленно приобретать оранжевый оттенок. «Аврора» больше не пыталась сохранить иллюзию комфорта. Она сжимала жилое пространство, методично отсекая все лишнее.

Мы еще не дошли до пятой двери, когда из каюты напротив Мирабель нам навстречу вышла пожилая чета Варга. Они выглядели в этом секторе чужаками: на женщине было добротное, но явно не по последней моде сшитое платье, а мужчина судорожно сжимал в руках старый кожаный несессер. Мне почему-то показалось, что им оплатили этот круиз дети — как награду за долгую жизнь, не подозревая, что дарят билет в один конец.

— Пожалуйста, — представившись, Варга-старший посмотрел на Дариана с обезоруживающей надеждой, от которой у меня внутри все сжалось. — Мы не можем связаться с сыном. Нам сказали ждать в каюте, но свет… он стал каким-то странным.

— Держитесь за нами, — вместо ответа коротко бросил Дариан.

Следом к нам прибился Келе́н. Этого знала даже я: блогер, тот самый «голос поколения», чей лик не сходил с голо-экранов Альянса. Сейчас его холеное лицо было бледным, а портативная камера, зависшая у плеча, беспорядочно дергалась, пытаясь поймать фокус.

— Ребята, это же реальный треш, да? — прошептал он, озираясь на Ворна. — Если я выведу это в прямой эфир, охваты взлетят до небес… если, конечно, «Аврора» даст мне хоть один поток связи.

— Если ты не выключишь эту игрушку, я ее расстреляю, — не оборачиваясь, пообещал Ворн. — Сейчас не время для твоих репортажей.

В самом конце коридора, у заблокированного лифта, мы неожиданно подобрали еще двоих. Это были не обитатели «Зенита». Корт, суровый механик в замасленном комбинезоне, и молодой стюард по имени Лиам, который водил нас к капитану и который, кажется, был на грани истерики, но еще держался. Из последних сил. Корт просто молча пристроился в хвост процессии, сжимая в руке увесистый гаечный ключ — будто единственное оружие, которое у него было. Каждый вновь присоединяющийся к группе сам, без просьб и напоминаний называл себя. Даже доктор, покинув каюту уже одетым и собранным, назвался для тех, кто присоединился в его отсутствие.

Самой последней из своей каюты, наконец, выскочила Мирабель. На ней был практичный дорожный плащ, под которым мелькали брюки, а в руках — довольно увесистая сумка. Ну вот что за упрямое создание!.. Как она собирается с этим грузом пробираться по ремонтным ходам?.. Мирабель окинула взглядом нашу увеличившуюся компанию и на мгновение в ее глазах мелькнуло прежнее высокомерие, но тут случилось то, что мгновенно отвлекло внимание от вдовы: последовал толчок корабля — резкий, заставивший всех качнуться к стене. Словно ребенок встряхнул игрушку. И который мгновенно стер все социальные границы.

На несколько секунд воцарился хаос. Лично меня поддержал за локоть успевший вцепиться в угол панели Торн. Лишь благодаря арлинту я устояла на ногах. А вот Мирабель со своей сумкой не просто грохнулась плашмя, а еще и прокатилась пару метров по полу, визжа, как кошка, которой наступили на хвост. Пожилая пара тоже не удержалась на ногах. Но они упали мягко, будто осели по стеночке на пол. Мужчины попадали как кегли…

И вот тогда, в момент, когда все ошеломленно трясли головами, испугано глядя в пространство перед собой, я и почувствовала это: стены «Зенита» — эти безупречные, мерцающие панели — вдруг издали тонкий, визгливый звук. Словно по ним провели гигантским когтем, исторгая крик невыносимой боли.

Ворн и Торн переглянулись.

— Нужно как можно быстрее уходить и пробиваться к спасательным шлюпкам, — сухо обронил мой арлинт. Безопасник согласно кивнул.

— Быстрее! Нам нужно добраться до ремонтного лаза! — Ворн почти бегом направился к последней двери в ряду. — Если мы не успеем, «Аврора» загерметизирует сектор по протоколу «Чистое небо». И тогда мы останемся здесь навсегда.

Когда мы вышли в центральный холл «Зенита», я невольно замерла.

Еще вчера это место было вершиной инженерного искусства и роскоши. Сейчас оно напоминало декорации к фильму ужасов. Огромный панорамный купол, через который должно было быть видно звезды, затянуло какой-то белесой дымкой. Освещение здесь уже перешло в глубокий красный спектр, превращая все вокруг в кровавое марево из фильма ужасов.

Фонтан в центре больше не журчал. Вода в нем застоялась и приобрела странный, чернильный оттенок. Но это было бы ерундой, если бы она не поднималась медленно вверх тонкими, дрожащими иглами — явный признак того, что гравитационные стабилизаторы палубы начали сбоить, создавая зоны аномального притяжения.

Пока все шокировано таращились на пугающее явление, Ворн обернулся к нашей разношерстной толпе:

— Шевелитесь! Кто отстанет — тот останется здесь навсегда.

Старик Варга тут же крепче прижал к себе жену, Келе́н судорожно выключил свою камеру, а Корт, механик, коротко кивнул мне, как профессионал профессионалу.

Я действовала, не задумываясь, подчиняясь приказам Дариана. Как дроид. В голове было пусто. В душе разливался леденящий холод страха. Но где-то глубоко под ним теплилась робкая надежда, что мы сейчас пройдем сквозь ремонтный лаз и все станет как прежде. Снова заиграет легкая музыка, свет станет теплым, дневным, а под ногами будут суетиться обслуживающие дроиды. Но…

Мы почти пересекли холл, когда сверху раздался звук, похожий на треск рвущегося холста. Но это был не холст. Звук был настолько пронзительным и мощным, что у меня на мгновение заложило уши, а зубы отозвались резкой, сверлящей болью. В следующую секунду мир окончательно сошел с ума.

Где-то в глубине лайнера прогремел взрыв, от которого пол под ногами не просто качнулся, а буквально встал дыбом. Мы опять все попадали на пол, кто-то закричал от боли.

А потом случился удар.

«Селестия» с чем-то столкнулась. Нас подбросило в воздух. Гравитация на долю секунды исчезла, и я увидела, как чернильная вода из фонтана взметнулась вверх гигантским бесформенным зверем. Затем гравитация вернулась, но уже искаженная. Нас с силой впечатало в пол, который теперь наклонился под углом в сорок пять градусов.

Воздух вмиг наполнился едкой, колючей пылью и запахом паленой изоляции. В панорамном куполе над нами я успела заметить первые трещины. И пихнув локтем Дариана, молча кивнула на них. Ворн что-то яростно орал Лиаму, пытаясь перекричать вой начинающейся разгерметизации, а доктор Вальер, вцепившись в поручень, удерживал чету Варга от падения в чернильную жижу, в которую превратился фонтан. Роскошь «Зенита» осыпалась на нас градом золоченой крошки и осколков пластика, обнажая перекрученные шпангоуты — истинное, уродливое лицо умирающей машины. Мы больше не были пассажирами, мы стали песчинками внутри разлетающегося на части механизма.

— К шлюзу! Быстрее! — Дариан, каким-то чудом удержавшийся на ногах, рванул меня на себя. — У нас больше не осталось времени!

Эту пробежку я не забуду никогда: дышать нечем от пыли и какого-то словно разбавленного запахом горелой изоляции и пластика воздуха, пол под ногами дыбится будто пьяный матрос. И неясно, что случится быстрее: ты задохнешься или потеряешь равновесие и покатишься под уклон. Я не знаю, что со мною бы было, если бы не Дариан. Арлинт сам каким-то невероятным образом ухитрялся держать равновесие, и меня тащил на буксире за шкирку, не позволяя упасть.

Мы бежали самыми последними. А группу возглавлял Ворн. И наверное, это было правильнее всего. В конце концов, безопасник должен лучше пассажиров знать вверенный ему звездолет. Но мне не нравилось то, что килл бежал слишком целеустремленно, не оглядываясь на других и не считаясь с ними. Словно ему было все равно, следуем мы за ним или нет. Остальные вели себя не в пример лучше: перепуганные до смерти Лиам и Келе́н поддерживали чету Варга. Корт опекал наследника и его секретаря. Доктор держался поблизости от вдовы. И у нас получилось. Мы успели. Хоть и в последний момент.

Тяжелая плита гермозатвора отсекла нас от центрального холла с глухим, окончательным лязгом буквально за миг до того, как «Зенит» окончательно перестал существовать, уничтоженный разрушившимся панорамным куполом.

Тишина, наступившая следом, показалась оглушительной. Но не это пугало. А то, что температура в помещении начала стремительно падать. Мы еще не успели отдышаться после пробежки на пределе физических сил, а изо рта уже вырывались клубы пара, которые лениво таяли в оранжевом свете аварийных ламп. Наша одежда, рассчитанная на мягкий климат жилых палуб, очень быстро перестала защищать и сейчас казалась бумажной. Присутствующие начали судорожно обхватывать себя руками, стремясь хоть как-то защититься от холода, сберечь тепло тел.

У меня на глазах по стыкам гермозатвора поползла белая, искрящаяся кайма, родившаяся из крохотной белой черточки. Металл словно покрывался трупными пятнами инея, и от этого зрелища по спине продрал мороз, не имеющий отношения к температуре воздуха.

Мы замерли, жадно хватая ртами ледяной воздух, который вонял перегретым пластиком и машинной отработкой. И пытаясь осознать, что это только что было. Во всяком случае, именно эта мысль была буквально написана крупными буквами на лицах Варга, Келе́на и наследника. Освещение здесь, в техническом перешейке, было скудным — лишь редкие аварийные плафоны заливали голый металл стен болезненным оранжевым светом. Но именно эти пятеро стояли ближе всех ко мне в островке света.

— Какого драхха мы тут стоим?! — взвизгнула Мирабель, когда отдышалась, прижимая свою сумку к груди так, словно та была ее единственным щитом. — Что происходит? Сделайте что-нибудь! Ворн, вы же глава безопасности, почему вы заперли дверь?!

Ворн обернулся, и в полумраке его лицо, перепачканное гарью, выглядело устрашающе.

— Послушайте меня, миледи. И вы все, — он обвел взглядом нашу группу. — Иней на стыках видите? Там, за переборкой, уже нет атмосферы. Слышите свист? Это вакуум высасывает остатки «Зенита». Все, кто не вошел в этот тамбур, — мертвы. И если вы сейчас не заткнетесь и не начнете шевелить ногами, вы к ним присоединитесь.

— Но… — начал было старик Варга, но Дариан перебил его, и голос арлинта прозвучал непривычно жестко:

— Вакуум — это не просто отсутствие воздуха. Это мгновенное закипание крови и разрыв легких, если вы попробуете сделать вдох. Те, кто не успел войти в этот тамбур, погибли через пять секунд после удара. А у нас нет времени на поминки.

— Почему мы не идем к главным шлюпам? — Мирабель, все еще бледная, сдаваться не собиралась и упрямо гнула свою линию. Она поправила свою сумку, которая теперь выглядела в этом спартанском окружении нелепо. — Там должны быть эвакуационные капсулы класса «Люкс». С автопилотом!

Эту дамочку, наверное, и ядерная катастрофа не остановит. Я не выдержала и криво усмехнулась:

— «Аврора» отсекает палубы одну за другой, герметизируя их. Искусственный интеллект считает пораженные сектора мертвыми и блокирует в них все, включая шлюпы. Если мы пойдем в пассажирский док, это риск. В какой-то момент мы просто упремся в закрытую дверь, за которой будет пустота. И дороги назад уже не будет. Вы готовы так умереть? — Мирабель ответила ошарашенным молчанием. И я продолжила: — Нет, нам нужны ручные челноки в ремонтном доке. Там механика, а не электроника. И это гарантия, что они будут в рабочем состоянии, что «Аврора» не отключит их в самый критический момент. Только так мы сможем спастись и выбраться из этого ада.

Мирабель стала похожа на карася, когда уставилась на меня выпученными глазами. Дариан и Ворн обменялись быстрыми взглядами. Кажется, моя лекция по устройству «Селестии» и план по спасению были приняты.

— Лаз прямо под нами, сразу за этим проходом, — Ворн указал на узкое отверстие в полу, из которого торчала металлическая лестница. — Спускаемся по одному. Первым идет Лиам, за ним — Варга. Доктор, присмотрите за ними. Агги — за доктором. Мирабель — следом. Я и Торн замыкаем.

Мирабель открыла было рот, чтобы выдать очередную тираду про свои права, но Дариан просто взял ее за плечо и с силой развернул к лазу:

— Вниз. Живо. Или я оставлю вас здесь объяснять вакууму, сколько стоил купленный вами билет.

Лаз ремонтной шахты встретил нас холодом, запахом потревоженной вековой пыли и горелой изоляции. Это была узкая вертикальная труба, уходящая в темноту.

— Вы что, издеваетесь?! — голос Мирабель сорвался на визг, когда она заглянула в проем. — Я не полезу в эту помойку! Мой плащ стоит больше, чем весь этот вонючий отсек! Эй, вы там, снизу! — прикрикнула она на стюарда Лиама, который уже начал спуск. — Осторожнее там, не пяльтесь на мои ноги! Руки убери, идиот!

Спуск в «кишку» ремонтного лаза оказался кошмаром. Металл скоб обжигал холодом, а «Селестию» продолжало трясти короткими, злыми толчками. Мирабель лезла прямо надо мной, и я слышала ее надрывное сопение. Сумку она все-таки не бросила — перекинула ремень через плечо, и теперь этот тяжелый кожаный куб мешал ей при каждом движении, цепляясь за выступы. А я очень скоро начала опасаться, что он свалится мне прямиком на макушку.

— Пр-роклятое корыто! — ругалась вдова сквозь зубы, и ее голос дрожал от смеси ярости и ужаса. — Чтоб этот Арис в аду горел! Осторожнее там, вы! — она едва не заехала мне каблуком в лицо. — Я же могу сорваться! Если я упаду — я вас всех засужу, вы у меня на рудниках сгниете! Дариан, скажи им! Почему никто не держит мою сумку?!

— Бросьте ее к дьяволу, Мирабель! — не выдержала я. — Вы же едва держитесь!

— Заткнись, дрянь! — огрызнулась вдова, и в ее голосе мелькнуло что-то по-настоящему грязное и злое. — Ты и копейки из того, что здесь лежит, в жизни не видела! Твое дело молчать и работать ступенькой!

В этот момент корабль снова вздрогнул. Но это был уже не удар, а затяжной, мучительный крен. Лестница ушла из-под ног под углом.

— Гхарр хах! — Мирабель в панике вскрикнула, ее рука соскользнула со скобы.

На долю секунды она повисла на одной руке, а ее драгоценная сумка, зацепившись за острый выступ технического короба, с громким треском лопнула. Мимо меня, в темноту шахты, беззвучно сверкая в свете моего налобного фонарика, пролетел целый каскад вещей. Хрустальные флаконы, какие-то инфо-кристаллы, массивные золотые украшения… В следующий миг ремень сумки, не выдержав веса и рывка, лопнул, и баул с глухим стуком исчез где-то в бесконечной глубине лаза. Я только и успела прижаться к металлу лестницы, уходя от столкновения с падающим грузом.

— Мое… мое все… — Мирабель надо мной замерла, вцепившись в лестницу так, что ногти заскрежетали по металлу. Потом завизжала: — Ах ты ж… тварь металлическая! — сорвалась она на настоящий базарный ор, обращаясь к кораблю. — Ненавижу! Будьте вы все прокляты!

— Двигайся, драная кошка! — рявкнул сверху Ворн. — Или я наступлю тебе на пальцы! Плевать мне на твое тряпье, я не хочу сдохнуть из-за него в потерявшей герметичность шахте!..

Мирабель всхлипнула — зло, с ненавистью — но послушно полезла дальше, оставляя все свое «состояние» гнить в масле и пыли технических этажей. Кажется, до нее только сейчас дошло, что «Зенит» остался где-то в другой реальности. А здесь, в черном чреве «Селестии», вес имеет только то, что помогает тебе сделать следующий шаг.

Спуск показался мне адской вечностью. И когда ноги коснулись твердой поверхности с металлическим лязгом, который эхом разлетелся по пустому залу технического дока, я без сил привалилась к стене, мучительно пытаясь разработать скрюченные судорогой пальцы.

Спуск привел нас в технический сектор «С-12». Самый низ корабля. В место, которое команда между собой называла «Брюхом». И не зря. Огромный зал, высотой в три палубы, напоминал чрево доисторического левиафана: вместо изящных панелей — сплетение толстых кабелей, похожих на вены, и открытые фермы шпангоутов.

Здесь было еще холоднее, чем в ремонтном лазе. Заброшенное, огромное помещение не обогревалось. Вентиляция тоже почти не работала. Воздух застаивался, пропитанный запахом древней смазки, озона и тяжелой технической химии. Аварийное освещение пульсировало редкими красными вспышками, выхватывая из темноты массивные контуры погрузочных кранов, чьи гидравлические стрелы застыли в пустоте, словно скелеты гигантских рук.

Вдоль стен тянулись штабеля массивных грузовых контейнеров, помеченных кодами Альянса. В углублениях-нишах, на мощных магнитных захватах, застыли два сервисных катера. Угловатые, лишенные всякого изящества, с выносными фермами манипуляторов, они были нашим единственным шансом выбраться. На «Селестии» все управление было завязано на ИИ, но эти машины имели полностью ручной дубляж — на тот безумный, фантастический случай, если автоматика «Авроры» сойдет с ума или откажет питание. Я горько усмехнулась. Никогда не предполагала, что окажусь в месте, где фантастика станет реальностью.

В дальнем конце дока виднелись кессонные[1] ворота — колоссальные створки, отделявшие нас от открытого космоса. Сейчас они были плотно сомкнуты, но по тому, как мелко дрожал пол под ногами, я понимала: это ненадолго. Там, за ними, «Селестия» уже начала терять куски своей плоти. Проще говоря, наш корабль медленно разваливался…

Мирабель стояла чуть в стороне, привалившись к стене. Ее роскошный плащ был порван на плече, лицо измазано серой пылью, а взгляд… взгляд был прикован к отверстию лаза наверху. Будто она все еще ждала, что ее сумка материализуется из темноты. О чем она думала? Неизвестно. Душевное состояние вдовы никого сейчас не интересовало.

— Док номер четыре, — Ворн сплюнул на рифленый пол, его голос в этом пустом пространстве прозвучал гулко и сухо. — Если один из этих катеров на ходу, мы выберемся.

А если нет?..

— Да что здесь, в конце концов, происходит?! — голос Адриана, наследника аграрной империи, прорезал тишину дока подобно ржавой пиле.

Его дорогой костюм был безнадежно испорчен, но он все еще пытался сохранить остатки достоинства, выпрямив спину. Его секретарь, бледный как полотно, судорожно вцепился в локоть босса.

— Объясните мне, наконец! — продолжал Адриан, и в его голосе сквозило бешенство пополам с одышкой. — Почему я должен был ползти по этой жуткой, грязной лестнице? С какой стати я оказался в «брюхе» корабля среди этих контейнеров? Я заплатил за сервис «Зенита», а не за этот… индустриальный кошмар! Я требую объяснений: во что врезалась «Селестия»? Где навигаторы? Где, драхх вас дери, капитан Арис?!

Ворн медленно обернулся. В красном пульсирующем свете аварийных ламп его лицо казалось отлитым из чугуна.

— Капитан Арис занят тем, что пытается не дать вашему «сервису» окончательно превратиться в братскую могилу, — отрезал безопасник. — Мы столкнулись с неопознанным объектом на границе сектора. Это вызвало каскадную перегрузку энергосистем…

— Но это же невозможно! — вклинился секретарь, чей голос сорвался на фальцет. — Это «Селестия»! У нее новейшие лидары, активные фазированные радары, гравиметрические детекторы… ИИ «Аврора» должна была обнаружить препятствие за миллионы километров и скорректировать курс!

Остальные, словно подогретые словами этой парочки, тоже заволновались. И тогда Дариан сделал шаг вперед, мягко пресекая нарастающую истерику. Он снова надел свою маску «Посланника» — спокойного, уверенного в себе профессионала, знающего чуть больше остальных.

— В космосе бывают «мертвые зоны», которые не берет даже самая совершенная электроника, — произнес он, глядя Адриану прямо в глаза. — Случайная аномалия, блуждающий обломок с нулевой отражающей способностью... К сожалению, даже самая совершенная техника иногда дает сбои. До сих пор иногда встречаются «мертвые зоны» сканирования. Увы, но мы попали в такую аномалию. «Аврора» сейчас работает по аварийному протоколу: она методично отсекает и герметизирует поврежденные отсеки. Дорога к шлюпам верхних палуб перекрыта автоматикой.

Дариан едва заметно улыбнулся — той самой улыбкой, которой дипломаты успокаивают толпу перед бурей.

— Наша единственная надежда — эти сервисные катера. Здесь механика на ручном управлении, ей плевать на ошибки искусственного интеллекта. А теперь, господа, если вы хотите и дальше обсуждать условия вашего контракта, я могу оставить вас здесь. Но учтите — кислород в этом секторе закончится через двадцать минут.

Адриан сглотнул, его кадык нервно дернулся. Спесь начала медленно вытесняться осознанием простого факта: здесь его акции не стоят и глотка воздуха.

— Двадцать минут?.. — прошептал он и, больше не задавая вопросов, поспешил вслед за Ворном.

Я видела, как Дариан на мгновение прикрыл глаза. Он лгал красиво, убедительно. Наверное, поэтому никому в голову не пришла очень простая мысль, вытекающая из объяснений Торна: откуда взяться аномалии посреди одного из самых оживленных секторов космоса? Здесь ежедневно пролетают десятки самых различных судов. Уж кто-нибудь, но заметил бы что-то новое, не нанесенное на карты. Впрочем, наверное, каждый из присутствующих, как и я, утешил себя мыслью о том, что в этом секторе рядом с терпящей бедствие «Селестией» в любую секунду может появиться если не патруль, то другой корабль. Да и капитан давно должен был послать сигнал бедствия. А значит, нам всего лишь нужно немного продержаться.

— То есть... это просто несчастный случай? — эхом моих собственных мыслей робко спросила госпожа Варга, прижимаясь к мужу.

— Совершенно верно, — губы Дариана тронула ободряющая усмешка, которой дипломаты обычно одобряют капитуляцию, выдавая ее за победу. — Трагическая случайность, не более. Идемте. Пустые дискуссии не сделают воздух в этом секторе пригоднее для дыхания.

Процессия послушно потянулась вслед за Ворном. Наследник облегченно выдохнул, заглатывая прозвучавшую удобную ложь как единственное доступное лекарство. Но я-то видела. Я знала цену этой улыбке. Дариан не просто обманывал их — он милосердно заменял для них разверзшуюся бездну привычной, «понятной» катастрофой, в которой еще оставалось место для надежды.

Я тоже поплелась в сторону челнока вместе со всеми. То ли Дариан был абсолютно прав, то ли из-за избытка адреналина в крови дышать становилось все сложнее. Словно воздух внезапно загустел и отказывался проходить в легкие. Или, наоборот, становился все более разреженнее и непригоднее к жизни. Скорее бы улететь отсюда ко всем чертям... Но я мгновенно забыла об одышке, когда внезапная мысль буквально ударила под дых: челноки были на ручном управлении. Я только сейчас вспомнила про этот «маленький факт». А из команды с нами были лишь техник и перепуганный стюард.

Пришедшая в голову мысль настолько выбила из колеи, что я в шоке замерла на месте, не обращая внимания на остальных. Впрочем, группа далеко не ушла. Я уже открыла рот, чтобы спросить, кто именно собирается выводить машину из дока, как Лиам меня опередил. Только вопрос у него был совсем другой.

— Погодите… — стюард замер в круге кроваво-красного света. И я неожиданно обратила внимание, что его движения были какими-то дергаными. Лиам судорожно тер шею прямо над воротником. — Там… — он указал на переплетение труб и кабелей под потолком. — Вы слышали? Будто шелест. Или скрежет. Будто кто-то… скользит.

Все застыли. Даже я непроизвольно задрала голову вверх, рассматривая в темноте жгуты кабелей и коммуникации. Но это длилось недолго. Первым опомнился безопасник:

— Лиам, не до твоих фантазий сейчас! Соберись! — Ворн даже не обернулся. — Корабль разваливается, в трубах течет хладагент под давлением, вот и все, что там может скрежетать!

Слова безопасника прозвучали логично. Но напуганным до смерти пассажирам хватило и этого, чтобы снова начать волноваться.

— Нет, вы не понимаете, это… — Лиам снова дернул плечом, его глаза начали испуганно бегать по сторонам.

— Да к демону ваши звуки! Я согласен с Торном, нам нужно побыстрее отсюда выбираться! — Адриан, наследник империи, внезапно перекрыл дорогу безопаснику, и его голос сорвался на визг, окончательно перебивая стюарда. — Но меня интересует один вопрос. Инспектор Ворн, вы сказали — «ручное управление». Я только сейчас сообразил: а кто из нас будет пилотировать? Этот мальчишка, который не может отличить шампанское от дезинфектора? — И Адриан невежливо ткнул пальцем почти в нос Лиаму. — Или, может быть, механик, который привык копаться в гайках, а не летать?!

Ворн застыл. Я видела по его затылку, как напряглись мышцы шеи. Кажется, эту «мелочь» он действительно не учел. Но и признавать ошибку он не собирался.

— Тихо! — рявкнул Ворн, и эхо его голоса улетело под высокие своды дока. Он развернулся к Адриану, его взгляд был бешеным. — Сначала мы доберемся до катера. А потом…

— А потом мы просто будем сидеть в нем и ждать, пока «Аврора» нас выжмет в вакуум?! — не унимался наследник. — Нам нужен пилот! Вы понимаете, что мы все трупы, если за штурвал сядет дилетант? Зря вы это все затеяли! Если все так серьезно, то нужно было прорываться к спасательным шлюпкам с автопилотом. Я, например…

— Замолчите, — Дариан сделал шаг вперед, и его рука спокойно, почти буднично легла мне на плечо.

Он единственный в этой суматохе сохранял ледяное спокойствие. Арлинт посмотрел на Ворна, затем на Адриана, и, наконец, перевел взгляд на меня. В его бирюзовых глазах не было ни тени сомнения.

— У нас есть пилот, — произнес он так уверенно, что Адриан подавился очередным возмущением. — Лучший из всех, кого вы могли бы пожелать в этой ситуации.

Ворн прищурился, переводя взгляд с Дариана на меня, и в его глазах промелькнуло недоверие:

— Аудитор? — с удивлением прохрипел он. — Вы шутите, Торн?

Сказать, что я растерялась, услышав слова Дариана, не сказать ничего. Да, в академии я была пусть не лучшей, но в первую пятерку по умениям и навыкам входила точно. Вот только с той поры утекло немало лет. А я за все это время штурвал даже на картинках не видела. И теперь Торн хочет, чтобы я вывела катер через сравнительно небольшое отверстие в открытый космос? Он сошел с ума или перегрелся?..

В былые года я вряд ли бы призналась в том, что чего-то не знаю или не умею. Гордость бы не позволила. Но жизнь «на дне» оставила на мне свой неизгладимый след. Я не могла и не хотела рисковать чужими жизнями. От одной только мысли, что на мне будет лежать ответственность за пассажиров, тряслись руки. Да я сама уже давно перекочевала в категорию пассажиров. И менять ничего не собиралась. Потому что так было проще. Не было ответственности. Можно было спрятать голову в песок, образно говоря, и сделать вид, что опасности нет. И я уже открыла рот, чтобы отказаться от сомнительной чести, сообщить, что я — всего лишь недоучка из Академии, когда Ворн уже с возмущением, а не недоверием повторил:

— Вы шутите, Торн? — безопасник размашисто шагнул ко мне, и я кожей почувствовала его тяжелый, сканирующий взгляд. — Ваша подружка? Да она выглядит так, будто первый раз видит технический док. Аудиторы — это крысы, которые копаются в отчетах, а не в навигационных картах!

Рука Дариана потяжелела у меня на плече, а голос стал еще холоднее, если так только можно было сказать:

— Инспектор, — голос Дариана превратился в ледяной, — Аглая закончила Академию по спецкурсу, прежде чем ее… перевели в наше ведомство. Тот факт, что в ее официальном личном деле отсутствует запись о дипломе — лишь часть ее оперативной легенды. Вы ведь понимаете, что такое «нулевой допуск»?

Внутри меня все похолодело. Оперативная легенда? Нулевой допуск? Дариан рехнулся? Что он несет?! Но арлинт врал так вдохновенно, что я сама почти поверила в свое шпионское прошлое. Когда на самом деле за плечами были лишь бесконечные смены на пузатых сухогрузах чайной компании, где я, будучи практиканткой, до мозолей стирала руки о неподатливые рычаги управления, пытаясь удержать груженую «корову» в фарватере. Мне захотелось проорать ему в лицо, что мой последний полет в Академии закончился тем, что меня вышвырнули за дверь без права восстановления. Но я поперхнулась собственным возмущением. Взгляд Дариана, впившийся в меня, ясно давал понять: сейчас не время для честности.

— Ну конечно! — взвизгнула Мирабель, всплеснув руками. — Мы доверим свои жизни девице с улицы, без лицензии, потому что так сказал господин Посланник! Это абсурд! Я не сяду в катер, если за штурвалом будет эта… эта особа!

— Значит, вы останетесь здесь, — коротко бросил Ворн, даже не глядя на нее. Он продолжал изучать мое лицо. Скорее просто для того, чтобы не дать разгореться истерике, чем поддерживая меня. — Слушай меня, пилот. Эти катера — не яхты класса «люкс». Там нет мягких кресел и голосового управления. Там рычаги, ручной впрыск и инерция, которая вывернет тебе суставы, если ты не умеешь чувствовать вектор. Ты когда-нибудь держала в руках реальный штурвал? Не симуляцию?

Горло пересохло. Но пока я мучительно соображала, что ответить на заданный напрямую вопрос, помощь пришла, откуда я ее точно не ждала:

— В реальных условиях лицензия — это просто кусок пластика, — вдруг подал голос Корт. Механик подошел ближе и внимательно посмотрел на мои руки. — У нее пальцы пилота. Она не боится железа. Слушай, дочка, если ты знаешь, как работает тяга на низких оборотах — ты нас вытащишь. А остальное — шелуха.

Я сама от себя такого не ожидала. Но душу неожиданно затопила теплая волна признательности.

— Я справлюсь, — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя колени все еще подрагивали.

— Она справится, — эхом подтвердил Дариан, и его рука на моем плече чуть сжалась — то ли поддерживая, то ли предупреждая.

На миг повисла такая жуткая, пугающая тишина, что мне показалось, будто я тоже слышу шорох, о котором говорил Лиам. По спине пробежала волна леденящего холода. Что я делаю? Куда лезу? Может, лучше все же это сделает кто-то другой?..

— Вы все здесь с ума посходили, — скрипуче, как ногтем по стеклу, — пробурчала вдова, разрывая пугающую, зачарованную тишину. — Вот дайте только выбраться отсюда!.. Я вас всех по судам затаскаю! — со зловещим удовлетворением пообещала она. Как ни странно, ни Торн, ни безопасник не сказали ей и слова. И Мирабель продолжила, распаляясь все больше, разбрызгивая вокруг себя мельчайшие капельки слюны, как сумасшедшая ведьма: — Что здесь творится? Может, мы вообще ни в каком вакууме не летим, а попали за свои же деньги в какой-то очередной эксперимент Альянса? А, Торн? Потому вы и кормите нас побасенками, вместо того чтобы связаться с Арисом и выслушать его объяснения?

Группа застыла, будто парализованная, таращась на Мирабель. Я даже заметила, как Келе́н осторожно, исподтишка снова активировал свою камеру в надежде поймать «жареный» кадр. А вдова все больше входила в раж:

— Молчите? Ладно. Тогда, может быть, вы мне объясните вот что: куда подевались остальные обитатели нашего сектора? Когда я вернулась после приема вечером в свою каюту, все были на месте! Робостюарды сновали по коридору, выполняя запросы обитателей сектора, из-под дверей пробивались свет и звуки! А утром этого ничего не было! Ни одного дроида!.. И половину жильцов «Зенита» словно кто-то языком слизнул! Что вы скажете на это?

Меня удивляло и поражало то, что Дариан и Ворн молчат, будто воды в рот набрали. И именно это потрясение дало мне возможность перехватить мрачный взгляд, которым обменялись мужчины. Арлинт словно говорил безопаснику без слов: «А я тебя предупреждал!» Но… если я правильно расшифровала посыл… Что эти двое от нас скрывают?..

Течение моих тягостных размышлений прервал долетевший откуда-то сверху негромкий, но пугающий звук. Больше всего он напоминал то, как берут двумя руками лист прочного материала и с усилием рвут. «Селестия» разрушалась. И, кажется, это происходило куда быстрее, чем должно было быть по всем расчетам.

Аварийный красный свет над нашими головами мигнул, на миг превращая нас всех в какие-то мутировавшие морковки, помогая быстрее принять решение. И это неожиданно отрезвило. И не только меня.

— У нас нет времени стоять здесь и дальше, — хрипло выдавила я, удивляясь самой себе. Прочистила горло. И уже увереннее добавила: — Я иду запускать двигатель. Как только катер будет готов к старту…

Я не решилась сказать, что ждать никого не буду. Но меня поняли и так. Дариан кивнул, обводя предупреждающим взглядом остальных. А встрепенувшийся доктор серьезно добавил:

— Да-да! Ступайте, дорогая, мы за вами!

Поворачиваться спиной к не совсем адекватной группе живых существ было страшновато. Едва перед глазами появилась стена и катер в магнитных захватах, как спина непроизвольно, сама по себе напряглась. Будто в ожидании удара. Делая первый шаг, я услышала за спиной:

— Леди Мирабель, не нужно так нервничать! Это вредно для кожи вообще и для вашей несравненной красоты в частности. Вот сейчас я вам сделаю маленький укольчик, и вам станет легче. Уже не будет так страшно…

«Кто бы мне сделал такой укольчик», — мелькнуло в голове, когда я приблизилась вплотную к катеру.

[1] Кессонные ворота (чаще называемые «кассетные» или ворота с

филенчатым оформлением) — это разновидность секционных ворот, полотно которых

состоит из утепленных панелей с рельефным рисунком в виде квадратных или

прямоугольных углублений (филенок/кассет).