Глава 15

– Фёдор? – Саша уставилась сонными глазами на управляющего. – Вы здесь какими судьбами? На часах и шести нет, – она поёжилась от зябкого утреннего воздуха.

– Дело не терпит отлагательств. Нам надо поговорить.

– Вас Назар прислал?

– Нет, я здесь по собственной инициативе. Пустите?

– Да, конечно, – девушка отошла в сторону. – Только говорите тише, хозяйка дома ещё спит.

Фёдор прошёл в совсем небольшую, даже крохотную гостиную и брезгливо осмотрелся. Когда-то у его семьи был такой же маленький домик на родине, к счастью, теперь всё иначе.

– Присаживайтесь, – Саша указала на диван.

– Я бы предпочёл кресло, – Фёдор заметил просиженные места. – Вы не против?

– Пожалуйста, – она пожала плечами и сама села на диван.

– Итак, – управляющий поправил полы пиджака, затем очки. – Вам необходимо срочно помириться с Назаром Андреевичем.

– С какой бы стати? – Саша аж проснулась от такого заявления.

– Ему плохо без вас. Очень. Если точнее, он пьёт, не просыхая, что нетипично для него и крайне волнительно для нас.

– Передайте от меня привет его печени. Кольский сделал свой выбор.

– Поймите, у него было непростое прошлое, отсюда и столь неадекватная реакция.

– Ну, про тяжелый развод с заламыванием рук я уже слышала.

– Он вам так и не рассказал о причине развода?

– Естественно, нет. И, честно говоря, уже неинтересно.

– Значит, вы узнаете это от меня, – он откинулся на спину, приготовившись к рассказу. – Жена изменила ему, забеременела от любовника, а назначить отцом решила Назара Андреевича. Узнав о скором отцовстве, он был счастлив как никогда, потом они пошли в клинику, чтобы сдать все необходимые анализы, а спустя неделю выяснилось, что Кольский не может иметь детей. Для него это стало ударом.

– Печальная история, – Саша постаралась изобразить полнейшее равнодушие, хотя в глубине души ощутила жалость к мерзавцу.

– Потому Кольский и не поверил вам, посчитал, что вы так же захотели его обмануть.

– Выходит, он поставил меня на одну ступень с бывшей женой. Отсюда вывод: Назар не способен рассмотреть в человеке душу, он даже не пытается, руководствуется исключительно своим мнением.

– Александра Сергеевна, я вам верю. И невероятно счастлив за вас с Назаром Андреевичем, однако придётся немного напрячься, чтобы достучаться до будущего папаши.

– Прошу прощения, а почему я должна напрягаться, Фёдор? – Саша вскинула брови в искреннем удивлении. – Зачем мне это нужно? Слава богу, мы живем в современное время, когда даже мать-одиночка способна обеспечить достойную жизнь своему ребёнку. Или вы считаете, что я тут сижу и мучаюсь вопросом, как же мне присоседиться к капиталам господина Кольского? Знаете, он мне помог развестись, только за это я ему очень благодарна. Но раз уж Назар видит во мне охотницу за сытой жизнью, то я не то что напрягаться – я даже шевелиться в его сторону не буду.

– Что ж, я ожидал подобной реакции. И всё-таки вы хоть какие-то чувства, кроме негативных, испытываете к Назару Андреевичу?

– Испытываю, – Саша опустила взгляд. – Однако бегать с животом за отцом ребёнка не намерена. Кольский мне не верит, а доказать свою невиновность я не могу. Значит, остаётся всё принять как есть и жить дальше.

– Уже хорошо… – Фёдор надолго задумался.

Саша за это время успела умыться, попить водички и вернуться на диван.

– Фёдор, с вами все нормально?

– Да-да, – очнулся он. – Я просто размышляю над тем, что будет дальше. У Кольского большой штат работников, и все они, в том числе и я, сейчас под угрозой спонтанного увольнения. Когда ему плохо, он начинает совершать необдуманные поступки. После развода вообще всех уволил, а среди работников, на минуточку, были очень преданные и добропорядочные люди.

– Увы, когда работаешь на самодура, такое случается. Сочувствую.

– И правда… – поднялся Фёдор. – Благодарю за то, что выслушали. Жаль, мы не достигли согласия.

– Мне тоже жаль, что Назар никак не может расстаться со своими тараканами.

– Между прочим, ваши тараканы могли бы ему в этом помочь. Но обида порою сильнее здравого смысла.

Проводив Фёдора, Саша отправилась на кухню, поставила чайник, достала кружку и заварку.

В то, что управляющий пришёл сам, верилось с трудом, возможно, Назар решил разведать обстановку или просто гордость не позволила приехать самому. Но как можно быть настолько дурным и слепым заодно, чтобы поверить в то, что она нагуляла ребенка, будучи под неусыпным надзором всего персонала дома!

– Была не была, – и, схватив телефон, набрала Кольского.

– Чего тебе? – раздалось на другом конце спустя минуту. – Я же просил больше не звонить мне!

– Я помню и обещаю, что это будет последним нашим разговором. Но я должна сказать.

– Вперёд.

– Я беременна от тебя, Кольский. Можешь ты иметь детей или не можешь, тебе, конечно, виднее, но факт остается фактом, во мне растёт твоё продолжение. Просить у тебя помощи в виде подачек или бегать по судам я не буду, постараюсь справиться своими силами. В общем, живи как жил, обо мне вообще можешь забыть, только стройку до конца доведи. Прощай, Назар… Кстати, кота я назвала Ноздрик, в честь тебя, – и сбросила вызов. – Вот теперь полегчало, – пробормотала она на выдохе.

И побежало время…

Саша активно готовилась к началу учебного года, каждый день навещала будущий дом, периодически ездила в женскую консультацию, а поздними вечерами перед сном рисовала в блокноте расположение мебели в комнатах, подбирала в интернет-магазинах всякую мелочовку от карнизов до салфеток.

Как выяснилось, Кольский выделил ей бюджет на обустройство дома, причём не поскупился, однако когда она позвонила ему, чтобы поблагодарить, трубку не взял.

Два месяца пролетели незаметно. И наконец все работы были завершены.

– Боже, Сашенька, – Светлана Макаровна бродила из комнаты в комнату и не переставала удивляться. – Как же красиво, как просторно, как светло! Всё-таки он осознал, что был не прав, и таким образом решил извиниться.

Да, Саша рассказала соседке обо всём, что приключилось с ней за стенами замка Его Величества Кольского.

– Не думаю, – Саша завела Светлану в детскую. – А здесь будет жить моя крошка.

Комната с обоями нежно-кремового цвета в неяркую полоску излучала тепло. Здесь было всё, что нужно для будущего малыша. Кроватка с ажурным балдахином, комод, шкафчики, большое удобное кресло, мягкий ковер. Правда, Саша не стала шиковать, отдав предпочтение недорогой мебели, главное, всё подобрала по цвету, по стилю, а оставшиеся деньги приберегла на будущее.

– Великолепно, дорогая. И всё-таки не осознай Кольский своей ошибки, не стал бы так стараться.

– Да он и не старался, просто денег выделил. Обустройством полностью занималась я.

– А не было бы денег, не было бы ничего. Твоя зарплата не потянула бы и трети всего, что тут есть. Ты ему больше не звонила?

– Нет. Он ясно дал понять, что не хочет общения. Зачем же напрашиваться?

– Но следить за тобой продолжает.

– С чего вы взяли?

Они вернулись в кухню, сели за остров, где их уже дожидался чай.

– Каждое утро, как ты уходишь на работу, следом за тобой машина выезжает. Я понаблюдала, стабильно две иномарки дежурят. И вот меняются: два дня одна, два дня вторая.

– С ума сойти. Тогда к чему вся эта игра в молчанку?

– Дурак он, гордый дурак. Дел наделал, обидел тебя и теперь не знает, как всё исправить. Есть два типа мужчин, – Светлана Макаровна налила себе в чай немного сливок. – Одни – повзрослевшие дети, которые поняли, что надо извиняться. А вторые – вечные дети, с ними надо как с маленькими, прощать и тут же жалеть, успокаивать. Кажется, наш окаянный олигарх относится как раз ко второму типу.

– Я боюсь нарваться на обратные эмоции. И почему вообще я должна бежать его жалеть и успокаивать? Это мне сейчас успокоение требуется. Беременность, работа – это всё нервы.

– Ты женщина, – пожала плечами Светлана. – Поэтому и с беременностью, и с работой, и потом с ребёнком справишься без проблем. У нас пожизненный запас терпения, а ещё безразмерное сердце, любви в нём хватает на всех и всегда, даже на тех, кто забаррикадировался в своей крепости и тихо стонет теперь от одиночества.

– Наверное, вы правы, но очень сложно делать шаги навстречу, когда тебе всем видом показывают, что ты не нужна.

– Просто ты ещё очень молоденькая, а была бы постарше, пошла бы и объяснила этому паразиту, что к чему.

– Один раз я уже попыталась, – Саша вспомнила, как пошла разбираться в тот день, когда её дом снесли. – В итоге меня похитили, – усмехнулась она.

Вечер выдался чудесный, всё же куда приятнее быть не одной. С момента, как Саша переехала, она каждый день приглашала к себе Светлану Макаровну то на ужин, то на чай. После бесед с ней на душе становилось легче.

Прежде чем идти спать, девушка выглянула в окно, дабы удостовериться, нет ли где в кустах шпионов, о которых поведала соседка. И, никого не обнаружив, уже собралась на второй этаж, как вдруг раздался стук в дверь. Громкий, продолжительный стук, отчего сердце укатилось в пятки. Светлана так тарабанить в дверь ни за что бы не стала. Тем более что домофон есть…

Подкравшись к двери, Саша нажала на кнопку домофона, а увидев на экране ночных визитёров, так и ахнула. На крыльце стояла мама с детьми! Саша скорее распахнула дверь.

– Здравствуй, дочка, – Майя неуверенно улыбнулась.

Брат с сестрой сидели на чемоданах и чуть не спали, прижавшись друг к другу.

– Привет.

– Пустишь? – и отошла в сторонку, оказывается, за ней прятались ещё три увесистых чемодана.

– Конечно, – очнулась Саша. – Входите, – она помогла матери закатить багаж в дом.

– Ничего себе, – Майя глазам своим не поверила. Когда она была здесь в последний раз, то видела покосившийся сарай, который отчего-то обожала сестра и считала хорошим домом. А сейчас тут прямо двухэтажный дворец. – Откуда такое чудо?

– Повезло поучаствовать в программе реновации, – отмахнулась Саша. – Вы-то тут откуда?

– Ну, случилось непредвиденное, – сразу замялась Майя. – Альберт не смог вернуть долг и ударился в бега. Это если коротко. А я с детьми была вынуждена последовать его примеру, так как к нам домой ввалилась группа вооружённых людей с требованием вернуть деньги.

– То есть он вас бросил?

У мамы покраснели глаза, она поджала губы.

– Ясно, – понимающе кивнула Саша. – Вы голодные? – обратилась она к сонным брату и сестре.

– У-у, – помотали те головами. – Мы хотим спать.

– Тогда идёмте, я провожу вас в комнаты.

– Можно я себе чаю сделаю, – не выдержала мама, и слёзы крупными горошинами покатились по её щекам.

– Да, конечно. Бери, что хочешь.

Саша развела детей по комнатам, включила каждому ночник. А те как только оказались в кроватях, тут же заснули, пережитый стресс и дорога вымотали их.

– У тебя очень красиво, – произнесла Майя, стоило дочери появиться в кухне. – Это же твой дом?

– Да, мой, – Саша села напротив. – Так что же случилось?

– Случилось мне окончательно убедиться в том, что личное счастье после сорока – это привилегия не для всех. Альберт влез в серьёзные долги, чтобы открыть отель, обозначив в качестве залога этот самый отель. В общем, он отдал им свой бизнес, но выяснилось, что рыночная стоимость отеля не покрывает всей суммы долга. Тогда-то муженёк отдал им ещё и наш дом, естественно, не предупредив меня, после чего благополучно смотался.

– Почему же смотался, раз расплатился?

– Потому что пени успели накапать. Сукин сын сказал мне, что уезжает в командировку на пару дней, и оставил нас на съедение местному барону.

– Получается, обратно вам уже никак?

– Никак. Я с детьми осталась ни с чем, – было видно, как ей больно говорить об этом. – Мы уезжали в спешке, я не успела позаботиться о жилье. Завтра займусь поисками.

– Вы прекрасно можете жить здесь, зачем слоняться по чужим дворам? Дом большой, места всем хватит.

– Ты уверена?

– Конечно. Я живу здесь одна, да если бы и не одна, это не имеет значения.

– Спасибо тебе… Ты сама-то как? – только сейчас Майя заметила, что дочь поправилась.

– Хорошо, – Саша решила пока ничего не рассказывать. – Устроилась учителем начальных классов в местную школу.

– А как же Кольский? Ты вроде была его помощницей.

– Ну, побыла – и хватит. Всё-таки мне милее работа с детьми.

И проводив маму в её новую комнату, Саша отправилась к себе.

Ничего не происходит просто так. Вселенная всё слышит, всё видит. Не хотела она жить одна, вот, пожалуйста, теперь будет не одна. Да и мама, пережив очередное предательство, должна по-хорошему успокоиться и перестать искать в старшей дочери изъяны. По крайней мере Саша на это очень надеялась, так как лишние нервы ей сейчас совершенно ни к чему.

В это самое время в роскошном саду под раскидистым кедром на ротанговом лежаке сидел Кольский, в руках он держал конверт. Однако открыть его не решался, оттягивая момент периодическими коньячными возлияниями. По совету Валентина, с которым всё-таки встретился ещё раз, Назар сдал анализы. И вот вчера курьер привёз результаты, только посмотреть их до сих пор духу не хватило.

Если всё так, если Саша действительно беременна от него, то придётся горы свернуть, чтобы заслужить её прощение. Ну а если нет, тогда хоть иди и вешайся, потому что влюбился. Как последний дурак попался на крючок, с которого теперь не слезть. И чем больше дёргается, тем глубже крючок вонзается в сердце. Откуда такая больная любовь, такая одержимость?

Назар снова попытался вскрыть конверт и снова не смог. Сколько дней и ночей он уже тихо-тихо умирает, наблюдая за женщиной, забравшей его сердце, разум, душу. Сколько раз он уже порывался поехать к ней, но остатки гордости останавливали? И ведь можно было бы поверить ей на слово, только это шло вразрез со здравым смыслом, ибо вера в чудо иссякла давным-давно.

– Может, вам принести плед? – раздался голос управляющего в тишине.

– Не надо, – Назар зыркнул на него так, что Фёдора передёрнуло.

Когда шаги нарушителя спокойствия стихли, Кольский залпом допил оставшийся в бутылке коньяк, после чего схватил конверт и дёрнул за надорванный край. Изнутри сейчас же выпал сложенный вчетверо лист.

– Да, блин, – поспешил он поднять листок. – Ладно, живы будем – не помрём, – и развернул бумагу.

Пробежавшись глазами по цифрам и процентам, практически ничего не понял, в итоге пришлось вернуться в кабинет, где в сейфе хранилась папка с результатами прошлых лет. И разложив на столе бумаги в хронологическом порядке, принялся изучать.

Вскоре брови Кольского поползли вверх, а губы растянулись в неуверенной улыбке. Показатели стали лучше! Целых пять дней он не пил, не ел острого, готовился. Конечно, показатели ещё далеки от нормы, но всё же!

Однако праздновать победу ещё рано. Кольский набрал главврача одной из клиник, где он наблюдался.

– Константин Викторович?

– Да, – раздался зычный голос.

– Вечер добрый. Это Кольский.

– Добрый вечер. Назар Андреевич Кольский?

– Он самый.

– Я вас внимательно слушаю.

– Вы сейчас можете проконсультировать меня? Или слишком поздно?

– Конечно. Спрашивайте.

– Прекрасно. Я вам вышлю результаты своих анализов и хотел бы услышать ваше мнение.

Назар сфотографировал бланки и выслал доктору.

Из всех, с кем Кольский имел дело по своей проблеме, Клязьмин оказался наименее отталкивающим. Он же единственный, кто не стал делать стопроцентных выводов, уклончиво ответив, что ситуация имеет шансы измениться, и посоветовал периодически проходить обследования. Правда, на тот момент Назар был категоричен и послал все предложения доктора куда подальше, списав их на неуместный акт утешения.

– Получили? – он прислушался к тишине в трубке.

– Да, Назар Андреевич, всё получил. Как раз смотрю.

– Так не томите. Мне важно знать одно. На данном этапе женщина может забеременеть от меня или нет?

Прошло несколько минут, которые показались Кольскому несколькими часами, затем доктор кашлянул и произнёс:

– На данный момент небольшой шанс есть. Как я и говорил в своё время, ситуация может измениться. Сейчас очень важно сохранить положительную динамику. Если у вас есть желание и время, жду вас в клинике для дальнейшей работы.

– Собственно, я получил ответ на свой вопрос, насчёт дальнейшего лечения подумаю. Благодарю, Константин Викторович.

Отложив телефон в сторону, Назар прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, а на выдохе опустил голову на руки.

Саша не обманула. У него будет ребёнок! От неё! От этой зловредной занозы в заднице, которую он любит до безумия… Надо её срочно вернуть.

– Будет нелегко, – он забарабанил пальцами по столу. Но ничего, брать измором он умеет.

Штурм назначил на завтра на раннее утро, чтобы Саша не успела уйти на работу.

Ночь прошла без сна, мысли одна за другой лезли в голову, Назар размышлял над вариантами развития событий. В лучшем – Саша включит мозг, поймёт, что воспитывать ребёнка одной тяжело, и поедет с ним, а уж любовь приложится. В худшем – пошлёт его к чёрту или вообще сбежит, это она умеет. Может, вообще похитить? Притащить к себе, запереть и поставить перед фактом?

Назар не стал дожидаться звонка будильника, сразу отправился в душ. Каждодневные пьянки скверно отразились на его лице и в целом состоянии: появились мешки под глазами, взгляд стал какой-то мутный, а побеждать надо, будучи бодрым и уверенным в себе.

Собравшись и купировав головную боль хорошей дозой анальгетиков, Кольский вызвал водителя. Сегодня он должен проявить себя с лучшей стороны – выглядеть виноватым, но в то же время быть настойчивым, попросить прощения и одновременно указать на обоснованность своих, пусть и неправильных, решений. Саша умная женщина, должна понять его и простить.

Вдруг он остановился у самых дверей, обернулся. Скоро по этим полам будет бегать его ребёнок, родной… А Сашу, по идее, надо изолировать от общества на время беременности, чтобы лишний раз не нервничала. В школе покоя точно не будет, там вечные болезни, драки, разборки, шум, гам, планы, отчёты, слишком высокий и неоправданный риск. Ей нужен покой и больше положительных эмоций.

До Сашиного дома он доехал за десять минут.

– Какой я молодец, – Назар оценил красоту и функциональность возведённого строения. – Надо было в строители идти, – и позвонил в домофон, однако никто не ответил. – Не понял, – он нажал на кнопку вызова еще раз.

В этот момент до ушей его донёсся женский голос, который исходил с заднего двора. Назар обошёл дом и уставился на Сашу, та стояла спиной и с кем-то разговаривала по телефону, прохладный ветер колыхал её волосы, в бёдрах любимая бестия, кажется, стала ещё шире. Кольский по возможности тихо подошёл к ней и осторожно взял за талию:

– Только не пугайся, это я.

Она же будто окаменела.

– Я верю тебе, Саш. Верю и прошу меня простить. Давай ждать нашего ребенка вместе? – и прижал девушку к себе, однако, вдохнув запах её волос, напрягся.

– Моя дочь беременна?! – раздалось на грани крика, а Кольский вмиг отскочил от этого создания.

– Майя Леонидовна? – вытаращился он на неё. – Извините, обознался. Богатой будете.

– Да если бы. Но я же не ослышалась? Саша ждёт ребенка? От вас?

– Вроде того, – пробубнил он под нос. – А где Саша?

– Ушла на работу.

– Так рано?

Майя пожала плечами, демонстрируя свою неосведомлённость.

– Ваш дорогой супруг всё-таки прогорел? Я же правильно понял причину вашего приезда?

– Прогорел – это ещё мягко сказано. А вы что же – знали о его проблемах?

– Знал, конечно.

– И Саша знала? – глаза женщины тотчас вспыхнули гневом.

– Я ей настоятельно советовал не вмешиваться в ваши дела. Смотрю, вы женщина рьяная и целеустремлённая, однако хочу предупредить здесь и сейчас, – он посмотрел на неё уже другим взглядом, от которого Майя тут же сбавила обороты. – Если вы желаете продлить здесь своё комфортное пребывание, забудьте о своих претензиях. Саша не девочка для битья, и не она ответственна за ваше решение расстелиться паласом перед горе-бизнесменом, лишь бы создать иллюзию счастливой семьи.

– Ну что вы так сразу, – расплылась в улыбке Майя. – Я и не думала в чём-то обвинять Сашу. Просто она могла хотя бы сказать…

– И потом осталась бы виноватой, разрушив вашу идиллию? Нет уж, Майя Леонидовна, она всё сделала правильно, в итоге вы прозрели самостоятельно, что гораздо важнее. А сейчас вынужден откланяться. С приездом, кстати.

– Благодарю, Назар Андреевич, – и не сдержалась: – Уж не сочтите за грубость, но вам бы не налегать на алкоголь, такому дальновидному и деятельному мужчине следует беречь свой драгоценный мозг.

– Согласен. А то я как выпью, начинаю устраивать чистки в селе. Могу выгнать ненароком. Хорошего дня.

– И вам, – она дождалась, когда он отойдёт подальше, после чего прошептала: – Вот ведь удав пятнистый. Такой уж точно не прогорит.

Назар меж тем помчался в школу, где по приезде его встретил лично Перовских, понадеявшись, что сумасброд приехал не за ним.

– Доброе утро, Назар Андреевич, – директор растянул губы в неестественной улыбке. – Мы вас не ждали сегодня.

– Я и не собирался к вам сегодня, но так уж сложились звёзды. Где Александра?

– Не могу знать, я только пришёл, даже в кабинет ещё не заходил.

– Отлично, тогда с вашего позволения, – и Назар оттеснил его к стене, чтобы беспрепятственно войти в школу.

Дмитрий облегчённо выдохнул. После той экзекуции он вообще старался не пересекаться с Лейкиной.

Кольский отыскал класс Саши и – надо же – обнаружил свою беременную фурию сидящей за столом. Выглядела она какой-то совсем уж опечаленной. Неужели мать успела подпортить настроение? Или не дай бог со здоровьем что-то не так!

– Привет! – громогласно заявил он о своём присутствии, вошёл в кабинет и закрыл дверь изнутри.

– Ты? – Саша аж на стуле подпрыгнула.

– Я, – Назар поравнялся с ней.

– И что ты здесь делаешь? – она не верила своим глазам.

– Пришёл с повинной, – он опустился на корточки.

– С чего бы вдруг, – Саша скорее закуталась в кардиган. Сегодня утром она обнаружила слегка округлившийся живот, у неё и раньше был запас жирка на чёрный день, но получалось втянуть, а сегодня не вышло.

– С того, что ты была права относительно меня. Я увяз в прошлом, потерял веру, перестал надеяться, смирился с мыслью, что никогда не стану отцом. И тут вдруг… мой ребенок, – он посмотрел на её живот.

– Но ты был уверен, что я его нагуляла.

– Был, да. И эти три месяца стали для меня худшими в жизни. Хотелось просто сдохнуть.

– Я всё ещё не понимаю, что заставило тебя изменить мнение.

– Саш, я прагматик по жизни, мне нужны факты, доказательства. Я бы мог сейчас соврать тебе, мол, пришёл по велению сердца, ведь любовь сильнее условностей, но это не так. Чтобы убедиться, я прошёл ещё раз обследования, и они показали, что на данный момент небольшая вероятность иметь детей у меня есть.

– А тот факт, что я всё время была рядом с тобой и чисто физически не могла изменить, до сих пор не в счёт? То есть…

– Саша… – он прикрыл глаза.

– Нет уж! – она подняла палец вверх. – Ты меня выслушаешь. Выходит, мои слова для тебя так и будут всегда пустым звуком? И не дай бог случится тебе усомниться во мне снова, я должна буду искать вещественные доказательства своей невиновности? Так, что ли?

– Просто мне нужно время и твоё терпение. Я долгие годы убеждал себя в том, что мне не нужна постоянная женщина, не нужна семья, что я обречён доживать холостяком. Вдруг появляешься ты, и все мои установки одна за другой начинают рушиться. Мне начинает хотеться того, что я заставил себя расхотеть. А новость о ребёнке буквально выбила почву из-под ног, потому что вот тут, – он постучал пальцем себе по виску, – тут стоит программа, что никаких детей не может быть, и точка. Это ты понимаешь?

– Ну, допустим, – её глаза покраснели.

– Тогда вот он я… перед тобой. Со своими проблемами, правилами, загонами. И я люблю тебя.

– Я не знаю, что тебе ответить… – Саша поднялась и отошла к окну, а у Назара тотчас случилось дежавю.

Его аж перекосило. Лучше бы она орала, метала в него карандаши, проклинала, но не вот эта демонстрация равнодушия.

– Да, я самодур, – он тоже поднялся и направился к ней. До чего же хотелось прикоснуться к бестии. – Я тиран, собственник, местами сексист, я такой. Но даю слово, что ты не пожалеешь, вернувшись ко мне. А ещё… я хочу быть отцом, Саша, – сердце его в этот миг бешено запрыгало в груди. – Хочу взять на руки сына или дочку. Хочу, чтобы мой ребёнок познал в этом мире счастье и любовь, чтобы знал, к кому идти, если упадёт с велосипеда или не сможет поступить в вуз. Не лишай меня такой возможности и его не лишай, – он всё-таки коснулся её живота. – Я знаю, каково оно, когда рад бы спросить совета, да хоть просто рассказать, как день прошел, а некому. Думаю, ты отчасти тоже меня понимаешь.

– Я люблю тебя, Назар, – она решила больше не молчать. – Но я боюсь твоего норова. Боюсь, что ты, имея такие возможности и будучи в гневе, наделаешь глупостей. Например, выгонишь меня, а ребёнка заберёшь. Для меня это будет равносильно смерти.

– Такого не случится. У меня тоже была мать, Саша, она любила меня очень сильно, я её тоже. Думаешь, я бы простил отца, если бы он попытался разлучить меня с ней? – а внутри всё сжалось от её признания. Пожалуй, сегодня он самый счастливый человек на планете Земля.

– А ко мне мама приехала, – надо было срочно сменить тему, или она вот-вот разрыдается. – С детьми, – и Саша сама взяла его за руки.

– Знаю, – он сжал горячие пальцы. – Я уже имел удовольствие с ней пообщаться.

– Когда?

– Первым делом я к тебе отправился. И случилось мне перепутать тебя с ней. Неловко вышло.

– Да ты вездесущий Кольский, всё знаешь, всё видишь, всё слышишь.

– Не льсти мне, – он нарочито поморщился. – Не всё. Например, я не знаю, кто здесь, – кивнул на живот. – А ты знаешь?

– Нет, конечно. Головастику всего-то четырнадцать недель.

– Поехали ко мне, Саш. Еще день без тебя – и я точно свихнусь.

– Вечером.

– Почему не сейчас?

– У меня вообще-то работа.

– Ах это… Я, пожалуй, пойду, переговорю с Перовских. Он быстро найдёт тебе замену.

– То есть? – Саша уставилась на него с искренним ужасом в глазах. – В смысле найдёт мне замену?

– Ну, в твоём положении как бы надо меньше напрягаться. Работа в школе с кучей орущих детей – это не то, что нужно беременной женщине.

– Так, Назар, – Саша выставила ладони вперед. – Вот на этом моменте остановись, пожалуйста. Я не собираюсь до официального декрета уходить из школы. Я люблю эту работу, она нужна мне.

– А если подцепишь какую-нибудь заразу? Есть масса опасных для беременных вирусов. Даже элементарная простуда может нанести вред. Я так рисковать не могу, уж извини.

– Ну, приехали, – Саша принялась массировать виски. – Ты неисправим, Назар, просто, – она выпрямилась, – неисправим, чёрт побери!

– Да, неисправим, потому что мои не слишком жизнеспособные сперматозоиды не дают гарантий на последующие удачные забеги.

– Получается, я должна сию секунду отправиться к тебе, где ты забаррикадируешь меня до самых родов? А дальше что? Будешь выгуливать и кормить по часам?

– Не перегибай.

– О нет, это ты сейчас перегибаешь, Кольский!

– Ну почему с тобой всегда так сложно? – произнёс он на выдохе. – Почему ты не можешь просто взять и сделать, как тебе говорят? Тем более что это ради твоего же блага.

– Для твоего блага, если точнее, твоего спокойствия, чувства удовлетворения, что ты снова победил, всё взял под контроль. Вот этого я и боюсь, и не хочу. Кажется, я знаю, как нам быть дальше.

– И? – он посмотрел на неё потемневшим взглядом.

– Я буду жить на своей территории до рождения ребенка, а там посмотрим. Ты можешь участвовать, если хочешь. Совместные поездки на УЗИ, к доктору, прогулки на свежем воздухе, даже ночи.

– Что ещё за бред? Какие совместные поездки? Какие прогулки с ночами? Мы должны быть семьёй. Я, ты и твой живот. А семья живёт под одной крышей.

– И я полностью разделяю твои взгляды, но не на таких условиях.

– Мне порою кажется, что ты намеренно изводишь меня. Лишь бы сказать или сделать наперекор. И если в любой другой ситуации я готов терпеть твои выкрутасы, то в этой нет. Ты носишь моего ребёнка, второго шанса у меня может просто не быть. Если ты любишь меня, почему не хочешь пойти на уступку? Почему тебе важнее отстоять свои принципы? Разве я прошу так много?

– Уходи, Назар. Мы не договоримся, – Саша отвернулась от него. – Не сегодня точно. Я нажилась с тираном, находилась по его указке, натерпелась. И больше командиров в своей жизни не хочу.

– Ладно, Лейкина… завтра продолжим, – процедил он, стиснув зубы.

– Знаешь поговорку? Благими намерениями вымощена дорога в ад. Ты вынуждаешь меня нервничать, желая при этом добра. Это не та забота, которая мне нужна. Я хочу равных отношений, без «ты должна», «я сказал», «сделай так, сделай эдак».

– Дура ты, Саша, – он еле сдержался, чтобы не перевернуть, к чёртовой матери, стол.

– А ты патологический мерзавец, – она пожала плечами.

Через минуту Саша услышала пусть и не громкий, но хлопок дверью. Ушёл… Сопя, бурча, негодуя… Что он дальше будет делать – одному Богу известно. Лишь бы директора не отправился кошмарить. И так уже запугал бедолагу, тот ходит, в глаза не смотрит, здоровается едва ли не шёпотом, остальные мужчины в коллективе последовали его примеру. Единственный, кто наплевал на грозного хозяина села, – это глубоко женатый и пожилой учитель химии Аркадий Павлович Жмых. Вот он всегда открыт, весел, кокетлив, за что ему огромное спасибо.

– Когда же это всё прекратится, – Саша села за стол, схватилась за голову. – Господи, как я устала.

Когда с объёмом работы на сегодня было закончено, Саша взяла лист бумаги, провела по центру линию, разделив его напополам, и принялась писать «за» и «против» перемирия с Кольским. Надо было взвесить всё, подумать, принять решение.

Первым и единственным пунктом в графе «за» стала любовь к этому несносному человеку, всё остальное перекочевало в графу «против».

– И что с этим делать? – уставилась Саша на внушительный список.

К сожалению, Назар не исправится. Он такой, какой есть, и либо надо принять его со всеми недостатками, либо нет. Но она ждёт от него ребёнка, а значит, Кольский в любом случае будет принимать участие в их жизни.

– Ай, к чёрту, – она скомкала лист и выбросила в урну. Список Америку ей не открыл. И кому такой способ принятия решения вообще помогает?

Сейчас в Саше боролись две силы. Сила разума и сила чувств. Разум твердил одно, сердце совершенно другое. В столь нестабильном состоянии она и вернулась домой, где её ждала картина маслом: мама, орущая на детей за то, что те не хотят заниматься по скайпу с репетитором по английскому языку, а хотят играть.

– Что у вас происходит? – Саша повесила сумочку на вешалку.

– Ничего, – театрально мотнула головой Майя. – Два лоботряса не хотят учиться. Видимо, мне на роду написано мучиться то с лентяями, то с предателями.

– Можно не мучиться, – Саша выбралась из кроссовок. – Машка с Вовкой пойдут в школу и будут учиться как все, соответственно возрасту и способностям. Футбольная секция есть, иностранные языки тоже.

– Ещё скажи, что пойдут в твой класс, – фыркнула мама.

– А что тебя так смущает? Думаешь, я не справлюсь с твоими детьми?

– Что значит с моими? Ты вообще-то тоже моя дочь.

– Поэтому я и не понимаю твоего ярко выраженного пренебрежения.

– Нет никакого пренебрежения, просто ты скоро в декрет уйдешь, а значит, детей передадут другому педагогу, а это для них будет стрессом.

– Ах, вот оно что. Уже в курсе.

– Спасибо Кольскому. Ты-то решила своими проблемами не делиться с матерью.

– А беременность – это не проблема.

– Как раз проблема, дорогая моя. Ты ждешь ребёнка от очень богатого человека, будучи в статусе любовницы.

– Не всем так везёт с мужчинами и со статусами, как тебе, – кажется, это была последняя капля на сегодня.

– То, что ты выросла, не даёт тебе права хамить матери. Я приехала к тебе как к дочери, к родному человеку, но вижу, нам тут не рады, – Майя принялась часто-часто моргать от подкативших слез. – Значит, придётся искать другое место.

– Ищи, – произнесла спокойно Саша и направилась в сторону лестницы. – У меня нет ни сил, ни желания с тобой спорить.

– Вся в отца! – раздалось ей в спину. – Ему тоже всегда было на всех плевать!

– Ладно, – и Саша развернулась на пятках. Видит бог, она хотела избежать всего этого. – Давай так. Если ты хочешь жить здесь, на минуточку, в хорошем, ухоженном и развитом селе, если хочешь спать спокойно, зная, что никто не придёт и не выдворит тебя с детьми на улицу – без проблем, живи. Хочешь отдать Машку с Вовкой другой учительнице – отдавай. Условие будет только одно: не указывай мне, как жить. Если готова принять это условие, мой дом – твой дом. Если нет, то тут уж я ничем не могу помочь.

Майя что-то ещё говорила, но Саша уже ушла. Честно, она очень сочувствовала брату и сестре. С педантизмом матери, с её стремлением к идеалу жизнь окружающих её людей превращалась в каждодневный бег с препятствиями. Дети всего лишь дети, они хотят играть, экспериментировать, беситься, узнавать мир не из учебников. Лужа куда интересней и познавательней, когда в ней стоишь. Но Майе Леонидовне такой подход чужд.

Саша закрылась у себя в комнате и ещё около часа слушала причитания мамы, которая переместилась со своими недовольствами в детскую комнату, где благополучно продолжала отчитывать сына – «бездаря» и «лентяя». Если так продолжится дальше, придётся ночевать в школе. И что-то подсказывало, что это лишь начало. Теперь, расставшись с мужем и оставшись без денег, мама будет вымещать свой гнев на всех подряд.

К десяти вечера наступила долгожданная тишина. Наконец можно было поужинать, подготовиться к завтрашнему дню, ибо на завтра были запланированы поставки в школу учебной литературы. Однако стоило Саше спуститься вниз, как начался второй акт безумия под названием «Ты за всё заплатишь». Мать бродила по гостиной с телефоном в руке. Она таки дозвонилась до Петрова. Угрозы из её уст сыпались одна за другой, как и требования вернуть деньги, вложенные в дом, платить детям алименты, явиться в Россию немедленно и тому подобное. А после чуть ли не двухчасового крика мама бросила телефон на пол, опустилась на диван и громко разрыдалась, не прекращая притом вопрошать у Вселенной, за что судьба к ней так жестока, ведь она всего лишь хотела семью и быть счастливой.

В какой-то момент слушать её стало просто невыносимо, в итоге Саша накинула на себя куртку, схватила ключи и покинула дом. Можно было бы пойти к Светлане Макаровне, но та начнёт допытываться, что да как, а выносить сор из избы не хотелось, и тогда она просто пошла вперёд по улице.

Вечер стоял тихий, тёплый, народа бродило немного, самое то проветрить голову. Что будет дальше, даже подумать страшно. С одной стороны Назар начнет наседать, уже начал, с другой – мама, с третьей работа, очень ответственная работа с детьми. Что-то для оптимизма в жизни остаётся всё меньше места.

Назар в это время сидел в кабинете, по правую руку от него поблёскивала в свете настольной лампы непочатая бутылка, по левую – гранёный стакан. Выбор стоял как никогда серьёзный: или напиться до поросячьего визга, или не до поросячьего. От своего он всё равно не отступится, Саша будет с ним, но каждая ссора с этой гарпией вводит его в состояние глубокой печали и какого-то физического бессилия. Неужели он и вправду такой безнадёжный тиран? Попиратель чужих прав и свобод? Вроде старается делать так, чтобы не только ему хорошо жилось, но и тем, кто его окружает, а эффект всегда один и тот же: Кольский – монстр, деспот, зажравшийся олигарх.

– Ну, говно так говно, – он открутил крышку у бутылки, налил коньяка в стакан до краёв, поднёс его к губам. – Не привыкать.

Вдруг раздался стук в дверь, а спустя минуту голос:

– Назар Андреевич? Можно?

– Чего тебе, Федя? – он вернул стакан на стол.

– К вам гость. Стоит у парадных дверей.

– Почему этот ваш гость стоит у двери, а не у въездных ворот?

– Потому что я взял на себя смелость пропустить, – и управляющий заглянул в кабинет.

– Значит, будешь уволен. А гостя отправь восвояси, я никого не хочу видеть.

– Мне как-то неловко прогонять беременную женщину, может, вы сами?

– Что? – его глаза вмиг округлились.

Через минуту Назар уже стоял у распахнутой входной двери и смотрел на растерянную Сашу. Такой он её ещё не видел – потерянной, бледной, с красными глазами.

– Ноги как-то сами привели, – пробормотала она уставшим голосом. – Пустишь?

Кольский подошёл к ней, подхватил под бёдра и занёс в дом, а дальше, не выпуская Сашу из рук, отправился на второй этаж, в свою спальню.

– Скажи, ты ведь пришла насовсем? – опустил он её на пол.

– Думаю, да.

– Это хорошо, – Назар заключил опухшее от слёз лицо в ладони и сейчас же поцеловал свою маленькую фурию.