Глава 14

Месяц спустя

– Ну какие хоромы, а! – отошла от окна Светлана Макаровна. – Я готова часами наблюдать за их работой. Это же надо, кто бы мог подумать, чтобы сам Кольский и бесплатно…

– Надеюсь, закончат в срок, – опустила взгляд Саша.

– Такими темпами и раньше закончат. Вот что значит мужик влюбился.

– Здесь любовь ни при чём, – быстро допила чай Саша. – Он мне должен, вот и возвращает долг.

– Не говори глупости. Кольский долги по-другому обычно возвращает. Знаешь как?

– Как же?

– Берет того, кому должен, и отправляет куда подальше. Эх, ты хоть потом на новоселье пригласи, соседи всё-таки.

– Конечно приглашу, – наконец улыбнулась девушка. – А сейчас мне пора. Первый рабочий день как-никак.

– Ох, давай-давай, ни пуха ни пера, девочка моя.

– К чёрту…

Через неделю после того, как Саша покинула дом Назара, она таки решилась и созвонилась с директором местной школы, а на следующий день уже беседовала с ним лично в его просторном кабинете под чашечку горячего какао. Перовских Дмитрий Юрьевич на первый взгляд показался мужчиной приятным и, что самое главное, ответственным.

Саша вышла за калитку и первым делом посмотрела на свой будущий дом. Работы шли полным ходом, строители уже принялись за возведение второго этажа. Как сказал прораб Светлане Макаровне, Кольский нет-нет да заглядывает на стройку лично, контролирует процесс, используя привычные для себя методы общения с людьми – запугивает, штрафует, орёт.

А вот с ней он старается не пересекаться, лишь раз они виделись после расставания – Назар отдал Саше план дома, чтобы она просмотрела его и внесла при необходимости свои коррективы. В ту встречу Кольский вёл себя максимально сухо, выглядел, как всегда, идеально, однако Саша уловила аромат перегара, который Назар пытался скрыть мятной жвачкой. Смотреть ему в глаза было тяжело, ещё тяжелее – слушать металл в голосе. И где, спрашивается, его любовь, если он так легко от всего отказался, даже не попытался объясниться, поговорить? Видимо, причина в том, что и не было никакой любви.

До школы она добралась за десять минут и, прежде чем зайти в здание, какое-то время стояла на широком крыльце, рассматривала школьный двор. Здесь было ухоженно и очень продуманно. Спортивный комплекс соседствовал с просторной игровой зоной для детей младшего возраста, имелся даже фонтан, вокруг которого расположились красивые лавки, выполненные явно на заказ, а какие роскошные ели темнели вдоль забора. Чудесное место… не каждая столичная школа может похвастаться такой инфраструктурой. И ведь всё благодаря Кольскому, это он снёс старое двухэтажное здание, а выстроил современную школу в четыре этажа с бассейном и огромным спортивным залом.

– Александра Сергеевна? – раздалось за спиной.

– Доброе утро, Дмитрий Юрьевич, – Саша резко развернулась. – А я тут… залюбовалась, в общем.

– Да, у нас красиво. Назар Андреевич постарался. У него в принципе нет вопросов, когда речь заходит о детях, – директор поравнялся с ней. – Не понимаю, почему люди к нему так категоричны.

– Возможно, у каждого свои причины, – говорить о Назаре ей совершенно не хотелось, что было, то было.

– Наверное. Позвольте, я вас провожу в столовую. Рабочий день лучше начинать с чашечки кофе и свежей выпечки. У нас своя кухня, мы ничего не заказываем, – он поспешил открыть для Саши дверь.

Пока поднимались на второй этаж, Саша ловила восхитительные ароматы, нигде больше так не пахнет, как в школах. Это свой особый мир, своя атмосфера. Скоро аромат сменился на съедобный, запахло сдобой. В этот момент бедняжка чуть слюной не захлебнулась, хотя, казалось бы, позавтракала достаточно плотно.

Огромная столовая стала очередным откровением. Здесь не было привычных вытянутых поездом столов, по всей площади распределились круглые столы с такими же лавками вокруг, каждый на пять-шесть человек. Всюду пестрели зеленью фикусы, лимонные деревья, алоэ и всеми любимая герань. Сам буфет выделялся расписанными вручную витринами и фасадами. А венцом современности тут были платёжные терминалы, напоминающие нечто из будущего.

– Прошу, – директор протянул Саше пакетик с рогаликами, второй взял для себя. – Если хотите, можем вместе позавтракать.

Конечно, хотелось бы уже отправиться в свой класс, но отказывать директору, который ждал положительного ответа, не рискнула. Так и провели сорок минут за разговорами обо всём и ни о чём, после чего Дмитрию позвонил заместитель и он поторопился по делам, а Саша наконец-то дошла до своего рабочего места. Просторный класс, заставленный партами, встретил ярким солнечным светом и тишиной.

– Боже, как я соскучилась, – она скорее прошла к столу, села за него.

Первого сентября здесь будет шумно, будет пахнуть цветами, будет просто прекрасно.

Пока сидела, беспрестанно лазила в пакетик за рогаликами. Съела все до одного, даже крошек не оставила. То ли это опять нервы, то ли что… но скоро Саша поняла, что не прочь попробовать ещё что-нибудь из здешнего буфета. Есть хотелось нестерпимо. Она ещё вчера вечером ощутила этот почти животный голод, в итоге совершила набег на холодильник и утащила в свою комнату всю сковороду с оставшейся после ужина картошкой и грибами. А когда расправилась, сделала вывод, что пора начинать приём успокоительных. Заедать стресс не лучшая затея, так и разнести может.

По пути в буфет повстречала учителя музыки, что характерно, снова мужчину. Удивительно, но преподавателей-мужчин в школе оказалось даже больше, чем женщин. Учитель географии, химии, физики, математики, литературы, как выяснилось, и музыки тоже, не говоря уже об учителе физкультуры. Теперь-то ясно, почему многие дамы из педсостава поуходили в декрет.

– Добрый день, – улыбнулся ей миловидный блондин тридцати с небольшим лет в стильных очках и клетчатом жилете. Дресс-код в школе также имелся, и не только для учеников. – Вы наша новенькая?

– Самая новенькая, – расплылась улыбкой в ответ.

– Добро пожаловать в коллектив. Через полчаса ждем вас в учительской, у нас принято приветствовать коллег массовым чаепитием.

– Хорошо, обязательно зайду.

– Эх, не хватает ребят, – осмотрелся он и отправился дальше.

– Не могу не согласиться, – протараторила ему вслед Саша. – Как-то многовато красивых мужчин, – произнесла уже тише.

К счастью, добрая половина из них была давно и безнадежно жената, однако и холостых хватало, один директор чего стоит – мужчина в самом расцвете лет, высокий, спортивный, умный, галантный, а взгляд до чего проницательный.

Закупившись булочками и плюшками, Саша поторопилась обратно в класс, где сразу поставила чайник. Что примечательно, в каждом классе имелся и кулер с водой, и набор для чаепития. Однако поесть в тишине не удалось, в гости наведались сразу пять учёных мужей, они едва ли не под руки взяли Сашу и повели в учительскую, где её ждал шикарный стол. Торт «Наполеон», эклеры, булочки с корицей, пирожки – да чего тут только не было!

– Угощайтесь, Александра, – вышел вперед господин солидного возраста, что характерно, химик. – Наши жёны очень старались.

– Ничего себе, – Саша покраснела до кончиков ушей, всё-таки столько внимания ей одной.

К счастью, скоро в учительскую пожаловали дамы.

– Добро пожаловать, Сашенька, – улыбнулась биолог Наталья. – Надеюсь, вам у нас понравится.

Спустя пять минут в кабинете собрались все, кто был в школе, и началось поистине грандиозное чаепитие под разговоры о проведённых отпусках, огородах, рецептах солений и предстоящем первом сентября, который, в общем-то, уже не за горами. Саша впервые за долгое время ощутила себя своей в кругу, казалось бы, чужих людей. Но пора было заняться работой, ибо она поймала себя на поедании второго куска «Наполеона», тогда как до этого употребила эклер, плюшку и три шоколадные конфеты, не считая всего съеденного до.

Остаток дня прошёл за составлением расписания и подготовкой списка расходников.

– Всё хорошо? – за полчаса до окончания рабочего дня в класс заглянул Дмитрий Юрьевич.

– Да, спасибо, – Саша поднялась, взяла сумку и посмотрела в окно с внезапно накатившей тоской.

– Позвольте, я вас провожу, – директор зашёл в кабинет. – Вы ведь домой?

– Да, домой. Но мне как-то неловко.

– Ничего, нам по пути. Я живу на Берёзовой улице, она следующая за Сосновой.

– Хорошо…

Такое рвение директора совсем не понравилось Саше, но что это за рвение – пока не ясно, то ли искренний интерес, то ли нет, всё-таки Перовских аж в лице изменился, когда узнал, что она лично знакома с Кольским. Возможно, его порывы связаны с выгодами для школы, что было бы куда лучше попыток познакомиться поближе, всё же она совершенно не готова к очередному мужчине в своей жизни. И не готова по той простой причине, что любит мерзавца Кольского.

На расстоянии она осознала глубину своего чувства гораздо быстрее. Теперь каждую ночь засыпает в мыслях о нём, в воспоминаниях, иногда плачет, иногда ненавидит его, иногда хочет позвонить, иногда забыть, но факт остается фактом: любовь поселилась в душе и, как маленький недоласканный зверёк, шипит, царапается, кусается. А поделиться не с кем. Светлана Макаровна – хорошая женщина, добрая, отзывчивая, но, как и все, видит в Назаре воплощение самого зла, поэтому с ней не поговоришь. С матерью – тоже не вариант, она всё-таки узнала о проблемах мужа, которые куда серьёзнее сердечных проблем старшей дочери. Так и приходится справляться самой.

– Вас устраивает класс? – заговорил Дмитрий, когда они покинули территорию школы.

– Мне всё понравилось, Дмитрий Юрьевич, – Саша вслушалась в тишину вечера. – И класс, и коллектив, вообще всё. Теперь хочется надеяться, что и я понравлюсь. Особенно ученикам и их родителям.

– Уверен, они вас искренне полюбят. С вами легко и приятно общаться.

– Лестно слышать.

– Я от чистого сердца, Александра Сергеевна, – улыбнулся директор.

Вдруг Саша почувствовала сногсшибательный аромат жареной картошки с чесноком, аж слюни потекли. Вот чего она сейчас хочет, так это поужинать. Раньше могла сутки не есть, когда работала в школе – и вовсе забывала о еде, что уж говорить о доме, где готовила для мужа, а сама почти не ела. С Назаром тоже аппетита особого не было, зато сейчас как с цепи сорвалась.

– Вот мы и на месте, – Саша подошла к калитке. – Спасибо, что проводили.

– Не за что, мне было приятно. Рассчитываю повторить. А ещё хотелось бы перейти на «ты», если вы не против.

– Если только вне школьных стен.

– Безусловно. До завтра, Саша.

– До завтра…

Кажется, запахло очередными сложностями. Саша зашла в дом и позволила себе громко выдохнуть. Ну, хотя бы работу нашла.

В это самое время недалеко от дома Светланы Макаровны мужчина в чёрной толстовке сел в машину, затем достал телефон и поспешил набрать номер.

– Я всё ещё у объекта, – забасил он. – Да, видел. Вернулась. Не одна. С ней был директор школы. Полагаю, он её провожал. Разошлись у калитки. Никаких телесных контактов не было. Хорошо, – после чего убрал телефон обратно в карман.

Через пару минут машина завелась и покинула место стоянки.

Меж тем в особняке Кольского в кабинете что-то громко ударилось об стену и разбилось. А прибежавшая на шум горничная едва не осталась без работы, ибо нарвалась на гнев хозяина.

– Пошла вон! – взревел Назар.

Когда перепуганная девушка скрылась за дверью, Кольский подошёл к окну, открыл его настежь и принялся глубоко и часто дышать. Не успела мерзавка на работу выйти, как гляньте-ка, нашла себе провожатого. Ну ничего, он этому любителю вечерних променадов отобьёт желание лезть куда не надо.

– Придушу, – Назар упёрся кулаками в подоконник.

Она что же думает? Сможет так просто свою личную жизнь устраивать у него под носом? Не бывать этому! Он, значит, дом ей строит, чуть ли не каждый день прораба наизнанку выворачивает, а она хвостом крутит перед каким-то хмырём?!

– Ты либо со мной будешь, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Либо ни с кем, Лейкина.

Каждый прожитый день без неё стал казаться каторгой. Уже ничего не спасает: ни работа, ни выпивка, голова и днем, и ночью забита мыслями об этой предательнице, тогда как она живёт себе счастливо, новые знакомства заводит, готовится к скорому переезду. Вот завтра же проведёт с ней разъяснительную беседу, на пальцах покажет, как не надо себя вести.

– Дурак! – Назар вернулся за стол. – Самый натуральный дурак!

Он рассчитывал, что Саша одумается, когда всё уляжется, позвонит, предложит встретиться, в идеале бросится на шею. Видит же, ехидна, каждый день видит, как он старается. Но нет! Бессердечная стерва! И сейчас же представилась картина, как Саша заходит в новый дом под руку с этим интеллигентом недоделанным, отчего Кольского накрыла новая волна гнева.

– Киселев! – он набрал помощника. – Устрой мне встречу с директором местной школы. Хотя нет! Притащи его ко мне домой немедленно!

После чего застыл, точно каменное изваяние. Перед разговором надо успокоиться, враг не доложен видеть его волнения. Однако внутри всё кипело и бурлило.

Киселев выполнил приказ, собственно, как всегда. Ничего не понимающий и крайне перепуганный Перовских стоял в гостиной Кольского через двадцать минут.

– Дима? – вышел к нему Фёдор. – Ты какими судьбами здесь?

– Если бы я мог знать. Но судя по тому, как я сюда приехал, вряд ли меня будут угощать коньяком.

– Я постараюсь всё узнать, – Фёдор тоже занервничал.

– Не старайся, – раздался грозный голос хозяина дома. – Тебя это не касается.

– Назар Андреевич, – мигом к нему развернулся управляющий. – Что-то серьезное случилось? Просто Дмитрий…

– Было бы несерьёзное, твой братец не стоял бы здесь. А сейчас проваливай, Федя.

– Нет, – выпятил он грудь. – Пока не объясните, в чём дело, я никуда не уйду.

– Ах, вон как заговорил… То есть твоя зарплата и жёнушка, катающаяся по три раза в Доминикану, тебя не останавливают? Подумай хорошенько, Мазурек.

– Иди, Федь, – кивнул ему Дмитрий. – Иди. Мы все цивилизованные люди, уверен, решим возникшие проблемы тихо и мирно.

Фёдор нехотя ушел, а Кольский с директором отправились в направлении банного комплекса.

– Позвольте всё-таки узнать, что случилось? – забеспокоился Дмитрий ещё сильнее, когда прочитал надпись на латыни над входом. – У вас возникли вопросы к моей работе?

– Отчасти, – открыл дверь Кольский. – Заходи.

Пришлось выполнить приказ. Перовских прекрасно знал, чем обычно заканчивается противостояние между Кольским и любым другим смертным.

– Назар Андреевич, – он ощутил лёгкую дрожь в конечностях. – Я готов отчитаться по каждому пункту своей работы.

– Итак, – Назар уселся на одну из мраморных лавок. – Раздевайся, Дмитрий Юрьевич.

– Зачем? – окончательно побледнел тот.

– Ты вопросов не задавай, делай, что говорю.

– Как же мне раздеваться?

– До трусов.

Перовских и этот приказ выполнил. Скоро он стоял перед Кольским в одном нижнем белье.

– А теперь ныряй, – кивнул Назар Андреевич на самую большую купель.

Обескураженный происходящим директор школы уже перестал что-либо понимать. Но в воде понимание резко вернулось, ибо вода оказалось горячее его ожиданий, в разы горячее!

– Сейчас температура составляет сорок пять градусов, через пять минут будет уже пятьдесят, дальше по нарастающей. Пяти минут тебе должно хватить, чтобы принять верное решение и чтобы твои яйца не сварились вкрутую.

– Какое решение?

– Фамилия Лейкина тебе о чем-нибудь говорит?

– Александра?

– Она самая. Ты осмелился её сегодня до дома проводить. А этого делать нельзя, Дмитрий Юрьевич. Развелось вас, Димасиков, смотрю…

– Я понял, – сразу кивнул тот. – Я всё понял.

– Недаром ты у нас директор школы, для человека твоей профессии важно быстро соображать.

– Простите, я не знал. Если бы знал, то ни за что бы…

– Правильные слова. Надеюсь, наша сегодняшняя беседа никак не повлияет на комфортное пребывание Александры в школе.

– Конечно же нет.

– И ещё, – Назар подошёл к краю купели. – Предупреди своих холостяков из педсостава, чтобы держали свои указки при себе, а не то тебе придётся в срочном порядке искать новых учителей.

– Обязательно предупрежу.

– Хороший директор, можешь вылезать.

Покрасневший, точно рак, Дмитрий выбрался из купели и сейчас же лёг на прохладную плитку. Высокие температуры он всегда переносил плохо. Ему ещё повезло, что всё закончилось именно так.

– В общем, как оклемаешься, Фёдор тебя проводит. Кстати, на днях я загляну в школу, посмотрю, что у вас там к чему.

– Будем рады вас видеть, – пробормотал сквозь тяжёлое дыхание директор.

– Не сомневаюсь, – и Назар направился к двери, за которой переминался с ноги на ногу Фёдор. – Можешь забирать своего братца, – зыркнул на него недобро. – Мы уладили все вопросы.

А завтра он уладит все вопросы с Лейкиной.

Саша тем временем опять и снова не могла уснуть, все ворочалась в постели. Виной тому был голод. Несмотря на то что перед сном она перекусила двойным бутербродом с сыром, колбасой, огурцом и майонезом, живот урчал и болел.

– Да что ж такое, – она всё-таки поднялась. – Не одно, так другое, – пошла в кухню, где Светлана Макаровна мирно пила чай и смотрела «Дачку на прокачку» по телевизору.

– Не спится? – расплылась в улыбке женщина.

– Нет, – Саша осмотрелась на предмет съестного – и удача! Обнаружила пряники в конфетнице. – Светлана Макаровна, вы не против, если я у вас один пряник украду?

– Бери, конечно, хоть все бери!

У Саши аж глаза загорелись, что вызвало у соседки незамедлительную реакцию:

– Девочка моя, ты только не подумай чего плохого, но я заметила, ты кушать стала чаще раз в пять.

– Это всё нервы, – Саша скорее схватила пряник и вгрызлась в него, будто неделю не ела. – Работа, новый коллектив…

– Думаю, работа тут ни при чём, ты уже неделю совершаешь набеги на кухню.

– Правда? – Саша уставилась на неё с искренним удивлением.

– Правда-правда. Я очень рада, что у тебя такой хороший аппетит, щёчки вон порозовели, улыбаться стала чаще, но всё-таки будь осторожнее, углеводы очень коварные.

– Честно говоря, я сама не понимаю, что со мной происходит. Я в жизни никогда так на еду не реагировала. Особенно на сладкое. А тут тяну в рот всё, что плохо лежит, – Саша опустилась на табуретку, пододвинулась к столу, затем пододвинула к себе конфетницу.

– Как бы со здоровьем чего не приключилось. Может, гормональное?

– Думаю, вы правы, стоит сходить к врачу.

– Тьфу-тьфу-тьфу, лишь бы ничего серьёзного.

– Да уж… – девушка взяла в одну руку второй пряник, в другую котёнка. – Ладно, я спать.

– Хороших снов, Сашенька.

Со второй попытки уснуть всё же вышло.

Ночь пролетела слишком быстро и как-то неспокойно, то было душно, то холодно, то сны снились бредовые, а проснулась от того, что за окном было как никогда тихо. Саша успела привыкнуть к стуку молотков, перфоратора, ругани строителей, они начинали работу каждый день ровно в семь утра, но не сегодня. Почему не сегодня? Решили утроить перерыв?

Быстренько собравшись и плотно позавтракав, Александра поспешила на улицу. День обещал быть жарким и душным, воздух уже прогрелся до двадцати пяти градусов, тогда как часы показывали всего-то полвосьмого утра. Девушка отправилась на свой участок, чтобы убедиться в наличии рабочих. Ей очень хотелось поскорее переехать, ощутить себя хозяйкой, зажить по-человечески, в конце концов, сколько можно мыкаться по чужим углам?

Подойдя к временной двери, с трудом открыла её и заглянула внутрь. Вокруг серел бетон, в воздухе в солнечных лучах мерцала строительная пыль, света здесь было много за счёт больших окон. От двери сразу начинался просторный холл, переходящий в будущую гостиную-столовую, затем кухню.

– Ау? – произнесла Саша негромко. – Есть кто?

– Сегодня никого не будет, – раздалось у неё за спиной, отчего бедняжка взвизгнула и отскочила в сторону.

– Твою мать, Назар! – она схватилась за сердце.

Он меж тем зашёл в дом и тоже осмотрелся:

– Нравится?

– Да, весьма, – Саша уставилась на него с негодованием. – А почему никого не будет?

– Я дал рабочим выходной, пусть люди отдохнут денёк-другой.

– Денек другой?

– Или месяц, или два… Думаю, не стоит особенно-то торопиться. Как считаешь?

– То есть? Ты мне обещал, что я смогу заехать через пару месяцев. Какая муха тебя опять укусила? – Саша начала заводиться.

А он всё смотрел на неё и не мог понять, что изменилось. Но определённо что-то изменилось. Губы себе надула? Да вроде не была замечена – его охрана за ней следит двадцать четыре часа в сутки, обязательно сообщили бы о таком. Грудь увеличила? Или это эффект от декольте её чертовски сексуального платья?

– Ты что-нибудь с собой делала?

– Я вопрос задала!

– Я тоже. И повторять его не хотелось бы.

– Ничего я с собой не делала! В чем дело, Кольский? Что произошло?

– Нет, что-то определённо делала, – он направился к ней. – Ты изменилась.

– Хватит уходить от темы!

Но он словно не слышал её. Спустя пару секунд Саша уже стояла в кольце мужских рук, которые держали её за талию. И едва пальцы Назара коснулись её горячего тела, ощутили его мягкость сквозь тонкую атласную ткань, как на глаза опустилась пелена.

– Сейчас я тебя слегка изнасилую, – он прижал Сашу к себе, упёрся ширинкой ей в низ живота.

– Прямо здесь? – вскинула брови Саша. – Прямо среди бетона?

– О да… – он подхватил бестию, заставил обнять себя ногами, после чего отнёс к верстаку. – Ты что-то имеешь против? – усадил на край. Она определённо потяжелела.

И надо было бы возмутиться, но Саша испытала такой силы желание, что не смогла слова произнести, вместо этого сама расстегнула молнию на его джинсах, стянула с Назара футболку, а он задрал подол её платья, накрыл ладонями бёдра и чуть раньше времени не сдался. Нереально мягкая, нежная, черт возьми, она поправилась! Как же прекрасно, что она поправилась!

Остальное происходило как в тумане, вязком, тёплом, густом тумане… Назар не мог перестать целовать её, ласкать, сжимать. Будто у него год не было секса, да какой там год, всю жизнь! А Саша забыла обо всём, было важно только здесь и сейчас. Каждой клеточкой она чувствовала несносного олигарха, целовала его и кусала, обнимала и царапала, дышала им. Финал заставил обоих вздрогнуть, застонать, окунуться в эйфорию.

– Я скучал… – прошептал он ей в губы. – А ты?

– Тоже.

– Раз так, то зачем всё это ребячество, эти обидки? Поехали ко мне… Я без тебя спать нормально не могу, кусок в горло не лезет.

– И компот не льётся в рот?

– Совершенно верно.

– К чему тогда вся эта реприза со строителями?

– Я хотел с тобой встретиться, поговорить. Собирался выяснить кое-что. Подумал, здесь будет удобнее всего.

– И что собирался выяснить?

– Намеревался узнать, что тебя связывает с твоим работодателем. Насколько далеко вы успели зайти.

– Ты о чем вообще? – Саша тотчас нахмурилась.

– О том, что какие-то школьные директора тебя до дома провожают.

– Ты ещё и следишь за мной? – словно протрезвела она.

– Само собой. Ты ведь моя, Саш.

– Серьёзно? И когда я официально заимела хозяина, напомни-ка?

– Да перестань, – Назар застегнул штаны, натянул футболку. – Просто прими это как данность.

– У тебя, по всей видимости, совсем кукушка съехала, Кольский.

– У меня всё на месте, не сомневайся, – он искренне оскорбился. – Это ты с какого-то хрена решила, что можешь флиртовать направо и налево. Так вот сообщаю: не можешь.

– М-да, горбатого могила исправит. И ты захотел мне в отместку заморозить стройку?

– Мог бы…

– Ну да, как, собственно, и дом снести, и продать потом землю, и отказаться от данного слова. Ты и впрямь всё можешь. Даже отыметь меня можешь, когда того захочешь. Какая же я идиотка, господи!

– Лейкина, не заводись. Мы всё выяснили, с директором я тоже поговорил, он меня понял…

– Что-что, прости? – Саша аж дёрнулась. – С Перовских поговорил?!

– Да, вчера. У меня дома… в бане. Ему, правда, не очень понравилось, вода оказалась слишком горячей. Но! – Назар поднял палец вверх. – Так будет с каждым, Саша, кто осмелится хотя бы моргнуть в твою сторону.

– Боже, ты такой же псих, как и Горцев, – она покачала головой. – Как я теперь работать буду?

– Во-первых, не такой же. Горцев свою злость на тебе срывал, я нет. Во-вторых, нормально работать будешь, Перовских очень понимающий человек, как выяснилось.

– Ну, ты и козёл! – взвилась Саша, ибо её терпение лопнуло.

– Не горячись. Я не могу иначе, Саша. Я не буду смотреть, как ты гуляешь с другими.

– Тогда какого чёрта ты меня выгнал? Всем своим видом показал, что не собираешься ни оправдываться, ни объясняться?

– Не ври! – он тоже завёлся. – Я тебя не выгонял! Ты сама ушла. А оправдываться мне было не за что, и свои мотивы я как раз объяснил. Это ты психанула.

– В общем, – она кое-как сдержалась, чтобы не залепить ему пощёчину. – Стройку замораживать не смей! Мы договор подписали, – и поторопилась на выход. – Прощай, Кольский!

– До скорой встречи, истеричка!

Когда за ней захлопнулась дверь, Назар сел на край верстака, прикрыл глаза.

– Хотя бы переспали, уже хорошо, – пробормотал на выдохе.

А руки помнили мягкость её тела. Раньше он всегда хотел женщин стройных, подтянутых, рельефных, но сегодня случилось откровение. Слегка пополневшая Саша – вот его новый идеал женщины, его Афродита с фиговым листочком между ног.

Саша вернулась в дом соседки и первым делом устремилась к сахарнице, что стояла на столе. Злость на Кольского вынудила её вытащить из хрустальной посудины кубик рафинада и закинуть в рот. Как ей теперь в глаза Перовских смотреть? Как вообще работать? Что же творит этот безумный пуп земли? Ещё и шантажировать опять начал! А когда рука потянулась за вторым куском сахара, Саша по-настоящему испугалась за своё здоровье. Такими темпами она скоро диабет заработает. Нет уж, пора к врачу наведаться. Вот завтра перед школой и зайдёт в медпункт, если бы только негодяй не следил за каждым её шагом.

– Уже проснулась? – Светлана Макаровна успела посетить свой сад и набрать целое лукошко малины.

– Угу, – покосилась на ягоды Саша. – Чудесный урожай.

– Бывало и лучше, – поджала губы соседка. – Но на пирог хватит.

– Да-а-а-а, пирог был бы очень кстати, – она прокрутила в памяти недавний приступ страсти. Сколько голода было в глазах, в движениях, в поцелуях Кольского, он словно съесть её хотел. Да и она не отставала, не начни Назар нести чушь, с удовольствием повторила бы их безобразие на верстаке. Что-то с ней явно не так, будто все чувства и ощущения включили разом на максимум. Пожалуй, не стоит ждать завтрашнего дня для посещения врача. Сегодня всё равно на работу не надо. – Я скоро вернусь. Вам что-нибудь нужно купить?

– Ой, творожку бы. Вчера завоз был в фермерскую лавку. Если, конечно, ещё не разобрали.

– Хорошо, если ещё что-то понадобится, звоните.

– Спасибо, дорогая. К твоему возвращению и пирог поспеет.

– Супер.

Всю дорогу Саша постоянно оглядывалась, хотелось поймать с поличным пособников Кольского, но тщетно, на первый взгляд всё было тихо и спокойно, никто её не преследовал, из-за кустов не подсматривал. Хотя Назар говорил, его люди умеют быть незаметными.

В медпункте ждать своей очереди пришлось недолго, что удивительно, здесь всегда пусто. То ли все здоровые такие, то ли ещё что…

– Проходите, – выглянула из кабинета полная дама в белом халате.

Терапевт приезжала в село по определённым дням, как и специалисты узкого профиля, всё-таки фельдшерский пункт не подразумевал полноценного штата.

– Итак, – женщина села за стол. – Какие жалобы?

– Ем много, – опустилась на кушетку Саша. – Очень много. И не могу остановиться. Вот даже сейчас все мысли о еде.

– Давно у вас так?

– Неделю где-то, если верить словам соседки.

– А до этого как было?

– Я мало ела, всегда. Наверное, это стресс, последнее время в моей жизни случилось много стрессовых ситуаций. Но мне уже страшно, я начала поправляться.

– Какие-то ещё нетипичные ощущения имеются? – принялась заполнять бланк врач.

– Да. Я всё воспринимаю слишком эмоционально. Если радуюсь, то аж голова кружится от переизбытка эндорфинов, если грущу, слёзы рекой, если злюсь, хочется поубивать всех вокруг. Знаете, я развелась недавно, муж был очень сложный чело…

Но доктор перебила:

– Что с менструациями?

– А?

– Цикл регулярный?

– Нет, не регулярный, вечно то с опозданием, то раньше положенного.

– На данный момент как?

– С опозданием. На неделю где-то. Но это для меня нормально.

– Нерегулярный цикл – это ненормально, Александра. И может быть последствием гормональных нарушений. Но прежде чем давать вам направления на анализы и обследования, исключим-ка беременность.

– Беременность? – усмехнулась Саша. – Вот уж точно нет.

– Так уверены? Половой жизнью не живете?

– Жила, вернее, живу, но мой партнёр, в общем, забеременеть от него я никак не могла. Это невозможно.

– Если секс в жизни есть, то и беременность может быть, так что вот вам тест, – она достала из ящика упаковку. – Сделайте и возвращайтесь в кабинет.

– Ну ладно, – Саша совершенно спокойно взяла плоскую коробочку.

Добравшись до уборной и закрывшись на замок, принялась распаковывать тест. Она его делала лишь однажды – через месяц после свадьбы, тогда случилась длительная задержка (просто задержка). После этого случая Саша стала очень трепетно относиться к вопросу предохранения, муж как раз начал проявлять первые признаки нездоровой ревности, потому о ребёнке даже подумать было страшно.

– Так, – она открыла инструкцию. – Что тут к чему…

Через три минуты тест уже лежал на ровной горизонтальной поверхности подоконника, а Саша засекла на часах положенное время. И пока ждала, смотрела на себя в зеркало. Щёки налились, грудь туда же, зад увеличился в диаметре, какой кошмар… Надо немедленно взять себя в руки. Может, бегать по утрам?

Вдруг раздался писк таймера, заставивший вздрогнуть. Саша взяла тест, всмотрелась в окошечко, в тот же миг её брови сошлись у переносицы, ноздри начали раздуваться от частого дыхания. Она отвела взгляд, проморгалась и снова посмотрела в окошечко, где краснели две яркие полоски.

– Этого не может быть, – пробормотала Саша чуть слышно. – Я не могу быть беременной. Что за ерунда?

В кабинет доктора она возвращалась на ватных ногах, голову тоже словно ватой набили, а сердце готово было вот-вот взять отгул. Получается, она ждёт ребёнка от Кольского! Больше ведь не от кого.

– Ну сволочь! – Саша резко остановилась. – И тут наврал.

Конечно же! А она-то уши развесила, поверила в его слезливую историю про бесплодность. Единственной его целью было любым путем затащить её в постель и повеселиться без каких-либо ограничений.

– Убью гада, – прошипела она и зашла в кабинет.

– Сделали? – оторвалась от писанины врач.

– Ага.

– И как результат?

– Вы оказались правы, если есть секс, то и беременность может быть.

– В таком случае вам надо в город, в женскую консультацию. С этого момента вы их пациентка. Надеюсь, беременность желанная?

– Ну, да, – она села обратно на кушетку.

– Вот и славно. А с визитом к гинекологу не затягивайте. Что касается вашего повышенного аппетита, старайтесь есть больше овощей и фруктов – и вам польза, и вес не будете набирать. Давайте-ка ещё давление измерим с температурой.

Вот и вылечилась… Саша покинула медпункт в состоянии полнейшей прострации. Как теперь быть? Что делать? Идти прямиком в Кольские казематы и ставить эту скотину перед фактом? Или скрыть всё? Вдруг ему и не нужны никакие дети, вдруг эта новость только навредит и без того шатким договоренностям? До конца стройки осталось два месяца, к этому времени живот ещё не будет виден.

Неожиданно перед ней выросли двое одинаковых с лица.

– Добрый день, Александра Сергеевна, – пробасили они в один голос. – Вас у себя ожидает Назар Андреевич.

– С какой бы стати? – она попятилась от бугаев.

– Вы посетили фельдшерский пункт, он хочет знать, по какой причине.

– Это личное. Пусть ваш Назар Андреевич мучается неведением, я никуда не поеду, тем более с вами. А если ему так уж надо, есть телефон.

– Он предпочитает личное общение, с глазу на глаз.

– Я же сказала, что никуда не поеду.

– У нас приказ доставить вас к нему.

– Только троньте, кричать буду.

– Александра Сергеевна, я прошу вас, давайте без этих сложностей. Ни нам, ни вам они не нужны, – посмотрел на неё усталым взглядом тот, что пошире.

– Ладно, но прежде чем я сяду в машину, соедините меня с Кольским.

Здоровяк послушно достал телефон, набрал номер, затем передал аппарат Саше.

– Да! – раздалось так громко, что бедняжка поморщилась. – Вы её везете?

– Еще не везут. Какого черта, Кольский? Что за принуждение средь бела дня?

– А, это ты. Я хочу с тобой поговорить. Приезжай… – и кое-как выдавил из себя: – Пожалуйста.

– Мы уже поговорили сегодня.

– Саша, тебя всё равно привезут, так что лучше сядь в машину.

– Козёл! – крикнула она в трубку, после чего вернула телефон охраннику. – Хорошо! Я поеду.

Пока сидела в машине, размышляла о случившейся оказии. Говорить или не говорить Кольскому, вот в чём вопрос. И если поначалу её хотелось настучать ему по мордасам, то сейчас эта мысль уже не казалась столь привлекательной.

– На месте, – заглушил двигатель охранник. – Вас сейчас встретят.

– Не волнуйтесь, я здесь не в первый раз, не потеряюсь.

К этому моменту к машине подошел Фёдор и открыл дверь:

– Рад вас снова видеть, – он подал руку. – Назар Андреевич ожидает в столовой.

– Интересно, с какой целью, – нехотя выбралась наружу девушка.

На улице царило безветрие, роскошный сад, деревья – всё будто застыло. Саша огляделась и наконец-то поняла, чего не хватает этому месту. Дому Кольского не хватает жизни, движения, шума. Здесь всегда тихо как в склепе, лишь иногда попадаются садовые работники или охрана, прислуга внутри дома также перемещается словно по воздуху. Назар погрузил себя в вакуум.

– Я слышал, вы устроились в школу.

– Да. Там чудесный коллектив. И ваш брат очень хороший человек. Спасибо, что помогли.

– Не за что, – Фёдор произнес это без особой радости, ибо уже корил себя за то, что поспособствовал этому трудоустройству. Теперь Кольский не даст спокойной жизни брату, а что ещё хуже – в любой момент может вынудить его уволиться. – Вы заметно посвежели, я бы сказал, похорошели.

– Когда ешь по семь раз в день, невольно хорошеешь.

– Ясно, – усмехнулся управляющий.

Всё-таки этой женщине место рядом с Кольским, они прекрасно дополняют друг друга.

Уже на подходе к столовой Саша почувствовала сумасшедший запах мяса, от которого желудок скрутило голодной судорогой. Боже, вот бы сейчас съесть сочную отбивную! Но она сюда приехала не за этим!

– Наконец-то, – раздалось приглушённо, распахнулись двери, открыл их сам хозяин дома. – Проходи, – он бесцеремонно схватил Сашу за руку и потащил к столу. – Я решил, нам надо поговорить в более неформальной обстановке, под бефстроганов с картофельным пюре.

– Под бефстроганов, – вдохнула аромат Саша. – А что, неплохая идея, – есть хотелось невыносимо.

Следующие двадцать минут Кольский с неприкрытым удивлением наблюдал за тем, как Саша употребила сначала крем-суп, затем мясо с картошкой, от десерта в виде абрикосового пирога также не отказалась. Назар одновременно и восхищался этим зрелищем, и недоумевал, что же такого произошло с ней, откуда такой поистине волчий аппетит.

– Ну-с, – она отодвинула пустую тарелку. – Теперь я готова тебя выслушать. Спасибо за обед, было очень вкусно.

– Ты точно наелась?

– Думаю, да. Но через час я бы повторила пирог.

– Ладно, – а вот он кое-как запихнул в себя суп. Всё-таки сейчас впервые в жизни будет просить прощения. – В общем, я много думал, все тридцать дней и ночей провёл в думах. Ночи особенно тяжело дались, я был совершенно один, иногда брал себе в компанию коньяк, иногда виски. Это я к чему… Прости меня, Саша. Прости и возвращайся, иначе проснёшься как-то утром, включишь телевизор, а там будет срочный выпуск «Найдено тело олигарха в собственной кровати. Умер от тоски».

– Я боюсь возвращаться, – посмотрела она на него с грустью в глазах. – Ты не только сложный человек, Назар, не только своенравный, жёсткий, непримиримый, ты ещё и склонен к вранью.

– Господи, – откинулся он на спинку стула. – Да сколько можно? Я собирался рассказать тебе о доме, но вышло так, как вышло. Где я тебе ещё соврал? Что переспал с журналисткой? Так это вообще к тебе отношения не имеет. Какая-то мимолетная ночь, я даже не помню, что там было, а раз не помню, значит, ничего хорошего.

– А про свою проблему? – сложила руки на груди Саша.

– Не понял.

– Ты мне соврал, что не можешь иметь детей.

– Лейкина, ты никак головой ударилась, пока ехала ко мне? – с этой чокнутой что ни встреча, то новое потрясение.

– Головой, значит, ударилась, – она схватила в сердцах сумку, вытащила оттуда тест: – На вот, полюбуйся, бесплодный ты наш, – бросила на стол. – А я поверила тебе.

– Чего? – он взял тест, когда же увидел две красные полоски, перед глазами точно вспышка случилась. Назар вспомнил свой последний счастливый день в браке. В тот день бывшая жена с широкой улыбкой на лице вышла из ванной, у неё в руке был очень похожий тест с такими же двумя красными полосками…

– Это твоё? – он поднял на Сашу холодный, пробирающий до мозга костей взгляд.

– Конечно моё, – Саша аж оторопела. – Ты думаешь, я бы стала тебе показывать чужое?

– Ясно. Выходит, – криво усмехнулся Назар, – я счастливый отец. Надо же, – он резко поднялся, а на скулах желваки заходили ходуном. – Оказывается, в прошлом можно побывать.

– Ты о чём? – вконец растерялась Саша.

– Кажется, обед подошёл к концу, – постарался сдержать гнев Назар. – Выход сама найдёшь… – и направился к двери.

Но Саша решила не отступать, в конце концов, это она должна была возмущаться.

– Объяснись, будь добр, – нагнала она его. – Я не понимаю тебя.

– Вали, Лейкина, к тому, кто тебя обрюхатил. А сюда дорогу забудь.

– Ты в своем уме? Меня кроме тебя никто не брюхатил!

– Хорошо, – он больно схватил её за предплечье. – Объясню иначе. Если пытаешься меня развести, будь готова к большим проблемам. Какие же вы все шлюхи все-таки… – процедил он сквозь зубы.

На что последовала молниеносная реакция – Саша залепила ему пощёчину:

– А ты безнадёжный урод, живущий в своём уродливом мирке. Пусти, мне больно!

Назар разжал пальцы, после чего поспешил покинуть столовую.

– Отлично, – она всплеснула руками. – Просто отлично! Это не дом, это психиатрическая клиника для одного пациента. Всё, с меня хватит! Слышишь?! – Саша выглянула из столовой. – Имя тебе с этого дня Козлище Кольское!

К Светлане Макаровне она возвращалась пешком. За это время успела осознать масштаб трагедии, смириться с мыслью, что она отныне одна, а ещё попрощаться с Кольским, точнее, Козлищем. Правду о нем говорят местные, он на самом деле монстр с искажённым мировосприятием.

Саша шла тихим, спокойным шагом, рассматривала окружающие красоты, иногда сама себе усмехалась. Конечно, можно было бы сейчас присесть на земляной холмик, поросший васильками, пригорюниться, пожалеть себя, только толку от этого никакого. Пора уже научиться жить своим умом, а главное – принимать поражения, не обвиняя людей вокруг. Да, Кольский редкостный козёл, но он подарил ей ребёнка. Сначала котёнка, потом ребёнка. Так или иначе, а совершил благой поступок. И то, что он предпочёл изобразить из себя обманутую жертву, дабы избежать ответственности, будет только его проблемой, его дорогой к тотальному одиночеству.

– Да ни черта я не одна, – прошептала Саша чуть слышно. – Это ты один, придурок. В своём мегакрутом замке, с мегакрутым самолетом и мегаправильным мнением.

Однако добравшись до дома соседки, так и застыла перед калиткой. Как же теперь стройка?! Вдруг Кольский всё остановит? Сама она ни за что не потянет такие расходы! Выходит, ей с малышом негде будет жить… А это уже совсем не хорошо. Это просто ужасно! И повесив сумку на колышек, Саша вытащила из кармашка телефон и набрала негодяя. К счастью, он принял звонок, правда, молча.

– Это я, – она набрала в грудь воздуха. – И я хочу знать, что будет дальше с моим домом. Мне с ребёнком, знаешь ли, надо где-то жить.

– Получишь ты свой дом, как и договаривались, – отчеканил он страшно злым голосом. – Дальше будешь общаться с моим помощником, на этот номер больше не вздумай звонить, – и послышались короткие гудки.

– И на том спасибо, – слёзы всё-таки выступили из глаз. Н-да, надо было мать слушать, глядишь, не натворила бы столько необдуманных поступков.

– Саша? – раздался голос соседки. – Это ты?

– Я, Светлана Макаровна, я…

– Иди скорее чай с пирогом пить.

– Пирог – дело хорошее… – открыла она калитку. Обед в доме чудовища был вкусным, сытным, но нервы и долгий путь обратно сыграли свою роль, и она снова проголодалась.

А Назар в это время исходил злобой в бане, точнее, остервенело плавал от края до края в шестиметровой ванне. Снова его окунули башкой в унитаз! Но сам дурак, никто не просил вставать на те же грабли. И если в случае с Тишинской сразу же возникла лютая ненависть, то сейчас было нечто другое: хотелось реветь зверем, а ещё хотелось простить Сашу, принять её предательство, закрыть на всё глаза и жить дальше. Но естественно, он этого делать не будет. Предательство нельзя прощать, никогда!

Выбравшись из воды спустя час, Кольский вызвал к себе Фёдора.

– Принеси мне бутылку коньяка, – он посмотрел на него исподлобья. – А лучше две.

– Хорошо. Только пить рядом с водой в одиночестве не лучшая затея, – и затаил дыхание, приготовившись услышать череду матерных эпитетов.

– А я и не собираюсь пить в одиночестве, ты со мной будешь, – Назар прислонился спиной к прохладной мраморной скамье. – Так что не забудь два стакана.

– Назар Андреевич, вы же знаете, я не употребляю.

– Разок употребишь. В общем, выбирай. Или сегодня пьёшь со мной, или завтра освобождаешь столь почётную должность управляющего.

– Да уж, умеете вы убеждать.

Через десять минут уже оба сидели на большой каменной лежанке. Фёдор старался незаметно выливать коньяк в водосток, всё-таки его главной задачей было обеспечить безопасную пьянку для хозяина.

– Вот скажи мне, – Кольский снова наполнил его стакан. – Отчего так? Почему все бабы хотят меня развести?

– А в чём конкретно выражается развод?

– В беременности. Якобы, – он показал пальцами кавычки, – от меня. Твою ж мать, и Лейкина туда же, никогда бы не подумал.

– То есть Александра Сергеевна ждёт ребёнка?

– Ну да. Я всё думал, что это она так округлилась, оказывается, залетела.

– И вы уверены, что ребёнок не ваш?

– Естественно, – Назар посмотрел на него как на дурака. – Что за вопросы вообще?

– А если всё-таки ваш?

– Чудес не бывает, Федя.

– Полностью с вами согласен, только это может быть вовсе не чудо, а восстановление вашего организма спустя время.

– Ты в доктора заделался, что ли? Не смеши меня.

– Просто если чисто теоретически представить, что всё именно так, то получается, вы сегодня выгнали любимую женщину с будущим наследником. А госпожа Лейкина очень гордая натура, – он в очередной раз вылил коньяк. – Может и не простить.

– А ведь я её позвал, чтобы умолять вернуться, – Назар лёг на теплый камень, ибо коньяк достиг цели. – Самое ужасное то, что я люблю эту злостную предательницу. Даже сейчас она мне нужна.

– Я вам очень советую всё ещё раз как следует обдумать. Нельзя жить только прошлым. Факт предательства госпожи Тишинской был доказан вами, а вот с Александрой всё по-другому, с ней вы поступили куда хуже, обвинили без каких-либо доказательств, сославшись на единственный аргумент.

– Это какой?

– Ваше субъективное мнение, основанное на неудачных событиях столетней давности.

– Знаешь, Федя, дерьмовый из тебя собутыльник. Всё, свободен, дальше я сам.

– Сначала я провожу вас в спальню.

– Мне там нечего делать, там пусто и одиноко. Принеси одеяло, я буду спать здесь.

Назар так и уснул на лежанке, не дождавшись одеяла. А Фёдор был вынужден караулить его сон до глубокой ночи, поскольку ровно в три часа Кольский очнулся, не без труда добрался до своего кабинета, где достал из бара очередную тару с янтарной жидкостью и продолжил возлияния в гордом одиночестве до самого утра.

Странно, но после расставания с женой пить ему совершенно не хотелось, хотелось всё ломать и крушить, хотелось притащить к себе ублюдка, с которым изменила Тишинская, и четвертовать его. Тогда-то и пришёл на помощь психолог, его стараниями злость постепенно сошла на нет. А сейчас хочется именно пить, причём до беспамятства, чтобы не чувствовать ничего, чтобы каждый раз словно умирать.

Однако ещё на второй бутылке коньяка Назар задался вопросом: а когда же Лейкина успела изменить?

– Я не выпускал её из виду, – пробормотал он с трудом, сидя на диване с закрытыми глазами и дикой сухостью во рту. – Как она умудрилась? Где? Когда? Твою ж!.. – он резко поднял голову, поморщившись от сильной боли. – Мазурек! То-то он ведёт себя тише воды ниже травы… вот гнида, – и набрал управляющего. – Зайди ко мне.

Тот был в кабинете уже через минуту.

– Я вас слушаю, – Фёдор оценил крайне помятый вид Кольского.

– Я всё понял, – Назар поднялся и направился к нему. – Это ты…

– Что я? – управляющий инстинктивно попятился к двери. – Уточните, пожалуйста.

– Это с тобой она успела… – Назар схватил несчастного за грудки. – Уж лучше сам признайся, а не то скормлю собакам!

– Назар Андреевич, прошу вас, будьте благоразумны и не впадайте в крайности, – Фёдор вытянулся в струнку. – Я никак не мог согрешить с госпожой Лейкиной, она не в моём вкусе. Это раз. Второе – я не самоубийца.

– Это почему она не в твоём вкусе? – Назар искренне оскорбился.

– Не мой типаж. Тем более что я женат.

– А о жене вспомнил в последнюю очередь, – Назар криво усмехнулся, но смотреть продолжал грозно.

– У нас с женой сейчас сложный период, мы на грани развода, но очень стараемся работать над отношениями.

– Так стараешься, что чужих женщин осеменяешь?

– Христа ради, не говорите таких ужасных слов. Я служу вам верой и правдой уже много лет, в конце концов, получаю триста тысяч в месяц, зачем мне рисковать такой суммой ради какой-то сквернохарактерной особы?

– Тогда ты наверняка знаешь, с кем она могла сойтись у меня за спиной. Ты всегда всё видишь и слышишь…

– И ответственно вам заявляю, что Александра не была замечена мною ни с кем из здесь проживающих, кроме вас.

– Ладно, – Назар отпустил его. – Проваливай, Федя. Но не расслабляйся, – он вернулся на диван.

– Конечно.

По пути в кухню у Фёдора аж сердце прихватило, благо повара уже проснулись и, увидев бледного и задыхающегося управляющего, поторопились напоить его сердечными каплями.

– Вы хоть спали? – поинтересовался повар Николай.

– Нет, за всю ночь глаз не сомкнул.

– Опять пьёт? – он понимающе кивнул.

– Как не в себя. Лучше бы к психологу ходил.

– И чудит?

– По полной программе, – управляющий закатил глаза под лоб.

– Нелёгкая у вас работа, Фёдор Валерьевич, – второй повар Василий поднёс ему чашку чая с мятой. – Крепитесь. Мы без вас не выстоим.

– Остаётся уповать на здравомыслие его зазнобы. Их надо срочно помирить, иначе наше благополучие окажется под угрозой.

– Так мирите, – в кухню зашла старшая горничная. – Как можно скорее мирите, Фёдор. Я планировала накопить к пенсии на квартиру у моря.

– У нас тоже масса планов, – закивал Николай. – У меня сыновьям на следующий год поступать, жена просит обновить машину, деньги нужны.

– Деньги всегда нужны, – подытожил Василий.

– Я вас услышал, господа, – поправил очки управляющий, почувствовавший в себе силы работать дальше. – И обязательно приму меры. Завтра же наведаюсь к Александре.