Глава 8

На следующий день

Саша никак не хотела открывать глаза, но будильник вынудил. Шесть утра! И ведь кто-то выставил время, наверное, Фёдор постарался. Зачем так рано? А спустя минуту зазвонил телефон, пришлось ответить:

– Да, – промямлила она в трубку.

– Назар Андреевич ждёт вас в спортивном зале. А на столе вы найдёте стакан воды, обязательно выпейте.

– Для чего? Анализы брать будете?

– Полезно для здоровья, – и последовали гудки.

Повесив трубку, Саша перевернулась на спину, громко ойкнула и легла обратно на живот. Пусть начинают без неё… она не рабыня, не крепостная, даже не помощница на зарплате. Кольский решил использовать её просто потому, что захотел! И он очень об этом пожалеет. Начнёт жалеть сразу, как она выспится. Однако приятные мысли в окружении мягких подушек и одеял быстро рассеялись, ибо дверь распахнулась, и в спальню въехал недовольный царь на своём царском инвалидном кресле.

– Я не понял, ты почему ещё в постели? – он подкатил к кровати, схватил одеяло и бесцеремонно стащил его на пол.

– Знаете, я тут подумала, – Саша глянула на Кольского, который сегодня выглядел не такой сволочью, как вчера, а причиной тому были взъерошенные волосы, небольшая щетина, успевшая отрасти за ночь, и шорты в клеточку. Или это трусы? – У меня тоже травма. Мне больно и плохо. А после того, как вы вчера искупали меня в своих хлорированных водах, мне стало ещё хуже.

– Во-первых, – Назар в очередной раз засмотрелся на аппетитный зад, торчащий двумя пологими холмами, но так неуместно скрытый под пижамными штанами. – Я воду не хлорирую, у меня многоступенчатая система очистки, включающая в себя фильтрацию, озонирование и ультразвук. Она даже лучше любой питьевой в бутылках. Во-вторых… – и задумался, ожог – дело серьезное, да и врач выразил обеспокоенность. Лучше дать ей время на выздоровление, его-то нога может «срастаться» хоть два дня, хоть полгода, а вот у девчонки проблема реальная.

– Вы там уснули, что ли? – наконец Саша села, поёжившись от боли.

– Ладно, даю тебе неделю на лечение. Уколы буду ставить тебе сам.

– Вы спятили? – вытаращилась на него девушка. – Нет уж. Уколы мне будет ставить врач, и только так.

– О нет, дорогуша. Это буду делать я. Обещаю, ты даже не почувствуешь.

– Не думаю, что вам будет удобно, – кивнула она на гипс.

– Вот увидишь, я справлюсь, – и он набрал врача: – Принесите-ка мне, Аркадий, всё необходимое для укола.

Саша всё это время сидела ни жива ни мертва. Что вообще происходит?

– Знаете, я вдруг почувствовала себя лучше, пойдёмте в спортзал, – собралась она встать с кровати.

– Сидеть! – преградил путь Назар. – Спортзал подождёт… а пока Аркадий несёт нам шприцы и иголки, расскажи мне о своём муже, – он снова подъехал вплотную. – Вчера мы так и не договорили. Я бы очень хотел знать, что послужило причиной столь бурной ревности с его стороны.

Только несчастная сейчас и думать ни о каких мужьях-тиранах не могла, все её мысли были о том, что через пять минут этот негодяй воткнёт в неё иголку! Права была Светлана Макаровна, он садист! Сегодня одна иголка, завтра две, а дальше?

– Я всё ещё жду, – откинулся он на мягкую спинку, руки сложил в замок.

– Зачем вам эта информация? Для чего?

– Для досье, – усмехнулся он.

– Умыться хотя бы можно? Зубы почистить?

– Ты так избегаешь разговоров о своём благоверном. Некоторых не заткнешь, а тут прямо тайна, покрытая мраком.

– Не знаю, какие идиоты вам душу изливали, но я не намерена. Это личное. Слишком личное.

– Александра, я ведь могу позвонить, и твоё личное примчится сюда на всех парах.

– Это всё, что вы умеете? Сносить чужие дома, шантажировать людей, издеваться над ними?

– Кажется, я это уже слышал. Но нет, не всё. Я ещё умею строить, улучшать, да и в постели просто огонь, но об этом позже.

– Мой муж крайне ревнивый человек. А для хронических ревнивцев зачастую и повод не нужен.

– Хронический ревнивец, интересная формулировка. И что же? Ревновал на пустом месте?

– Именно так. Я учитель младших классов, периодически задерживалась на работе. Сейчас, знаете ли, на учителей администрация много бумажной работы сбрасывает, плюс наши прямые обязанности, так и выходит, что засиживаемся допоздна. Муж воспринимал мои опоздания очень болезненно и не верил в их причину.

– Ты бы простила его, если бы он извинился за своё поведение? На коленях приполз… С букетом роз в зубах.

– Не знаю, вряд ли… – и она вспомнила счастливое время. До свадьбы у них всё было прекрасно, что же так надломило Диму? Почему он в одночасье превратился в такого неуверенного в себе человека? – Ревнивцы неизлечимы.

– Значит, планируешь развестись?

– Возможно.

– Вряд ли, возможно… Отчего так расплывчато? Все-таки ты ещё не уверена.

– Когда любишь, – и сразу поправилась: – Любила, однозначные решения даются сложно.

А про себя Кольский поставил галочку напротив графы «несвободна». Она всё ещё любит своего больного фрика. Но осмелилась и сбежала, скорее всего, взяла тайм-аут, чтобы остыть, подумать. Чудные создания эти бабы, всё надеются, что мужик изменится, верят в любовь, но люди в принципе не меняются, а уж такие, как её муженёк, и подавно. Ревнивец действительно не перестанет ревновать, драчун не перестанет драться, бабник не перестанет изменять, извращенец не превратится в благочестивого монаха. Вот, например, он! Он такой, какой есть, а благодаря заработанным деньгам и оказанным услугам окружающие принимают его, независимо от того, хотят они этого или нет.

– Теперь я могу умыться? – вырвала его из размышлений Саша.

– Можешь, у тебя как раз есть несколько минут.

И пока Саша умывалась, Назар рассматривал её наручные часы, которые взял с тумбочки.

– М-да, – всмотрелся в гравировку «made in China» на обратной стороне циферблата. – Какая хрень, – и положил на место.

С такими, как Саша, Назар принципиально не встречался, вернее, не рассматривал их для серьёзных отношений, все эти нищие девочки не его профиль. Он давно убедился в том, что Золушки не заслуживают принцев, ибо современные Золушки – это шкуры, мечтающие о сытой жизни при богатом папике. Как говорится, он ей всё, а она ему свою паховую область. Всё-таки львы должны быть с львицами, а полёвки с полёвками. Даже скромные милые простушки, ощутив вкус денег, рано или поздно превращаются в откровенных гадюк. И эта трансформация знакома ему не понаслышке. Другое дело – поразвлечься, что он и собирается сделать со своей новой зверушкой. Вовремя она попалась ему на глаза.

В этот момент дверь открылась. На пороге стоял доктор с чемоданчиком.

– Заходи, – поманил его к себе Назар. – Разложи всё необходимое на столе.

– Вы уверены, что справитесь?

– Уверен. Ты только дозировку назови.

– На всякий случай распечатал, – врач передал Назару бумагу. – Здесь всё расписано и показано, как и куда надо колоть.

– Ты серьёзно думаешь, что я не умею уколы делать? – презрительно отбросил бумагу в сторону.

– Прошу прощения, Назар Андреевич, но я не в курсе ваших способностей и умений кроме тех, что на виду и на слуху.

– Ну да, да…

Когда у Кольского ещё не было денег, когда они вдвоём с матерью ютились в малогабаритной двушке в Чертаново, тогда-то ему и пришлось пройти суровую школу жизни. У матери случился инсульт, в больнице её продержали пару недель, а после отправили долечиваться домой, только вот долечиваться значило пожизненно оставаться прикованной к кровати. И Назару, на тот момент студенту третьего курса, пришлось многое освоить: и уколы, и массажи, и готовку. Всё легло на его плечи. Надо было учиться, работать, заботиться о родительнице. Он старался, очень, в силу возраста, в меру возможностей, и никто на помощь не пришёл, ни родня, которой сразу стало не до них, ни отец, у которого были деньги и он мог помочь пусть бывшей, но жене, однако не захотел, все друзья тоже как-то быстро растворились в воздухе. Именно в тот момент Кольский осознал первую прописную истину: когда случается дерьмо, рассчитывать надо только на себя.

Саша тем временем стояла перед зеркалом в ванной и уговаривала себя выйти, правда, получалось так себе. Может, сбежать? Почему она вообще должна терпеть издевательства? Она ведь никому не должна, ничем не обязана. Больной на голову богатей просто-напросто развлекается. В конце концов, деньги на карте есть, документы в рюкзаке. И успокоив себя мыслью о побеге, все же вышла из ванной, но тотчас захотела вернуться обратно, ибо напротив сидел в своем инвалидном кресле Кольский с ваточкой в одной руке и шприцем в другой.

– Я готов, – расплылся он едкой ухмылкой. – Иди к папочке.

Один укол! Всего один – и потом свобода! Саша, молча стиснув зубы, подошла к нему, развернулась задом и приспустила штаны.

– Какая молодец, – для начала он полюбовался видом полуобнаженных ягодиц. – А сейчас задержи дыхание, – и протёр ваткой место, куда собрался уколоть.

Бедняжка не только дыхание задержала, но и зажмурилась и напряглась всем телом. И вдруг ощутила укол, а дальше было уже не так страшно и не так больно.

– Всё, – приложил он ватку. – Можешь выдохнуть.

Девушка натянула штаны и медленным шагом направилась к кровати. Из-за нервного перенапряжения закружилась голова.

– Даже спасибо не скажешь?

– Спасибо.

– Через пять минут спускайся в столовую. Я подумал, раз уж мы оба с ранами, то будем держаться вместе.

– Битый небитого везёт? – глянула на него с отчётливым презрением.

– Типа того.

Саша дождалась, когда за ним закроется дверь, и ринулась к рюкзаку. Документы были на месте. В её жизни больше не будет ревнивых психов и самодуров! Никто больше не будет ей приказывать! Она свободная женщина! Она личность с благородной профессией! Что касается жилья, то по документам земля по-прежнему принадлежит ей, так что придет время – и она ещё заявит о своих правах. Но не сейчас, сейчас важнее спасти шкурку.

– Чёрт! – Саша резко выпрямилась. Она даже не посмотрела, даже не поинтересовалась, что ей вколол этот негодяй. А вдруг там снотворное? Или психотропное? Но прислушавшись к себе, вроде бы ничего подозрительного не ощутила. Пока! – Ладно, Саня, дыши ровно… прорвёмся…

И, переодевшись в платье, на минуточку, рабочее, которое максимально скрывало всё, что должно быть скрыто, отправилась вниз. Правда, почти сразу заблудилась. В итоге пришлось ждать Фёдора, это хорошо, что она взяла у него номер телефона.

– Вы же педагог, – заявил появившийся из-за угла управляющий. – У вас должна быть хорошая память.

– После того как я оказалась здесь, мои органы чувств работают с перебоями. Всем своим существом я хочу покинуть замок вашего графа Дракулы.

– Чтоб вы знали, Назар Андреевич не такой уж плохой человек, – Фёдор поравнялся с ней.

– Это вы ему рассказывайте. Ваш не такой уж плохой человек снёс мой дом, так что я имею право считать его исчадием ада.

– Тут мне возразить нечего, однако, – уступил ей дорогу управляющий: – Научитесь с ним общаться, повторюсь, вы же учитель. Полагаю, в своей практике вы имели дело не только с послушными детьми, но и сорванцы попадались, вы же как-то с ними находили общий язык.

– Родителей вызывала, привлекала школьного психолога, обращалась за помощью к педсовету. Не думаю, что что-то из этого списка применимо к Кольскому.

– Значит, вы педагог средней руки, – сделал он вывод, от которого у Саши вспыхнули щёки.

– Это ещё почему?

– Учитель в первую очередь должен постараться сам найти контакт с учеником, наладить связь, а вы сразу мчались за подмогой. Это слабохарактерно и непрофессионально. Мой вам совет: учитесь преодолевать сложности без привлечения сторонней силы. Вы ведь и от мужа сбежали, вместо того чтобы разрешить свои проблемы диалогом.

– А вот сейчас заткнитесь, – остановилась Саша и уставилась на управляющего. – Как ваш хозяин, так и вы, ни хрена меня не знаете и свечку не держали, чтобы делать какие-либо выводы.

– Хорошо, прошу прощения, перешёл границу дозволенного, – а на лице и мускул не дрогнул.

До самой столовой больше и словом не обмолвились. Саша для себя уяснила, насколько здесь все одинаково бездушные. Это же надо, видите ли, она слабохарактерная и плохой профессионал. И кто ей об этом говорит? Тот, кто сутки напролёт лижет зад обуревшему царьку?

Да, она не ждала, когда очередной хулиган разобьёт голову однокласснику или выбросит чужой телефон в окно, или еще хуже, заберёт себе, она сразу ставила на вид проблемы с поведением, привлекала родителей и директора. И да, это никому не нравилось – ни родителям, которые почему-то считают, что воспитывать их детей должна школа, ни директору, которому не хочется портить статистику. В современном обществе людей учат молчать и улыбаться. Но это же неправильно!

– Прошу, – Фёдор распахнул для неё двери.

– Благодарю, – бросила она, не глядя.

Саша осмотрелась, кажется, здесь она не была. Помещение размером с актовый зал со столом на двадцать персон по центру. И в торце этого нереально длинного предмета мебели восседал местный царь и бог. Несмотря на красоту интерьера, девушка ощутила дискомфорт. Она привыкла к более человеческой обстановке. А тут разве что сезонные балы давать или фильмы снимать, но никак не жить.

– И снова ты опоздала, – отложил в сторону салфетку Назар.

– Простите, заблудилась.

Только Саша села на стул, как в столовую пожаловали горничные. Одна с кувшином в руках, две другие с подносами.

– Сначала гостье, – жестом руки придержал одну из девушек Кольский.

Скоро перед Сашей стояла тарелка льняной каши, креманка с обжаренными белыми грибами и соусник.

– Надеюсь, грибы любишь, – наконец он дал отмашку горничной, и та поспешила подать завтрак хозяину.

– Я всеядная, – Саша изобразила улыбку.

После чего повисло молчание, которое почти сразу начало раздражать Назара. Когда ему хочется тишины, он садится за стол один, в противном случае трапеза должна быть разбавлена непринуждённой беседой на отвлечённые темы.

– Почему ты решила приехать сюда, а не, скажем, отправиться к своей матери? – он макнул кусочек тоста в кашу.

– Всё узнали, да?

– Я же не мог пустить к себе в дом неизвестного человека. Но будь добра, не съезжай с темы.

– Потому что здесь мне всегда нравилось, здесь я проводила много времени, когда была ребёнком, – и главное, о доме тёти не знает Дима, но Кольскому об этом знать не обязательно.

– А чем же не угодил дом маменьки в Болгарии? Насколько мне известно, у неё там серьёзные владения, процветающий бизнес и море близко.

– Плюс муж и двое детей. Я в силах справиться сама, в конце концов, я давно уже девушка совершеннолетняя.

– Это да, двадцать пять – приличный возраст для женщины. Дальше уже только хуже.

– Что б вы подавились своим ядом, – пробубнила она себе под нос.

– Что-что?

– Ничего. Приятного аппетита, Назар Андреевич.

– Спасибо, и тебе приятного. Кстати, твой благоверный прямо-таки землю носом роет, как хочет тебя найти.

– А вы что же – следите за ним?

– Наблюдаю. Мне очень интересно, чем закончится ваше противостояние. Разводом или воссоединением.

– Мы можем хотя бы за едой не говорить о моей личной жизни?

– Предложи другую тему разговора.

– Почему именно это село? – уставилась Саша на него. – Неужели не было другого места? Более подходящего для вас.

– Всё получилось довольно спонтанно, – оживился Назар. – Я построил завод недалеко отсюда.

– Завод? – об этом Светлана Макаровна ей не рассказывала.

– Ну да. Мусороперерабатывающий завод, современный, технологичный, других таких в России пока нет. Мой завод не просто перерабатывает отходы, но и выделяет электроэнергию, за счет которой живёт село.

– Не знала. Слышала только о ферме.

– Ферма, аграрный комплекс, это всё второстепенное. Главное – мусор, – улыбнулся он.

– Мусорный король, значит, – очередной раз прошептала Саша.

– Что ты там всё бормочешь?

– Восхищаюсь вкусом каши. Ну хорошо, вы построили завод. А потом?

– А потом подумал и решил, что жить надо поближе к работе, чтобы держать всё под контролем. И тут на карте обнаружил загибающиеся Пучки. Это был самый натуральный пучок проблем. При отличном расположении села и транспортной доступности оно тем не менее находилось в бедственном положении. Разруха, грязь и полное безразличие властей.

– Странное решение.

– Почему же?

– Люди вашего достатка обычно покупают недвижимость за границей, а не вкладываются в умирающие сёла.

– Я, при всём моём неуважении к власти, патриот своей страны. У нас столько ресурсов и возможностей, было бы, что называется, желание. Увы, прослойка олигархов, вскормышей девяностых в силу своей зависимости от хозяев не способны на самостоятельные шаги, они боятся делать свою страну лучше, им проще выполнять приказы, а маржу вывозить за границу. Так их отцы делали, так они делают.

– А вы, получается, из другого теста?

– Именно так.

– Однако люди вас всё равно не любят, – Саша зацепила вилкой гриб и макнула в соус.

– А зачем мне их любовь? Или почему они должны меня любить? «Любовь» не то слово в данной ситуации, неправильное. Я сюда приехал, чтобы наладить свою жизнь, а налаживая свою жизнь, дал возможность её наладить и другим. Кто-то в состоянии это оценить, кто-то нет.

– Сложно оценивать такие поступки, как, например, снос дома.

– Ветхое жилье для того и признаётся ветхим, чтобы его можно было снести.

– Мой дом был не ветхим, он бы ещё лет пятьдесят простоял.

– А на пятьдесят первом году сложился. И похоронил бы под собой всех, кто находился внутри. К тому же вынужден тебя поправить, не пятьдесят лет, а максимум до первых ливней или ураганных ветров. Фундамент у дома поплыл, а перекрытия сгнили. Можно сказать, я тебя спас.

– О да, спасли, – опять зашептала Саша и начала крошить корку хлеба в тарелку. – Видимо, за это спасение я теперь и обязана мыть ваше гнездо.

– Да, милочка, – блеснул он белозубой улыбкой. – Обязана. Сегодня повторим.

В ответ Саша криво ухмыльнулась, а про себя послала его далеко и надолго. Нет уж, сегодня она уйдёт.

Вдруг Кольский подъехал к ней так близко, что Саша ощутила аромат его парфюма, уже другого, более лёгкого, свежего. У несчастной чуть гриб в горле не застрял от неожиданности момента.

– Ты ко мне привыкнешь, – произнес он с серьёзным выражением лица. – Вот увидишь.

– Только не пойму, зачем мне к вам привыкать, – почему он каждый раз вторгается в личное пространство!

– Это в твоих интересах, Саша. Ты теперь со мной на энное количество дней, а значит, либо это время пройдёт с пользой для нас обоих, либо только для меня. Тебе решать.

– А, позвольте спросить, что ещё меня ждет, кроме совместных бань?

– Кто же знает. Я и сам пока не знаю. На сегодня, например, я имею большое желание попросить у тебя массаж. И не то истязательство, которое было вчера, а самый настоящий массаж, с маслами и свечами. Справишься?

– У меня не то образование, Назар Андреевич. Я детишек учу читать и писать. Я не делаю массажи взрослым и очень испорченным дядям, – подалась к нему Саша, оказавшись в паре сантиметров от его лица. – Для этого вызовите кого-нибудь по профилю. К вам же сюда этих массажисток, – она изобразила пальцами кавычки: – автозаками свозят.

– Автозаками? – вскинул брови Назар. – Как интересно. Это ж каким меня секс-гигантом считают холопы, аж лестно. Но вернёмся к тебе. И все-таки бедный твой муж, – в свою очередь, он втянул носом её запах, который мощным сигналом устремился в нижние отделы тела. – Ты его, видимо, на сухом пайке держала, вот мужик и озверел.

С трудом Саша подавила в себе желание заехать ему по физиономии. Это её держали на сухом пайке! Это она была вынуждена ждать, когда муж соизволит её приласкать. Пару раз Саша проявила интерес первая, за что получила строгий выговор и выслушала, как женщина должна и как не должна себя вести с мужчиной. Увы, у Димы слишком хорошо подвешен язык, и когда он что-то говорил, невольно верилось.

– Я могу пойти к себе?

– Можешь, но только после десерта, – он вернулся за стол.

На десерт принесли ягодную корзиночку с нежнейшей прослойкой крема. От такой прелести Саша просто не смогла отказаться. Она и забыла, когда баловала себя последний раз. Из-за постоянного стресса дома, навалившейся работы было не до радостей жизни. Было вообще ни до чего. В школе постоянная беготня, отчеты, совещания, а дома… дома ещё хуже, там, точно цербер, её дожидался муж, чтобы прижать к стенке и выпытать, где и с кем она была.

– Ты чего сникла? – заметил Назар её потухший взгляд, которым она смотрела на корзиночку. – Ягоды не любишь?

– Люблю, – Саша взяла ежевику, крупную, спелую, присыпанную сахарной пудрой.

– Тогда в чём дело? – и Назар поймал себя на том, что ему до подкожного зуда хочется проникнуть в дебри её сознания, вызнать о девчонке как можно больше. Кажется, пришло время побеседовать с Валентином.

– Спасибо за десерт, но позвольте, я оставлю свои мысли при себе, они вам ни к чему.

Не сказать, что Назар остался удовлетворён беседой, всё-таки Саша ещё слишком колючая, ершится, шипит, дерзит. Но у них ещё много времени впереди. После завтрака оба разошлись: Кольский отправился в кабинет, чтобы переговорить с психологом, а девушка – в сад, ей срочно надо было исследовать территорию.

Назар устроился на софе, мысленно согласившись с доктором, что пора бы гипс заменить лонгетом, Саша так и так не особо ему верит и ни капли не сочувствует, а значит, и мучиться каждодневным зудом бессмысленно.

– Валентин? – Назар установил ноутбук на столике. – Мне нужна ваша светлая голова.

– Добрый день, Назар Андреевич, – а видео подключать не стал, ибо сейчас находился в уборной.

– Почему я тебя не вижу?

– Я в несколько неудобном положении.

– На толчке, что ли, сидишь?

– Как верно подмечено.

– Мне плевать, я предпочитаю общение с глазу на глаз.

– Ладно, как скажете, – и подключил видео.

– Вот, это другое дело, – Назар усмехнулся, наблюдая за тем, как Валентин стремительно краснеет. – Скажи-ка мне, добрый доктор Валя, что со мной не так?

– А что с вами не так? – кто бы только знал, как он устал от этих сеансов. Кольский один стоит пятерых сложных пациентов.

– По твоему совету я совершил спонтанный поступок. Нашёл женщину, снёс её дом, потом привёз её к себе, и вот ведь странность, я хочу знать о ней всё, и не просто из праздного интереса, а будто бы мне это действительно важно. Почему-то. Вот почему?

– Вы похитили человека? – спросил психолог совершенно спокойно.

– Нет, я не похищал, я лишь слегка запугал. Так что, можно сказать, она со мной по собственному желанию.

– И вы принуждаете её к интиму?

– Чего? – Назар уставился на него с отчётливым негодованием. – У тебя запор, что ли, и в мозгах, и в заднице? Я такими вещами не занимаюсь. Она просто выполняет некоторые мои просьбы. Но проблема в том, что я испытываю к ней нечто странное.

– Влюбленность?

– Нет, конечно. Сочувствие, вот. Мне её в некоторой степени жаль.

– Это хороший знак, Назар Андреевич, – и задержал дыхание от сильной колики в животе. – Вы постепенно оттаиваете.

– Вряд ли. Ладно, спасибо за консультацию. До связи, – и отключился.

А Валентин испытал облегчение, следом за которым облегчился и физически.

Назар тем временем уставился в окно. И вот ведь удача, обнаружил Сашу, которая бродила по участку, воровато оглядываясь. Что-то задумала?

– Фёдор? – Назар набрал управляющего. – Проследи за Александрой, не нравится мне её поведение.

После чего вызвал водителя. Развлечения развлечениями, а работу никто не отменял. Сегодня новое оборудование должно быть полностью установлено и протестировано. Да и на ферму заглянуть не мешало бы.

Фёдор в свою очередь, проводив хозяина, забрёл в кухню, где собралась прислуга.

– Ну и что скажете? – горничная сидела на столе, мотала ножкой и явно соблазняла повара Германа. – Надолго эта кукла здесь?

– Брысь со стола! – прикрикнул на девушку управляющий, отчего та мигом спрыгнула. – И я, кажется, не давал разрешения обсуждать личную жизнь Назара Андреевича. За это и работу потерять можно, дорогуша, – он налил себе кофе, в который повар поспешил добавить немного сливок. Фёдор вдохнул аромат напитка, по привычке прикрыв глаза. Кофе – это его истинная слабость.

– Да я и не думала обсуждать хозяина, – захлопала глазами девица. – Я о новенькой работнице.

– Александра не имеет к вам никакого отношения, она не работник.

– Значит, пятиминутка очередная, – влезла в разговор вторая горничная, постарше. – Какая-то замухрышка, если честно. Удивительно, что Назар Андреевич вообще на неё обратил внимание.

– Ира, – Федор сделал глоток кофе. – Вы бы себя вспомнили, прежде чем указывать на других. Откуда вы приехали, напомните-ка мне?

– Я из Беларуси.

– Замечательно, а конкретнее?

– Из Глубокого.

– Вот. Не забывайте об этом.

– А я не стыжусь. Да, городок маленький, ну и что? – она выпятила грудь.

– Ничего. Просто вы собой гордитесь, прибыв из Глубокого, а осуждаете Александру, прибывшую из Москвы. Странно как-то.

– Да мне вообще плевать на вашу Александру. Это ваша головная боль, Фёдор Валерьевич, – и гордо задрав голову, удалилась.

– Воспитанность и скромность наше всё, Ирина, – добавил он вдогонку, затем допил кофе и отправился в сад выполнять приказ хозяина.

Сашу нашел гуляющей около забора.

– Вам помочь? – поравнялся с ней управляющий. – Могу провести экскурсию по территории. Не думаю, что забор интереснее, чем, например, пруд, или пихтовая аллея, или фонтанный дворик. Скажите, Александра, вы намереваетесь сбежать? – буквально пригвоздил к земле вопросом.

– С чего вы взяли?

– Вы слишком, как бы это сказать, выдаёте себя.

– Да, Фёдор, – решила пойти ва-банк Саша. – Хочу. Вы же прекрасно понимаете, что я перед Кольским ни в чём не виновата. Моё здесь присутствие обусловлено исключительно его прихотью.

– Понимаю, – кивнул он. – Но как же дом? Насколько мне известно, Назар Андреевич намеревается возместить ущерб по истечении срока вашего договора.

– Какого договора? – усмехнулась она. – У нас всё на словах. Да и будь это всё прописано и подписано и даже нотариусом заверено, если Кольскому нужно – он плюнет на любой договор.

– В таком случае могу вам помочь.

– Серьёзно? Без шуток?

– Абсолютно серьёзно.

– И он не обвинит вас?

– Нет, – Фёдор уверенно мотнул головой. – Вы взрослый свободный человек. Захотели и уехали.

– В принципе, да, так и есть, – видимо, не такой уж и бездушный этот Фёдор.

– Назар Андреевич как раз отправился на завод и пробудет там до самого вечера. Могу даже такси для вас вызвать.

– Ого, – аж растерялась Саша. – А у вас точно не возникнет проблем?

– Я работаю на господина Кольского уже семь лет, за это время много чего происходило, однако я всё ещё здесь.

– Ладно, – Саша принялась кусать губы. – Спасибо вам, честно, не ожидала. Думала, вы такой же, как он.

– Почти такой же, – расплылся в улыбке Фёдор. – Моя главная особенность, Александра, это преданность.

– Однако сейчас вы предаете своего хозяина, разве нет?

– Нет. Передо мной задачу охранять вас или мешать вашему передвижению не ставили. Так что? Вызвать для вас такси?

– Да, пожалуйста. Я пока за вещами сбегаю.

– Давайте-давайте.

– Ой, совсем забыла, скажите оператору, что мне нужно в аэропорт.

– Какой?

– Внуково, – всё-таки надо рискнуть и наведаться к матери.

– Хорошо.

Когда девушка отдалилась на достаточное расстояние, Фёдор достал телефон:

– Александра пожелала уехать, да, – и скривился от громкого голоса. – Вы просили проследить, я проследил. И вызвал для неё такси. Хорошо, я вас понял, – он отключил телефон. – А всему виной одиночество, – пробубнил он себе под нос, затем позвонил знакомому таксисту: – Алексей? Да, это я. Подъезжай к КПП, надо одну мадам отвезти во Внуково.