Глава 9

– Просто не верится, – запихивала Саша вещи в сумку. – Откуда не ждала, что называется, – Саша искренне считала, что Фёдор первым костьми ляжет, но не пустит её за ворота, а он…

Предвкушение большого путешествия и одновременно освобождения вызвали сумасшедший скачок адреналина в крови.

Для матери её появление, конечно, будет сюрпризом, наверняка не самым приятным, но за порогом не оставит. Если честно, она бы и рада никуда не лететь, никому не мешать, однако здесь её уже ничего не держит, более того, здесь она будет находиться в постоянной опасности. То муж, то подлец Кольский.

Торопилась так, как на работу никогда не торопилась, а когда подошла к въездным воротам, машина уже стояла в ожидании.

– Доброго вам пути, Александра, – кивнул Фёдор и открыл для неё дверь авто.

– А вам удачи и терпения, – Саша скорее юркнула в салон. – Ещё раз спасибо.

– Не за что, – захлопнул он дверь.

Волнение захлестнуло, бедняжка никак не могла поверить, что всё получилось настолько легко, думала, придётся красться мимо злобных собак и охранников Кольского, но оказалось, достаточно было одного слова одному-единственному человеку.

– Внуково, я правильно понял? – заставил вздрогнуть водитель.

– Да-да, всё верно.

– Ок, – и снова повисла тишина.

Всю дорогу до аэропорта она представляла себе, как будет гулять по морскому берегу, загорать и просто отдыхать, наконец-то приведет мысли в порядок, а потом и о разводе подумает. Хотя с мамой поблизости отдохнуть вряд ли получится, но всяко лучше, чем сидеть в селе, оккупированном ненормальным олигархом.

Спустя два с половиной часа впереди показалось здание аэропорта, ещё через десять минут стояния в плотном потоке машин, скопившихся у шлагбаума, водитель остановился.

– Сколько? – поинтересовалась Саша и уже полезла в рюкзак за картой.

– Оплачено. Поторопитесь, девушка, тут кроме нас много желающих выгрузиться.

– Ладно-ладно, – Саша выскочила из машины, схватила сумку и помчалась к кассам.

Где отстояла минут сорок в очереди и купила-таки билет до Варны. Радости её не было предела. Теперь оставалось дождаться рейса, который был назначен на пять часов дня, а пока Саша решила побродить среди магазинов, купить какие-нибудь презенты для брата и сестры, не с пустыми же руками лететь.

Время за шопингом пролетело быстро, купить получилось немного, всё-таки средства были ограничены, но на сладкое детям и бутылку вина для мамы с отчимом хватило. И как никогда довольная уже отправилась к своему гейту. Однако на полпути её остановил сотрудник аэропорта.

– Можно посмотреть ваш билет?

– А для чего?

– У нас возникла путаница с терминалами. Нас попросили помочь пассажирам.

– Да? Ну, хорошо, вот, – показала билет.

– Ясно, – пробежался глазами по тексту. – И у вас тоже будет другой терминал. Проследуйте за мной.

За мужчиной Саша чуть ли не бежала, настолько быстро он шагал, она даже не обратила внимания, куда конкретно они идут. Очнулась, когда уже отдавала билет в руки девушке, что стояла за стойкой, а гейт мигал информацией о заканчивающейся посадке.

– Прошу, – вернула билет, как значилось на ее бейджике, Мария. – Приятного полёта.

– А все уже на борту? – Саша не заметила больше пассажиров.

– Да, – улыбнулась Мария. – Поспешите.

Странная ситуация, но и такое бывает. Правда, пока шла по «кишке», никак не могла отделаться от чувства, что что-то не так. А встретив стюардессу, улыбающуюся во все тридцать два зуба, забеспокоилась ещё сильнее. Слишком много позитива по отношению к опаздывающему на борт пассажиру. Обычно замученные рейсами стюардессы не очень-то рады заминкам, здесь же сияющее радостью личико девушки, которой место не в самолете, а на обложке модного журнала.

– Прошу, я вас провожу.

И самолёт какой-то не такой, чересчур новый.

– Прошу прощения, – Саша остановилась у шторки, отделяющей вход от салона. – Мне кажется, я ошиблась бортом.

– Рейс Москва – Варна? Верно?

– Да, но…

– Значит, не ошиблись.

– Не ошиблась ты! – раздалось из недр самолета. – Зуб даю!

От этого голоса у несчастной подкосились ноги, однако собравшись, пусть на полусогнутых, но покинуть борт, Саша столкнулась с тем, что другой бортпроводник уже закрыл дверь. Путей отступления не осталось!

– Ты идёшь, нет? – снова послышалось из глубины салона. – Мы вообще взлетать уже должны.

– Выпустите меня, – Саша посмотрела на стюардессу с мольбой. – Пожалуйста.

– Ой, – аж растерялась та. – Но как же… трап уже убран.

Делать нечего, пришлось набраться храбрости и пройти в салон, где в широком кожаном кресле восседал узурпатор Кольский, ещё и шампанское пил.

– Добро пожаловать на борт моего суперскоростного джета, – и указал на кресло напротив. – Решила к мамочке сгонять? И не предупредила, – покачал он головой. – И напроказила ещё на две недели отработки. Давай-давай, не стой столбом, присаживайся. Время теряем. Самолет до Варны полетит все-таки, а не поедет.

– Как?.. – еле добрела до кресла Саша.

– Что как?

– Как вы тут… что за хрень вообще происходит?! – тут она заметила его больную ногу, которая была не в гипсе, а в лонгете.

– С детьми так же общаешься?

– Я требую, чтобы меня выпустили!

– Прямо на ходу выпрыгивать будешь? – глянул он в иллюминатор. Самолет в это время начал рулёжку. – Сядь, говорю, и расслабься.

Саша опустилась в кресло, стюардесса сейчас же застегнула её ремень.

– Свободна, Марин, – Кольский подмигнул бортпроводнице. – Как наберём высоту, подавай ужин.

– Хорошо, Назар Андреевич.

– Нравится? – вернулся он к Саше.

– Зачем? – продолжала недоумевать та.

– Давно в Болгарии не был. Да и хочется понять, в кого ты такая ретивая. От меня не убежишь, Саша, – расплылся в ехидной ухмылке Назар. – Смирись.

– И вам не лень было всё это затевать? В чём смысл? Ни за что не поверю, что вы пожелали лететь в Болгарию на своём частном самолете, чтобы просто доказать мне ваши безграничные возможности. Даже из-за скуки это слишком. Кто я – и кто вы.

– А кто я? Ну-ка, расскажи, – облокотился он на столик.

Саша в этот момент посмотрела в иллюминатор, и её бросило в жар. Летать она летала, и не раз, но всегда очень боялась.

– Вы это вы, – прикрыла глаза девушка, паника стремительно нарастала.

– Ну нет, так не пойдет. Сказала «А», говори «Б», – он заметил, как она побледнела, как вцепилась в подлокотники. – Боишься летать?

– Да.

– Ладно, – он отстегнул свой ремень и не без труда перебрался к Саше, взял её за руку, отчего девушка вздрогнула, распахнула глаза и уставилась на Кольского. Решил поддержать? С чего это вдруг? – Я тебя слушаю.

– Назар Андреевич, – пропищала, услышав рёв турбин, Саша. – Я не очень-то настроена сейчас на разговор со столь глубоким смыслом, – и впилась ногтями в его руку.

– Тогда вернёмся к нему за ужином, а пока дыши глубже и ослабь хватку, мне и ноги в гипсе хватает.

– В лонгете вообще-то. С какой бы стати? Ноженька уже не болит?

– Доктор разрешил, – съехидничал он в ответ.

Борт набрал скорость за считаные секунды. Саша даже не почувствовала момент отрыва от земли, поняла, что они в воздухе, лишь по седым облакам за иллюминатором. И тогда громко выдохнула. Взлёты и посадки даются ей хуже всего.

– Можешь расслабиться, мы в небе.

– И как люди постоянно летают? Это же кошмар.

– А мне нравится. Я фаталист, чему быть, того не миновать, так что какой смысл психовать, если судьба давно предрешена. Пока всё хорошо – всё хорошо, и надо получать от жизни удовольствие.

– Я не разделяю вашу точку зрения, – Саша скорее опустила шторку иллюминатора.

– Интересно, поделись своей.

Он знал, что девчонка попытается сбежать, чувствовал. Но позволить ей улететь вот так просто? Не для того он устроил весь этот цирк с переломанными ногами. Да и потом, история Саши по-прежнему не давала покоя, вопросы так и роились в голове: кто она, почему стала учителем, по какой причине не общается с семьей, откуда, в конце концов, взялся ублюдок муженёк? Возможно, и тут Валентин прав, он постепенно выбирается из скорлупы. И Кольский криво усмехнулся своим мыслям. Какая, к чёрту, скорлупа? Просто он засиделся в своём маленьком царстве. Каждый день один и тот же график. Пробуждение, сборы, работа, по выходным дежурные вечеринки, по ночам элитные проститутки. И так уже на протяжении нескольких лет. Как тут не одичаешь?

– Я не верю в случайности или удачу, или судьбу как константу, каждый человек – кузнец своего счастья. Своими поступками мы ежесекундно меняем свою судьбу и судьбы тех, кто рядом с нами.

– Значит, для того, кто рядом, изменения будут носить всё же случайный характер. Как говорится, на кого нарвёшься…

– Возможно, – и, забывшись, она прижалась больным местом к спинке кресла, из-за чего резко выпрямилась. Когда только наступят улучшения?

– Кстати, уколы я прихватил с собой.

– Чему я даже не удивлена, – Саша отпустила его руку.

А спустя минуту в салоне раздался голос пилота, сообщивший о том, что борт набрал высоту и можно расстегнуть ремни.

– Отлично, сейчас поедим, – скорее отстегнулся Назар и удобно развалился в кресле. – По твоей милости я сегодня остался без обеда.

Ещё через десять минут на столе перед каждым стояло по подносу, накрытому стальным колпаком, а когда Марина убрала их, Саша невольно присвистнула. Лобстеры! Вернее, хвосты лобстеров.

– Налетай, – кивнул ей на деликатес Назар. – Узнай, какова богатая жизнь на вкус. Вдруг понравится, – он ухмыльнулся как-то недобро, что не прошло мимо Саши.

– Я ела лобстеров, когда отдыхала на Кипре, – отодвинула она от себя поднос. – В трёхзвёздочном отеле дело было. Так что в курсе, какая на вкус эта ваша богатая жизнь. И мне лично больше нравятся раки.

– Под пивко?

– Под кинцо. Когда мама ещё жила в России, мы частенько покупали раков, варили их с укропом, лавровым листом и ели под любимые сериалы.

Кольский многозначительно хмыкнул, затем взял вилку, с размаху воткнул в хвост и протянул его Саше:

– Всё с тобой ясно, любительница рачков и сериалов. В таком случае не обижай хозяина, отведай его омара, вдруг вкуснее кипрского будет.

Саша приняла омара и даже кусочек откусила. Действительно, он оказался лучше, чем на Кипре, но ненамного. В этом специй больше, к тому же не просто сварен, а обжарен. Назар вернулся в своё кресло и сконцентрировался на бокале шампанского, поскольку разозлился, однако постарался не показывать своих эмоций, не за едой всё-таки. Почему разозлился – и сам не понял, но когда Саша удивилась лобстеру, сердце больно дёрнулось отголоском прошлого.

– Вкусно, – протянула ему надкушенного лобстера. – Теперь ваша очередь. Не хочу, чтобы вы померли, не успев построить мне новый дом.

– А с какой стати мне строить тебе дом, если ты сбежала и нарушила уговор? – Он взял вилку.

– С такой, что вы незаконно лишили меня собственности. Хотя о чём это я? В селе всё равно не останусь, мне ближе демократический строй, а не рабовладельческий. Так что продам участок, а жить останусь в Болгарии.

– Смелое заявление. Ну, значит, никакого дома.

– Не удивили, Назар Андреевич. Вы из тех, кто слова не держит. Поэтому мыть ваши кохонес в надежде на вашу честность – это как брить кокосы перед тем, как попить молока. Бессмысленно!

– И откуда такая уверенность, что я не держу данного слова?

– Вы самодур, – пожала плечами Саша. – Адекватный человек никогда бы не стал: а, – она загнула один палец: – Обвинять невиновного человека при куче свидетелей. Бэ, – загнула второй палец: – Сносить его единственное жильё. И вэ, – загнула третий: – Угрожать, шантажировать, а потом принуждать себя мыть. Хоть где-то в этом списке есть хоть что-то нормальное? Нет.

– Ты не останешься в Болгарии, – Назар ощутил резкий прилив гнева, мерзавка никак не унимается. – Как миленькая вернёшься со мной обратно. И будешь мыть мои кохонес столько, сколько я захочу, а если понадобится – и брить кокосы будешь.

– И как же вы меня заставите? В мешок посадите и в багажный отсек самолёта бросите?

– Прямо сейчас разверну самолёт. Мне достаточно одно слово сказать.

– Говорю же, самодур.

– Пусть так. Но я самодур с большими, очень большими…

– Возможностями, я помню.

– Верно. И если захочу, то и бизнес твоего отчима окажется под угрозой. Чем он там занимается? Кажется, отель недавно открыл?

– То есть вы настолько мерзкая скользкая тварь?

– Да, иногда я могу быть довольно скользким, обычно женщинам это нравится, – усмехнулся он.

– Уверена, они притворяются.

– Ты меня услышала, Александра. И эта твоя выходка с бегством, надеюсь, последняя. В конце концов, это я тут самодур, а ты вполне здравомыслящая девушка, способная оценить риски и принять правильное решение.

– И какое же оно? Правильное решение.

– Не злить меня.

На том и замолчали. Саша поняла, что с ним по-нормальному не договориться. Теперь он начал угрожать бизнесу матери с отчимом. Прямо-таки дьявол во плоти, впрочем, как и говорила Светлана Макаровна.

А чтобы даже не смотреть на этого кровопивцу, девушка отвернулась к иллюминатору. Ей до сих пор не верилось в происходящее. Всё казалось какой-то фантасмагорией. Вот если бы она сразу полетела в Болгарию, ничего бы этого не случилось. Но смотреть матери в глаза и кивать на её излюбленное: «Я же тебе говорила», – не хотелось.

Однако молчание довольно быстро утомило Назара, ему, конечно, нравилось наблюдать за своей игрушкой, но ещё больше ему нравилось выводить её на эмоции, одновременно выпытывая тонкости личной жизни.

– Как же ты познакомилась со своим мужем? – и кивнул бортпроводнице, чтобы убрала ужин, к которому Саша не проявила особого интереса, что его тоже задело.

– Я бы хотела поспать. Можно? – ответила она, не глядя на него.

– Нельзя. Я требую общения, – Назар принялся чесать палочкой ногу, которая всё равно продолжала чесаться. Видимо, у него аллергия на всё, что сковывает движения.

– Мы работали вместе.

– В школе?

– Нет. Я не сразу устроилась в школу, после института где-то месяца три отработала в компании, которая занималась организацией различных обучающих курсов и тренингов. Была у них администратором, а мой муж на тот момент был там сисадмином. Как видите, ничего особенного, максимально банально.

– И он не проявлял признаков ревности, пока вы встречались?

– Может, и проявлял, я не замечала. Мне казалось, когда парень всячески оберегает свою девушку от посягательств – это нормально. Вот вы… вы бы ревновали свою девушку? – резко перевела она на него взгляд.

– Нет. А зачем? Если женщина даёт повод, то тут решение одно: взять её за ушко и вывести на солнышко. Я не из тех мужиков – любителей пострадать и побегать вокруг пассии, которая крутит хвостом перед каждым встречным.

– Ну да, точно. Это ведь пассия должна бегать вокруг вас.

– Именно так.

– Видимо, поэтому у вас ни жены, ни постоянной подруги.

– Жена у меня была, – вырвалось как-то само по себе, чему Назар не обрадовался.

– И где же она?

– Вывел на солнышко.

– Хорошо, хоть так, а не прикопали в своём безразмерном саду.

– В саду? – усмехнулся Назар. – Кажется, я это уже слышал. Очередная байка о богатом и ужасном Кольском. Как же народ примитивен в своих домыслах.

– Чего-чего, а бояться людям не запретишь. Вот они вас и боятся, и ненавидят, и всячески ругают.

– Это хорошо, зато у них есть общий интерес, что побуждает к сплочению. Но вернёмся к тебе. Почему ты не уверена в необходимости развода?

– Какой резкий переход однако. Вам это зачем? Хотите сделать предложение? Так спешу огорчить, с вами никогда и ни за что.

– Я, конечно, лучше застрелюсь, чем возьму в жену подобную тебе особь, однако позволь поинтересоваться, почему нет?

– Вы не способны сделать женщину счастливой, даже если подарите ей бриллиант размером с египетскую пирамиду.

– Вот тут не соглашусь, – Назару сейчас же захотелось схватить негодяйку и показать ей, на что он способен. – Вы очень падки на бабки. Для вас деньги синоним счастья.

– А для вас нет? Или вы миллиардером стали от большой нелюбви к деньгам? Где логика?

– Мои деньги, дорогуша, постоянно крутятся, работают. Я их не выпрашиваю у патрона на безвозмездной основе и не сливаю потом на ненужные траты, – но про себя Кольский отметил, что девчонка мастерски переходит в нападение, ей бы не учительницей быть, а управляющей в банке или другой финансовой организации, там таких любят.

– Очень рада за ваши деньги, – и нацепила на глаза маску для сна.

– Ладно, что же тогда для тебя счастье? – ну нет, она с ним будет разговаривать, хочет того или нет!

– Для меня счастье не видеть и не слышать вас. Но, увы, приходится. Получается, я сейчас очень несчастна.

– Даю слово, скоро твоё несчастье достигнет эпических масштабов, – процедил Назар с кривой ухмылкой.

– О чем я и говорю, вам не дано дарить людям радость, несмотря на все ваши старания и работающие деньги.

Кольский уже искренне не понимал, какого чёрта происходит, Саша перестала его бояться, не начала уважать, а уж смотрит так, будто перед ней не мужик, которому может позавидовать каждый, а какой-то шут гороховый. Пора бы опустить её на землю и доказать свою власть. И он докажет. Не зря же он разузнал о бизнесе её семейки. Отчим Саши влез в серьёзные долги, чтобы наладить дело, причём денег взял не у банка, а у очень, очень сомнительных персонажей, которые наверняка взыщут с него не по фиксированной ставке, а в размере доли бизнеса как минимум.

В аэропорт Варны прибыли через три часа. Саша готова была землю целовать, когда они сошли с самолёта, ибо незадолго до посадки борт попал в зону турбулентности, где всех знатно потрясло. Бедняжка уже ничего не хотела, кроме как лечь в кровать и отключиться. День выдался напряжённый и, к сожалению, безрезультатный – побег не удался.

– А вот и такси, – Назар тоже чувствовал себя неважно. Всё-таки ему куда привычнее было передвигаться на своих двоих, да и вся эта история с переломом ноги уже откровенно бесила своей несостоятельностью, неэффективностью и дискомфортом. По крайней мере лететь в таком виде за границу он не планировал. Теперь же играть роль ушибленного придётся до самого возвращения. Хорошо ещё, что заменил тяжёлый гипс на лёгкий лонгет. – Переночуем в отеле, а уже завтра поедем к твоей маменьке.

– Вот и поезжайте в отель, а я домой.

– Напомню, дом твоей матери не твой дом. Он принадлежит отчиму. Это во-первых. Во-вторых – ты не хочешь к ним.

– Это-то с чего взяли?

– Иначе помчалась бы сразу в Болгарию. Однако ты поехала в сарай, и подозреваю, что мамочка до сих пор не в курсе, что дочка сбежала от благоверного.

В ответ Назар получил убийственный взгляд, щедро сдобренный презрением. Увы, кроме взгляда ничего больше у Саши в арсенале не нашлось, ведь Кольский был прав.

Мама всегда поучала, всегда и во всё вмешивалась. В какой-то момент её стало слишком много в жизни Александры, чрезмерно много. Дошло до того, что мама брала трубку и слушала разговоры дочери с молодыми людьми или подругами, а после корила дочь за неуместные или неправильные речи, даже записки начала писать, как правильно вести диалог. И вроде бы она это делала из большой любви к дочке, из желания помочь, направить, однако в своей заботе перешла все допустимые границы, и Саша взбунтовалась, поссорилась с ней так, что потом месяц не разговаривали. Затем помирились, но Саша перестала делиться с матерью своей личной жизнью, а вскоре встретила Диму. И когда их отношения перешли в стадию «долго и счастливо», девушка решила познакомить любимого с мамой.

Само собой, все пошло не так, причём с самого начала. Для матери избранник дочери стал «мутным типом» с того момента, как переступил порог их квартиры. Вечер получился очень напряжённый, и буквально сразу после ухода Дмитрия мать высказала дочери своё мнение и чуть ли не приказала ей прекратить отношения с человеком, от которого веет безумием. Саша тогда восприняла слова родительницы в штыки, они снова поссорились, более того, на этот раз девушка собрала вещи и уехала к жениху. Ну а мама поняла, что её участие дочери больше не нужно, значит, пришло время вспомнить о себе. Тем же днём Майя Леонидовна согласилась на предложение будущего супруга скрепить их отношения штампом в паспорте.

Из-за всей этой предыстории длиною в молодость Саше и не хотелось рассказывать маме о своих проблемах. То ли стыдно было, то ли наоборот, гордость не позволяла, она не понимала, но жаловаться не стала. Старалась жить своим умом, учиться на своих ошибках. И, конечно же, рассчитывала, что муж успокоится, перерастет эту ревность, а вышло всё наоборот. Как говорится, снежный ком, когда катится с горы, становится только больше.

– Ты чего нос повесила? – заметил эту странность Назар. Саша как села в такси, так сразу забилась в уголок, отвернулась к окну и затихла.

– Просто устала.

– Я тоже устал. Нога вот болит, глаза ломит, но я же не впадаю в анабиоз от этого.

– Лучше бы впали.

– Давай, рассказывай, в чём дело.

– Даже не собираюсь. Вы мне никто, чтобы я делилась с вами своим сокровенным.

– Как сказать. Я для тебя сейчас самый важный человек на всём белом свете вообще-то. От меня зависит…

– Да в курсе я, в курсе, – перевела на него злой взгляд Саша. – Один ваш пук – и я, и моя семья очень пожалеем, что родились.

– При дамах я не пукаю, так что не переживай, но в целом всё верно. И я не отстану, пока не получу ответы на свои вопросы.

– Вы были правы, ок? Я действительно не хочу ехать к матери, вернее, мне страшно.

– И почему?

– Потому что она не ошиблась в моем муже, назвав его скрытым психом. Но я её не послушала и сделала всё по-своему. Молодость, глупость, максимализм и так далее.

– Ах вон оно что. Значит, мама была против Горцева?

– Да, была.

– Ладно, я понял.

– Что вы поняли? – устало усмехнулась Саша.

– Кое-что. А ты продолжай мучиться и страдать в предвкушении скорой встречи с матушкой, я получил ответ.

Один из самых дорогих отелей Варны «Континенталь» принял гостей с распростертыми объятиями. Кольский лишь кивнул мальчикам в козырьках на сумки, и те мигом побежали с ними в номер.

– А что? – несмотря на усталость, Саша заподозрила неладное. – Спать мы с вами будем в одном номере?

– Само собой. Я предпочитаю личных помощников держать поближе, мало ли какая понадобится срочная помощь. Но ты можешь спать на коврике, я не возражаю.

Когда поднялись на этаж, Кольский резко ослаб и затребовал, чтобы Саша закатила его в номер, а когда это произошло, девушке уже было плевать на тот факт, что спать придётся с узурпатором, ибо он ясно дал понять, в номере всего одна кровать.

– Иди в душ, – скомандовал Назар. – В постель надо ложиться с чистым телом и грязными помыслами, но никак не наоборот.

– Без вас разберусь, куда и с какими помыслами мне ложиться, – Саша вытащила из сумки пижамку и отправилась в ванную.

А Назар снова взял часы, которые Саша успела снять и положить на прикроватную тумбу. И только сейчас понял, почему именно эти дешёвые ходики его так привлекают. Подобные были у матери. Их ей подарил отец на день рождения, это был его последний подарок. Причём подарил со словами: «Моя дорогая жена достойна самого лучшего», – а спустя неделю ушёл к любовнице. Ещё спустя два дня маленький Назар взял эти часы, перевернул их и прочитал гравировку «Сделано в Китае».

– Самое лучшее, – пробубнил он себе под нос и испытал искреннее желание запустить часами в стену, но переборол порыв, в конце концов дом снёс, а уж если и часы разобьёт, это будет чересчур.

Кольский не мог понять, почему Саша его так волнует. В ней же ничего особенного! Миловидная мордашка, не более, по характеру задиристая, язвительная и совершенно не разбирается в людях, да, язык неплохо подвешен, однако это качество ценится в работе, но не в личной жизни, где чаще вредит. В постели, к слову, она наверняка очень зажатая, по ней видно. А раскрепощать пуританок не в его характере. Женщина должна себя ценить, без фанатизма, конечно. Что до Саши, эта куколка по сей день трясется из-за маминого мнения и своей собственной незадачливости. Всё-таки он ошибся, решив, что девчонка хорошо смотрелась бы в начальницах, её удел – глупые малые дети, с ними Горцева наверняка чувствует себя уверенно. И снова положил часы на место.

Когда Саша вышла из ванной и в надежде на крепкий сон устремилась к кровати, Кольский резко преградил ей путь.

– А меня искупать? – посмотрел он на неё снизу вверх.

– Вы издеваетесь?

– Слушай, Горцева, ты меня уже злишь. Я тебе обозначил границы наших отношений, будь добра, действуй в рамках этих границ.

– Чёрт с вами, – Саша обошла его кресло, схватила за ручки и покатила царя в ванную, где принялась стаскивать с него рубашку. И как она ни пыталась не касаться Назара, не вышло. На удивление, горячее мужское тело заставило сердце запрыгать в груди. Казалось бы, она его намедни трогала там, где априори не должна была, но именно сейчас, именно эти неосторожные и невинные прикосновения разбередили душу, а ещё вызвали весьма характерные ощущения внизу живота.

Назар тоже испытал возбуждение и уже мысленно усадил девчонку к себе на колени, стянул с неё махровый халат, ухватился за соблазнительные бедра и… и в итоге просунул палец в лонгет и почесал ногу. Проклятый зуд не давал покоя.

– Давай быстрее, – глянул он на Сашу с недовольством. – Не только тебе спать хочется.

– Назар Андреевич? – застыла девушка с его рубашкой в руках. – А позвольте спросить?

– Позволяю.

– В каком статусе вы предстанете перед моей мамой?

– О боже! – схватился он за лицо. – И правда, я ведь не подумал об этом! Ну всё, не засну теперь, всё думать-придумывать буду.

– Вам бы только издеваться, – швырнула она рубашку на пол.

– А тебе бы уже повзрослеть и перестать трястись перед чужим мнением.

– Я вовсе не трясусь. Просто будут вопросы.

– И поверь, я на все отвечу.

За рубашкой наступила очередь брюк, вот уж Саша намучилась, прежде чем сняла эти специальные шаровары с Кольского. Контрольным выстрелом стали трусы барина с завязочками на бедре. Конечно, это были медицинские трусы, но выглядели они максимально нелепо и смешно.

– Потяни за верёвочки, дверка и откроется, – расплылся он в улыбке. – Не переживай, внутри всё как было, ничего нового не отросло.

И она потянула, затем помогла Назару встать. Кажется, после такого ей снова понадобится душ. Кольский меж тем потребовал пенную ванну, а пока вода набиралась, он сидел на широком бортике в позе победителя, естественно, демонстрируя Саше всё самое дорогое.

– Как думаешь, – обратился он к бедняжке, которая уже все глаза сломала, не зная, куда деть взгляд. – Может, представиться твоим работодателем?

– Я же учитель. А вы тогда кто? Директор школы? Не смогли отпустить свой ценный кадр в дальнюю поездку? Уж тогда коллегой. Будете учителем физкультуры.

– Хорошая идея. Хотя нет, хреновая. Лучше я представлюсь твоим женихом.

– Что? – чуть воздухом не поперхнулась Саша. – Нет-нет-нет, это однозначно лишнее.

– Почему же? Уверен, твоя маменька будет только рада. Она и сама нашла весьма успешного мужчину, а уж узнав, к кому ушла её дочь от неудачника, распускавшего руки, – Назар закатил глаза.

– Давайте-ка купаться, – Саша демонстративно взбила пену, отчего та полетела хлопьями в разные стороны. И как специально, одно из пенных облачков осело на достоинстве Назара. Теперь он походил на Купидона-переростка.

– Н-да, у Аполлона был фиговый листок, а у меня шлепок пены. Ну-с, – не без труда Кольский погрузился в горячую воду, конечно же, оставив «больную» ногу за бортом. – Я готов. Мой меня, моя новоиспечённая невеста.

– Опять?

– Это твоя святая обязанность, между прочим.

Очередной раз Саша послушно взяла губку, вылила на неё весь флакончик геля для душа и принялась за дело. Что ж, если в школу больше не устроится, то точно пойдет в банщицы. А Назар искренне удивился нежности прикосновений. На самом деле Саша с радостью намылила бы ему шею, однако сил не осталось. Она медленно водила губкой по его рукам, плечам, груди, притом постоянно зевала и моргала, а когда спустилась к животу, Кольский замер в ожидании продолжения, но вдруг девчонка убрала руку.

– Поздравляю, вы чистый, – собралась она уже разогнуть затёкшую спину.

– Как это чистый? Ничего подобного, – поймал её за руку Назар и вложил обратно в ладонь губку. – Мужик считается чистым, знаешь когда?

– Ну и?

– Когда у него между ног аж скрипит.

– Вы вообще понимаете, что это уже насилие и принуждение?

– Насилие давеча пережил я. А сейчас у тебя появился шанс реабилитироваться и показать, насколько ты женственная и какой истинный бриллиант потерял твой недалекий супруг. Давай, Горцева, водичка стынет.

Саше до чёртиков не хотелось снова мыть его там, но он же не отвяжется. Вот если бы Дима был так настойчив, если бы вместо упрёков и подозрений чаще просил близости. Сначала она нехотя опустила руку в воду, но дотронувшись до него, ощутила резкий прилив крови везде, где только можно. А уж когда поняла, что её прикосновения и у Кольского вызвали ту же реакцию, то и вовсе закусила губу, чем вызвала улыбку Назара.

– Вот теперь я вижу женщину, а не конвульсивно-агрессивную истеричку.

– Хватит меня смущать, – опять попыталась подняться девушка, но тут Назар не сдержался.

Он резко подтянул Сашу к себе и впился в её губы, а она не стала сопротивляться, окунувшись в то, чего ей так не хватало – ласки, нежности, страсти… Но приятный порыв мгновенно сменился болью на месте ожога, из-за чего бедняжка отпрыгнула от Кольского, едва он ослабил хватку.

– В чём дело? – он совершенно не понял подобной выходки.

– Вы, кажется, поверили в свою версию. Я не ваша девушка, – поежилась от боли Саша. – И дай бог никогда ею не стану.

– А ты умеешь обломать кайф, – предпочел спрятать обиду Назар за ироничной ухмылкой.

– За кайфом – это вам не ко мне.

– А за чем к тебе? За самокопанием и заниженной самооценкой? Если да, то я и вправду ошибся дверью.

– Хам, эталонный хам!

– Ну а ты дура, – и потянулся к лонгету. С него достаточно, больше эта игра не приносит радости. – К слову, – он принялся расстегивать липучки и ремни. – Только что случилось чудо, я исцелился, – он снял лонгет и бросил его на пол, после чего размял ногу.

– Вот, значит, как… Ещё и брехло. В таком случае считаю правильным покинуть ваш номер, ведь помощь вам больше не требуется.

– О нет, ты не покинешь этот номер, поскольку мое исцеление никоим образом не влияет на наши договорённости. И потом, завтра твоя маменька должна увидеть полноценного жениха, иначе как она убедится в том, что её дочь не натворила очередных глупостей?

Саша предпочла покинуть ванную, громко хлопнув дверью. Так она и знала, что мерзавец всё выдумал.

– Идиот несчастный, – Саша подошла к кровати, и ей до того захотелось расплакаться, но сделав над собой усилие, она просто легла спать. Поскорее бы этот ненормальный день закончился. Хотя следующий будет не лучше. Во-первых, встреча с матерью спустя почти два года. Во-вторых, забавы Кольского, от которых у неё уже не осталось живых нервов. – Чтоб он там в жабу превратился, принц недоделанный! – пробормотала она из последних сил. В сон провалилась, стоило коснуться головой подушки.

А Назар просидел в воде до её полного остывания, и лишь когда начал замерзать, выбрался из ванны. Все эти сорок минут он думал, анализировал свои чувства: поцелуй что-то тронул внутри, задел какую-то струну, которая до сих пор вибрировала в сознании. Давно у него не было ничего искреннего, настоящего. Единственная женщина, дарившая ему тепло и любовь, умерла тринадцать лет назад, с тех пор никакого просвета. После развода он понял, что искренне любить мужчину способна только его мать, все остальные – это потребительницы в большей или меньшей степени. Но Саша однозначно бередит душу, заставляет вспоминать давно позабытое, заново переживать пережитое, хорошо ли оно, плохо ли, Назар не знал, отчего злился и одновременно хотел продолжения.

Покинув ванную, обнаружил свою птичку в клетке спящей поверх одеяла. Спала, как всегда, на животе и, что интересно, почти поперёк кровати. И неожиданно для себя самого Кольский лёг рядом так, чтобы не потревожить это неспокойное создание.

– Словно дикого енота приютил, – прошептал он, глядя на хмурое лицо, даже во сне она не может расслабиться. Но с таким-то муженьком, с каким Саша прожила полгода, неудивительно. Надо бы её убедить в необходимости развода, а то ещё надумает простить урода.

Как уснул, не заметил, просто в какой-то момент закрыл глаза и забыл обо всём на свете.