Глава 6: "Позывной «Медведь»"

− Имя.

− Оно вам не потребуется.

Наталья Владимировна относится к пациенту с осторожностью.

Его появление было внезапным, а приказ о лечении слишком странным. Учитывая его состояние на момент поступления результат лечения был предсказуемым, все были уверены, что пациент выйдет из комы в вегетативное состояние.

Мы называли его безнадежным.

И тот, кто заплатил за лечение, так повлиял на главного врача, не мог не знать.

Отсутствие элементарных данных заставило нас выстраивать догадки и предположения. Наталья считает, что мы имеем дело или с какой-то высокопоставленной шишкой, или опасным преступником, обладающим некой важной для правительства информацией.

Однако вариантов может быть куда больше. Но все же, эмоциональное состояние пациента наша забота и поведение заведующей не устраивает меня.

Наталье Владимировне пришло сообщение, и раз меня выставили за дверь, главный врач уже близко.

Да, я его лечащий врач, я была с ним с первого дня, но в моем доступе только его медицинская карта. Остальная информация строго засекречена.

Впервые за год у него посетители, и я не могу оставить это без внимания. Хочу знать, кто поспешил явиться, как только вернулось сознание.

А поэтому стягиваю халат, чтобы не бросаться в глаза, и сажусь в холле, это единственный путь в палату пациента №1881.

А вот и главврач.

Не слышу разговора, но он любезно распинается перед каким-то невысоким седоволосым мужчиной в строгом черном костюме. На вид ему далеко за пятьдесят, достаточно коренастый для своего возраста. Сразу бросается в глаза темное пятно на щеке, похоже родимое.

Как и бросаются в глаза три высоченный накаченных мужчины позади, рыскающих взглядом по всему холлу и пугающие больных.

Может ли он быть отцом пациента?

− Видела? − кивает в направлении коридора Алина, когда подхожу к посту медсестры.

− Видела. Как и заметила нервные движения у главврача. − складываю руки на стойку. − Наталья Владимировна в палате осталась, но вряд ли что-то расскажет.

− Гхм… − Алина довольно высокая, поэтому без труда склоняется над стойкой, чтобы нас никто не услышал. − Говорят на крыше вертолет приземлился, сам главный врач встречал. Вроде как шишки какие-то. Еще и к нашему пошли. Не нравится мне все это. Как бы проблем у нас не появилось.

− Просто молчи и никаких проблем. Выполняем свою работу.

На крыше вертолетная площадка для критических больных, но еще никогда она не использовалась в другом назначении. Значит этот седоволосый действительно кто-то важный. Осталось узнать кто именно, и как связан с пациентом.

Правда мысли стоит держать при себе. Могут уволить, если полезу куда не нужно.

Пациент №1881 все сильнее обрастает вопросами.

***

Заведующая сообщает пришедшим о моем состоянии. Прямолинейная женщина с явно боевым характером. Такая не будет сюсюкаться и скажет прямо всё, не давая строить ложных надежд.

− Кто вы?

Задаю интересующий вопрос. Мое состояние могут обсудить в другом месте.

− Что помнишь о себе?

Вопросом на вопрос. Так диалог не получится.

Беру несколько секунд паузы.

В моей голове не прекращая бьется барабан, спутывая мысли в один огромный ком. Я пытаюсь взять себя в руки, но пока не выходит.

Пятно задавшее вопрос перемешается ближе ко мне. Останавливается по левую руку, которой не могу шевельнуть.

− Ничего.

Слышу, как втягивает больше воздуха через нос.

− Так кто вы? У меня не мало вопросов.

− Как и у меня. − тон стал грубее. − Оставьте нас. − отдает приказ.

Никто не спорит. Хватило секунды, чтобы дверь снова захлопнули.

− Потрепало тебя конечно. − звучит с ухмылкой. − Но жив и этот главное.

− Повторюсь. Кто вы такой?

Теряю терпение.

Мое состояние делает из меня жертву.

Я ничего не могу противопоставить кому бы то ни было.

− А ты все такой же. Фамилия Соболев говорит о чем-либо? − мужчина ставит рядом что-то тяжёлое, пятно опускается, значит сел.

Максим Соболев, он же «Батя».

Генерал-лейтенант, отправивший меня на последнее задание, которое, несмотря на всю сложность, было выполнено в полной мере. Пусть и привело меня сюда. Я был под его командованием последние два года. Отделение, которым я руководил, выполняло особые поручения по его приказу.

Но я помню голос Бати и рядом не он.

Не хорошее предчувствие.

− Нет. Кто это? Я?

Никому нельзя доверять.

Даже сейчас.

Даже в такой ситуации.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Если верить последним воспоминаниям, то я не успел укрыться от взрыва, но успел спрятать «подарок». Макс должен был встретить меня на следующий день в аэропорту и забрать ключ-доступ с координатами. Он единственный, помимо меня, владел информацией.

Он единственный кому я подчинялся.

И раз сейчас в моей палате не Батя все пошло не по плану.

− Твой непосредственный руководитель.

− Нет, не помню. Я не знаю этого человека. Почему вы игнорируете меня? Ответьте хоть на один вопрос! − последние слова дались особенно тяжело.

− Позывной «Медведь», командир третьего отделения особого назначения, выполнено сорок восемь успешных заданий, девять из них особой сложности, присвоено две награды, − он перечисляет мои заслуги, но все еще не представился. − единственный кого допустили к выполнению задания «Звезды». Припоминаешь?

«Звезды» − вот из-за чего он здесь.

И вот почему я жив.

Мое последнее задание. Мощность взрыва должна была поразить достаточную площадь, вероятнее всего координаты и ключ были уничтожены. А это значит «подарок» не попал к получателю.

− Кажется… Припоминаю. − закрываю глаза, усталость перемешивается с болью. − Сколько я здесь?

Решаю подыграть. Чувствую, иначе информацию не вытащить.

− Без недели год. За твою жизнь боролись лучшие. И мне очень нужны твои воспоминания.

Год.

Не может быть.

− Может хоть сейчас представитесь.

− Конечно. Генерал-полковник Аникин. Мы не были знакомы лично, но сейчас я занимаю должность Соболева и поэтому здесь.

Сглатываю.

Занять должность Макса могли в одном случае − его смерти.

Теперь понятно почему не пришел лично.

Значит я последний, кто владеет информацией о «Звездах».

− Мне нужно, чтобы ты встал на ноги, Булатов. Мне нужна информация, государству нужна информация. Многое изменилось за твое отсутствие, я обязательно расскажу, но в другой раз, когда вспомнишь хоть что-то.

− Свидетелей не оставляем. − пытаюсь усмехнуться, но не понимаю вышло ли.

− Первое правило безопасности. Делаешь успехи. Когда вспомнишь еще хоть что-то сообщи главному врачу, что хочешь встречи со мной.

Скрип сообщает о том, что Аникин поднимается.

Если не вспомню, если не буду полезен − устранят, как опасного свидетеля.

Но раз за мою жизнь боролись год и, стоило прийти в сознание, явился лично, ситуация накалена. «Звезды» важный проект, способный изменить многое, поэтому Батя доверил его лично мне.

Однако я не могу верить генералу, пока не проверю информацию самостоятельно.

Заведующая что-то говорила о желании, его у меня предостаточно.

Макс поговаривал о шпионе в наших рядах, регулярно сливающем информацию врагам, поэтому нельзя верить даже генералу.

− Услышал. Как вспомню сообщу.

− Еще увидимся, боец.

В палате из звуков остается тиканье часов и писк мониторов.

Мне нужно обдумать дальнейшие действия. Нужно узнать, что случилось с Батей, и что сейчас происходит в подразделении.

Мне нужно как можно быстрее вернуться в строй.