Глава 3

Лилия

Утро, а я только легла в постель, пытаясь уснуть. Кручусь, кручусь, но сна ни в одном глазу. Мысли роятся в голове, мешая расслабиться и погрузиться в сладкую дрему. Только закрою глаза, сразу приходит он – мой муж.

Нет, я так не могу! Откидываю одеяло и встаю.

Собираюсь очень быстро. Теплый спортивный костюм, бейсболка, очки на пол-лица… Спускаюсь на цокольный этаж дома, там расположен супермаркет. Покупаю печенье, конфеты и бутылку виски, которое любил мой муж. Вызываю такси и еду на кладбище.

Кладбищенские ворота всегда пугали меня. Они будто врата.… только куда? Для кого-то в рай, а кому-то прямиком в ад. Думаю, что Влад и в преисподней утроился неплохо, руководит бесами, не меньше…

Долго его могилу искать не приходится, она находится на почетной центральной аллее. У него прекрасные интеллигентные «соседи»: справа могила бывшего мэра, слева – главвач, которого хватил удар прямо на рабочем месте, позади – какой-то именитый актер… И куда не глянь, всюду убрано, ухожено, цветы в вазах, дорогие мраморные памятники… не то что на отшибе.

Конечно, это место для захоронения – не моя заслуга. Хм… братва постаралась… Они же и скинулись на памятник. Мне, в то время двадцатилетней дурочке, было совершенно не до этого. Я-то и на похоронах Влада не была. Лежала в больнице вся побитая, поломанная… с зияющей дырой вместо сердца.

В тот момент мне казалось, что я не переживу, что сойду с ума… что жизнь моя кончена, и хуже быть не может. Я смотрела в потолок, ничего не ела и молча ждала смерть. Но и она не пришла. Видно, старуха побрезговала.

Останавливаюсь напротив памятника Владу. Один взгляд и глаза наполняются слезами. Он изображен в полный рост. Взгляд задумчив и пронзителен, впрочем, как и бывало практически всегда при жизни, смотрит в самую душу… такую больную и искалеченную.

-Привет, - говорю, проглатывая слезы. Они душат меня, заставляя не говорить, а шептать. – Ну как ты тут? Ждешь меня? – подхожу вплотную и провожу рукой по такому родному лицу. - Как мало мне дала судьба времени побыть с тобой… Влад, ты меня слышишь? Я тебя люблю.

Чёрный ворон, сидевший на соседней могиле, громко каркнув, перелетает и садится прямо на памятник Влада. Он так близко ко мне, крутит своей иссиня-чёрной головой, рассматривает глазами бусинами. Становится некомфортно. Я редко чего и кого боюсь, но в данную минуту, мне жутко. Страх холодными лапами касается позвоночника и медленно ползет к холке. Волна мурашек пробегает по телу, отчего непроизвольно передергивает.

Отступаю на шаг, опираюсь пятой точкой в стол, рукой, задеваю пакет с привезенными угощениями. И осознание того, что у меня есть причина прервать наш зрительный контакт с вороном, облегчение разливается по телу.

Отворачиваюсь от него, раскрываю пакет и достаю принесенное. Самое интересное, что шуршание пакета не пугает его. Он, наоборот, начинает щелкать клювом и издавать гортанные звуки, будто не каркает до конца, а так… довольно кряхтит. Точно, схожу с ума, раз реагирую на ворона так… неадекватно.

Достают печенье и протягиваю ему. Он рассматривает его со всех сторон, но не спешит забирать. Наверное, слишком большое. Ломаю его рукой и протягиваю снова. Не оценил… взмах крыльев, и ворон перелетает на другую могилу.

-Ещё я за вороной не гонялась, - бурчу себе под нос, - захочешь, прилетишь.

Высыпаю раскрошенное печение на могилу. Рядом кладу целое печенье и конфеты. Наливаю в привезенный пластиковый стаканчик виски и тоже ставлю рядом. Наливаю и себе в стакан…

-Не чокаясь, - обращаюсь к изображению Влада. Но пить не спешу, кручу в руке, перекатывая напиток по стенкам. Сажусь на лавочку, так и крутя его в руке и вспоминаю, как все начиналось…

Больше двадцати лет назад.

Мне семнадцать. Вчерашняя школьница должна срочно искать работу, хотя бы на лето, чтобы иметь возможность хоть что-то купить себе из одежды к первому сентября. Как ни странно, но я поступила в институт. Сама. Учеба была единственной доступной мне отдушиной, возможностью убежать от реальности. Дочь проститутки и уличного барыги поступила в институт, разве не смешно? И не в наш, местный технический, а в областном центре, за сорок километров. Мечтала быть психологом…

Двухтысячный год – это лучше, конечно, чем все вместе взятые девяностые, но это только для тех людей, кто имел стабильную работу и благополучную семью. В моем случае никакой разницы я не видела. Всегда и во всем я была предоставлена сама себе. Да, мать тратила на меня какие-то крохи от заработанного, но по мере взросления, сумма и внимание уменьшались. Зато множились пагубные привычки родительницы. Все, что досталось мне от матери в наследство – это ее красота. С каждым годом ее увядала, моя же, наоборот… и этот факт страшно ее злил и раздражал.

Отец же… он заметил меня лишь лет в четырнадцать. На что-то мне требовалось сдать деньги в школу, я попросила, а он, осмотрев с ног до головы придирчивым взглядом, вынес вердикт:

-Раз сиськи выросли, значит можешь сама заработать. Вот и все внимание…

Да, была бабушка, с маминой стороны, она-то и выручала меня деньгами из своей копеечной пенсии. Вот только умерла она, как раз перед моим поступлением в ВУЗ.

Я уже и не помню, откуда я узнала о собеседование на должность секретарши в контору Влада. Раньше всё было не так, как теперь… Офис любой шарашкомпании мог располагаться, где угодно, от квартиры в обычной хрущевке, до особняка Трубецких-Нарышкиных. Его же офис находился в частном доме. Район был просто ужасный. Рядом располагался автовокзал, а чуть дальше – железнодорожный. Одним словом, промышленный район. Наверное, для бизнеса это было удобно, но лично у меня, семнадцатилетней девственницы, он вызывал панический страх.

Поднимаюсь по ступенькам и захожу в дом. Бывшая гостиная переделана в приемную. Дальше длинный коридор с несколькими дверьми, наверное, кабинеты сотрудников. Современный ремонт, как тогда было модно говорить – евроремонт. Все вокруг настолько не соответствует моей реальной жизни, что я просто впадаю в ступор. Сердце от страха так и норовит выскочить из груди. Но слово «надо», удерживает, не дает сорваться и убежать.

На собеседование я пришла не одна, здесь уже пасутся полуголые девицы. Да, я на их фоне выгляжу монашкой: пиджак и юбка уродского серого цвета, белая водолазка, при том, что на улице июнь месяц, а на ногах чёрные босоножки из кожзама на толстенном каблуке и высокой платформе. Они же одеты в легкие летние платье, у некоторых, они максимально облегчены… Подхожу к окну, чтобы не маячить у входной двери и жду развития событий. Чуть в стороне стоят две девушки и разговаривают между собой:

-Не знаешь, скоро начнется? – кивает на одну из дверей.

-Большого босса вроде ещё нет…

-А ты знаешь, как он выглядит? – критически осматриваю девушку. На ней очень короткое платье с пайетками токсичного малинового цвета, и приблизительного такого же оттенка босоножки. А грудь у нее не красивая… Либо платье ее уродует, либо она от природы такая… сверху плоско, а внизу – два мячика. Выглядит не эстетично, словно сдувшиеся воздушные шарики.

-Нет. Никто не видел.

-Вот бы молодой… и не толстый. Как ты думаешь, ему нужен секретарь с продолжением… хоть бы успеть раздеться.

Раздеться?! Я не готова не перед кем раздеваться! Я вообще-то пришла на должность секретаря, а не проститутки… Таким я могу и дома зарабатывать. Я же приехала за сорок километров в этот город, чтобы работать именно секретаршей!

Страх берет верх. Я срываюсь и спешу к выходу. Нет-нет, никакая работа не заставит меня раздеваться перед мужиком. Уж лучше пойду работать посудомойкой. Зарплата меньше, но без всяких грязных намеков и предложений.

И только я собираюсь выйти, как дверь открывается. Первым заходит огромный амбал двухметрового роста, вторым идет седовласый мужик… короче, дед, лет под шестьдесят, за ним ещё один амбал. Как я понимаю, босс прибыл.

Взгляд деда мне сразу не нравится. Это не взгляд начальника на подчиненного, это взгляд похотливого мужика на красивую девушку. У меня минимум оголенного тела, но чувствую себя перед ним абсолютно обнаженной. Пытаюсь проскользнуть, но он хватает меня за руку.

-Куда же ты, девочка? - От его прикосновения коробит. Ещё немного и меня вырвет прямо на него.

-Я передумала, пустите руку, - выдергиваю и спешу выйти.

-А если я буду платить пятьсот? – бросает в спину.

-Нет, - ничего от него не хочу. Настолько он мерзкий и отвратный.

-Тысячу, - со смехом кричит в приоткрытую дверь.

-Нет, - отвечаю громче, так как уже спускаюсь по ступенькам.

-Полторы! – кричит мне вдогонку. Оборачиваюсь, не сбавляя ход. Он стоит на крыльце, руки в карманах на лице издевательская улыбка.

-Мне ничего от вас не надо! – перехожу на бег.

Теперь я рада, что автовокзал так близко. Заскакиваю в автобус, следующий в мой город, сажусь у окна и, как только он трогается, облегченно выдыхаю.

Солнце припекает через окно. Я закрываю глаза и думаю, как быть дальше. Искать работу в нашем городе или всё-таки попытать счастье в областном? Там, конечно, было бы логичней… ведь учиться я буду там. Нужно поинтересоваться в самом институте, может им нужны какие-то лаборанты?

Автобус резко останавливается. Люди возмущаются, так как некоторые ехали стоя и чуть не попадали. Слышно, как водитель открывает свою дверь и ругается на кого-то, но недолго… быстро замолкает. Дверь в салон открывается и заходит один из амбалов. Ужас накрывает меня волной. Мне хана! Сходила, блин, на собеседование. Теперь, в лучшем случае изнасилуют, в худшем, ещё и прикопают.

Чуть оседаю в кресле, чтобы не сразу заметил. Стук в окно. Дергаюсь от неожиданности. За окном стоит тот… который двухметровый и смотрит прямо на меня. Указывает на меня пальцем и показывает, чтобы выходила. Отрицательно кручу головой. А он лишь в ответ журит меня указательным пальцем и качает осуждающе головой.

Пока я через стекло общалась с дылдой, амбал от двери добрался до середины салона. И пофиг ему на возмущения людей. Хотя, если честно, не сильно-то они и рты открываю, боятся. Я вот тоже боюсь, но что делать, ума не приложу. Понятное дело, что никто за меня не вступится, а наоборот, ещё и помогут вынести из автобуса, чтобы не задерживала остальных.

-На выход! – командует амбал.

Весь автобус затихает. Становится так тихо, что мне кажется, будто стук моего сердца слышат все. Ответить не могу, лишь кручу головой, смотря то на одного, то на другого охранника.

-Ну давай уж, - толкает меня в бок рядом сидящая бабка. Эту «добрую» женщину я запомню на всю жизнь…

Хотелось крикнуть прямо ей в лицо: «Иди сама, раз такая смелая». Но… она им точно не нужна. Хотя и я, на кой им сдалась?

Поднимаюсь и на ватных ногах пытаюсь перелезть через сумки бабки. Спотыкаюсь. А она ещё и шипит на меня недовольно… сучка старая.

Охранники усаживают меня в синюю бэху. Один садится рядом, второй за руль. Пересекая две сплошные, разворачиваемся и едем обратно в город.

-Что я сделала? – задаю один единственный вопрос.

А в ответ тишина.

Дорога обратно проходит быстрее. Снова дом. Только теперь без полуголых девиц. Меня ведут по тому самому коридору с несколькими дверьми. Доходим до последней. Приемная с ещё одной дверью, скорее всего в кабинет босса. Двухметровый открывает ее, и, толкнув в спину, закрывает за мной.

За столом сидит тот самый противный дед. И самые моим невероятные страхи оживают в голове. Не так я представляла свой первый раз. Уж точно не в кабинете, и не со стариком. Грохнуться бы в обморок, и ничего не помнить, но как на зло ничего такого мой мозг не планирует делать.

-Я же сказала, что не буду на вас работать! – говорю громко и уверенно. Пусть думает, что я его не боюсь.

-А на меня? На меня будешь работать? – резко оборачиваюсь. За грохотом своего сердца я даже не услышала, что в кабинет кто-то вошел.

Передо мной стоит мужчина. Взрослый. Слишком взрослый для меня семнадцатилетней. Не красавец, но что-то в его внешности цепляет. Незнакомец относится к категории тех мужчин, которым просто невозможно сказать: «НЕТ». И не из-за того самого страха, а потому что энергия от него прет бешенная.

И я говорю:

-Буду…

Это потом я узнала, что это и есть тот самый большой босс, которого ожидали девушки. А это недоразумение, что сидит в его кресле, лишь его помощник…

***

-Любезная, - хриплый прокуренный голос возвращает меня в реальность, - облагодетельствуй, будь человеком.

-Что? – отмирая, смотрю на просящего. Бомж обычный, кладбищенский… стоит за оградкой и влюбленными глазами смотрит на бутылку вискаря.

-Налей грамм пятьдесят, а лучше соточку. Помяну твоего…

-Забирай все, - протягиваю ему свой стакан, даже не пригубила.

-Вот это человечище! Дай Бог тебе здоровья! А бате твоему – царствие небесное.

-Муж…

-Да? Это ж сколько тебе лет-то? – смотрит на даты, выбитые на памятнике.

-Много. Бывай. – Поднимаюсь, собираясь уйти.

-Эй! Так может ты мне компанию составишь?

-Не наглей, моя доброта не безгранична.

-Понял… - поднимает руки вверх. Делает шаг, пропуская.

Приезжаю домой в край вымотанной. Сбрасываю одежду. Забираюсь в кровать и заворачиваюсь в одеяло, пытаясь согреться. Голова трещит, настроения никакого, на душе печаль…