Глава 17

– Ребёнок с острова? – переспрашиваю, ощущая, как заплетается язык.

Алкоголь в крови даёт о себе знать. Пора бы притормозить, чтобы не пропустить ничего важного.

– Вы хотели знать, кто допускается на Запретный Остров, – я расскажу вам об этом. Вы имеете право на эту информацию, поскольку внутри вас сила священного животного, – произносит Рэн, глядя на меня.

– Выходит, это, – подхватываю паучка пальцами, – мой пропуск в мир секретов.

– Эта информация – не секрет. Но она доступна лишь тем, кто обладает достаточным количеством силы. Для остальных людей она будет бесполезной и даже лишней, – звучит ровный ответ.

– Лишней? Почему вы так сказали? – нахмурившись, уточняю.

– Потому что я уже говорил вам о морали Мастеров. Она слегка отличается от… общепринятых норм.

Впиваюсь в булку зубами, глядя на Охотника тяжёлым взглядом. Что-то мне подсказывает, что этот разговор будет не из приятных.

– Мастерами зовутся те, кто уже овладел силой из священного животного. Но на остров попадают лишь заклинатели, жаждущие её заполучить. Не понимаю, каким образом моральный кодекс Мастеров распространяется и на них? – произношу медленно и чётко.

– Все грехи списываются, и все ошибки прощаются – стоит заклинателю заполучить в аркан энергию обитателя Запретного Острова, – отвечает мужчина, продолжая рассматривать моё лицо.

– Это понятно. Ведь человек с огромной силой – это величина, с которой необходимо считаться… – киваю, принимая эту информацию, – но вы же не зря сказали про грехи… что такого делают эти самые будущие Мастера, что нормы морали для них растягивают так, как того требует случай?

– Убийство священного животного – это тоже грех, – взгляд Охотника становится холодным. Если даже не ледяным.

– Я с этим не спорю. Моя воля – я бы вообще запретила людям убивать их, – отвечаю прямо, – я бы жизнь отдала, лишь бы просто увидеть этих существ своими глазами! Это же нечто настолько потрясающее, что мне сложно даже понять, как их популяцию можно сокращать ради мелких человеческих хотелок.

Упс… опять ляпнула лишнее. Но язык немного развязался от этого вина…

Отставляю бокал в сторону, поднимаю глаза на Рэна и замечаю любопытство на его лице.

– Что? – спрашиваю его.

– На вас тотем, в котором была сила подобного существа, а в вас самой – вся его мощь, – замечает мужчина.

– Я не хотела его смерти. И не просила убивать его ради себя. Эта сила досталась мне по случайности. Роковой случайности, – вспомнив обстоятельства своего появления в теле графини, добавляю кисло.

– Я вижу, – звучит неожиданный ответ.

Приподнимаю бровь, но не задаю вопроса вслух. Может, у меня всё на лице написано?.. Или он считывает мои эмоции, когда я что-то говорю?

Кто знает, какими вообще способностями обладает Охотник?

– Но мы отвлеклись от темы, – замечаю через несколько секунд напряжённой тишины, – вы говорили про грех Мастера. Что происходит на острове, кроме убийства священного животного – которое мы оба считаем недопустимым?.. – добавляю, вновь почувствовав недовольство мужчины.

– Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно пояснить одну особенность обитателей острова: они никогда не подпустят к себе человека с тёмными помыслами, – чётко произносит Охотник.

– Но… как тогда люди вообще умудряются получать их силу? – изумлённо переспрашиваю. – Насколько я знаю, аркан необходимо приложить к телу священного животного – и тогда он высосет его энергию. Причём процесс переноса энергии длится около нескольких часов!

Аркан – вообще страшная штука! Если бы я нашла его в замке графа, обязательно бы уничтожила. В тотеме энергия может храниться бесконечно долго, по своей сути он не несёт никакого вреда, это просто предмет для хранения. Но аркан – это то, что забирает жизнь у священных животных с Запретного Острова. То, что их убивает.

– Всё верно, аркан должен соприкасаться с телом для того, чтобы энергия перетекла в него, – кивает Рэн.

– Не понимаю, как тогда происходит этот процесс, – совсем теряюсь, – ведь у всех заклинателей есть тёмные помыслы! Они все едут на остров за силой. Священные животные, почувствовав это, должны убегать от них или защищаться. Уверена – с их мощью победа будет отнюдь не за человеком!

– Именно поэтому охотники за силой никогда не ступают на земли Запретного Острова, – произносит мужчина, вынуждая меня терять последнюю надежду на понимание происходящего.

– И кто же тогда ступает на эти земли и добывает для них энергию священных животных? – медленно произношу, внимательно глядя на него.

– Дети.

Замолкаю, напряжённо глядя на мужчину.

– Дети? – переспрашиваю, не до конца осознавая то, что мне сейчас открылось.

– Чаще всего это бездомные или беглецы из приютов и детских домов, которые готовы на всё, лишь бы подзаработать немного денег, – отвечает Рэн.

– Не понимаю, – честно признаюсь, не уловив связи, – заклинатели нанимают детей для того, чтобы те высадились на острове и получили для них силу священного животного? Детей, которые и о самом острове-то, уверена, ничего толком не знают?..

– Всё верно. За крупную сумму эти дети соглашаются и делают то, что от них требуют.

Прокручиваю бокал вокруг своей оси, напряжённо глядя на тонкую ножку.

– Дети убивают зверя, даже не понимая этого? – произношу напряжённо.

– Думаю, к концу переноса энергии они уже всё понимают: священный зверь растворяется в пространстве, лишившись своей основы, – звучит ровный ответ.

– Вы тоже… убили?.. – спрашиваю, не глядя на мужчину.

– Когда я понял, что я делаю… что делает аркан… – произносит Охотник, – я разбил его.

– Вы смогли спасти того зверя?

– Он выжил. Но растворился через два года. Должно быть, аркан сильно ему навредил.

Продолжаю смотреть на бокал. Не знаю, почему он решил поделиться такими подробностями. Не понимаю.

Он хочет что-то до меня донести?

– Вы говорите – два года. Неужели вы вернулись и проверили… – начинаю было, но меня перебивают:

– Я не вернулся на корабль. И это меня спасло.

– Поясните, – нахмурившись, уточняю, впервые за долгое время подняв на мужчину взгляд.

– Как вы знаете, информация о детях на острове особо не распространена в империи. И это неспроста, – протягивает Рэн, откидываясь на спинку кресла.

– Постойте… – широко раскрываю глаза, наконец уловив связь, – вы хотите сказать, что этих детей…

– Естественно, что никакого вознаграждения они не получают, – кивает мужчина, – всё, что им достаётся – это верёвка вокруг талии с тяжёлым камнем на другом конце.

– Их скидывают в море? – с ужасом смотрю на него.

– Если повезёт, перед этим их вкусно накормят. Первый и последний раз в их жизни, – отводя взгляд в сторону, отвечает Рэн.

– Это ужасно! – выдавливаю из себя.

Так вот о каком грехе шла речь…

– Это страховка для всех отпрысков знатных семей. Никому не хочется, чтобы силой священного животного овладел какой-нибудь простолюдин, укравший аркан и сколотивший лодку. Слабость обитателей Запретного Острова должна держаться в секрете. Как и их истинная сила.

– Но Ха Ру… если вы говорите, что он тоже ребёнок с острова, то выходит…

– Он вместе со своим отцом добывал силу священного животного. Не знаю, как так получилось и почему его отец решил нарушить правила, но способности Ха Ру – следствие посещения тех мест. И следствие его общения с обитателями острова. В частности – с пауком, отдавшим свою энергию аркану.

– Дети получают способности на острове? Там какой-то воздух особый? – тут же заинтересовываюсь.

– Это же Запретный Остров. Естественно, там особый воздух, – сухо отвечает Охотник.

– Но ваши способности даже по сравнению с Ха Ру – неординарные. Ваша сила… невероятна, – протягиваю, напряжённо глядя на мужчину.

– Вы уже это говорили, – замечает тот.

– Почему такая разница? – задаю вопрос в лоб.

– Потому что я уже говорил вам: я провёл на острове не один год.

– Да, вы разбили аркан, спасая зверя, и не смогли из-за этого вернуться на корабль, – киваю, припоминая.

Затем перевожу внимательный взгляд на Охотника.

Если он разбил аркан, то куда делась энергия животного?..

– Вы впитали её? – изумленно произношу. – Без всяких вспомогательных средств?..

– Это вышло случайно. Я не знал, что за вещь лишает столь невероятное существо жизни, и не знал, что живая энергия всегда нуждается в носителе.

Живая энергия…

– И много всего вы впитали в себя, пока были на этом острове? – уточняю негромко.

– Много, – не скрывает мужчина.

– Как вы вернулись на материк?

– Предполагалось, что речь будет идти о вашем знакомом, – замечает Рэн.

Придвигаю бутылку и наполняю бокал.

Предполагалось.

Кто ж знал, что в этом мире каждый второй – несчастный с печальной судьбой?..

– Вам кто-то помог, – размышляю вслух, сделав очередной глоток.

– Мне помог император.

– Расскажете мне об этом?

– Хоть что-то в моей жизни должно остаться для вас секретом, – отрезает Охотник.

Закатываю глаза и делаю новый глоток.

– Вы выбрались и служите ему.

– Я служу закону. И равновесию, – отвечает Рэн.

– Кто, кроме меня, знает о том, что вы – ребёнок с острова? – уточняю.

– Только вы, император и его доверенный.

– Не боитесь, что я разболтаю вашу тайну?

– Нет.

Слишком уверенный ответ.

– Почему? – спрашиваю у него.

– Потому что вы не будете помнить об этом, – произносит Охотник, а у меня появляется нехорошее предчувствие.

– Вы заберёте мою память? – испуганно спрашиваю у него.

– Это мера предосторожности. Думаю, вы в состоянии понять, почему я так поступаю, – звучит спокойный ответ.

Опустошаю бокал и наполняю его вновь.

– Я хочу помнить обо всём, – произношу чётко.

Или думаю, что произношу чётко…

– Зачем вам это? Память о вашем знакомом у вас останется. Остальные воспоминания – лишние, – отзывается Рэн.

– Не вам решать – лишние они или нет, – отрезаю, сжав ладонь в кулак, – я хочу помнить вашу историю.

– Все так говорят. Но потом живут счастливо.

Так вот оно что…

Скольких людей он лишил памяти о себе?

– И нравится вам? – пытаясь сконцентрировать на нём взгляд, спрашиваю.

– Что именно? – уточняет мужчина.

– Быть таким одиноким?

– Это меня устраивает.

Растягиваю губы в улыбке и хмыкаю. Кого вообще может устраивать одиночество?

Разве что какого-нибудь монаха.

Да и тот, думаю, находит утешение в общении с Богом.

– Думаю, вам пора спать, – Охотник поднимается на ноги, но я ещё не готова ставить точку в нашем разговоре…

– Не пора…

– Вы даже на ногах уже не стоите…

– Стою… – отзываюсь, обнаружив-таки себя на ногах; не особо трачусь на мысль о том, как так получилось… а вот то, что мою талию обвивает мужская рука, меня очень даже интересует… Что это такое?..

Взмываю в воздух и чувствую себя невесомой… утыкаюсь лицом в тёмные волосы и дышу.

Вот любопытно… насколько же ему одиноко, что он готов выложить историю своей жизни незнакомой женщине, а потом стереть её воспоминания?..

Неожиданно головой ощущаю подушку и понимаю, что я уже в своей комнате. Как-то быстро мы пришли…

Успеваю схватить мужчину за руку до того, как он меня оставит.

– Минока… – Рэн опускает взгляд на мою ладонь на своём запястье.

– Это не моё имя, – отзываюсь, глядя на него.

– Хорошо, Мино… вам пора спать.

Он что, реально не понимает, насколько он везучий? Рядом с ним пьяная женщина, готовая его слушать! А он хочет уложить меня в кровать?!

– Побудьте со мной ещё немного, – произношу негромко, надеясь задержать его рядом.

Сама не понимаю, почему хочу, чтобы он высказался.

Но, уверена, этот мужчина испытывает потребность в общении, – и при этом сам себя ограничивает.

Как и я… постоянно…

– Вы выпили слишком много. Вам лучше… – Рэн замолкает, почувствовав мою ладонь на своём лице.

– Не поймите неправильно, – выталкиваю из себя слова силой, отдаваясь во власть дурмана в своей голове, – но у меня здесь нет никого… не о ком волноваться, не о ком позаботиться… я думала, так будет всегда. Но познакомилась с Ха Ру, а потом с вами… я бы хотела вас помнить… я бы хотела знать вашу историю – чтобы вы не чувствовали себя таким одиноким…

– Я не чувствую себя одиноким, – повторяет мужчина.

Оооо, какой упёртый, прям баран!

И ведь жалко его…

Приподнимаюсь на локте, притягиваю его голову ладонью и прикасаюсь губами к его щеке: пусть хоть так почувствует близость! Ощутит поддержку… Да, я хочу поддержать его! У всех у нас трагичные судьбы в этом мире, все мы брошены и все мы ужасно одиноки. Мы не должны отталкивать друг друга. Мы должны держаться друг друга…

Так я думала, когда дарила мужчине поцелуй, в котором было больше признания и понимания, чем какого-то иного подтекста, но… новые ощущения вдруг начали накрывать меня с головой: его кожа такая тёплая… а его запах такой обволакивающий… как-то неожиданно для себя самой соскальзываю со щеки к краю его губ и застываю: они такие мягкие… и податливые…

Отстраняюсь на секунду от чужого рта, чтобы понять совершенно точно – мне это понравилось. Целовать его понравилось. Давно же я не позволяла себе таких вольностей – целоваться с незнакомцем, предварительно накачавшись алкоголем!.. Лет семь, наверное…

– Вы… – начинает было Охотник, как я прерываю его новой атакой на его рот.

Возможно, сейчас стоит задуматься: такого большого мужчины у меня никогда не было, – а в этом хиленьком тельце я и вовсе ощущаю себя дюймовочкой недоделанной… Ай, да катись оно всё! Притягиваю Охотника за рубашку, вынуждая упереться руками по разные стороны от моей головы, и обрушиваюсь на него со всей скопившейся во мне страстью. В этой лавине были совершенно разные чувства и эмоции: злость на силы, закинувшие меня сюда, страх остаться здесь одной, радость от встречи с человеком, которого я могу уважать, желание быть согретой мужскими руками, надежда свалить на чьи-то плечи все свои проблемы и тоска по прошлому, где я знала все правила игры и не была так уязвима…

Возможно, меня занесло. Возможно, я увлеклась и потеряла ориентиры. Но в тот момент я не могла об этом думать и решительно сносила все барьеры между собой и мужчиной, оказавшимся рядом.

В тот момент я познала нечто, чему ещё не могла дать определения. Но я бы обязательно нашла слова, – если бы меня не торопили, если бы мне дали время. Однако…

Открываю глаза и щурюсь от яркого света.

– Моя госпожа! Вы вернулись! – Лицо Моры надо мной возвращает меня в реальность из мира сновидений.

– Мора, – тру глаза, пытаясь понять, где я, кто я, какой сегодня день и что вообще происходит. – Как я тут оказалась?

– Вы пропали на двое суток! Мы так испугались! Все углы в замке перерыли! – начинает причитать моя помощница, игнорируя мой вопрос.

– И где же я, по-твоему, была? – удивлённо спрашиваю, ощущая себя такой разбитой и при этом такой наполненной чем-то… так, а что это со мной?..

– Если верить посланию от господина доверенного императора, то на эти два дня он предоставил вам убежище – по вашей же просьбе… но, госпожа, зачем вам понадобилось покидать замок?! – недоумевает Мора. – Ведь всё теперь здесь принадлежит вам!

– Что за послание? Дай взглянуть, – протягиваю руку.

При этом начинаю тереть лоб, активно напрягая мозг. Почему я ничего не помню? Вот… вообще ничего!

Мора вручает мне небольшой свиток, и я начинаю читать.

«Управляющей замка графини Дайго.

По просьбе графини я предоставил ей место, где она сможет прийти в себя после громкого развода с супругом. Зная, что возвращение в свет будет для неё нелёгким, беру на себя смелость оставить вам своего голубя, знающего путь в мой дом. Передайте графине, когда она проснётся, что, если ей ещё понадобится какая-нибудь помощь, она всегда может связаться со мной.

Доверенный императора»

Какая-то странная записка.

Словно наспех написанная.

– А… – поднимаю взгляд на Мору.

Хочу спросить, что я делала в течение этих двух дней, но как-то неловко. Не без памяти же я пролежала, скошенная стрессом!

– С вами хорошо обращались? – с заботой в голосе спрашивает Мора.

Прислушиваюсь к себе. К своему телу. К своему внутреннему состоянию.

– Да, – отвечаю, нахмурившись.

Мысли ещё плывут в разные стороны, но тело как будто чем-то заряжено. Я чувствую в себе силы. А ещё – и это довольно странно, – я ощущаю странную потерянность. Словно мне чего-то не хватает.

Что за странный набор чувств?

– Мора, что случилось за два дня моего отсутствия?