Глава 7

– Вы готовы? – Рэн проходит в мои покои.

Натягиваю перчатки и перевожу на него взгляд.

– Насколько это возможно – при всей моей нелюбви к подобным переходам, – произношу с вежливой улыбкой на губах.

– Вы не отправили вчера никаких писем, – неожиданно замечает мужчина.

– Скажите мне, кто ваш шпион? – продолжаю всё так же радушно.

Не позволю этому провокатору испортить мой день.

К слову, молчание после моих слов звучит красноречиво…

– И всё-таки? – Рэн продолжает давить на меня весьма тяжёлым взглядом.

Знать бы ещё его суть…

– Ну что я, по-вашему, должна была написать – и кому? – чуть сбросив уровень «радушия», уточняю всё ещё вежливо.

– Графу Байону, – отвечает Охотник, а затем добавляет: – Ваш отказ, разумеется.

– Вас не касаются мои отношения с графом, – с лёгким удивлением отзываюсь.

Что это вообще за новости?

– Разве вы не мечтали о свободе? – уточняет мужчина.

– Это вы за меня мечтали о свободе, – напоминаю ему, – и я повторю, если вы не поняли в первый раз: мои отношения с Ханом вас не касаются.

– Вы зовёте его Ханом, – замечает Охотник, прищурившись.

– Он попросил меня об этом, – сухо улыбаюсь, начиная чувствовать раздражение.

Между нами нет никаких договорённостей. Почему он заставляет меня чувствовать неловкость за моё общение с Мастером?..

– Почему именно он? – спрашивает Охотник.

– Потому что он симпатичный, – отвечаю не задумываясь; затем встречаюсь с напряжённым взглядом. – Кстати, кто из вас двоих первым начал откликаться на половину имени?

Мужчина прищуривается, но ничего не отвечает. Какая неожиданность.

– Скажите, что вы не мстите мне за то, что я не отвечаю на вашу симпатию, – медленно произносит он, спустя несколько секунд, – и что решили дать графу шанс, потому что он действительно вам понравился.

Смотрю на Охотника широко открытыми глазами и поражаюсь. Искренне поражаюсь.

– Вы сейчас собственноручно закопали всё моё уважение к вам глубоко в землю, – произношу чётким ровным голосом.

Больше не произношу ни слова. Лишь взмахом руки предлагаю ему открывать портал.

Собственно, что и происходит.

Оказавшись перед домом вдовы управляющего восточным округом графства Дайго, глубоко вдыхаю и выдыхаю, не смущаясь своей слабости: эти переходы… даются мне не просто. Вестибулярный аппарат страдает от таких финтов.

На мужчину рядом даже не смотрю. Не хочу смотреть.

– Графиня! – вдова управляющего появляется передо мной так быстро, что мне становится неловко: всё-таки не молодая женщина. – Мы ждали вас лишь через пару дней! – Затем она поворачивает голову: – Господин Охотник! Чем обязаны вашему визиту?

Внимательно смотрю на свою союзницу. Я уже давно заметила, что мощь Охотника простые люди ощущают иначе, нежели заклинатели, – кажется, она не давит на них с той же силой. А оттого и отношение к нему совсем иное: люди не боятся сильнейшего среди Мастеров и не хотят от него избавиться при первой возможности – если на них нет греха…

Они считают его кем-то вроде Чи́стильщика.

– Господин Охотник предложил свою помощь в поимке поджигателя. Я не могла ему отказать, – отвечаю за нас обоих.

– Ну да. Одного-то уже поймали, – совершенно серьёзно кивает вдова.

Она знала, что преступников двое?..

Или это был скепсис, потому что поймали явно не того?..

– Расскажите мне всё, что знаете, – произношу и получаю приглашение войти в дом.

– Когда я прочла ваше письмо, то первое, что пришло мне в голову, – это проверить исполнителей чёрных заказов, – отзывается вдова, когда мы все усаживаемся в кресла, – их у нас не так уж и много.

– Чёрные заказы? – переспрашиваю сосредоточенно.

– Грязная работа: убийства, грабёж, поджоги, заказные нападения, – поясняет та, – проблема в том, что…

Женщина неожиданно поджимает губы и отводит взгляд.

– Что? – переспрашиваю у неё.

– Тот, кого вы нарекли своим телохранителем, и тот, кто был казнён в столице по обвинению в преступлениях Чёрного Колдуна, – и есть один из исполнителей чёрных заказов, – напряжённо отвечает вдова.

Несколько секунд сижу молча и смотрю на неё.

Затем перевожу взгляд на Охотника.

…

Я помню слова Моры о бездельнике, который берётся только за лёгкую и высокооплачиваемую работу, – так она описала Ха Ру, когда я впервые спросила о нём.

Высокооплачиваемая работа, о которой никто ничего толком не знает…

И навыки профессионального убийцы, которые идут вразрез с образом лентяя и охламона…

Чем не идеальное описание преступника? А затем до меня доходит: а ведь он действительно поджёг сарай! Тот самый сарай, в котором я очнулась после странного ритуала. Тот самый сарай, рядом с которым нашли тела жертв Чёрного Колдуна – в доме, который впоследствии тоже сгорел.

– Ха Ру не… – упираюсь взглядом в пол, окончательно потеряв ориентиры, – он не может быть Чёрным Колдуном.

– Почему? – осторожно спрашивает вдова.

– У графини есть причины так полагать, – неожиданно приходит мне на помощь Охотник.

Ловлю его взгляд и цепляюсь за него, как за спасательную шлюпку.

– Надо полагать, эти причины весомые, – поднимает брови женщина.

И мне нечего ей ответить. Почему? Потому что Ха Ру сослан на Запретный Остров, а Чёрный Колдун – или тот, кого так называют, – побывал в моём замке несколько дней назад.

Это просто невозможно.

Это же невозможно?..

– Однако соседи убитых могут с вами не согласиться, – произносит вдова, вынуждая меня поднять голову и встретиться с ней глазами.

– О чём вы? – спрашиваю ровным голосом.

– То, что происходило на границе ваших земель, крайне странное явление, ваша светлость, – аккуратно подбирая слова, отвечает женщина. – Ходит молва, что между смертью всех жертв Чёрного Колдуна и поджогом тех мест проходило более суток, а это может значить, что…

– Что это дело рук двух разных людей… – протягиваю напряжённо.

То, о чём говорил Охотник, подтвердилось: преступник не стал бы оставлять трупы на всеобщее обозрение, если изначально собирался их сжечь.

Ловлю на себе тяжёлый взгляд мужчины и киваю.

Я поняла. Мы ищем не одного убийцу; мы ищем заклинателя, запугивающего моих подданных байкой о Чёрном Колдуне, и человека, который за ним подчищает. Одному необходимо, чтобы все увидели дело его рук… А второй либо помогает первому, либо желает стереть его деяния с лица земли.

Но одно совершенно очевидно.

– Они знают друг друга. Убийца и поджигатель, – произношу негромко. – Найдём одного – выйдем и на другого.

– Я сделала такое же предположение, – кивает вдова, – и как только получила ваше письмо, дала задание своим людям узнать, кто из исполнителей чёрных заказов мог поджигать дома с убитыми.

– И? – поторапливаю её.

– И тут расследование зашло в тупик, – разводит руками вдова, – потому что никого из свободных исполнителей в то время не было в этом округе.

Да. Здесь был только мой телохранитель.

…

Что же ты за человек такой, Ха Ру? Ты присоединился ко мне, пытаясь понять, что стало со старой знакомой, которая вдруг перестала тебя узнавать? Или по какой-то другой причине?

…

Перевожу взгляд на Охотника и слегка прикусываю губу.

Должна ли я извиниться за все свои нападки на систему правосудия? Теперь очевидно, что вынесенное наказание, – с учётом всех секретов и недомолвок, – мягчайшая мера.

Откидываюсь на спинку кресла, складывая руки на груди… и задаю себе второй по значимости вопрос: значит ли всё это, что я должна выдохнуть с облегчением? Ведь появление последней жертвы доказало невиновность графини.

Она не убивала своих подданных в попытке раскачать свой дар!

Это делал кто-то совершенно другой.

– А почему тела пролежали в домах больше суток? – спрашиваю после долгой паузы.

– Их не трогали, – осторожно произносит женщина, косясь на моего спутника, – боялись навлечь на себя беду…

Ясно… Если вспомнить тех работяг, что встретились мне первыми в этом мире, то никто из них не хотел находиться в доме с трупами: им было проще создавать видимость поиска убийцы на улице – вне его стен.

– Так когда происходили поджоги? – спрашиваю, постукивая по подлокотнику.

– Это может прозвучать странно, – вновь покосившись на Охотника, произносит вдова управляющего, – но в основном дома с телами поджигались после того, как на них взглянул господин Охотник. Буквально через час после его ухода.

То есть это происходило прямо под носом у тех, кто занимался похоронами?.. Поджог целого дома – дело не простое. Насколько слепыми надо быть, чтобы при свете дня не заметить злоумышленника?

Альтернатива «слепоте» мне нравится намного меньше: это значит, что на местах работал профессионал.

– Прошу прощения, ваша светлость, – склоняет голову женщина, – если бы мой муж был жив, подобного бы не случилось.

Прикрываю глаза и рукой показываю, чтобы она успокоилась. Естественно, что это не её вина. У этого округа уже есть новый управляющий. И это ему я должна предъявлять претензию за безответственность.

– Так, говоришь, никого из исполнителей чёрных заказов и близко не было, когда тут горели дома? – перевожу тему, не имея другого варианта.

Обсуждать с этой женщиной очевидную проблему, название которой – «для кого-то было принципиально, чтобы Охотник увидел трупы», я не могу.

Хоть и хочу…

– Из тех, что мне известны, – кивает вдова.

Плохо. Никакого крючка, никакой зацепки.

– Есть, правда, одно место, в котором можно задать подобный вопрос – и даже ожидать, что тебе ответят, – осторожно протягивает женщина, – однако мне и моим людям туда ход закрыт.

– Что за место? – нахмурившись, уточняю.

– Там собираются самые отбросы, – поджав губы, отвечает вдова, – а местные власти делают вид, что этого трактира и нет вообще…

Смещу всех. К чёртовой матери.

– Но вам не следует там появляться, ваша светлость, – поспешно произносит женщина.

– Туда пойду я, – подаёт голос Охотник, поднимаясь на ноги.

И то верно. Хоть какая-то польза будет.

– В таком случае я хочу знать обо всём, что вы там услышите, – произношу, взглянув на него; не понимаю значения ответного взгляда, но упускать возможность овладеть информацией не собираюсь!

– Мой слуга объяснит вам, где находится это место, – вдова тоже поднимается на ноги и подзывает своего подчинённого.

Пока тот разговаривает с Охотником, я замечаю напряжённый взгляд своей союзницы.

– Говори, – мягко произношу, подходя к ней.

– Я сомневаюсь, что господин Охотник сможет получить ответы: своим приходом он скорее спугнёт нужных людей.

– И что мне делать? – спрашиваю у неё.

– Как я и сказала, вам нельзя появляться в подобных местах, – негромко отзывается та, – однако вы можете вызвать любого своего подданного в столицу графства.

Внимательно смотрю на неё, а затем незаметно усмехаюсь.

Люблю я свой Совет Вдов и всех его участниц.

Эти женщины знают, как действовать исподтишка.

– И кого мне следует тайно вызвать в свой замок? – уточняю у неё, следя взглядом за Охотником.

– Одну из постоянных посетительниц того места. Говорят, в отличие от остальных, с ней можно вести разговор, – тихо произносит женщина, и по её лицу я вижу – мне предлагают присмотреться к той девице…

Она настолько хороша?

И другой, не менее важный вопрос: пригодятся ли мне её услуги в принципе?.. У меня уже есть Мора – на такой случай.

– Ты можешь с ней связаться? – негромко спрашиваю.

– Я могу связаться с людьми, которые передадут ей ваш приказ.

– Пусть сообщат, что я буду её ждать. В ближайшее время, – едва слышно произношу и отхожу в сторону. – Нам пора! – объявляю громко, приковывая к себе внимание.

Охотник кивает и выходит из дома вслед за мной.

– Подать вам лошадей? – спохватившись, спрашивает хозяйка дома. – Я не заметила вашего экипажа и предположила…

– Да, – киваю.

– Нет, – одновременно произносит Охотник и встречается со мной взглядом, – я открою портал. Вы не готовились к длительной поездке в экипаже.

– Ваша правда, – соглашаюсь.

И, попрощавшись со своей союзницей, позволяю переправить себя в покои замка. Затем жду, когда мужчина вернётся, оставив меня одну, но этого не происходит.

– Вы хотите что-то сказать? – приподнимаю брови, удивлённая происходящим.

– Я должен объяснить… свои слова, – медленно проговаривает Рэн, глядя в пол.

Свои слова… свои слова… о чём он?

– Я позволил себе задеть вас. И вашу гордость.

О! Эти слова…

– Рэн, – останавливаю его, приподняв ладонь, – прошу, больше ничего не говорите.

– Но…

– Давайте остановимся на этом; меня устраивает, что наши отношения носят чисто деловой характер. Усложнять их было бы ошибкой, – произношу спокойно.

– Вы не даёте мне…

– Господин Рэн, – вновь позволяю себе перебить его, а затем жду, когда на меня посмотрят. – Я достаточно людей повидала, – продолжаю, не заботясь о том, что юная Минока вряд ли обладала моим опытом; но я должна сказать это вслух: – И пришла к однозначному выводу: от мужчин, не признающих своих чувств, больше всего проблем. А мне и своих проблем хватает… Так что, повторюсь, давайте на этом закончим.

– Судя по всему, вы уверены, что я к вам что-то испытываю, – спустя некоторое время произносит мужчина.

О… а этот случай – запущенный… Придётся открыть ему глаза на то, чего он в упор не видит:

– Я не знаю, что произошло между нами в те два дня, что вы забрали из моей памяти, но после этого именно вы начали появляться в моей спальне. Вы в моей. А не я в вашей, – уточняю ровным голосом, чтоб лучше дошло. – И вы же, оказавшись рядом со мной в очередной раз, первым поцеловали меня. Я лишь ответила и прошу прощения, что не испытываю за это стыда. Обещаю, в будущем я буду работать над своим поведением, – опускаю голову, каясь, – поэтому простите, но, да, я уверена – вы ко мне что-то испытываете.

– А вы? Что вы можете сказать о своих чувствах? – глядя мне в глаза, спрашивает Охотник.

– Я в вас не заинтересована, – отвечаю прямо.

Жёстко? Возможно. Но мужчина, отрицающий очевидное, запутает нас обоих.

– Я вас понял, – сухо отвечает Охотник и исчезает из моей спальни.

Выдыхаю, отводя взгляд в сторону и прикрывая глаза. Всё верно: лучше сейчас отрезать, чем потом страдать, ожидая любви и заботы, а получая лишь равнодушные взгляды и… приглашение на свадьбу с принцессой.

– Прощай, Охотник, – произношу негромко и иду переодеваться.

Мои тренировки ждут меня.

Спустя неделю…

Изумлённая, смотрю вниз… даже боль от удара перестаю чувствовать…

Это что, кровь?..

В каком-то состоянии аффекта поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Охотником. Глаза мужчины расширяются, а затем наполняются чем-то настолько страшным, что я перестаю дышать.

В следующую секунду тот, кто ударил меня, мёртвым падает на землю.