Глава 8

Пятью днями ранее…

Поправляю волосы перед зеркалом, затем быстро выхожу из покоев, спускаюсь вниз по лестнице и останавливаюсь перед дверью в гостиную. Киваю слуге. Жду, когда дверь откроют. И вхожу в комнату, ощущая лёгкое волнение.

– Признаюсь, я не ожидал от самого себя, что буду ждать нашей встречи с таким нетерпением, – произносит Хан, разворачиваясь ко мне лицом.

Опускаю голову, скрывая улыбку на губах. Не буду говорить, что это взаимно. Уверена, у него и так высокая самооценка – раз он без какого-либо смущения позволяет себе такие высказывания…

– Мне тоже приятно видеть вас, Хан, – вместо этого отвечаю.

– Приятно – это не совсем верное слово, – замечает тот, затем подходит ко мне. – Слышал, вы всё ещё не замужем…

– Я решила постараться оправдать ваши надежды, – не удержавшись, усмехаюсь.

И замолкаю под внимательным взглядом молодого человека.

– Думаю, нам стоит выйти на воздух… – произносит Хан, глядя на меня сверху вниз, – мне определённо необходимо остудить голову.

– Ничего не имею против, – отвечаю, заворожённая его глазами.

Мы молча выходим из замка и идём в сторону сада. И если моё тело в это осеннее утро греет меховая накидка, то за здоровье Мастера я искренне переживаю: как ему не холодно без верхней одежды?

– Я прошу прощения, – протягиваю, глядя чётко перед собой, – но не могу не заметить: вы одеты не по погоде. Может, нам стоит вернуться в замок?

– Сразу видно, что вы не вращаетесь в светских кругах, – улыбается Хан, опуская голову.

– Что это значит? – с любопытством уточняю.

– Если бы вы посещали приёмы и балы, устраиваемые знатными семьями, то были бы в курсе, почему холод мне не страшен, – отвечает молодой человек.

– Даже так? – заглядываю ему в глаза. – И почему же?

– Моя сила не позволяет мне замерзнуть. Точнее будет сказать – она не реагирует на холод, потому и я перестал быть чувствительным к нему, – звучит ответ, – это всем известно.

– Ваша ладонь тёплая, – замечаю, прикоснувшись к его коже.

И останавливаюсь, осознав свою ошибку, – это был слишком фривольный жест для разведённой графини; взгляд молодого Мастера становится внимательным, а моя ладонь тут же попадает в захват.

– С вами слишком легко общаться, – произносит Хан.

– Это плохо? – уточняю осторожно.

– Это вызывает зависимость, – звучит ответ.

– Не могли бы вы отпустить мою руку? Ваши прикосновения тоже… вызывают зависимость, – произношу ровным голосом, не отрывая от него глаз.

Мастер выпускает мою ладонь и убирает руки за спину.

– Я был не прав, – произносит он спустя некоторое время.

– В чём именно? – спрашиваю, когда мы вновь начинаем медленно идти вперёд.

– В том, что позволил вам отказаться от меня.

– Мы совсем не знали друг друга, – аккуратно отвечаю, – и с тех пор я сильно изменилась.

– Ваши изменения мне нравятся. Вы стали сильнее. А ваш характер – твёрже, – произносит Мастер, глядя вперёд.

– Приму это за комплимент, – киваю.

– Это и был комплимент. – Хан вновь останавливается, внимательно всматриваясь в моё лицо. – Помните, я говорил вам, что император будет препятствовать нашему браку, реши мы связать свои судьбы?

Вновь киваю, сосредоточенно глядя на молодого человека.

– Я хочу, чтобы вы знали: мне плевать, сколько препятствий он нам обеспечит. Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

– Вы не торопитесь? – приподнимаю брови.

– При нашей первой встрече вы сказали, что вам комфортно в моём присутствии, – напоминает Хан, склоняя голову набок. – Желаете узнать, что в вашем присутствии испытываю я?

Он говорит о моей силе. Но на мне же тотем… как и всегда…

– Что? – спрашиваю.

– Мне не хватает ощущения вашей силы, – ровным голосом отвечает Мастер. – Знаете, о чём это говорит?

– О чём? – переспрашиваю, вновь начиная ощущать мягкое давление от его взгляда.

– О том, что священный зверь внутри вас сильнее моего. Я хочу подчиняться вам на подсознательном уровне. Это интригует меня.

Молчу, не зная, что сказать. Точнее, мне есть что сказать, – но не ему лично.

Теперь понятно, почему я испытывала тоску по ощущениям от силы Охотника. И вовсе это не было ничем особенным. Это простая физиология. Или энергология… или как это вообще назвать?..

– Вы сказали – «священный зверь внутри вас», – замечаю с лёгким любопытством, – но ведь внутри наших тел лишь его энергия. Разве нет?

– Живая энергия, – кивает Хан, а внутри моей памяти что-то щёлкает.

Кто-то уже говорил мне про живую энергию. Но кто? И когда?

– В чем разница? – хмурясь, уточняю.

– Вы и впрямь не подготовлены, – удивлённо протягивает Мастер. – Это довольно странно, учитывая все ваши беседы с покойным графом Дайго.

– Вы забыли о моей потере памяти, – напоминаю ему.

– Вы правы. Простите, – склоняет голову молодой человек.

Ох, как же просто общаться с тем, кто знает мои секреты!

– Итак, вы мне ответите?

– То, что вы впитали, – это не просто жизненные силы. Это суть священного животного. Живая энергия со своим сознанием. Сейчас вы не слышите голос своего спутника, но когда откроете свой разум, – поймёте, что внутри своего тела вы уже не одни, – произносит Хан.

– Я… услышу голос паука? – с лёгким ознобом уточняю. – И как я его пойму?

Жуть какая. Даже думать противно.

– Не имеет значения, какую форму имело это существо, – улыбается зеленоглазый Мастер. – Вы будете понимать его не на уровне слов.

– Но вы сказали про голос, – замечаю насторожённо.

– Считайте это оборотом речи, – откровенно развеселившись от моей напряжённой позы, произносит Хан. – Если смотреть в сухом остатке, вы обзаведётесь парой лишних глаз и органов чувств.

– Предположим, – не готовая расслабиться, протягиваю я, – а что за существо внутри вас?

– Священная змея. Возраст – около пары тысяч лет, – отвечает Мастер, продолжая рассматривать моё лицо.

Так и слышу треск гремучей змеи в своей голове. Ужжжасссс…

Но всяко лучше, чем паук.

– Говорят, когда я использую свою силу, у меня появляется лишняя пара зрачков, – произношу, поёжившись, – а у вас они, должно быть, становятся вертикальными?..

– Кто-то видел, как вы используете свою силу? – спрашивает Хан, и, честное слово, я слышу нотки ревности в его голосе.

– Так вышло, – не углубляясь в подробности, отвечаю. – И всё же?..

– Да, мои глаза могут напугать непосвящённого в тайны Мастеров, – отводя взгляд в сторону, отстранённо отзывается Хан.

Серьёзно! Он недоволен!

– Вы знаете, насколько полезным для меня оказался наш недолгий разговор? – пытаясь заглянуть ему в глаза, спрашиваю с лёгкой улыбкой.

– Я хочу, чтобы он был не только полезным, но и желанным, – отзывается тот, продолжая смотреть на деревья в моём саду.

– Я определённо желаю и дальше с вами разговаривать, – ещё шире улыбаюсь.

Молодой человек поворачивает голову и встречается со мной взглядом.

– А я определённо желаю видеть вас чаще, – произносит он.

– Видите – наши желания схожи, – пожимаю плечами и начинаю идти вперёд.

Некоторое время мы оба молчим, думая каждый о своём.

– Могу я задать вам ещё один вопрос? Последний – касательно моего прошлого, – спрашиваю негромко.

– Вам не нравится говорить о прошлом? – замечает он.

– Для меня это время ошибок и неверных решений, – отвечаю прямо.

– Понимаю, – кивает Хан, глядя вперёд. – И что бы вы хотели узнать?

– Зачем покойный граф отослал всех женщин на границу графства? – спрашиваю у него.

– О, это… – Мастер останавливается рядом со скамьёй, но так и не опускается на неё. – Всё дело в экспериментах, которые граф проводил, пытаясь найти способ раскачать ваш дар. Я до сих пор не могу поверить, что вы смогли без последствий впитать энергию из тотема: насколько я знаю, ваша сила была совсем небольшой.

– Я обнаружила себя в чужом сарае, не помня своего прошлого, – напоминаю на всякий случай. – Поверьте, последствия для меня вполне ощутимы.

– Ещё раз прошу прощения, – склоняет голову Хан.

Судя по всему, я выгляжу слишком живой для той, что по всем законам должна быть мёртвой.

Да, это тебе не Охотник, которому плевать на твоё прошлое и которому не важно, как ты такой стала.

Хан ждёт объяснений.

Это… тотальная разница.

– Вы ответите? – заглядываю ему в глаза.

– Несмотря на то что традиции, связанные с Запретным Островом, существуют давно, никто так и не взялся исследовать феномен существования Мастеров. Почему мы можем впитывать энергию священных зверей? Какие у нас пределы? Что вообще происходит внутри наших тел, когда рушится хрупкое энергетическое равновесие, созданное природой? И как это влияет на людей, оказавшихся рядом… – произносит молодой человек, решив-таки вернуться к моему вопросу. – Именно поэтому граф решил не рисковать здоровьем своих подданных и отослал всех женщин детородного возраста подальше от столицы графства. Не забывайте, что он хотел, чтобы процесс поглощения вами энергии из тотема проходил в замке под его надзором. И выброс энергии при этом был бы достаточно сильным.

– Он учёл всё – но только не свою смерть, – протягиваю негромко. – Да, расскажи Богу о своих планах…

– Что? – нахмурившись, переспрашивает Хан.

– Ничего, не обращайте внимания, – качаю головой и встречаюсь с ним взглядом.

Теперь мне совершенно очевидно: передо мной друг, а не враг. Если покойный граф рассказал ему и про наличие в его сокровищнице тотема, и про свои планы на меня, значит, он бесконечно доверял молодому Мастеру.

И это значит, что я тоже могу доверять ему.

– А как свою силу получили вы? – спрашиваю у него.

– Отец добыл для меня тотем, как только я родился. И, поскольку мой дар проснулся ещё в детстве, к двадцати годам мне было довольно просто присвоить живую энергию из тотема. Это происходило в лесу под присмотром опытных заклинателей, знающих весь процесс, – спокойно отвечает Хан, а затем замечает выражение моего лица, – вы чем-то огорчены?

– Нет, я… я действительно рада, что не все случаи поглощения силы проходят так, как это было у меня, – растягиваю на губах улыбку, испытывая жалость к предыдущей хозяйке тела; даже не так – испытывая к ней искреннее сочувствие, – спасибо вам за все ответы. Я искренне благодарна за этот разговор.

Серьёзно. Давно я не получала столько полезной информации.

– Вы меня прогоняете?

– Я не могу позволить себе злоупотреблять вашим дружелюбием: задержитесь вы в моём замке – и о нас пойдут слухи, – отвечаю почти честно.

На самом деле мне нужно многое обдумать, а рядом с Ханом мыслительный процесс приостанавливался или направлялся в совсем иное русло… в русло «он слишком идеален; а эта прядка сейчас так игриво блестит на солнце… о, с него нужно писать портреты!».

Я хотела, чтобы он видел только идеальные мои стороны, и это меня настораживало. Потому что это всё вообще не я. Графиня – не я. Милая вежливая молодая женщина, послушная закону и аккуратно относящаяся к своей и чужой репутации, – это тоже не я.

Но прежней меня уже тоже не было, поэтому я основательно так запуталась…

– Меня мало волнуют слухи. И, признаюсь, я удивлён, что они волнуют вас. Мы – Мастера. Мы над общепринятыми понятиями о морали. – Хан неожиданно усмехается и прикрывает губы ладонью; а затем признаётся негромко: – Довольно странно говорить об иной морали, когда ты даже по стандартным меркам не делаешь ничего предосудительного.

– И тем не менее вы об этом говорите, – замечаю, – потому что в моём случае понятие «стандартно» однозначно неуместно.

– Да, ваш развод наделал много шума, – кивает он, – разводы вообще – редкость в империи. А в вашем случае вы получили его после признания вас мёртвой… – Хан вновь усмехается и поднимает голову к небу. – Вы – интересная женщина, Мино.

– Я – раба обстоятельств, – признаюсь на волне расположения, – не более.

– Когда мы увидимся снова? – он разворачивается ко мне и заглядывает в глаза: – Я обещал вам рассказать всё, что знаю сам о Мастерах и о нашей силе.

– Этот урок я точно не пропущу, – улыбаюсь, разворачиваясь к воротам из замка.

– Позволите мне вольность? – не глядя на меня, спрашивает Хан.

– Какую именно? – всё с той же улыбкой уточняю.

– Просто позвольте, – звучит ровный голос.

– Ну хорошо, позволяю, – жму плечом, не ожидая ничего особенного – и оказываюсь в руках молодого человека.

Как быстро он это сделал! Я даже вдохнуть не успела.

– Мино, я вернусь через несколько дней. И всё так же буду надеяться, что застану вас свободной и не опутанной узами брака. Вы же понимаете, почему я говорю вам об этом?

Киваю, заворожённая его импульсивным решением сократить дистанцию. Во всех смыслах слова.

– Я – не Тай-Вэй. Мне от вас ничего не нужно: у меня уже всё есть. Я – один из самых молодых Мастеров моего времени, а моя семья имеет столько власти, сколько ей необходимо. Мы не ведем политических игр, а я вообще вне системы с тех пор, как поглотил силу из тотема. К чему я веду? Я хочу, чтобы вы стали моей. Никто больше не посмеет и слова о вас сказать… Моё имя спасет вас от всего плохого, что может быть в этом мире. Вам больше не придётся справляться со всем в одиночку. Подумайте об этом.

– Подумаю, – обещаю честно.

Я не слепая и не больна на голову: это лучший вариант из всех возможных.

Но я сомневаюсь, что мне так просто позволят стать женой графа Байона. Не в этом мире. И не при этом императоре…

Пятью днями позднее…

В полном шоке смотрю на кровь.

Я смогла защититься от удара ножом, не позволив достать до живота, но лезвие вспороло кожу на ладони.

Почему сила не сработала?

Где мой защитник?

Почему священный зверь внутри никак не отреагировал на опасность?

Разве не должно было здесь появиться несколько свеженьких коконов с телами?!

– Что у вас на руке? – резкий вопрос Охотника заставляет вернуться в реальность.

Перевожу взгляд на запястье, продолжая полулежать на земле.

Двигаться не позволяет боль в животе… кажется, когда меня пинали, со мной не деликатничали.

– Это… подарок, – выдавливаю из себя.

– Снимите немедленно! – рычит Охотник; и я тут же стягиваю браслет и откидываю его в сторону.

Тело мгновенно холодеет, а голова пустеет. Я чувствую силу внутри…

– Что с её глазами? – кричит второй из нападавших. – Нам не говорили об этом!

– Убью всех, – предупреждаю всерьёз, ощутив такую ярость, что сложно передать словами… а затем сгибаюсь с кашлем.

Кровь, появившаяся на траве, пугает меня даже больше, чем всё, что было раньше.

Не может быть…

– Я… – растерянно смотрю на землю с кровавыми каплями и поднимаю голову на Охотника.

В следующую секунду последние двое нападавших падают замертво.

У нас не осталось ни одного языка. Это… плохо.