Глава 3 Дина

Врага надо держать близко. А еще можно поднять белый флаг, чтобы заставить его потерять бдительность.

Еще тогда, когда я вышла из кабинета продажного следователя – а по-другому и быть не могло – поняла, что сделаю все… Чтобы уничтожить Ратомского, растоптать, запутать, сломать. И знаю, чем на него воздействовать. Собой.

Я помнила его взгляды, его движения – и они просто кричали: «Я хочу тебя!»

Можно было после всего просто забиться в угол и страдать, но, увы, это не про меня. Я неделю анализировала, синтезировала, обобщала. Больше никаких необдуманных шагов. Зная человека, можно предугадать его действия. Это сработает даже с таким, как Ратомский.

И первый козырь мне дал его побег – никак иначе это не назовешь – из отдела полиции. Я поняла: он сам не хотел, чтобы так все получилось.

Сегодня все подтвердилось. И эффект неожиданности сработал как надо. И я подняла белый флаг – отдала кольцо. Да еще и провоцировала Ратомского, чем, я видела, дезориентировала его еще больше.

Я думала, что раньше была готова. Нет! Я готова теперь. И пусть он сам пожалеет, что сотворил зверя в моем лице.

В какой-то момент я поняла, что меня больше ничего не заботит. Вопрос приоритета. А в приоритете у меня осталась только месть. Причем изощренная и грязная, ради которой я готова забыть о многих принципах. Сейчас я ставлю на кон все, надеясь на победу, в том числе и себя, свою семью, карьеру… Но безнаказанным он не останется.

И за полчаса, проведенные рядом с ним с ним, увидела – он не раскаивается, не жалеет, но и не хотел, чтобы все получилось именно так. Держался он отлично, даже почти вежливо. В другой ситуации я бы могла проникнуться к нему симпатией.

И я вовремя ушла, когда отдала этот бархатный футляр, который, казалось, сделал нас двумя быками на мосту. Никто не хотел уступать, но я пошла первая на примирение. Пусть и на такое.

Это и есть мое преимущество.

Я почти вышла за дверь, даже немного разочаровавшись, пока Ратомский не догнал меня на выходе. Он не знал, что делать, руководствовался инстинктами. Даже капкан его рук выглядел неубедительно.

И после моих слов о том, как зачетно он трахается, почувствовала, что выиграла. Он мой. Только не дать понять. Пусть мнит себя победителем, пусть думает, что сломал меня. А если подумает, что влюбил, то вообще напрягаться не стоит.

Я касалась его мочки уха губами, но он держался. Не прикасался ко мне, дышал почти ровно.

- Дина…

Это прозвучало предостерегающе. И он, кажется, впервые назвал меня по имени. И как это было… Обращение по имени – важно. Но мы этим не пользовались. Просто «ты». Да еще и с пренебрежением.

Надо действовать. Иначе он снова возьмет инициативу в свои руки. Главное, не смотреть в эти затягивающие в болото глаза.

- Что? – шепнула я ему все так же в ухо.

- Я не знаю, что ты задумала, - он сам отстранился, чтобы смотреть на меня, - но ты меня не переиграешь. Ты, я думаю, уже знаешь, кто я и через что прошел. Может, я больше солдат, чем стратег, но точно не идиот.

Быстро собрался. Пора снова действовать неожиданно. Тут он должен стушеваться.

- Тебе доказательства нужны? – спросила я, понимая, что снова играю с огнем. Теперь только Господин Случай решит, права я или нет.

Червяк насажен на крючок, удочка заброшена, только добыча совсем не глупая. И Ратомский все понял.

Я рассчитывала, что будет проще. Но он думает не только членом. Тем интереснее.

- Нужны. Докажи.

Это был вызов. Провокация.

Так и сыграем.

Начав выправлять его рубашку, я смело посмотрела в глаза, которые только смеялись надо мной.

Думаешь, я не зайду так далеко? Нет, поздно.

Он ждал. Наблюдал. И он не верил мне.

Первое удивление во взгляде, когда я потянула полы рубашки в разные стороны. Качество его одежды, конечно, хорошее, но сил хватило, чтобы он выбросил несколько тысяч на помойку. Пуговицы оглушительно ударились о паркет, но это нас не отвлекло. Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, когда я положила ладонь на низ живота.

Ратомский выдохнул почти безысходно. Он как будто признавал свое поражение.

Я потянулась к ремню на брюках. Расстегнула.

В этот момент он должен был меня остановить. Но ждал.

Я тоже не сдамся. Расстегнув ширинку, приспустила брюки вместе с боксерами.

- Вряд ли ты думала об этом, правда? Строила из себя хрен пойти что, а на деле уже тушуешься, - интонации в его голосе были такими, что еще неделю назад я бы провалилась сквозь землю, но не сейчас.

Больше он не будет вести в этой игре.

Я обхватила одной рукой его затылок и притянула напряженное тело к себе.

- Поцелуй меня, - попросила, произнеся прямо в губы, которые уже были так рядом, но которых я не касалась.

- Я все равно тебе не верю, - прошептал он и тут же проник в мой рот языком.

Это было жадно, настойчиво, безумно. Его рука переместилась в мои волосы, оттягивая, накручивая их, а язык не давал мне ни шанса на ответное движение. Вот теперь я не угадала – он просто пробивался в меня, выделывал узоры по небу и деснам, то проникал глубоко, то слегка ласкал по каемке. Я даже забыла, с кем я целуюсь.

Наверное, эмоций мне и не хватало. Когда в последний раз было такое? Лет шесть назад – наше прощание с Калининым.

И сейчас я поняла, как хреново жить без эмоций. А вот такие мне и нужны. Они оживляют.

Я оттолкнула его. Первая. Мои руки лежали на голом торсе, его – на моем затылке и талии.

Ратомский дышал тяжело, а я перевела взгляд вниз.

- Ты хочешь меня…

Я не спросила, а констатировала факт.

- Какая наблюдательность, - он усмехнулся, даже не пытаясь подтянуть брюки.

Я все равно права. Откладывала этот момент, но ввиду сложившихся обстоятельств… Может, чем раньше, тем и лучше?

И он даже не успел понять, когда я потянулась к нему с поцелуем, да так жадно, как он, просто присосалась к его губам, языку.

Сдавайся же…

Я целовала его, обнимала, прижимала к себе, чувствуя чужие руки на теле, но я не могла поверить, что все это делаю я.

Но, как я и думала, все это будет только мне на руку. Главное – не переиграть. Он и так почувствовал подвох, но проигнорировал интуицию, когда дело дошло до физиологии. А я буду даже имитировать оргазм, только чтобы приручить его. А потом уничтожу с особым удовольствием.