Глава 10 Дина

Может, я опять на неправильном пути, но другого объяснения пока не могла придумать. Мы сидели на полу друг напротив друга, и я наблюдала, как сосредоточенно он водит пальцем по экрану.

- Восемь, - сказал наконец, - семьдесят семь, семьдесят девять. Номера кислорода, иридия и золота. Но я все равно ничего не понимаю.

- Я тем более, - пожала плечами. – Ты знал ее намного лучше. И возможно, это просто бред. Но я нашла лишь это объяснение, учитывая, что Алиса была химиком.

Он усмехнулся и поднял на меня глаза:

- Ты умная. И безбашенная. Только не смей лезть в это дерьмо.

- Я понимаю, о чем ты. Она не была параноиком, так что наверняка все слова в письме – не бред. Может, Калинин нам поможет?

И тут я поняла, что сказала лишнее. Ярослав поднялся и сказал, нависнув надо мной:

- Во-первых, не нам, а мне. Во-вторых, она не общалась с Калининым довольно давно. И повторяю: не лезь.

Ну, тут уж я сдержаться не могла. Ненавижу командный тон. Сразу возникает желание идти наперекор. Поднявшись, чтобы не чувствовать так беспомощно – обычный психологический фактор – спросила:

- А то что?

- Дина, блядь, тебя под замок, что ли, посадить?

Так, кто-то недавно ткнул мне в нос папочкой-генералом, настала моя очередь:

- Представь, что с тобой сделает в таком случае мой отец, - довольно улыбнулась я.

Ратомский закатил глаза и как-то уж очень обреченно выдохнул:

- Мне казалось, что психологи не сводят с ума, а как раз наоборот.

Я прикоснулась к его щеке, ожидая, что он отодвинется. Но нет… Продолжал стоять неподвижно, только напрягся, и я шепнула ему в ухо, привстав на цыпочки:

- А я свожу тебя с ума?

- Дина, - теперь он все-таки отбросил мою руку и сделал шаг назад, - хватит твоих игр.

А потом просто развернулся и пошел вниз. Да, что бы я ни сделала, он все равно больше не поверит мне. И что бы ни сказала…

Он не поверил моим словам, сказанным в туалете ресторана. Обалдеть, какое романтичное место для признания! Но зато символично. Я в дерьме.

Я спустилась следом и спросила:

- Что ты будешь делать?

- Не знаю пока. Мне надо подумать, - ответил Ярослав, даже не посмотрев в мою сторону.

- Я хочу помочь, - твердо сказала, опустившись на диван. – Просто помочь с этой головоломкой.

Он все-таки посмотрел на меня. Долгий взгляд, недоверчивый, изучающий. Но в то же время я видела, что ему нужна моя помощь. Хреново быть в полном одиночестве, каким бы сильным ты не был.

- И чем ты мне поможешь? – спросил все-таки.

Не послал – уже прогресс.

- Чем смогу, - улыбнулась я, положив ладонь на его запястье.

Я в каждом жесте, взгляде, слове просила его подпустить меня ближе. Как тогда, в Боливии. И как бы я не старалась там провернуть свою идиотскую схему мести, но сейчас понимала, насколько хорошо мне было на другом конце света. И если бы время можно было повернуть вспять… Но нельзя. Осталось только исправлять свои ошибки. И бесконечно пробивать эту стену недоверия.

- Дина…

Голос предостерегал, предупреждал.

- Никаких игр, - пообещала я, придвинувшись ближе и снова потянувшись пальцами к его лицу.

Я, черт возьми, кажется, становлюсь фетишисткой! Так мне это нравилось. Как будто прикоснуться – как для заядлого курильщика подкурить сигарету.

- Ты серьезно разводишься? – спросил он.

- Да, - кивнула в ответ, - это можно было предугадать.

- А разведенный психолог – это не нонсенс?

И это все, что его интересует?

- У меня была преподаватель, которая за пять лет моей учебы четыре раза меняла фамилию, - ответила я. – Никак не могла определиться с мужьями. Или с собой.

- А ты? – спросил он, просунув руку между диваном и моей спиной и притянув еще ближе к себе. – Ты с чем-нибудь определилась?

Хороший вопрос. Только такое ощущение, что я на консультации. Как будто теперь не я вскрываю абсцессы, а мне их вскрывают. И я не знала, что ответить. Уперев взгляд в стену, чувствовала, как его пальцы от подмышки до бедра скользят вверх-вниз.

- Определилась, - ответила неоднозначно и снова повернулась, столкнувшись с заинтересованным взглядом.

Да что за цвет, черт возьми? Я помню, как утром его глаза были изумрудными, такие сонные еще, а когда он злился, то они темнели до грязно-болотного цвета. Сейчас я не могла определить оттенок зеленого, но понимала – это цвет сомнения.

- Ты располнела, - заметил Ратомский, задержав ладонь на моем боку.

- Ага, гормональный сбой, к которому мой организм готов не был.

Я не могу сказать прямо. Я даже сама боюсь произнести эти слова вслух.

Он задумался ненадолго, потом переместил руку на мою грудь, опустил вниз, на живот…

- Я бы подумал, что ты залетела, если бы не знал, что это невозможно. Конечно, если твои слова были правдой.

- Они были правдой, - как эхом отозвалась я.

Отодвинувшись, подумала, что пора уходить. Ничего у нас не выйдет.

Я опустила ноги на пушистый ковер, но через секунду оказалась на нем спиной. О, нет, Ратомский не уложил меня на ворс аккуратно и нежно, как это бывает в голливудских фильмах, а просто нокаутировал, но так, чтобы я приземлилась без ушибов. Только все равно я инстинктивно прижала руки к животу, поставив ими преграду, когда он оказался надо мной.

Он догадается. Слишком часто повторяется этот жест. Теперь цвет глаз – задумчивость. Он снова нахмурился, переводя взгляд с моего лица на мои руки. Только я сейчас могла вспоминать только то, что мы делали на этом самом ковре. Живот тут же стянуло, а дыхание участилось. Ну, хоть белье осталось сухим, а то впору бы сказать, что писаю кипятком в его присутствии.

- Слезь с меня, - попросила я. – Это… ну я пока не могу.

- Критические дни, что ли?

- Ага, - отвернулась я.

- Дина, ты врешь. И причем очень неубедительно, как будто сказать что-то хочешь, но не решаешься.

Зря я, конечно, сказала. Его рука тут же скользнула под платье и через секунду оказалась у меня между ног. Черт!

Ну и о каких критических днях тут может идти речь, если он все проверил и прощупал? Но что я могу ему сказать? Пока у меня не будет его доверия… Нет, я не смогу!

- Ты беременна?

Ярослав откатился на спину, уставившись в потолок и нахмурившись. В отблеске лампочек люстры его глаза казались совсем непонятного цвета. Я тоже откинулась на спину и усмехнулась:

- Ты же сам недавно сказал, что это невозможно.

- А вдруг? Я видел многое, что не должно было произойти, но оно происходило. Так что…

Я приподнялась на локте и сказала:

- Даже если бы это бы так, то на чудо рассчитывать не стоило бы. Отторжение неизбежно.

Было, возможно, не самым правильным вариантом врать ему, но я вроде и не врала – чисто гипотетически рассуждала.

- Дина, поверь мне, как бы глупо это ни звучало: мой ребенок бы выжил. Боролся, цеплялся, но выжил бы.

Только все это было в сослагательном наклонении. А как оно получится… Кто знает? Но пока я не скажу. Просто не могу.