Глава 40. Доверие или есть или его нет

– … и теперь я не знаю, что делать, – закончила Владислава рассказ.

Они с Максимом сидели в тихом уютном кафе, где прежде нередко ужинали, и пили кофе, несмотря на позднее время. Есть Влада не могла – сказывался стресс, а организм мужчины требовал допинга после тяжёлого трудового дня, ещё и волновался – как же, наконец, увидел свою пропажу!

– Звучит невероятно. Если бы я своими глазами не видел Амелику и не знал, что ты попала в мир сладкоежек–интриганов, ни за что бы не поверил, – признал он.

– И как тебе моя мама? – едко сказала Влада, намекая на интимную близость парочки, вынужденной общаться продолжительное время.

– Да нормальная, – Макс пожал плечами. – Себе на уме, холодная, умная, – он кивал в такт словам и ни капли не раскаивался.

– Я о другом. Вы ведь спали с ней.

Влада замерла, задав вопрос. Сперва и не сообразила, как звучит её голос, да и вообще, как выглядит всё со стороны. Она прекрасно понимала, что не муки ревности заставляют говорить глупости, а чувство вины. Бесконечно огромное и глубокое озеро, наполненное её раскаянием.

Там, в Иегерии, отношения с Максимом казались такими далёкими, ненатуральными, прошлыми, и именно эта отдалённость позволила ей оценить их трезво. Никогда между ними не было любви, но дружба всё же была. Во многом именно поэтому она так спокойно отнеслась к его присутствию в её компании, о чём поведала «по секрету всему свету» главный бухгалтер, которой она позвонила всё же раньше, чем жениху.

«Доверяй, но проверяй» – практически девиз их несостоявшейся семьи.

– С чего ты взяла? – Максим выглядел удивлённым и вполне искренним. – Даже в мыслях не было. Я, конечно, не мог бросить даму в беде, присматривал за ней, опекал, но ничего лишнего себе не позволял. Она тоже в мою сторону не смотрела. Да и, я, конечно, понимаю, что это не твоя вина, но представь, какие на меня обрушились вопросы и проблемы, когда ты пропала. И чего стоило сохранить твою компанию в твоё отсутствие.

– Прости. Я бы с удовольствием осталась с тобой, но меня не спрашивали, – чуть резче, чем стоило, ответила Влада. – Что ты им, кстати, сказал?

– Что тебя накрыл предсвадебный мандраж, ты испугалась и сбежала в ашрам в Индии, когда тебя ждать, история умалчивает, – скороговоркой выдал Макс, которого в этой ситуации больше всего раздражало то, как он выглядел в глазах знакомых и друзей.

– Да уж, в Индию бы я и рванула, конечно. Ашрам – это какие–то их храмы в горах или лесах, да? Должна же я понимать, где была, – она закатила глаза и вздохнула. Оправдание было весьма неожиданным для её характера, но другого не было, оставалось лишь смириться.

– Ты вернёшься? – задал Максим вопрос, который тревожил его больше всего.

– А что ты предлагаешь? Выйти за тебя замуж, рожать детей и следить за домом?

– Лада, Ладушка, успокойся. Откуда в тебе столько горечи и злости? Ты уже дома, всё хорошо, – принялся утешать мужчина, поглаживая тонкое запястье сидящей рядом дамы.

– Извини. Извини меня, пожалуйста. Ты просто не представляешь, как я устала, как мне было тяжело, невыносимо тяжело и трудно. Ото всех этих тайн у меня скоро голова лопнет, честное слово. Я вернулась домой, но мыслями ещё там, – Влада потёрла лицо, позабыв о косметике, впрочем, практически не нарушив макияж– тонкий слой пудры не в счёт.

– Расслабься. Представь, что это был сон, просто сон.

– Кошмар.

– Ну, пусть кошмар, тем не менее, он прошёл. Ты подумала, что мы скажем на работе?

– Нет. Я просмотрела почту по верхам, по краям, особо ничего не изменилось, в работу смогу включиться с ходу, – растирая ледяные руки, ответила Влада.

– Я о нас, – внёс поправку Максим.

– О нас? – она непонимающе хлопнула ресницами и лишь затем сообразила: – А–а–а! О нас. Макс, я ведь тебе честно всё рассказала. Неужели ты готов…

– Да, готов, – перебил он её. – Я ждал тебя столько времени! Мечтал о встрече! Волновался! Ты не представляешь, как…

Он говорил и говорил, но Влада не слушала. Приятный мужской баритон звучал словно где–то за тонкой стеной – вроде бы и слышно, но приглушённо, слов не разобрать.

А ведь она могла ему поверить. Быть может, со временем даже вернулась бы к нему. Если бы не звонок в бухгалтерию и пикантная сплетня про Лизоньку из отдела сбыта и самопровозглашенного руководителя. Очень своевременная новость. Тёплая рука, накрывшая её ледяную, вырвала из размышлений и Влада подняла взгляд, заглянула в когда–то родные глаза, отчаянно старающиеся казаться честными.

– Знаешь, у меня была только что мысль согласиться на возобновление отношений и посмотреть, как ты будешь крутиться как уж на сковородке, пытаясь замять историю с помолвкой с Лизой, её беременностью и вашей грядущей свадьбой. Просто любопытно, что бы она тебе сказала и что сказал бы ты ей? Потерпи, милая, я только окончательно отберу её фирму и вернусь? – Голубые глаза заледенели. – Спасибо за то, что сохранял для меня мою компанию, больше я в твоих услугах не нуждаюсь.

– Влада!

Максим схватил её руку, потянул на себя, желая свои руки сложить на груди в молящем жесте, но ей удалось выскользнуть из захвата.

– Знаешь, если бы не это, я бы, вполне вероятно, оставила тебе компанию, если бы решила вернуться в Иегерию. Как другу. Прости, Максим, но я больше не желаю тебя видеть.

Влада поднялась и вышла. Не стала бросать демонстративно деньги на стол за свою половину счёта. Не обеднеет. И так нажился на её детище, вряд ли честно переводил деньги на её счета, хотя в бухгалтерии они все были.

«Да, Влада, совсем ты расслабилась, даже ревизию в финансах не провела, умница», – пеняла себе девушка, выходя на улицу. Пятнадцать минут в такси, и она сидит дома в любимом тёплом спортивном костюме и пьёт обжигающе горячий чай с бергамотом, долькой лайма и ложкой мёда.

– Да что ж меня так морозит? Кошмар какой–то. Ладно, Максим, завтра я наведу порядок в собственном королевстве, а тебя, козлина кобелинистый, в ссылку! Лизу, конечно, жалко. Ой, блин! – она вдруг поняла, что, если бы не случайное попаданство, пришлось бы жить долгие годы с мужчиной, который не заслуживает ни доверия, ни уважения. – А с моим рабочим графиком я бы вряд ли замечала, если бы он изменял или скрывал от меня заработок. Н-да уж.

На работу она вышла на следующий же день. Спокойно прошла в свой кабинет, словно вернулась из запланированной командировки, а не из «ашрама в Индии, сбежав от жениха и гостей», села на свой стул, нажала кнопку вызова секретаря, с которой поздоровалась секунду назад.

Вика знала, что это значит. Владислава Сергеевна не в духе и сейчас у всех будет очень много работы. А потому зашла сразу с записной книжкой, не полагаясь на память.

– Через час совещание, оповести всех. Мне кофе, и вызови юриста. Это всё, спасибо.

Влада погрузилась с головой в работу, отбросив мысли об Иегерии, Хэварде, Амелике, богах, заперев сердце на замок. Это оказалось не так сложно. Видимо, после стольких потрясений организм выдохся и отказывался переживать сильные потрясения. Даже предательство Максима не зацепило, лишь вызвало неприятие, да брезгливое чувство.

Встречи, документы, совещания чередовались с небольшими перерывами на еду и сон. Она включилась в работу как прежде – с энтузиазмом и страстью. Кое–какие изменения ей нравились, и она их оставляла, всё же Максим был профессионалом своего дела и смог отрегулировать некоторые недоработки, какие–то – не очень, приходилось возвращать работу в прежнее русло, но, в целом, предприятие функционировало как единый организм, и она быстро окунулась в привычный и привлекательный мир деловых людей.

Однако, чего–то не хватало.

Безусловно, она догадывалась, чего. И кого. И именно потому лишь больше загружала себя работой, чтобы прийти домой и упасть, а не донимать себя «а если бы», «а кабы». Она не в Иегерии. Точка.

Только вот страсть к готовке пробудилась не на шутку. Она пошла на курсы возле офиса, выкраивая драгоценное время и не пропуская ни одного занятия. Потребность созидать, творить дополняла в общем–то скучную бумажно–совещательную работу, уравновешивала её, занимала, развлекала и приносила бездну удовольствия.

И хоть Влада готовила изредка, в основном по выходным, пустовавшие прежде шкафчики заполнили пачки, банки, специальные контейнеры с провизией и специями, холодильник не ломился, но тоже был полон. А ещё не удержалась и купила как–то в магазине розовую соль, потому что она напоминала ей не страну, где живёт Хэвард, а роскошное и сумасшедше–невозможное место – розовое озеро при храме древних богов, где время текло и прыгало причудливым образом, где расстояния уменьшались и удлинялись, словно кто–то баловался с картой, сдвигая и раздвигая её невидимой рукой. Где было тихо, спокойно, восхитительно душевно и атмосферно, удивительно гармонично. Где царила любовь.

– О боги! – выдохнула Влада, рывком усаживаясь на кровати, куда улеглась буквально минутой ранее. – Так вот, где живёт Несса. Потому и время там идёт чёрт знает как, и туда вёл портал, а не проход, обещанный Хренателлой! Она узница в собственном храме. Выходит, её предали остальные боги, но за что? За что можно невзлюбить богиню любви? Это и звучит–то абсурдно! А если над ними царит бог войны и они его боятся? Он ведь самый сильный, у него и фан–клуб свой есть. Ой, культ, культ, – исправила саму себя девушка. – Может, пока он забавлялся с Венди, мне и подсунули соль с любовью. Может, я через свою стряпню должна была вселить в людей любовь? А вместо этого разбила банку!

Влада схватилась за голову. Сомнений не было – она всё испортила. Подвела богов. Те доверили ей важное задание, а она…

– И Август говорил, что я принесу в их мир равновесие… Так, стоп. Я не думаю об Иегерии, не думаю об Иегерии.

Однако она думала. И не могла спокойно спать – мешало чувство вины.

– Может, рассыпав соль, я выпустила её на свободу всё равно, – пыталась убедить себя Влада, но безуспешно, тут же находила контраргументы, лишь усугубляющие её проступок: – Может, она должна была появиться через людей, медленно, вместе с моей готовкой, подготовиться и успокоиться, всё обдумать, а тут – трах–бах! – и богиня сразу свободна. Может, Несса теперь будет недовольна и накажет людей за то, что предали её, позабыли, не так восхваляли, как следовало, чтобы она нашла силы и вырвалась на свободу самостоятельно?

День проходил за днём, Влада как и прежде ходила на работу, на курсы, как и прежде, гнала от себя воспоминания о Хэварде и Иегерии, но мысль, что она подвела богов, прочно укоренилась в сознании и мешала жить. Да и ответственности она никогда не боялась, а здесь, выходит, подвела не просто кучку иномирных богов, а целых четыре страны. И одного мерзкого предателя. Инквизитора. Палача!

Однако по прошествии времени и недоверие Хэварда перестало больно ранить. Она ведь знала его характер, не раз слышала о том, как воспитывает Гефестион сыновей (пусть тогда она считала по–другому, сейчас–то знала правду или максимально к ней приблизилась), знала, что недоверие и подозрительность – неотъемлемая часть её инквизитора. Ненавистного, но такого любимого.

И она скучала. По горячим объятьям, по редким похвалам, по взгляду, пронзительному, острому, даже по недовольному, хмурому.

– Пусть злится и бесится, пусть ненавидит, но будет жив и здоров, – приговаривала она в редкие минуты слабости, когда позволяла окунуться в пучину воспоминаний.

Мысль, что он уйдёт за грань пугала неимоверно. Ведь и Август, и Гефестион говорили, что он ещё до появления Амелики уже хандрил и готовился сдать пост. Она готова была всё простить. Всё, кроме одного – слишком близкого контакта с матерью.

Сознание отказывалось не то, что анализировать, даже признавать этот факт. Она, взрослая, умная женщина, холодная и даже стервозная бизнес–леди, оказалась заложницей чувств и детских мечтаний.

Не так она представляла маму. Не так рисовала встречу с ней. Надежды, мечты, желания – всё полетело в тартарары. Иллюзии разбились как стекло, упавшее с седьмого этажа, надежды на их восстановление не было и быть не могло.

Остались лишь тупая боль в сердце и злость. На себя, на Хэварда, на Амелику, на чёртову шаманку, на богов с их интригами и разборками, задевающими всех и сразу по преступной халатности, а, быть может, они просто не принимали в расчёт чувства каких–то людишек. На ситуацию в целом и на каждое событие по отдельности.

Но она ни о чём не жалела. Не жалела о попадании в другой мир, о знакомстве с интересными и неординарными людьми, с забавными и капельку идиотскими правилами и традициями, с нестандартным подходом к выбору невесты–жены для монарха, о знакомстве с богами и прекрасными странами. Да за одну фотографию Тангарии с высоты площадки перемещений она готова была бы выложить половину накопленного непосильным трудом!

– Да, жизнь на Земле, конечно, пресновата, – заключила Влада через пару месяцев после прибытия домой.

Иегерия со своим бешеным ритмом жизни и приключениями на каждом шагу уже не казалась столь ужасным местом, да и слишком не ясны были её перспективы, учитывая последний разговор с лордом–защитником. Но идея о возвращении перестала казаться невозможной.

– Виктор Андреевич, – начала разговор Влада со своим заместителем, – обстоятельства складываются таким образом, что я могу снова внезапно исчезнуть.

Этот разговор назревал, хотя окончательного решения она не приняла. Бросить снова компанию и сотрудников, на этот раз совсем без руководителя, не могла в любом случае. Кроме того, в её жизни уже не было Максима, который, каким бы прохиндеем ни был, но прикрыл её спину, выдумал, пусть и не самую разумную, но легенду. Теперь у неё никого не было, а исключать любые происшествия, в том числе внезапное возвращение против воли в любяще–недоверчивые объятия лорда–защитника или вообще к шаманке, она не могла. Давно лишилась иллюзий.

– Я понимаю, – мужчина кивнул.

Ни удивления, ни любопытства, только привычная морщинка между бровей стала глубже и заметнее. Для своего почтенного возраста Виктор Андреевич выглядел прекрасно, а уж его уму и проницательности мог позавидовать любой, даже самый прожженный бизнесмен. И держался всегда превосходно.

Однако выглядело это крайне подозрительно.

– Понимаете? – Влада изогнула бровь. – Именно понимаете? Не просто думаете, что мне взбрела какая–то блажь вроде ашрама или путешествия по Индии босиком, что там ещё наплёл Максим, да?

– Он рассказал мне историю, в которую сложно поверить любому человеку, собственно, именно потому, что ему было известно, где вы, я и позволил ему управлять компанией на основании имеющихся у него бумаг. Откровенно говоря, он не имел на то права, но мне показалось, так вам было бы спокойнее. Жених для вас – лицо доверенное, почти член семьи, вставлять палки в колёса было бы некрасиво. Даже, когда обстоятельства изменились, я не стал вмешиваться. Прошу простить, если был не прав, но знаю, как вы не любите, когда люди любопытствуют или тем более указывают, как вам следует поступить. Кроме того, право подписи у меня было и есть, никаких критических ошибок ваш бывший жених не допускал, я контролировал и не позволил бы оставить вас без средств к существованию.

– Благодарю вас, Виктор Андреевич. В вас я никогда не сомневалась. Собственно, потому и хочу предложить вам занять пост генерального директора на законных основаниях, я же останусь собственником компании и в те периоды, когда буду отсутствовать, вы спокойно, не поднимая паники и никого об этом не информируя, просто будете перечислять деньги на мой счёт.

– Согласен.

– Мы всегда находили с вами общий язык без каких–либо хлопот, – довольно закончила Влада и положила руки на стол, собираясь подняться.

– Это и не удивительно. Вы чувствуете родство и доверяете мне больше, чем остальным.

– Родство?

Влада так и застыла с приоткрытым ртом, в то время, как её предположительный родственник сидел спокойно и доброжелательно улыбался.

– Неужели я вам никого не напоминаю?

Провокация. Она редко ловилась на подобные трюки, но сейчас и самой было интересно.

– Дукс Фартапис, – ответила уверенно.

Вариантов было не много с самого начала, а внешнее сходство определённо прослеживалось, даже невооружённым взглядом, просто в Иегерии у неё голова шла кругом, любое сходство походило на случайность, оправдывалось легко и просто: один типаж. Кто в здравом уме станет сравнивать и подозревать в родстве людей из разных миров? Никто!

– Да. Гефестион, думаю, сильно удивился, когда Фартапис примчался на вас посмотреть. Ему запрещено путешествовать между мирами, он не мог упустить случай увидеть вас вживую, – суровое лицо заместителя озарила шаловливая улыбка. – Не сильно вас там обижали?

– Нет, – машинально ответила Влада и тут же спохватилась: – Так, погодите, кем вы мне приходитесь? Выходит, вы давно живёте на Земле?

– Я младший брат вашего деда, ваш отец приходится мне родным племянником, вы, выходит, двоюродная внучка, если рассуждать земными критериями. Архара не выдумывает подобных градаций, там вы бы считались моей внучкой. Ваша бабушка…

– Которая моя бабушка здесь? – уточнила девушка, пытаясь собрать себя в кучу после неожиданной новости.

– Да. Это ваша настоящая бабушка, моя третья жена. У неё был совсем слабый дар и совсем не подходящий для девушек нашего мира характер, слишком бойкий, потому я и взял её сюда. Мне же, однако, сперва было очень сложно адаптироваться, поэтому вас растила она одна, я же курсировал между мирами, проверяя, всё ли у вас в порядке, поддерживая деньгами и амулетами, и возвращался. Живу здесь постоянно почти девять лет по земному времени. Тогда наши учёные изобрели подходящие мне накопители.

– А почему вы мне сразу не сказали, что к чему? – выпытывала Влада. Рассматривать привычного и надёжного Виктора Андреевича в роли дедушки она никак не могла. Не воспринимала. Слишком неожиданно и странно. Хотя в её жизни в последнее время возникало столько странностей, подозрительно закономерных, к тому же, что удивляться девушка уже просто не могла, просто обдумывала возникающие новости в порядке очереди, прагматично и недоверчиво.

Сомнений не было, он действительно был безумно похож на дукса Фартаписа, даже хмурился точь–в–точь как тот, ещё и манера разговора неуловимо напоминала размеренную и взвешенную речь посла. Но всё, связанное с тем миром, вызывало лишь подозрения, а в доброту и бескорыстие родни она не верила.

– Фартапис решил, что его дочери не стоит появляться дома. Во–первых, там небезопасно. Во–вторых, у вас, Владислава, плохая родня по матери, вы можете в любой момент оказаться в рабстве, мы так и не нашли способа блокировать связь с шаманкой, а в роду вашей матери как раз одна есть. В-третьих, по закону степи он обязан будет предложить дочь в гарем правителя, а тот редко отказывается от красивых женщин. В-четвёртых, Фартапис всегда восхищался умом и характером вашей матери и желал, чтобы и вы стали такой: сильной, умной, настоящей. А у нас женщин учат танцам, прилежанию и сексу. С ними скучно.

– Да уж, не предел мечтаний. А вас, значит, послали за мной присматривать?

– Да. Но мы не предусмотрели, что вы будете такой закрытой. Вы никого к себе не подпускали, а я не догадался представиться другом вашей бабушки. У нас так не принято, мне и в голову не пришло. Лишь недавно увидел в кино, но поздно. Пришлось устраиваться к вам на работу. Признаюсь, все документы и рекомендации были куплены, мне приходилось разбираться с нуля, чтобы не упустить, как тогда мне казалось, единственную возможность остаться рядом с вами максимально близко.

– О, эти шикарные традиции того мира тоже не раз меня подставляли, могу себе представить, какую досаду вы испытали, узнав, что можно было всё решить куда более простым методом, – хмыкнула Влада. – Я не раз обожглась в Иегерии на простых правилах, которые знают даже дети. Дело в мелочах.

– Согласен, досадно.

Они обменялись понимающими улыбками, и витающая доселе в воздухе напряжённость сошла на нет.

– А давайте–ка сегодня прогуляем работу? – внезапно предложила Влада. – Я сто лет нигде не была, хочу развеяться и поболтать в неформальной обстановке. У меня никогда не было дедушки, – несколько застенчиво закончила она.

– У вас он всегда был, Владислава, вы просто не знали. И есть, – Виктор Андреевич тепло улыбнулся и встал первым. – Только, чур, не рыдать. У нас важное задание – освоить новые роли. Дедушка из меня пока не профессиональный, а так, на уровне теории и ваших фильмов. Мы можем перейти на «ты»?

– Конечно! Я и сама хотела предложить, но постеснялась, – Влада встала и подхватила сумочку. – Я же не знаю, как у вас положено.

– У нас никак не положено, дети – удел женщин, но мы на Земле. Давай воспользуемся нашим немаленьким бонусом.

«Кажется, как минимум с одним членом семьи мне повезло, – подумала Влада и тут же добавила испуганно, – надеюсь».