Глава 41. Где ты был раньше?

Неожиданное признание Виктора Андреевича вновь вернуло Владу к идее остаться дома. Он не настаивал, не убеждал, но в его речи то и дело проскальзывала мысль, что отец неспроста хотел, чтобы она осталась жить на Земле, да и жить рядом со старшим родственником оказалось весьма интересно, уютно, странно, но вместе с тем невероятно приятно.

На удивление, двоюродный дедушка ни о чём не расспрашивал, не пытался проникнуть в душу, выведать секреты, а больше делился, и Влада чувствовала, что он рад, наконец, открыться, рад оказаться полезным, нужным. Ему, как и ей, не хватало семейного тепла, и Виктор (теперь она звала его просто по имени и на «ты») с удовольствием и энтузиазмом окружил её заботой и вниманием, позволяя и ей делиться своим теплом.

– Иногда мне кажется, ты снова собираешься туда вернуться, – в один из вечеров сообщил он внучке. Они сидели в его любимом ресторане и пили выбранное им же вино. – Я чувствую, ты сердцем и душой давно там, здесь тебя держу лишь я.

– В какой–то мере ты прав, – не стала отрицать Влада. – Я чувствую себя здесь гостьей. Очень странное ощущение, надо признать.

– А я вот уже привык. Сперва было мучительно не пользоваться данной мне силой, но на Земле и денег достаточно, – Виктор отсалютовал бокалом и подмигнул. – Да и, знаешь, хорошо быть самому себе хозяином.

– С этим не поспоришь. Но если я вернусь, мне придётся много трудиться, чтобы исполнить волю богов, – Влада выдохнула, отставила бокал в сторону. – Я жутко перед ними провинилась. И ведь не факт, что простят.

– Шустра. Как ты умудрилась? С богами шутки плохи, и здесь ты не защищена от них в полной мере, имей в виду. Задолжала богам – верни с процентами, извинись и молись, чтобы махнули на тебя рукой. Они злопамятны и жестоки, даже богиня любви Несса. Хотя её–то как раз в нашем мире давно нет, по крайней мере Архара давно без наследника, а это кое–что да значит. Монархи куда больше простых людей зависят от воли богов.

– Как давно? – Влада задала этот вопрос машинально, совершенно ничего не вложив в вопрос. Никаких подозрений. Никаких идей.

– Слушай, уже всё стёрлось из памяти. Какой же там год был? У меня проблемы с историей, никогда не запоминаю дат. С появлением драконов, считай, ни одного наследника.

Виктор хмурился, отчего морщинка между бровей становилась заметнее, но так и не припомнил даты, но она девушку и не интересовала.

– Он бессмертен? – только и выдохнула она.

– Ну отчего сразу бессмертен? Смертен, как и Гефестион. Если он выпустит своего дракона на волю, тот, скорее всего, станет носиться обезумевшим ящером по ледяным степям, затем осознает, где находится, да и вернётся домой вместе со всем своим драконьим родом. Но наш император никогда этого не сделает, а это значит, что и Гефестион не сможет.

– Почему? Почему?

Влада даже привстала. Решение проблемы оказалось совсем простым. Всего–то отпустить порабощенную силу дракона на волю. Ведь можно договориться! Наверняка можно!

– Потому что наш император, Владислава, давно потерял свою человечность. Он выглядит как человек, но мыслит и действует как дракон. Жестокий, безжалостный, хищный. Но у него, хвала богам, лишь малая часть силы, он не может приказывать драконам…

– А Гефестион может?

– Думаю, он может общаться с тем драконом, у которого отобрал силу, но он держит его вдали ото всех, мы не смогли его найти, чтобы проверить, сможет ли наш правитель тоже с ним общаться.

– То есть, он не убит? Дракон жив! – Владе пришлось приглушить голос, потому что она, возбуждённая новостями, едва не вскричала.

– Девочка моя, ну естественно он жив. Не с нашими силёнками бороться с драконом. Как бы боги не помогали, удалось лишь обездвижить его и лишить силы. Убивать побоялись. Такое страшное и сильное создание может хранить свои секреты, опасные для жизни окружающих. Гефестион тогда был безумно сильным, невероятно одарённым, но и он не смог долго носить в себе силу дракона, а выпускать на волю её было чревато, они не знали, вернётся дракон домой или останется и начнёт мстить.

– Но ты ведь только что сказал, что он бы ушёл вместе со всем драконьим родом, – напомнила Влада.

– Прошло много времени, драконам в нашем мире не очень комфортно, это очевидно. Нам – не комфортно с ними. Драконы – существа не только сильные, но ещё меркантильные и мудрые, это хорошо видно по изменениям у правителей. В нашем мире их виду делать нечего. Мелкие ящеры пришли вслед за повелителем, они подчиняются вожаку и не могут без него. В общем, все страдают. Уверен, отпусти на волю силу дракона, он бы ушёл. Люди ему надоели до невозможности. По крайней мере, наш правитель явно это демонстрирует.

– Почему же не отпускает?

– Архара зависима от Иегерии практически полностью. Если наш император станет обычным человеком, у нас не будет не то, что козырей, вообще никаких карт на руках. Для правителя это предательство своего народа. Недопустимо. Драконья часть императора жёстко и бескомпромиссно требует придерживаться правил, тогда как человеческая давно бы нашла выход.

– А другие страны?

– А что другие страны? Они никого не интересуют. Мы бы могли их захватить в один день, шаманки слишком много крови пьют своими требованиями, но Гефестион против войны, не хочет ещё больше усиливать Нарана. Он прав, конечно, но Груфис и Тангария для нас – кость в горле. Однако мы пытаемся поддерживать видимость добрососедских отношений.

– Это как? Полностью ото всех отгородившись? – не удержалась от соблазна уколоть Виктора Влада. – Вы ведь ни с кем не общаетесь, плетёте интриги у Гефестиона за спиной…

– Да ну! Кто тебе сказал? Глупости. Мы мало с кем общаемся, чтобы лишний раз не провоцировать скандалы. Не знаю, заметила ты или нет, но наш народ довольно нелюдимый. На меня не смотри, я уже почти землянин, – Виктор поднял руки, словно сдавался. – У нас много учёных, исследователей, мы живём в городах, больше напоминающих подземные защитные сооружения, на улице так вообще каждый сам за себя. Это не располагает к дружелюбию.

– Вы бы с огромным удовольствием жили бы на землях Тангарии, к примеру, да? – понятливо хмыкнула Влада.

– Именно. Если бы не Гефестион и Наран. Замкнутый круг. Никаких вариантов. Мы зависимы, наш император – единственный гарант хоть какой–то свободы от Иегерии, однако он же и есть первопричина, по которой Гефестион не может отпустить силу дракона.

– А ты уверен, что Гефестион выполнил бы свою часть работы?

– Да, точно знаю. Он частый гость у нас и давно уговаривает попробовать решить проблему с драконами радикально. Ему тяжело терять детей, но никому другому он просто не может доверить такую ответственность, а сам не в состоянии носить всё в себе.

– А вашему императору, выходит, доверил по дружбе?

– Не столько по дружбе, сколько по необходимости. Гефестион не мог справиться сам с обрушившейся на него силой, а наш император, узнав, что бой начался, всё–таки поспешил на помощь. Оказался, как любят говорить здесь, в нужное время в нужном месте. Гефестион перенаправил потоки и щедро поделился с Гардиком… Четвёртым, так зовут нашего императора, – уточнил он, завидев удивлённо изогнутую бровь внучки. – Я не могу понять, ты что, не удосужилась взять учебник по истории?

– Удосужилась, но там нет этой информации. Вообще нет.

– Интересно. Фартапис учился в вашей академии, но ничего не рассказывал. Хотя он изучал не все предметы, а лишь те, что его интересовали. Жаль. Что–то ведь толкнуло иегерийцев на сокрытие части истории.

– Может, король не хочет, чтобы Груфис и Тангария владели той информации, что доступна вам и правящей семье Иегерии? – предположила Влада.

– Вполне вероятно. Он их тоже недолюбливает.

Влада улыбнулась, хотя мысли в её голове крутились совершенно безрадостные. Было жаль красивый и необычный мир, разрушающий сам себя. Было жаль богов, интригами и кознями нарушивших равновесие внутри пантеона и мира. Было жаль драконов, попавших в клетку.

Мир трещал по швам, ледяным, глубоким, в поле чистоты бушевал дракон, когда–то могущественный и несокрушимый, а нынче лишённый магии, лишённый ума. И не было ни одного счастливчика. Страдали все. И стоически несли свой крест, связанные традициями, верностью народу, стране, принципам, а в случае у драконов – ещё и инстинктам, поведенческой реакции

На фоне трагедии двух правителей козни афаи Гутрун казались детскими играми, никчёмными, ненужными, но всё же досадными. Заигравшаяся шаманка пыталась уподобиться Сифтии, интригуя и выстраивая многоходовые комбинации, ломая жизни, семьи, не считаясь с человеческими чувствами.

Воспоминания об Амелике больно ранили. Влада и тянулась к ней, и не могла справиться с негативном, переступить через убеждения, хотя понимала – вины матери нет ни в чём. Дурное, гадкое стечение обстоятельств и чёртова шаманка – вот, кто повинен во всех их бедах.

Гутрун превратила мать в покорную марионетку. Гутрун стёрла воспоминания о ней, Владиславе. Гутрун заставила Амелику бросить любимого мужчину и соблазнить лорда–защитника Иегерии, доносить и направлять в нужную ей, Гутрун, сторону при каждой возможности.

– Виктор, скажи мне, почему Амелика вернулась на Землю, а меня отправила в Иегерию? – задала она вопрос, никак не вязавшийся с предыдущей частью беседы, однако родственник не выказал удивления.

– Амелика спрятала тебя от Гутрун, обманом заполучив для тебя бусину, за что, собственно, и расплачивается. Она должна была вернуться с бусиной и сдать её, как полагается, но Амелика – это Амелика, она не воспитывалась в Тангарии и не слушается шаманку как должно.

– Но ведь бусина бы ещё не зарядилась как положено.

– Шаманке достаточно первых дней жизни, когда устанавливается связь с амулетом. Конечно, если бы ты его носила достаточно долго, она бы спокойно тобой командовала, но ей достаточно и тонкой ниточки, чтобы превратить её в цепь, но на это ушло бы чуть больше времени. Не критично для её уровня силы и владения энергиями.

– Ясно.

– Мы отошли от темы. В общем, Гутрун бросила Амелику под танки, безумно обозлилась на неё, так как она лишила её возможности манипулировать Фартаписом через тебя. Тангария между мирами не путешествует и не будет, мы не продаём им технологии ни в каком виде, Иегерия и вовсе считает их дикарями, общается только по делу. Амелика не ожидала такого наказания и, если и готовилась, то явно не к тому. Блокировка памяти – операция тончайшая, шаманки владеют ей в полной мере, но в данном случае связь матери и ребёнка оказалась сильнее. Ты ей снилась, она сходила с ума и не могла ничего понять, пока лорд–защитник не создал для неё сад, где она приходила в себя и избавлялась от контроля Гутрун.

– Про сад знаю. Выходит, там она вспоминала обо мне?

– Да. Ради тебя она готова была на всё. Без особой на то необходимости она не выходила оттуда. Для афаи у неё был приготовлен хороший крючок: она предложила отправиться в другой мир, чтобы там попытаться понести дитя от лорда–защитника. Как ты понимаешь, Гутрун не могла отказаться от такого подарка. Если бы всё удалось, если бы Амелика родила ребёнка, притом не важно, какого пола, Тангария возвысилась бы вместе с родом афаи, ведь ей бы пообещали любые преференции, а Гефестион никогда не нарушает своё слово. Тангария, как ты понимаешь, довольно болезненно воспринимает своё положение, потому и плетет интриги, не может остановиться. Груфис – страна зазнаек, пусто за душой, но держатся с большим достоинством. Ты не представляешь, как негодовала Амелика, когда к ней полностью вернулась память и она всё поняла. Мне кажется, Максим её испугался до заикания.

– Но почему я оказалась на месте Амелики здесь? – Максим её не интересовал, а то, что дедушка успел пообщаться с матерью и так было понятно.

– Гутрун обманула Амелику. Та хотела уйти навсегда, но шаманка её переиграла. Вместо заготовленного заранее амулета, который хранился у смотрителя зала перемещений, Амелика получила другой – для обмена на тебя.

– Это многое объясняет, да. Но она вряд ли доказала бы мне, что является моей мамой.

Влада пыталась представить, как сложилась бы её жизнь, если бы у Амелики всё получилось, но особо не видела вариантов. Та насторожила бы её своей красотой, плюс мать оказалась почти точной копией любимой актрисы Максима, что было ещё одним минусом, она вряд ли стала бы с ней общаться, опасаясь разрушить отношения с женихом.

– Она изобретательна. Ты плохо понимаешь, что значат дети для женщин нашего мира, особенно для одарённых женщин. Это чудо. Дар богов. Для многих – недоступная мечта. Амелика гениальна, одарена и самоуверенна, но она женщина нашего мира, Влада, и этим всё сказано.

– А зачем я Гутрун? Амелика её уже не интересовала, она хотела новую пешку? Но ведь моя бусина осталась дома.

– Ну, мы с тобой уже обсуждали, что люди часто являются заложниками своего общества и воспитания. Думаю, шаманка и предположить не могла, что кто–то не носит бусину с собой, – Виктор хохотнул. – Сюрприз удался, только он не стал приятным. Кстати, раз уж мы завели этот разговор: уничтожь бусину, для тебя уже делают личный артефакт, будешь гулять между мирами, сколько захочешь.

– Хоть каждый день?

– Ну, не каждый, но как только наполнятся накопители, если будешь много готовить в окружении сильных людей, это не займёт много времени.

– Спасибо, бусина уже мне не доступна, но артефакт приму с удовольствием. Может, я всё–таки соберусь с духом.

– Ты задолжала богам, тебе придётся вернуться, ты же сама говорила. А я буду тебя ждать. Не хочу домой, мне и здесь хорошо, – Виктор приподнял бокал, – За то, чтобы наши мечты сбывались.

– Я ни о чём не мечтаю, Виктор, – призналась Влада, растянув губы в линию.

– Мечтает твоё сердце, девочка. Оно точно знает, чего хочет.

– Но не получит. Ты сам сказал, что в вашем мире нет любви. Хотя я, кажется, её выпустила наружу. Нессу, то бишь. Не так, как хотели остальные, медленно и постепенно, а в один заход. Что теперь будет, непонятно.

Виктор всерьёз заинтересовался и расспросил в подробностях, опустив прежнюю тактичность и деликатность. Его волновала каждая мелочь, каждый оттенок эмоции, и Влада, заинтригованная и взволнованная реакцией родственника, старалась отвечать максимально честно, даже там, где дело касалось Хэварда.

– Теперь и мне захотелось назад, – признался Виктор, когда всё обдумал.

– Почему?

– Несса – натура впечатлительная, а ещё, если верить легенде из их с Нараном детства, она до истерики боится ящериц.

– Ящериц? – не поняла Влада.

– Да, ящериц. Хотел бы я посмотреть, как она отреагирует на мелких драконов, они ужасно мерзко выглядят.

– Бедная Несса.

– Нессу она жалеет! Меня бы кто пожалел! Я бы многое отдал, чтобы увидеть её реакцию. А тебе, девочка, надо возвращаться. Несса тебя не тронет, а Сифтии, думаю, будет не до людишек.

– Я хочу вернуться, но не знаю, как мне общаться с Амеликой, да и выдержит ли мир нас двоих? Мне говорили, что в случае с обменом это невозможно, – вспомнила ещё один важный аргумент против возвращения в мир интриг и пакостей.

– Это проблема, но решаемая. Мы произведём новый обмен, чтобы уравновесить силы. Но тебе придётся некоторое время обойтись без посещений. Нам нужен кто-нибудь в возрасте, чтобы сократить тебе время ожидания.

– Я готова отказаться от возвращения ради одного человека, – Влада решительно подняла взгляд. – Да, если лиа Асель согласится жить без магии, я согласна жить без посещений родного мира. Она мечтает о ребёнке, но её сила запредельна.

– А она красивая?

– Виктор! – Влада поневоле рассмеялась.

– Что Виктор? Ты уходишь, а я не уверен, что мне позволят остаться здесь под предлогом ведения твоей компании, по крайней мере, надолго. А так, прекрасная Асель родит мне сына, я скажу, что привязан к миру…

– Я поняла, поняла. Она красивая, но ты ведь не станешь её принуждать?

– Обижаешь! Наша семья много поколений охраняет гарем повелителя, о женщинах я знаю всё, – Виктор позволил себе лёгкую, полную превосходства, усмешку.

– Ох, надеюсь, Асель согласится. Чувствую, будешь заново изучать женщин, самодостаточных и ярких. Хотя она очень добрая.

– Ты меня сватаешь? Родного деда хочешь отдать в цепкие ручки какой–то подруги! – нарочито серьёзно возмутился Виктор.

– Да тебя язык не поворачивается назвать дедом. Красавец мужчина. Так что да, готовься, отдам с превеликим удовольствием, – подыграла Влада.

– Договорились. Так, тебе нужно подготовиться, собрать вещи, не вернёшься же ты туда с пустыми руками, – закончил с матримониальными планами–шутками Виктор и перешёл к насущным делам.

– Я и в прошлый раз была не с пустыми руками. С тортом.

Влада мысленно представила, как запускает ту прекрасную Павлову в лицо одного инквизитора и настроение капельку улучшилось. Конечно, она ни за что не стала бы так делать, но пофантазировать было приятно.

– У тебя такое кровожадное выражение лица, что я бы посоветовал что-нибудь тяжёлое, сковороду или скалку, к примеру, – с самым доброжелательным видом сказал Виктор. – Против твоего лорда–защитника, конечно, не сработает, но для уверенности… Хотя нет. Лучше надень чёрное и распусти волосы, у него не останется ни одного шанса.