Глава 49. Не боги горшки обжигают
Владислава
Я точно знала, что умерла. Не сомневалась ни на секунду. Говорят же, что душа не сразу покидает тело, вот и моя, видимо, задержалась из любопытства.
Словно подвешенная, как Буратино на крючок в каморке злого Карабаса-Барабаса, наблюдала с высоты картину: я в руках Гадрика, такая маленькая, хрупкая; его руки как лапы хищной птицы обхватили тонкую белую шею, жертва не сопротивлялась – оседала на груду камней. Не изящно. Мешком.
Не то, чтобы я планировала умереть, но всегда почему-то думала, что уйду из жизни достойно и красиво. Здесь, вроде как, во имя великой цели и всё такое, но почему так неэстетично?
Было не страшно, да и эмоции не бушевали, скорее, всё оценивала разумно и спокойно, словно и не меня только что убили, словно не я только что познала все муки, что только возможно.
Хэвард молниеносно переместился к Гадрику. Если меня убивали долго и мучительно, то архарскому змею повезло – он, возможно, и не понял, как умер. Рядом с моим телом полежать ему не удалось – Хэвард отшвырнул его так далеко, как только смог.
И упал следом.
Что происходит? Почему? Я ведь, судя по довольной роже дракона, успела забрать и передать всю силу. Неужели что-то осталось у муженька и отомстило посмертно?
Сильных эмоций не было, вот что значит умереть – лишиться поддержки тела, со всеми гормонами, но любопытство присутствовало. Я пожелала переместиться поближе к телу Гадрика и оказалась там в тот же час. Удобно, однако.
Слабо мерцающий фиолетовым камень затухал на его запястье, превращаясь в обычный сапфир или что-то, сильно его напоминающее. Брачная татуировка бледнела на глазах и столь же быстро исчезла, следом за ней упал камень, скользнув по белой коже. Простой синий камешек, если не знать, что он – часть дракона, волшебный накопитель и артефакт, три в одном.
Я повернула голову к Хэварду. Тот лежал спокойно, словно не умер, а всего лишь заснул. Однако, грудная клетка не шевелилась – не дышал.
Жалко.
С интересом посмотрела на своё тело – татуировка тоже пропала, синие камни-накопители лежали рядом и, несмотря на идентичный цвет с остальными камнями грота, выделялись тусклым-тусклым мерцанием. Видимо, не успела передать всё, однако из камня Гадрика выкачала резерв. Или он сам ушёл. Не важно. Да и всё равно.
Я молодец.
До чего же странно без эмоций. Даже любопытство было ущербным, не таким, как обычно. И хвалила себя машинально, ничего не чувствуя.
Гефестион стоял, прижав кулак правой руки к сердцу. Военное прощание в Иегерии, кажется. Если бы я была жива, наверняка моё сердце разорвалось на миллионы кусочков, так страшно он выглядел. Хотя это, конечно, логично, ведь к нему вернулись эмоции. В лице Хэварда он похоронит всех сыновей, которых отдавал под каток государственной необходимости. Выжил бы. Кто его знает, может, уйдёт следом.
Я посмотрела на пол перед тем, как поднять глаза (если они у меня были? Кто разберёт это посмертное существование?) на ящера. Камни подпрыгивали – дракон рычал и мурлыкал.
Присмотрелась. Мурлыкал. Если бы физиология позволяла ему улыбаться, непременно сделал бы это. Довольная морда. Интересно, почему не перемещается домой?
А! Ему надо выйти из пещеры, здесь перемещения запрещены. Хотя ведь есть чешуйка! У него тоже хватает таких чешуек, моя-то, точнее Гадрикова, была со второго дракона. Наверное.
Почему же он медлит?
«Верррррнись»,– как гром среди ясного неба раздаётся голос. Он вибрирует повсюду, наполняя пространство, в котором я чувствовала себя весьма комфортно и спокойно.
«Зачем? Мне и здесь хорошо», – отвечаю кому-то. Интересно, кто зовёт, но делать что-то весьма лениво. Мир без звуков, чувств и эмоций довольно необычен, но меня не напрягает. Зачем возвращаться туда, где никто не ждёт, туда, где все чего-то хотят получить и ничего не дают взамен, где царят ложь и лицемерие, где даже боги несовершенны и ведут себя хуже людей? Не хочу.
«Твой защитник ещё жив. Спаси его!» – требует голос.
Я снова смотрю на дракона – он или не он? Вроде бы тот не смотрит ни на кого, кроме Гефестиона, своего пленителя и единственного друга в одном лице.
Зачем мне идти кого-то спасать, да и как это сделать, если я уже умерла? Странный какой-то голос.
Постойте. Хэвард жив и его можно спасти? Правда, что ли?
Не верю. Снова ложь.
Картинка перед глазами мерцает, и я вижу Сифтию в настоящем обличье. Страшную и страшно красивую богиню, без которой в этом мире, кажется, вообще ничего не происходит. Она крадётся к моему телу и, пока никто не видит, осторожно приоткрывает мой рот. Бросает туда… Неужели это моя бусина? Я ведь её спрятала! На Земле!
Богиня смотрит на меня, подмигивает и сбегает с места происшествия. Даже богам недоступны перемещения в драконьей горе.
«Ты ещё жива, Вла-а-ди-сла-а-ва. Ты обещала», – голос раздаётся совсем близко, и я чувствую острую боль в затылке.
Боль? Мёртвые не чувствуют боли.
Иегерия, драконья пещера
Перед глазами Владиславы плыло, радужные круги мешали что-либо увидеть, а мерзкое ощущение в горле – словно насыпали килограмм песка, и он рассекал нежную внутренность горла – мешал сглатывать слюну, которой и не было. Организм запускался медленно и неохотно.
Девушка закряхтела и попыталась сесть – безуспешно.
– Ты жива! – Гефестион подлетел к внезапно воскресшей спасительнице мира и подхватил на руки. – Ни о чём не беспокойся, всё будет хорошо, я обещаю. В память о сыне буду заботиться о тебе, как о родной дочери. Теперь всё будет хорошо, девочка, хорошо…
Он шептал сумбурно, перескакивая с одного на другое, но так ласково, что Влада внезапно почувствовала себя действительно хорошо, даже несмотря на все злоключения и болезненные ощущения в теле. Кажется, Гефестион восстанавливался с безумной скоростью – не иначе, нашёл смысл в жизни, из которой ушёл его сын. Сыновья.
– У вас… – Влада прохрипела, откашлялась, но высказалась: – есть ещё Август, а скоро появится ещё один сын. А я… – снова закашлялась, прочистила горло, прошептала, смирившись с тем, что звук пока ей недоступен, – попытаюсь спасти Хэварда. Ещё можно.
– Как?!
– Положите меня к нему, – прошептала она, из последних сил напрягая горло.
Гефестион без лишних вопросов выполнил требуемое. Влада не понимала, что слезы катятся градом, не чувствовала. Руки тряслись, когда она прикасалась к мужчине, ради которого вернулась с того света. Все те чувства, ощущения, эмоции, что были недоступны в «ватном безвременье» накрыли огромной волной, захлестнули, утопили.
Любовь. Нежность. Страх.
Тело всё ещё отказывалось повиноваться, но она заставила его слушаться команд мозга. Руки обвили шею Хэварда. Волшебная чешуйка впилась в ладонь, царапая до крови, и Влада повернулась к присутствующему здесь дракону, послала мысленное напутствие: «Поговори с ним. Ты мне должен». В следующую секунду она нажала бордовый и синий камни браслета, как учил Виктор, и зажмурилась, молясь всем богам, чтобы задуманное удалось.
Запах тушёной капусты и охотничьих колбасок. Непривычное для её квартиры шкворчание и ругань. Что происходит?
Влада приоткрыла один глаз, за ним второй. Сил двигаться не было, но она ощущала тяжесть Хэварда и тепло его кожи, и уже вполне осознанно рыдала. Тёплый – значит живой. Больше ей ничего не нужно.
– Виктор, – прошептала одними губами.
Слов её никто не услышал, зато Влада услышала звонок телефона и шаги. Ругань при этом пропала, и девушка поняла, что столь непривычные звуки – всего лишь телевизор.
– Алло, – голос Асель сложно было перепутать с чьим-то иным, и Влада слабо улыбнулась. Свои! Хвала богам двух миров! Свои! – Виктор, я ведь тебе уже говорила…
Голос перемещался и Владе оставалось лишь надеяться, что Асель имеет привычку ходить по квартире во время разговора. Так и оказалось. Когда Владислава уже окончательно уплывала, раздался вскрик. Но открыть глаза девушка так и не смогла – выключилась. Однако рук не разжала. Они по-прежнему покоились на шее любимого мужчины, но уже мягкие, обессиленные.
Владислава
Невыносимо хотелось пить, просто безумно. Надо кого-нибудь позвать, не важно, Хэварда или Мальву, но…
Хэвард умер!
Я подскочила на кровати как ненормальная и тут же замерла. Не мёртв. Был тёплый, живой. Не успела успокоиться, как противный мозг подсунул идейку, что есть вероятность, что его не спасли, да и мало ли, может, он ещё не остыл к тому моменту, как я явилась с того света, чтобы спасти этот. Точнее, не совсем этот, всё же я на Земле. В своей квартире. Даже более того – в своей постели и даже в любимой вишнёвой ночной сорочке.
Страх взбодрил лучше любого кофе, и я понеслась сломя голову на кухню в надежде увидеть там Асель или, что было предпочтительнее, Хэварда.
Не знаю, дрожал ли подо мной пол или просто у кое-кого слишком хороший слух, но, когда я влетела в свою просторную и светлую кухню, меня подхватили на руки и прижали к себе так крепко, что я на мгновение задохнулась. И не только от переполняющих эмоций.
Слёзы катились, выставляя меня в глупом свете перед улыбающейся Асель, но мне было плевать! Мой мужчина жив! Любимый! Самый лучший!
– Всё хорошо, уже всё хорошо, не плачь, – приговаривал мой инквизитор, поглаживая по спине как маленького ребёнка.
Зажужжала кофемашина, и я поневоле принюхалась, выдав себя сопливым носом всем присутствующим. Мощное тело Хэварда содрогнулось от смеха. Ну ничего от него не утаишь!
– Я… – голос дрожал, и я умолкла. Не люблю проявлять эмоции даже среди близких, ничего не могу с собой поделать. Ненадолго же меня хватило.
– Ты ещё не пришла в себя, родная, – мягко сказал Виктор, выглядывая из-за стола. – Садись, выпей кофе, поешь. Тебе надо восстанавливаться, ты спала почти трое суток, да так крепко, что не подавала признаков жизни.
– А ведь я действительно умерла, – посмотрела на Хэварда, который не выпускал мои руки из своих даже после того, как я смогла оторваться от него. – И ты тоже.
– Лиа Вла… Ой, то есть, Владислава, садись и поешь, Виктор правильно сказал, тебе надо восстанавливаться, – поддержала деда Асель. – Ещё намилуетесь.
Мы не могли наговориться. Обычный ужин перерос в праздничный, с вином и заказанной в японском ресторане едой, от которой, как оказалось, Асель была без ума, но готовить пока не научилась – пользовалась моей кулинарной книгой и просто не добралась до книжного, как объяснила не только талантливая певица, но и вполне приличный повар.
Они рассказали, что уже сообщили Гефестиону радостную новость про сына, что Хэварду какое-то время надо пожить здесь – пока организм не перестроится и не сможет свободно и комфортно существовать без драконьей силы.
– А я и рада, – заявила, поглядывая на любимого, когда дверь захлопнулась, и мы остались одни, Асель поехала ночевать к Виктору, чтобы не мешать нам. – Мы пожили в твоём мире, будет справедливо пожить и в моём. Я здесь, конечно, не правитель, но ты, без документов и образования, теперь в полной моей власти.
Сверкнула глазами так, что он на мгновение даже вскинул брови – поверил. Затем ухмыльнулся, подхватил под бёдра, заставив обнять ногами, прижал к себе, заглянул в глаза.
– Уверена? – с его лица не сходила та самая ухмылочка мужского превосходства, что всегда меня бесила, но не сейчас. – Ты моя, Владислава. Моя до конца жизни. Никому и никогда тебя не отдам, даже если боги будут иного мнения.
– А моё мнение тебя интересует? – уточнила ледяным тоном.
Да, я рада, рада, что он выжил. Но никогда не позволю управлять мною и решать за меня! Или он примет меня такой или… или ему всё равно придётся принять меня такой!
– Женщина! – выдохнул он, закатив глаза. – Напоминаю ещё раз: ты моя, я – твой, мы любим друг друга. Да?
– Да, – ответила с вызовом.
– Я всегда буду оберегать тебя, Владислава. Даже от самого себя, – серьёзно и даже как-то торжественно произнёс Хэвард, заглядывая в моё лицо. – Твоё мнение – это твоё мнение, я его уважаю и ценю. Никогда в том не сомневайся. Единственное… – Он замолчал, и я не удержалась, поторопила с ответом. – Единственное, в отношении того, что мы будем вместе я не сомневаюсь и тебе не рекомендую.
– Почему это?
– Ты всегда исполняешь обещания, – с видом, будто это всё объясняет, выдал этот негодяй.
– И что? – рявкнула недовольно.
– Ты мне кое-что обещала, – его настроению уже ничто не может помешать. Хэвард несёт меня в спальню и ухмыляется.
– Ничего я тебе не обещала, – выдаю, а сама про себя думаю: «Ну, вроде же, не обещала, да?»
– Ты обещала спасти мир…
– Я спасла.
– Ты обещала восстановить равновесие…
– Я отдала дракону его силу, а там уж пусть дальше сами восстанавливают. Я сделала самую тяжёлую работу, – аргументировала свою позицию с важным видом.
– Ты обещала… – Хэвард сел на кровать, переместив меня к себе на колени, и обнял, прошептал на ушко: – Нессе подарить мне десять детей.
– Это была шутка! – пытаюсь вдолбить в эту инквизиторскую голову простую мысль.
– Не-а, – он крутит головой из стороны в сторону и не позволяет мне ответить, прижимается губами к моему открытому от негодованию рту.
Ну и ладно. Потом объясню. Может быть.