Эпилог

Кабинет Гефестиона Первого, три года спустя

– Август, ты не прав. Шаманки – страшная сила, им нельзя доверять, – увещевал сына правитель Иегерии. – Ты можешь сколько угодно вести с ними переговоры, но это приведёт лишь к тому, что они найдут обходные пути и будут дальше тиранить подопечных.

– Но они же женщины! – воскликнул любимчик дам. – Хэвард, ну объясни же ему! Если он женился на грымзе, это не значит, что все остальные женщины такие.

– Велена – не грымза, – рыкнул Гефестион. – И вообще, относись с уважением к новой королеве и, я позволю себе заметить, твоей мачехе.

– Лучше бы женился на Цевер. И вообще, зачем было менять правила? Мы и так прекрасно жили. Ну, если опустить некоторые моменты, – уточнил правдоруб. – Меня бы вполне устраивала новая жена каждый год.

Мужчины расхохотались, и Хэвард ответил за отца:

– Брат, ты не знаешь, о чём говоришь. Смотри шире. То, что отец женился на той женщине, что связала его сердце цепями любви, тебе только на руку. Когда решишь остепениться, женишься тоже на любимой, а не на той, что потребуют интересы государства.

– А чего мне переживать? К тому моменту, как я решу остепениться, что случится ещё очень нескоро, у нас вряд ли будет четыре страны как прежде. Груфис уже влился в наши ряды, Архара хоть и осталась самостоятельной, но пока там правит отец нашей прекрасной Владиславы…

– Моей Владиславы, – отчеканил Хэвард.

– Ну да, ну да, твоей Владиславы, – исправился Август. – Не за горами и капитуляция Тангарии, тем более, мы её хорошо прижали к ногтю благодаря жрице Нессы. Вот уж кто ненавидит Тангарию и всех её жителей. Интересно, как она справляется со своими чувствами, когда к ней обращаются жители её «самой любимой страны»? Пока ещё существующей страны, хе-хе.

– Молча, – отрезал Хэвард. – Август, не время расслабляться и показывать зубы родному отцу. Сейчас ему как никогда нужна наша поддержка.

– Отец, ну неужели ты жить без неё не можешь? – в его голосе звучало столько эмоций, столько детской обиды и уязвимости, что Гефестион вздохнул, в очередной раз пожалев, что так мало внимания уделял детям, когда те в нём нуждались. Но что он мог сделать?

– Август, тебе, безусловно, очень и очень непривычно видеть нас с Хэвом такими, но к нам вернулись чувства и да, я не могу без Велены. Я мог бы, конечно, жить с равнодушной к миру Цевер, но кому от этого было бы лучше? Я думал, ребёнок её изменит, но сам знаешь, ребёнок был лишь фикцией, очередной проделкой Гадрика. Может, это и хорошо. Кровь у девушки могла быть с сумасшедшинкой. Зачем нам это?

– Незачем, – признал принц.

– О том и речь. Велена – прекрасная женщина и достойная королева. Хэвард ею доволен, у неё очень сильный дар, он передастся по наследству нашим детям, если они будут.

– С тем количеством еды, что производит наша Владислава, – начал Август, но осекся, исправился: – Владислава Хэварда… Слушай, ну ты бы уже женился на ней, а? Я буду говорить: «твоя жена» или «жена Хэва», а то уже надоело это виляние туда-сюда. Ты же ревнуешь её к каждому столбу!

– А ей нравится, – хмыкнул король. – Нашла способ управлять лордом-защитником.

– Закрыли тему, – Хэвард произнёс эти два слова таким тоном, что половина придворных бы даже в мыслях побоялась думать о подобном, но не семья.

– Ага, как же! – рассмеялся Август. – Мечтай! Пока Владислава не согласится выйти за тебя, я не уймусь. Просто наслаждаюсь вашими пикировками. Ты так мило пытаешься ею командовать. Безуспешно командовать, надо заметить.

– У этих вояк всего одна извилина, и та прямая, – донеслось от двери ехидно. – Не была послушной и не стану начинать.

Владислава вошла, держа одну руку на пояснице, во второй держала ворох бумаг, которые у неё тут же забрал подбежавший Август.

– Тебе не стоит так себя утруждать, – пожурил он её. – Мальва сказала, ты снова что-то пекла, – но тут же сладкоежка переключился на куда более важные вещи, например, его любимые шоколадные кексы с орехами: – Там были..?

– Не-а, не было. Завтра тебе приготовлю, если не рожу, конечно.

Влада приняла подставленный локоть Августа и прошла к креслу, уселась осторожно, не делая резких движений.

– Ну, что замышляем? Снова мужской клуб и женщин не приглашаем? А между прочим у Велены мозги порезвее некоторых будут, – попеняла она мужчинам в своём стиле.

Хэвард передвинул кресло поближе и взял любимую за руку.

– Тебя мы всегда слушаем.

– Не подлизывайся. Кто снова запретил мне ходить в город? Все телепорты «на профилактике», – передразнила она смотрителей, – да ты даже Виктора подговорил! Верни мой браслет!

– Ни-за-что! Это опасно. Ты должна больше себя беречь. И малыша!

– Верни, изверг.

– И не надейся. Вот родишь, восстановишься, а там посмотрим.

– Хэвард!

– Владислава, – спокойно парировал он и не выдержал, взял узкую ладонь любимой, поцеловал нежно.

Обычно прохладные руки во время беременности стали горячими, и он дисциплинированно проветривал комнату по каждому её требованию. Когда она появлялась во дворце, во всех помещениях гуляли сквозняки и, учитывая, что зима давно вступила в свои права, иногда и снег летал. Язвительный Август смеялся и во всеуслышание заявлял, что это архарские корни проявили себя, никак странам теперь надо объединяться, всё равно и там, и там холодрыга и снег.

– Я хочу гулять. Хочу к морю. Хочу сходить к маме, – выдала она совсем уж неожиданную фразу.

– К… маме? – не поверил своим ушам Хэвард.

– Да, к маме. А что, у меня молодая и красивая мать, я ей ещё мужа подберу, когда время будет, – заявила Влада. – В конце концов, может, следующий будет не мальчик, а девочка. Вот она и заменит маму, поработает жрицей…

– Владислава, жрицей не работают, – заметил Гефестион, улыбаясь. Вот такая, живая и непосредственная Влада, ему нравилась куда больше прежней. Он лишь убедился, что некоторым женщинам беременность идёт на пользу и про себя возжелал, чтобы и Велена стала помягче, а то любовь любовью, а характер у неё всё же тяжеловат.

– Да я знаю. Но у меня ведь род по маме с секретом, – выдала она тайну, которая в данной компании тайной не являлась. – Так что придётся рожать дочь. Это если кто-то будет себя хорошо вести.

Голубые глаза уставились на Хэварда, и тот лишь развёл руками, мол, ничего не могу с собой поделать.

– Он не будет, – захохотал Август, – и не мечтай. Если даже на последнем месяце беременности он ревнует тебя к родному брату! – мужчина закатил глаза, а Влада улыбнулась. – Кстати, я вот тут подумал. Тебе скоро рожать, а вы не женаты. Даже в твоём мире это не очень хорошо, а у нас-то вообще не принято. Может, ты сжалишься над нами и пойдёшь с ним к Древу?

– Не заслужил, – Влада укоризненно посмотрела на мужчину, перекрывшего все порталы страны «ради её безопасности».

– Смилуйся! – возопил Август театрально. – Меня сегодня едва не линчевали за то, что я назвал тебя «нашей Владиславой». И вообще, Влада, ну действительно, нельзя так. Тебя любят в народе, тебя обожает Архара, – тут он замялся, сообразив, что Архара как раз любит её во многом из-за того, что она издевается над лордом-защитником, которого они всей страной дружно боялись всю жизнь, да и сейчас боятся, и перешёл к другим аргументам: – К тебе милостивы боги и даже сама Несса одарила вас ребёнком только ради того, чтобы ты вышла замуж за Хэва. Мы прогрессивные, конечно, но ты ведь умная женщина и знаешь, что такое деловая репутация.

– Естественно, – фыркнула Влада.

– Ну вот, ты вредишь деловой репутации нашего лорда-защитника. Если бы вы решили официально признать его наследным принцем, а не скрываться и дальше, ничего бы не было, все бы посмеялись и забыли. Но лорд-защитник для нашей страны – это символ. Над символами не смеются, милая Влада.

– В тебе точно нет драконьей силы, а? – Влада сделала вид, что ущипнула хитреца, хотя сидела в паре метров от него. – Посмотрите, какой коварный. Знает ведь, где давить.

– Дипломатия, – гордо задрал нос Август, но тут же рассмеялся. – На самом деле я бы выбрал вариант, где Хэвард становится наследным принцем, а я имею возможность гулять по мирам…

– Нет! – рявкнул Гефестион.

– Но отец!

– Нет!

– Ну и ладно. Стану королём, присоединю Архару и возьму себе гарем. Надо же перенимать что-то у покорённых территорий, – принц вовремя сообразил, что стоит замять неприятную тему, и перевёл всё в шутку. Хотя идея с гаремом ему нравилась, даже очень.

Влада сидела и смотрела на пререкания Августа с отцом и беззлобно смеялась, когда Хэвард потянул её за рукав.

– Ничего не напоминает? – спросил он.

– Напоминает, – согласилась она. – Но это у нас семейное.

– Семейное, – Хэвард кивнул. – Ты согласна? Дети должны рождаться в браке.

– Дети должны рождаться в любви, – Влада улыбнулась и добавила: – Наши так точно будут рождаться в ней. Но, милый?

– Что?

– Я, пожалуй, соглашусь с Августом. Нельзя издеваться над символом, да?

– Нельзя.

– Завтра день зимнего солнцестояния, – всё ещё не веря в своё счастье заметил Хэвард.

– Я знаю. Но у меня такое ощущение, что твой сын его не дождётся. Пойдём в храм.

Пара переместилась так быстро, что Гефестион с Августом не успели напроситься на свадьбу, хотя уже успокоились и вместо спора внимательно прислушивались к будущим супругам, боясь спугнуть их неосторожным словом или движением.

– Знаешь, Хэвард мог бы быть с ней и помягче. Влада – умная женщина, ведёт себя великолепно и вполне достойна доверия.

– Ну, – Гефестион хмыкнул и закатил глаза, – если он даст слабину, она сама будет не рада, поверь.

– Почему это?

– Она его любит за крутой нрав в том числе. Нравятся ей «угрюмые военные с одной извилиной», – рассмеялся король. – Особенно, если принять во внимание, что извилина эта работает так, что остальным даже не снилось. Ей нравится держать его в тонусе, Хэвард стал ревнив и не скрывает своих чувств. Приятное разнообразие после того замороженного Хэва, согласись.

– Угу. Эх, вот любили бы наши женщины за ум, – мечтательно протянул принц, которому приходилось быть обходительным даже с охотницами за титулом.

Как только отборы ежегодной жены для короля закончились, а сам его величество остепенился, сходив к Древу с Веленой, все незамужние девицы ринулись очаровывать его всеми возможными методами.

– В Тангарии любят, – намекнул Гефестион на одну интересную и ранее неизвестную тайну шаманок.

– Ну, знаешь, не думал, что родной отец захочет отдать меня в сексуальное рабство сумасшедшей бабе!

– Август! – шокировано округлил глаза король. – Разве я учил тебя называть женщин бабами? Прекращай бегать в храм к богам, эти фильмы до добра не доведут. Хорошо, те не стали делиться с человечеством этим сомнительным достижением цивилизации. И, кстати, рабство-то всего на недельку, зато сколько впечатлений!

– А ты что-то знаешь? – его высочество заметил необычный блеск в глазах отца и навострил уши как охотничья собака.

– Откуда я могу что-то знать? Так, слухи, – отмахнулся Гефестион, хотя нарочно дал сыну возможность прочувствовать его недостаточно хорошую игру.

– Отец!

– Сын, – Геф отсалютовал бокалом, словно ну совсем ничего не понимает.

– Ваше величество! – рыкнул Август.

– Ваше высочество, – в режиме «тролль восьмидесятого уровня» ответил ему отец.

– Всё же это не очень честно с твоей стороны – так издеваться над родным сыном. Что, рекомендуешь всё же попроситься на недельку в гости к той милой шаманочке, что заняла место афаи Гутрун?

– Рекомендую. А вот обсуждать своих дам с кем бы то ни было – не рекомендую никогда, ни с кем и ни при каких обстоятельствах, дорогой мой сын и наследник, – голос короля изменился, – Запомни: ты – пример для подражания. Люди могут быть сколь угодно слабыми, болтливыми, необязательными, ссылаться на любые препятствия, реальные или вымышленные, у тебя же подобной возможности нет. Ты – будущий король Иегерии. Ты – опора и защита. Ты – символ.

– Я знаю, отец. Знаю, – голос Августа прозвучал тускло, плечи опустились. Лишь через пару минут он всё же продолжил: – Я хотел бы быть простым смертным, путешествовать между мирами, мечтать и любить безо всякой шелухи, – он посмотрел на отца и торжественно заявил: – Но я исполню свой долг. Ты никогда не разочаруешься во мне!

Гефестион молчал. Он давно принял решение и хоть никому об этом не сообщал и даже виду не подавал, оно сформировалось, вызрело и засело в голове, пусть и не нравилось королю и, прежде всего, отцу от слова «совсем».

Он сам долгие столетия жил во имя страны, во имя мира. Совершал такое, от чего у обычного человека волосы бы встали дыбом. Ещё и дракон… О, коварный ящер оказался злопамятной тварью и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, напомнил ему обо всём случившемся за эти годы. И всё под предлогом «мы столько пережили вместе»! Ещё и пригласил в гости, изверг.

А ведь он так мечтал пообщаться с ним нормально, по-человечески. Пообщался.

Король встряхнул головой, словно очнулся ото сна, и сказал то, что надо было сказать, то, что он обязан был сказать не как король. Как отец.

– Поговори с Владиславой.

– Что? – Август не мог поверить своим ушам. Неужели?

– Она уже вполне освоилась в нашем мире и, думаю, не откажется через какое-то время надеть корону на свою красивую и умную голову. Не ради себя, ради детей. Осталось только убедить её в этом, – с очевидным намёком произнёс Гефестион.

– Я умею убеждать! – Август, не в силах сдержать эмоции, подскочил и тут же сжал руки в кулаки, пытаясь совладать с собой. – Спасибо! Спасибо.

– Спасибо тебе, сын. Спасибо за то, что научил меня быть отцом. И человеком.

***

В храме древних богов царило веселье. Вместо привычного киносеанса любопытные боги смотрели обряд единения лорда-защитника и Владиславы и жевали чипсы. Пробовали раньше попкорн, но он никому не понравился. Перепробовав множество иномирных лакомств, остановились на Принглс, так что бог-путешественник Фар только и успевал перемещать коробки с банками самого большого размера, но разными вкусами, ругаясь на прожорливость божественной братии.

– С тебя ящик драконьего вина, – довольно ухмыляясь, выдала Родварка Нарану. – Я же говорила, что они успеют до родов!

– Ничего не знаю, она ещё не родила, а процедура только началась, – отвечал ей бог, любуясь невидимой для брачующихся Нессой.

Она стояла в паре метров от своих любимчиков и просто светилась. Наверняка задумала появиться в самый ответственный момент и благословить лично, что было бы неплохо – Владислава могла перевозбудиться и родить до окончания церемонии. И всё! Ящик вина – его!

Представив, что придётся идти в мир драконов, где их, богов чужого мира, не очень-то любили, Наран едва не вздрогнул и мысленно обратился к жене, подзуживая ту поторопиться.

– Кстати, братец, – обратилась Сифтия вслух, явно, чтобы все услышали и обратили внимание на её слова, – когда вы собирались сказать нам, что ждёте прибавление в семействе?

– Что?! – боги всполошились и отвлеклись от онлайн-трансляции свадьбы, а когда, наконец, допросили с пристрастием отпирающегося бога войны (шансов на победу в данном случае у него не было вообще), на экране осталась лишь одна жрица и, задумчиво улыбаясь, смотрела куда-то вдаль, не иначе, мечтала.

Однако боги недолго пребывали в неведении. Появившаяся мгновением позже сияющая Несса, ухохатываясь, рассказала, что едва успела благословить парочку, как пришлось её перемещать во дворец к лекарю и повитухе.

– Я потому и задержалась. Ну, вы и сами всё видели, – закончила она свою речь.

– Не всё, – буркнул недовольный Наран, тем не менее притягивая жену к себе и целуя в висок. – Эти изверги увидели, что ты носишь дитя.

– Понимаю, – Несса ни капли не расстроилась, с самого утра пребывая в благодушном настроении. – Ничего страшного, это в любом случае скоро перестало бы быть секретом, я не хочу тянуть, в мире сейчас столько энергии, глупо не воспользоваться.

– А вы решили, мальчик или девочка? – уточнила любопытная Родварка.

– Мальчик, конечно, – заявил Наран.

– Конечно, девочка, – одновременно с мужем сказала Несса.

– Кажется, двойня, – подвёл итог разногласиям обычно не вмешивающийся без острой нужды бог, олицетворяющий собой логику и точные науки.

– Ну и ладно, пусть будет двойня, – согласилась Несса. Уж если её тихоня-братец подал голос, точно не стоит противиться. – Постараюсь тебя слушать почаще. Но и ты говори, не молчи, знаешь же меня!

Как ей того не хотелось, а в своё время набедокурила она серьёзно. А достаточно было лишь послушать братца.

– А этой парочке ты всё же решила подарить десять детей или уже передумала? – уточнила Родварка, кивая на экран, где бледный как простыня лорд-защитник держит на руках первенца и пытается осмыслить, что вообще происходит. – Они такие милые. Может, всё же не десять? Владислава их не очень хотела. Пусть мы ей помогли родить без боли и быстро, вряд ли она так резко изменит свои приоритеты.

Несса не отрываясь смотрела на экран. Её мысли витали в другом измерении, лишь изредка прорываясь отрывками осмысленных вопросов: «А будет ли Наран таким же счастливым, когда она решит подарить ему дитя?», «Станет ли он с таким благоговением касаться сына и дочери?», «Будет ли смотреть на неё таким взглядом, от которого даже у неё, богини любви, замирает сердце?»

– Несса, ты собираешься мне отвечать или так и будешь витать в облаках? – не зло, не ехидно, а с понимающей и хитрой ухмылочкой выдернула богиню любви из мечтаний Родварка.

– Это она просто не знает, что такое дети, – авторитетно заявила Несса. – Узнает, вот увидите, сама захочет десяток от своего ненаглядного. Они, кстати, действительно предназначены друг для друга, я их не связывала насильно.

– О, – уважительно протянули боги.

– Вот именно. А десять детей за долгую и счастливую жизнь – не так уж и много. И, так как мне нравится эта парочка, я подарю им ещё девочку, может, даже две девочки. Надо же мне будет кого-то поставить на место моей Ами, та неровно дышит к своему Фартапису. Уж сколько лет прошло.

– У него же гарем!

– Ну и что? Вы просто не знаете мою рыжую девочку. Она и гарем разгонит, и правителя Архара построит. Но пока она мне нужна, пусть сидит в храме. Хотя ладно, я сегодня добрая.

Несса исчезла столь же внезапно, что и появилась. Экран остался девственно пуст, скрывая от богов её деяния, и тем оставалось лишь гадать, что же удумала активная любительница нестандартных решений.

Ответ был прост до невозможности – богиня подарила от себя лично жрице и Фартапису по браслету, с помощью которых они могли беспрепятственно перемещаться друг ко другу. Браслет был не только телепортом, а с секретом. Несмотря на свой абсолютно стандартный для телепорта вид, он являлся ещё и брачным. Правда, Несса не стала сообщать об этом ни новобрачным, ни пантеону богов. Раз уж ей Владислава родит следующую жрицу ещё не скоро, можно поручить столь важное задание Амелике. Почему нет?

Развлекаться, так развлекаться.

Ох, до чего же будет весело, когда жрица храма забеременеет! Ведь в её случае это совершенно невозможно без официального свадебного обряда!

Несса порхала от счастья, радуясь своей находчивости и изобретательности. Стольких людей сделала счастливыми, да и сама не осталась без выгоды и повода для смеха. Ещё и элемент загадки, тайны… Нет, она явно куда сильнее похожа на Сифтию, чем та не неё.

Богиня радостно рассмеялась и хлопнула в ладоши, оказавшись незримым гостем в доме лорда-защитника и Владиславы.

Взъерошенный и уставший до невозможности Хэвард сидел на краю широкой кровати и смотрел на спящих жену и сына. В колыбель малыша пара не положила, и богине пришлось присесть рядом, чтобы дотянуться до ребёнка и поцеловать его лобик.

– Ты будешь сильным и счастливым, малыш. Благословляю тебя!

Она посидела пару секунд, полюбовалась Владиславой, посетовала, что чужие дети такие несимпатичные и, вспомнив, что у неё вообще-то хорошее настроение, подошла к лорду-защитнику, склонилась к уху.

Ученик и любимчик её Нарана замер. Почувствовал приближение, хотя она оставалась в режиме невидимости для людей. Удивительно!

Несса не стала проявляться, но и от задуманного не отказалась.

– Первый пошёл, – шепнула она молодому отцу и тут же испарилась, чтобы он не услышал её довольный смех.

Конец.