Глава пятая. «Не принимай подарки»

Сильные руки обняли меня и прижали к твердому плечу. Я вдохнула такой любимый запах мяты и розмарина. Теперь я точно была дома.

— Ну, как ты, принцесса? — дядя Оскар отстранился и лукаво улыбнулся.

— Не называй меня так! Мне же уже не семь лет.

— Для меня ты навсегда останешься той несмышленой маленькой девочкой.

Дядя рассмеялся, и мои губы сами разъехались в улыбке. Как же я скучала по его хриплому голосу и лающему смеху. Скучала по запаху трав и полной тишине в доме.

— Иди, скорее переодевайся и садись за стол. Я приготовил твой любимый суп с клецками.

— Правда?! Ура! — я рванула в сторону узкой лестницы, ведущей на чердак.

— И пызы с мясом! — догнал меня голос дяди, от чего моя скорость только увеличилась. В Академии нас кормили только куриным бульоном, кашами и фруктами. И никакого разнообразия в еде. Только в праздники можно было заказать что-то особенное. Поэтому, услышав о двух моих самых любимых блюдах, я непроизвольно сглотнула накопившуюся слюну.

Дверь в мою комнату была все такой же — небольшой, узкой и ярко-желтого цвета. Я помню, как дядя подвел меня к этой двери и сказал, чтобы я сама выбрала цвет, потому что за этой дверью место, где я буду защищена от всего мира.

Счастливо улыбнувшись, я распахнула дверь и вдохнула родной запах ромашки и лаванды. Именно эти цветы стояли на окне, с распахнутыми створами. Зеленые шторы колыхались от теплого летнего ветерка. Небольшая кровать под балдахином была заботливо и аккуратно застелена. На письменном столе и шкафу не было ни единой пылинки. И ковер, который давно потерял свой белый цвет, но все еще оставался таким мягким и родным.

Я поставила сумку на пол, закрыла за собой дверь и внезапно почувствовала, как слезы подступают к глазам. Я видела, что о комнате, в которой я не была четыре года, ухаживали. Тут пахло чистотой и травами.

«Дядя Оскар, как только я найду работу, я обязательно отплачу тебе! Я куплю тебе самый хороший дом, самую красивую лавку для трав! Ты будешь знаменитым травником», — я быстро стерла слезы с глаз и подошла к шкафу. Нужно было переодеться. Вопрос состоял только в том, есть ли у меня тут одежда. За время учебы в Академии, я ничего не покупала. Форму, повседневные платья, обувь и ночную сорочку нам выдавали. Но носить дома ту одежду было как-то... неправильно.

Раскрыв шкаф, я удивлено замерла. Одежда была. И ее было достаточно много. Нерешительно протянув руку, я прикоснулась к зеленому летнему сарафану. Он явно был моего размера, яркий и новый. Откуда он у дяди? Неужели он специально купил к моему приезду?

В очередной раз отогнав слезы, я переоделась в этот самый сарафан и осмотрела себя в зеркале. Плечи были закрыты до локтя, вырез был не очень глубоким, сам фасон широкий и свободный. В нем было очень удобно и, что самое важное для нашей местности, не жарко.

— Дядя! — я выбежала из комнаты, спрыгнула с последних трех ступенек, громко шлёпнув по полу босыми ногами, и влетела на кухню.

— Что такое, принцесса? — дядя Оскар стоял за плитой и спокойно накладывал мне суп. От умопомрачительного запаха, заурчал живот, а изо рта чуть не потекли слюнки.

— Ты купил мне одежду? Спасибо! Большое спасибо...

К концу предложения мой голос стал хриплым, и я снова почувствовала поступающие слезы. Чтобы не расплакаться, я подошла к дяде и обняла его, прижавшись лбом к спине.

— Ты чего это, принцесса? — хохотнул мужчина, но я не отпустила его.

Этот человек помог мне, когда другие от меня шарахались. Он взял меня к себе, отмыл, накормил и обогрел. А потом разрешил остаться. Он дал мне все. В тот зимний день, только дядя Оскар не прошел мимо маленькой замершей девочки. Только он помог мне.

— Ну, полно тебе, — дядя обернулся, положил мне руки на плечи и ласково улыбнулся. — Вырасти выросла, а ребенком так и осталась. Плакса.

— Сам ты плакса, — я шмыгнула носом и протерла слезы рукой. — Я просто очень скучала, дурак.

— Я тоже скучал по тебе, принцесса, — дядя Оскар внезапно рассмеялся и потрепал меня по волосам. — Ты не представляешь, как мне было скучно без твоих капризов.

— Но, но, но! — я возмущенно надула щеки. — Я не капризная!

— Да-да, конечно, — дядя Оскар хохотнул, погладил меня по голове и отвернулся. — Садись скорее за стол. Я как раз подогрел еду.

Дважды меня просить не пришлось. Плюхнувшись на стул, я расплылась в улыбке. То, что я не помню прошлое — не имеет значения. Раньше я задумывалась о том, кто же я такая? Почему меня выгнали из дома? Как мое настоящее имя? И как выглядели мои родители? Но все эти вопросы сейчас меня не беспокоят. Потому что я нашла то место, где я могу жить настоящим.

Обед, который приготовил дядя, был настолько вкусным, что я снова чуть не расплакалась. Как же давно я мечтала съесть чего-нибудь сделанное им! Особенно суп с клецками!

— Спасибо за еду, — простонала я, чувствуя, как в животе приятно растекается тепло. Да, еда дяди Оскара самая вкусная!

— На здоровье. А теперь мыть посуду и на прогулку. Рена каждый день забегает, чтобы узнать, не приехала ли ты, — дядя встал из-за стола, сложил посуду на деревянный поднос и понес к умывальнику.

— Рена? Она еще не уехала?! — я поспешила за дядей и встала у раковины. — Она же вроде хотела поступить в военное училище.

— Она поступила. А об остальном спросишь у нее.

Я кивнула и принялась мыть посуду. Давно я этого не делала. В Академии у нас есть дежурства, но только первые три курса. С четвертого курса дежурств нет, разве что в общежитии. Но там посуду и не надо мыть.

Вода была довольно холодной. Кончики пальцем покраснели. Но улыбка так и не сходила с моего лица. Когда я только начала жить в этом доме, дядя сказал мне, что я не могу быть нахлебником. Он заставил меня мыть посуду, полоть грядки с травами, делать уборку, учиться готовить. Дядя ценил труд и считал, что если не работаешь, то ты бесполезен. Но так же он пытался отвлечь меня от того ужаса, что я пережила. Пусть я и не помнила того, что случилось, но я чувствовала себя разбитой и почему-то обманутой. Я помню, что мне хотелось забиться под кровать и прожить в темноте всю свою жизнь. Но дядя не дал мне этого сделать. Он заставил меня бороться.

Бросив на мужчину взгляд, я улыбнулась еще шире. Дядя все еще был выше меня примерно на голову. У него довольно подтянутое тело и выглядит он лет сорок. Но на самом деле я и не знаю сколько ему лет. Это не важно.

— Я закончила, — произнесла я, вытирая руки о полотенце. — А теперь побежала к Рене.

— Умница, — дядя, нарезающий розмарин, обернулся и кивнул. — Не ходи долго.

— Постараюсь!

Замерев у входной двери, я глубоко вздохнула, а затем распахнула ее. Теплый летний ветер сразу растрепал мою челку. Запах полевых цветов ударил в нос, и я услышала стрекотание кузнечиков. Вот оно — место, которое я считаю настоящим Раем.

Ступив за порог, я почувствовала мягкую траву под ногами, жужжание пчел и громкий лай собаки неподалеку. Оглядевшись, я тихонько вздохнула. Все осталось так, как было раньше. Небольшой забор из прутьев, сад с травами и клумбы с невзрачными, но целебными цветами.

— Ох, Мать Аринаида! Это же Эми! — старческий голос раздался от калитки. Я подняла взгляд и, расплывшись в улыбке, побежала вперед.

За заборчиком стояла невысокая старушка, в коричневом платье с серым фартуком. Ее лицо было сморщенным, словно изюм. Но ее серые глаза сверкали такой жизнью, что я бы ни за что на свете не поверила, что она прожила уже сто с лишним лет!

— Тетя Августина! Что несете? — я подбежала к калитке и с любопытством посмотрела на матерчатый мешок за ее спиной.

— Ходила к яблоне, — прокряхтела старушка, пока я выходила на улицу. — А ты с учебы приехала? Надолго?

— На неделю, — я грустно вздохнула. — Давайте я вам помогу?

— Не стоит, — тетя Августина улыбнулась, поправила мешок и пошла вдоль улицы. — У тебя каникул всего неделя. Соскучилась наверно по друзьям-то. А старый хрыч Оскар все равно будет заставлять тебя работать. Уж я его знаю...

Я тихо прыснула от смеха в ладошку. Дядя Оскар и тетя Августина довольно часто ссорятся. Дело в том, что оба они травники. Ну и еще тетя просто любит заботиться о детях.

— А вы случаем не знаете, где Рена?

— Знаю, — старушка обернулась. — На речке она. Только что видела, как они с Юки сигали в воду с обрыва. Совсем себя не берегут...

— Спасибо! Я тогда к ним побежала! — услышав, как тетя Августина начала ворчать, я поспешила скрыться. Она добрая и милая, но ее нотации могут затянуться надолго. Поэтому, чтобы не терять драгоценное время, я побежала по протоптанной дорожке, чувствуя мягкость земли и пыли.

Я пробегала вдоль маленьких домиков, огородов и животных. Людей на улице почти не было. А те, кто встречался, радостно мне махали и приветствовали.

Деревенька, в которой я выросла, называется «Терра» и находится она у самой границы южных земель. Людей тут никогда не было много, но все друг друга хорошо знают. В основном, тут люди занимаются домашним хозяйством. А осенью, как урожай будет собран, мужчины собираются вместе и на пару недель едут в ближайший город на рынок. И всего этого вполне достаточно, чтобы жить счастливо.

Забежав в небольшой лесок, я побежала по узкой тропинке, ведущей к речке. В детстве мы часто бегали по этой дороге летом. Да и зимой в лесу можно было найти склоны, по которым можно прокатиться. Хотя снег у нас стоял всего один месяц. И его никогда не было много, но этого нам хватало, чтобы успеть вдоволь накататься.

Уже издалека я услышала громкий голос Рены. Он был немного грубым, но все еще таким же веселым, как четыре года назад.

— Ну, давай же, Юки! Прыгай, не будь слабаком!

Я вышла на полянку, посреди которой и находился небольшая речка. На берегу, у оврага стояло двое — высокая девушка в брюках, отрезанных до колена и легкой белой рубашке. Волосы Рены были короткими, кудрявыми и ярко-рыжими, а на солнце вообще казалось, что они красные. И глаза у нее были такими большими, зелеными и очень красивыми.

Рядом с ней стоял мальчишка, лет десяти на вид с голым торсом и в свободных белых брюках. Он был чем-то неуловимо похож на Рену. Только волосы у него были пшеничного цвета, а глаза голубыми. Но то, что они брат и сестра, даже не было сомнений.

— Рена! Юки!

Мои ноги неслись к двум фигурам, и я не могла себя остановить. Сейчас перед глазами у меня стоили маленькая Рена и крошка Юки, которыми они были четыре года назад. Тогда все было так просто и понятно. Я могла жить беззаботно, не думать о факультете и Гонках. Я могла просто жить и наслаждаться жизнью.

Брат с сестрой резко обернулись и, как только увидели меня, ринулись навстречу.

— Эми!

" — Эми. Я знаю, что тебя так зовут.

Зеленые глаза девочки смотрели на меня с вызовом. Я испуганно дернулась в сторону, но убежать не смогла. Вокруг меня толпились взрослые, дети и старики. Дядя Оскар стоял позади и успокаивающе гладил меня по голове.

И из всей этой толпы, только эта девочка подошла.

— Ну? — незнакомка наклонилась поближе, смахнув кудрявую прядь своих ярко рыжих волос с лица. — Чего молчишь? Я Рена! А еще у меня есть братик. Но он маленький совсем.

Девочка махнула в сторону, где я увидела женщину с младенцем на руках.

— Орет постоянно! — Рена закатила глаза к небу, от чего кто-то из взрослых громко прыснул со смеху. — Но я все равно его люблю.

В разговор никто не вмешивался, а я не знала, что делать. Руки мелко дрожали от страха. Кто эти люди? Почему все они на меня смотрят? Дядя сказал, что надо познакомиться, но как это сделать? Я не знаю даже своего имени. Не помню, не хочу помнить... Но что же тогда делать?

— Я... Я Эми..."

Одна пара рук обхватила меня за плечи, а вторая за пояс. Я слышала веселое щебетание друзей, но не могла понять, о чем они говорят. Да и не было это сейчас важно. Просто я снова была дома.

— Насколько ты вернулась? — Рена наконец-то отстранилась и серьезно посмотрела мне в глаза. За четыре года, что я ее не видела, она успела стать выше меня почти на голову. Ее тело стало крепче, а кожа красовалась золотистым, ровным загаром.

— На неделю, — я улыбнулась и потрепала Юки по голове.

— Эми! — мальчик посмотрел на меня счастливым взглядом. — А я научился прыгать в речку вниз головой! Хочешь посмотреть?!

— Ух-ты! Конечно, хочу!

Юки радостно завопил и бросился бежать в сторону речки. Мы с Реной переглянулись и, дружно рассмеявшись, направились за ним.

Песок под ногами был горячим, но таким приятным. Казалось, что я не была тут целую вечность. Как же хотелось громко рассмеяться и, раскинув руки, упасть на песок. Что я и сделала, стоило Юки прыгнуть в воду.

— Как твоя учеба? — внезапно тихо спросила Рена, садясь рядом со мной и наблюдая за братом. — Знаешь, Эми, я очень по тебе скучала.

Услышав тихий шепот Рены, я почувствовала невероятную тоску, которая сжимала мое сердце. Казалось, что маленькие коготки разрывают душу на маленькие кусочки. И у меня всего неделя, чтобы избавиться от этого чувства.

Глаза снова начало щипать от невыплаканных слез. Рена — моя лучшая подруга. Она всегда была рядом, когда требовалась помощь.

Резко сев, я обняла ее и прижалась щекой к теплому плечу.

— Я тоже по тебе скучала. Знаешь, в Академии все совсем не так, как тут... И больше всего там не хватало тебя.

Это было правдой. Особенно на первом курсе, когда Норт еще не всегда был рядом. Я помню, как мне было обидно на уроке этикета, когда дети из богатых семей, задирали таких, как я. До слез обидно. И тогда я думала — как хорошо было бы, будь тут Рена! Она бы точно побила их!

Еще мне хотелось показать подруге все те чудеса, что есть в Академии. Хотелось разделить с ней такой богатый и вкусный обед. Хотелось, чтобы она тоже надела новые платья и обувь...

— Ну, ты и плакса, — Рена внезапно рассмеялась, от чего я покраснела и недовольно надула щеки.

— Я не плачу.

— Я же по голосу слышу. Как была плаксой, так ею и осталась.

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Нет!

— Да!

— Эми плакса, Эми плакса! — внезапно рядом с нами плюхнулся сырой, но довольный Юки.

— Да нет же!

Рена переглянулась с Юки, а затем громко рассмеялась. Слыша их смех, видя их счастливые глаза, я понимала, что стараюсь не зря. Получив образование мага, я смогу помочь всем в деревне. Я должна отблагодарить их за мою жизнь.

— Слушай, — позвала я подругу, когда смех наконец-то стих. — Ты же сама хотела поступать в военное училище.

— А сестренка поступила в военное училище при дворце, — внезапно влез Юки, садясь между нами. — Она вернулась две недели назад. И еще целых две недели будет дома.

— Ого, — я с восхищением посмотрела на Рену. — И как? Получается?

Девушка смущенно улыбнулась и слегка пожала плечами.

— Это сложно.

На поляне наступила тишина. Рена больше ничего не сказала, но я и так все поняла. Она с детства была очень сильной и быстрой. Никогда никому не уступала, даже мальчишкам. И она всегда защищала меня. И, скорее всего, попав в училище, она думала, что все так и продолжиться. Но этого не случилось.

Тяжело вздохнув, я положила руку на плечо подруге и посмотрела на ярко-голубое небо.

— Да, — тихо сказала я, наблюдая за тем, как мимо проплывают маленькие пушистые облака. — Сложно. Но тут всегда все просто.

Резко вскочив на ноги, я посмотрела на ребят и широко улыбнулась.

— Кто последний, тот ворует яблоки у мистера Эддисона! — прокричала я, несясь в сторону речки. Позади послышались возмущенные крики и быстрый топот. Я, запрокинув голову назад, громко рассмеялась и, оттолкнувшись от берега, прыгнула в воду.

Да. Сложно. Нам всем сложно. Сложно быть взрослыми, сложно решать проблемы, от которых зависит жизнь твоих близких. Но решая эти проблемы, мы становимся сильнее. И как бы трудно ни было, как бы сильно я не плакала, я никогда не допущу, чтобы страдали те, кто во мне нуждается. Этому меня научили люди, живущие в моем Рае.

* * *

— Вернулась, наконец-то? — тихий голос дяди Оскара поймал меня в тот момент, когда я на цыпочках кралась к лестнице. На улице уже было темно. Луна ярко освещала прихожую и меня через большое окно.

Я замерла и испуганно посмотрела на дядю. Он стоял в проходе у кухни и, скрестив руки на груди, смотрел на меня «тем самым взглядом», после которого шла взбучка.

— П-прости? — неуверенно спросила я, опуская взгляд и заводя руки за спину. Само раскаяние во плоти. Раньше этот образ помогал мне в восьми случаях из десяти.

Послышался тяжелый вздох, а затем тихие шаги. Теплая большая ладонь легла мне на голову, и я расслабилась. Ругать никто не будет и это хорошо. Я не боялась, что дядя причинит мне вред. Нет. Никогда. А вот то, что он может читать нотации целый час — пугало.

— Хорошо провела время?

— Да! — я подняла взгляд и широко улыбнулась. — Рена рассказала о том, как она учится. Представляешь, у них тренировки идут вместе с мужчинами. И никто не делает скидку на то, что они девушки.

— Вот оно как, — протянул мужчина. Он выглядел каким-то отстраненным, словно его что-то беспокоило.

— Что случилось? — удивленно спросила я, склонив голову на бок.

— Ничего особенного. Идем в мастерскую, я тебе бальзам на руки и щеки нанесу. Обгорела вся.

— Хорошо.

Я посеменила за дядей, чувствуя неприятный осадок. У него явно что-то случилось, но он почему-то не говорит мне. И это беспокоит. А вдруг это что-то серьезное? Вдруг дядя Оскар заболел и не знает, как себя лечить?! А что если это смертельная болезнь?!

Закрыв за собой дверь, я оглядела мастерскую и против воли улыбнулась. Тут было все так же, как раньше. Длинный широкий стол посреди комнаты, заваленный котелками, ножами и травами. Множество ящиков на стенах и пучки сушенной травы, разбросанные повсюду. Я как-то предлагала сделать тут уборку, но дядя лишь цыкнул на меня и сказал, что тогда он ничего не сможет найти.

Усевшись на высокий стул около стола, я наблюдала за тем, как дядя проворно роется в шкафу. Достав оттуда небольшой пузырек с молочно-белой жидкостью, он подошел ко мне и молча начал растирать руки.

— Знаешь, — тихо сказал мужчина, когда работа почти была сделана.

— М? — пробурчала я, так как говорить не могла, пока на мои щеки наносят раствор.

— Я давно хотел с тобой поговорить кое о чем. Ты помнишь тот день, когда я тебя нашел?

Сердце ухнуло куда-то вниз. Я вздрогнула и испуганно посмотрела на дядю. Что он хочет этим сказать? Почему именно сейчас затронул эту тему?

— Смутно, — тихо ответила я, пока дядя относил пузырек обратно в шкаф. — Я помню только то, что было очень холодно. Помню, как стояла по колено в снегу. Помню, как уже не чувствовала ног и рук о холода. Помню, как люди обходили меня стороной. И помню, как появился ты, дядя.

— Ясно, — тихо ответил мужчина, садясь напротив меня. Он сильно хмурился, казалось, не мог решиться на что-то очень важное. А я просто ждала. И боялась. Очень боялась того, что дядя Оскар скажет, что знает, где мои родители и выгонит из дома.

— Ты не помнишь, что на тебе было?

— А? — я удивленно моргнула и посмотрела на дядю. — Вроде... белая сорочка...

— Да. А еще?

— Больше ничего не помню.

— Вот как, — дядя снова опусти взгляд и тяжело вздохнул. — В тот день, на твоей голове была серебреная диадема. Я снял ее с тебя сразу же, чтобы она не потерялась. Я думал, что ты дочь аристократов и просто потерялась. Думал, что ты просто избалованная девочка, сбежавшая от родителей.

Мужчина тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

— Но как только я привел тебя в дом и показал эту диадему, у тебя началась истерика. Ты плакала и кричала так отчаянно, что мне пришлось спрятать украшение. И только тогда ты успокоилась.

Не помню такого. Не помню, что было, после того, как дядя меня забрал. Для меня те события — худшие в жизни. И я не хочу вспоминать,что было до этих событий. Судя по всему — ничего хорошего.

Дядя внезапно резко встал, ушел вглубь мастерской, к огромному резному шкафу. Открыв дверцу, он достал оттуда небольшой черный мешочек и вернулся ко мне.

— С того дня я пообещал себе, что отдам тебе эту вещь, как только ты повзрослеешь. И я бы подождал еще три года. Но не могу.

Дядя дрожащими руками открыл мешочек и достал оттуда небольшую диадему. Ее узор был небольшим и плоским, словно множество веточек переплетаются между собой. И голубые камни, как роса. Но самое необычное было то, что диадема мерцала слабым белым свечением.

Сердце забилось в два раза чаще. Внезапно я почувствовала, что видела эту вещь. Но она не моя. Нет, абсолютно точно не моя. Эта диадема мне не нужна! Она страшная!

Страх начал подниматься из глубины сознания. Руки начали мелко дрожать, а на лбу появился холодный пот.

«Я не хочу трогать эту диадему. Она не моя», — пугающая мысль пронеслась в голове, но я не смогла остановить себя, когда рука сама потянулась к украшению.

— Три дня назад она начала светиться, — голос дядя доносился словно издалека. — Я не знаю почему. Но одно знаю точно — она твоя. Возможно, она поможет тебе вспомнить прошлое.

«Но я не хочу!» — эта отчаянная фраза так и не слетала с моих губ. Потому что, где-то в глубине души, я хотела знать, почему меня бросили. Я хотела знать, что я сделала, чтобы меня просто выбросили, как ненужный мусор.

Мягкий свет диадемы казался знакомым, но таким чужим. Я осторожно провела пальцем по ободку, чувствуя, как кожу начинает покалывать. Знакомое чувство. Но вспомнить что-то конкретное я не могу.

— Дядя, — тихо позвала я. — А когда ты меня нашел... я была совсем одна?

— Да, — тихо голос заставил меня вздрогнуть. — Ты бала совсем одна, около города Сермона, по колено в снегу. Люди проходили мимо тебя, словно и не замечали вовсе. Слава всем Богам, что в тот день я пошел продавать травы в город.

— Да... Я, наверно, пойду спать.

— Иди, принцесса, — дядя Оскар встал со стула, подошел ко мне и ласково поцеловал в лоб. — Кем бы ты ни была, я всегда буду тебя любить, плакса.

— И я буду тебя любить...

«Папа», — мысленно добавила я, вставая со стула и выходя из мастерской.

Папа — для многих это простое слово. Но я не могу его произносить. Когда я попыталась сделать это, дядя Оскар сказал мне, что мои настоящие родители очень обидятся, когда узнают об этом. Но мне все равно. Родители бросили меня. А дядя Оскар воспитал. Он мой самый настоящий «папа».

Уже лежа в кровати, я смотрела на диадему и боялась закрыть глаза. Это украшение словно говорило мне об опасности. Как диадема попала ко мне? Я что, правда, дочь аристократов? Но как тогда я оказалась в том городе? Почему меня бросили? Почему не забрали диадему?

«Кто я такая?»