Глава 2 · Лучик «солнца»

Утром Лирку выпустили. Точнее, хайнес под руку вывел её из тюрьмы, довёл до мастерской, где обычно Лирка и обитала, и, вручив какой-то застарелый приказ с печатью как образец, велел применить свои преступные навыки на благо страны.

Иррес негодовал.

— Это Лирка-то злостная нарушительница⁈ — подселенец грозно помахивал хвостом, может, ещё бы и метался взад-вперёд, но места было маловато. — Закоренелая преступница⁈ Да она всего один несчастный приказ помогла подделать и исключительно по острой необходимости!

Саму Лирку брошенные на прощание слова о её законопослушности мало трогали. Она крутила в руках подготовленный для печати кусок мрамора и наносила на него едва заметные пометки-царапины резцом.

— Думаю, он имел в виду и другие её правонарушения, — примирительно заметил господин Наэш.

— Но среди них подделки документов не было! — не желал затихать Иррес.

— Да, подделка документов тянет только на каторгу, — задумчиво протянул бывший хайрен. — А некоторые другие проступки караются смертной казнью.

— Крохобор!

Иррес с самого утра был оживлён больше обычного, и Лирка чувствовала, что раздражением тот пытался скрыть какие-то другие свои чувства. Может, слова Господина Ваирака до сих пор были в его мыслях?

До полудня Лирка работала над печатью, пока Иррес шарахался за дверью на солнышке и травил байки воякам. Страх перед говорливой и вроде злобной тварью быстро ушёл, и мужчины вовсю гоготали над россказнями духа и всячески пытались выяснить, что же там такое на самом деле между Лиркой и Сильнейшим. На что Иррес поведал аж пять разных версий и ни разу не сказал правду.

Женщина уже хотела идти на обед, когда снаружи раздался зычный голос бабки Ехи.

— Чего ты мне своей зуботычиной в грудь упираешься? Пшл вон с дороги, пока ходить можешь!

— Бабуля, так нельзя же туда, — почти молил кто-то, — закрытая территория. Колдовская… тьфу ты!.. только для магов и хавария Геда.

— Бабушка! — обрадовался Иррес. — Чего ты в неё копьём тыкаешь? Руки лишние? Отрубит и за стену выбросит. Лирк, бабка Ехи с Исешкой пришла!

Лирка уже торопилась к выходу. Упоминание об Исешке насторожило её, просто так бабка бы на заставу не поехала и больного с собой точно не потащила.

Солнце снаружи жарило нещадно, но Исешка, придерживавшийся за локоть старухи, всё равно выглядел излишне бледно. И испуганно. Лирка молча закрыла дверь в мастерскую и поманила родичей за собой в соседнее помещение, где хранились амулеты, выдаваемые служивым.

— Опять пятна? — она с тревогой взглянула на Исешку.

— Сама посмотри. Ерундовина какая-то, — старуха подпихнула бледного парня к сестре, и та сразу задрала рукав на руке. — Да не на этой. На другой потемнело. Под локтем смотри. Не пропустишь, сразу в глаза бросится.

— Что? — Иррес засунул башку внутрь. — Не вымылась всё-таки эта дрянь? Так на другой же руке было? Или по всему телу вскакивает теперь?

Лирка молча отставила руку Исешки в сторону, давая духу возможность посмотреть на почти идеально круглое тёмное пятно, от которого в сторону отходила прожилка, очень похожая на волнистый лучик. Пятно выглядело столь странно, словно оно не само появилось, а кто-то взял и нарисовал его.

— Чего? — Иррес неверяще вытаращил глаза на метку и подступил ближе, пристально, даже не моргая, всматриваясь в неё.

— Что? Рубить? — голос Исешки подрагивал.

— Да погоди… — растерянно отозвался дух. — К окну его ближе.

Лирка послушно подтянула Исешку ближе к солнечному свету, и Иррес придирчиво, почти прижимаясь глазом к руке, осмотрел черноту.

— Знакомо? — не выдержала Лирка.

— У тебя демонов-зверей в роду нет? — спросил Иррес у Исешки, и тот непонимающе заморгал.

— Да… боги знают, — пробормотал оборотень. — Ближних предков мы ещё знаем с Лешием, а вот было ли что в дальнем прошлом, то ведают одни боги.

— Да ничего они не знают, — Иррес отозвался без привычного раздражения, с которым обычно говорил про богов. — Слушай, Лирк, похоже это на одну дрянь. Это не гниль, но лучше бы была она.

— Всё-таки рубить, — упавшим голосом произнёс Исешка.

— Не, — Иррес мотнул башкой. — Если я прав, то рубить уже бесполезно. Ходила тут по Хоётору одно время страшенная отрава, только вот била она по тем, у кого кровь оборотней-демонов в жилах есть.

— Противоядие есть? — сразу поинтересовалась Лирка.

Иррес как-то неопределённо сморщил морду.

— Было где-то, — туманно ответил дух. — Только я… ну… когда безумным-то был, постарался уничтожить все упоминания о нём.

— О яде? — не поняла Лирка.

— О противоядии, — Иррес тяжело вздохнул. — Видишь ли, этот яд… если это он… создал… ну, вроде как бы я.

В глазах Исешки тут же вспыхнула надежда.

А вот Лирка помрачнела. Пусть она знала о прошлом Ирреса не так много, как господин Наэш, но прекрасно понимала, что хорошего в жизни сумасшедшего найдётся мало. Добро и зло, правильное и неправильное — все эти понятия не для разума безумных.

— Его называли Пожирающее Солнце, — продолжал неохотно рассказывать Иррес. — И противоядие к нему вроде было, но создавал его не я. Истаридан, — дух выдохнул имя старого друга почти через силу, — он знал, как бороться с ядом. Но он…

Дух не договорил. Лирка растерянно посмотрела на Исешку.

Что теперь делать? Искать потерянного всеми бога?

— У вас опять что-то случилось? — на пороге появился хайнес, и все взгляды направились на него. Увидев тревогу в глазах Лирки, Риш тут же уставился на Исешку, а затем и перевёл взор на его вытянутую руку. Странное пятно сразу бросилось в глаза. — А это что?

— И ты не смог сразу рассмотреть собственное изобретение? — удивлялся господин Наэш.

Подселенец метался взад-вперёд среди стеллажей, и бывший хайрен с Ирресом попеременно разговаривали друг с другом.

— А как бы я тебе его узнал? — злился дух. — Его полагается через рот вливать, а не иглами в тело втыкать! И не каплями, а целыми глотками, чтобы точно подействовало. Да и проявляется оно обычно быстрее, а не… а не вот так!

Исешка сидел в кресле мага за конторкой и смотрел прямо перед собой остекленевшим взглядом. Сгорбившаяся бабка Ехи заняла табурет у окна и мрачно поджимала губы. Казалось, парень смирился с грядущей участью, а старуха уже представляла его похороны. Смотреть на них было тяжко, и Лирка глядела на бесчисленные стеллажи с ящичками, в которых хранились всякие магические штуки, и тупо повторяла про себя все надписи, что попадались на глаза.

Рассказ Ирреса не занял много времени.

Когда-то давно, в пору, когда Истаридан ещё не потерял надежду отвоевать Хоётор у обезумевших духов, место истреблённого правящего рода Иш-хадри-сс пытались занять и удержать другие семьи. Страна ещё не была столь разрознена, как сейчас, и борьба за трон имела смысл. Пошёл слух, что Истаридан изготовил новые атрибуты власти взамен утерянных. И ими мог воспользоваться оборотень, носящий в себе демона-зверя или его наследие. Как раз самые сильные семьи, занявшие сторону бога, были оборотнями-демонами. В ответ на это Иррес создал яд, который выжигал из крови смертных неугодное духу наследие.

— Меня тогда Пожирающим Солнцем называли, — неохотно признался Иррес. — Или ещё Пожирающим Солнце. Иногда Затмением.

Ходил слух, что Истаридан изготовил противоядие.

— Хотя может и не изготавливал ничего, — напрасную надежду дух давать не хотел. — Дарованные ему силы позволяли поворачивать вспять любой недуг. Излеченные от яда точно были. Помню я одного… неубиваемого… Но вот как лечили… На это теперь, наверно, только сам Истаридан ответить сможет. Эх, нам бы того мужика, который тебя с хайнесом в ловушку заманил. Да я его на тот свет отправил. Поторопился…

Хайнес молча выслушал всё, что рассказал Иррес, и, сказав, что скоро вернётся, куда-то ушёл. Лирка даже растерялась. Именно сейчас она очень хотела, чтобы кто-то более знающий помог и подсказал ей, в какую сторону двигаться, чтобы помочь Исешке. А участь того ждала незавидная.

— По телу выскакивают метки, похожие на чёрное солнышко, — Иррес виновато смотрел на уже почти серого Исешку. — Они выжигают-выедают кровь демона-зверя. У тебя, видать, наследие не очень большое, да и яда было маловато. Так, кроха. Что там на кончике-то поместится? И кровопусканием уже не вымоешь. Яд крепко сцепляется с наследием демона-зверя, даже размножается вместе с ним. В конце концов отравленный весь становится чёрным и мучается так сильно, словно в огне ежесекундно горит.

— А смерть? — едва слышно спросил Исешка.

— Он не убивает, — тут Иррес отвёл взгляд, и сердце Лирки совсем упало. — Мучает только. Но мучает так, что отравленный сам жизни себя лишает.

— Значит, оно самое, — уверенно протянула бабка Ехи и пристально взглянула на Лирку. — Мы и пришли потому, что у него рука болеть начала.

— Может и не оно! — Иррес отчаянно взмахнул хвостом. Не очень-то хотелось верить, что давнее прошлое вот таким образом нагнало его. — Синь обычная или гниль та же. Леший вернётся, ещё раз кровь пустим.

— А если оно? — прямо спросила Лирка.

Дух не ответил сразу. Замялся, фыркнул-рыкнул и боднул башкой стеллаж.

— Пока оно одно и лучик у него всего один, — наконец выдохнул дух. — Боль сильной не будет. Так, как если бы синяк ныл.

После ухода хайнеса воцарилась унылая тишина. Иррес терпеть не мог давящего молчания, так что между ним и господином Наэшем уже через несколько минут закипела оживлённая перепалка. Лирка прислушивалась к ним вполслуха, когда бывший хайрен заводил разговор о том, как справиться с ядом, но больше была погружена в собственные мысли. Разработать противоядие им с господином Наэшем вряд ли удастся: они не находили яда в крови Исешки. Сам Иррес разрабатывал яд так давно, и его душевное состояние было таким плохим, что он даже состав яда не помнит. Помнит только, что часть ингредиентов вообще не из мира смертных. Но если яд до сих пор существует и его используют хоёторцы, значит, эти ингредиенты заменили какими-то другими. Или же они появились-выросли на территории Хоётора.

Дверь решительно распахнулась, и Лирка слегка оживилась, увидев, что вернулся хайнес. Мрачный мужчина замер посреди комнаты, склонив голову набок, будто прислушивался к чему-то, затем смерил взглядом не отреагировавшего на его возвращение Исешку и почему-то с раздражением взглянул на Лирку.

— Я был сейчас у За-ши-си, хоёторца, который протащил с собой отраву, — наконец сказал Риш, и взгляды всех обратились к нему. Даже оцепеневший Исешка малость ожил. — Он мне изначально сказал, что эта отрава свежую кровь травит. Сказал в тот день, когда вы всем отрядом слинять изволили. Но мы тогда решили, что это какое-то подобие уже известного яда, которым травят ту кровь, которая ярче всего проявилась. За-ши-си уже не помнит, когда появился этот яд и кто его создал, знание очень старое, полузабытое, да и приготовить зелье очень сложно. Некоторые травы можно только на севере Леса найти. Но им травят тех, у кого зверь подобен духу. Думаю, так в Хоёторе демонов-зверей зовут. Про противоядие он ничего не знает.

Исешка совсем поник. Глядя на него, Лирка едва не пришла в отчаянии. Она привыкла держать чувства в себе, но тут губы задрожали и от злости подступили слёзы к глазам. Женщина резко отвернулась, чтобы никто не видел, но Риш заметил. И помрачнел ещё больше.

— Отрава должна была достаться мне, — сказал он Исешке, — у меня перед тобой долг жизни. Придётся искать этого Истаридана. Иррес, как его выманить?

— Да откуда мне знать? — судя по раздражению, Иррес действительно не знал. — Только если попытаться отыскать прежнюю столицу Хоётора Данжавар. Истаридан оставил там свой разум, но это было ещё до создания яда. Про противоядие голос разума вряд ли расскажет, но может сам Истаридан обитает где-то поблизости.

Риш непонимающе нахмурился.

— Что за голос разума?

Оскалившись, подселенец несколько раз провернулся на месте. Не хотел говорить, но и молчать не мог. В разговор вступил господин Наэш.

— Я расскажу, Иррес, — мягко произнёс он и, взяв контроль над телом, уселся и обвил лапы хвостом. — Истаридан когда-то давно отказался от собственного разума и стал безумным.

— Зачем? — Риш изумлённо распахнул глаза.

— Возможно, чтобы понять безумных духов, — ответ прозвучал столь туманно, что несказанное Узээриш прекрасно понял и без слов. Непросто же так Ирресу не нравится эта история. — Только он не учёл, что в безумии совсем потеряет себя и уже будет мало помышлять об оставленном разуме. Разум его остался в Данжаваре, и четыреста лет назад, когда Иррес всё ещё был Господином Арван-Ё, ходили слухи, что где-то в Лесу есть местечко, где обитает невидимый голос. Как я понял, Господа не очень любят это место и предпочитают обходить его стороной… Но идиоты всё равно находятся! — перебил бывшего хайрена Иррес. — Та же Идоара наверняка туда наведывалась. Ни за что не поверю, что она ни разу не сунула туда свой нос.

— Найти город сможешь?

Иррес не уверенно покачал головой из стороны в сторону: то ли «да», то ли «нет».

— Лесом там всё заросло. Да и времени прошло много, развалины, поди, уже землёй покрылись. Если только по берегу реки искать.

— А сколько у нас времени, пока яд не начнёт болью ломать?

— Тут надо смотреть, как быстро «лучи» будут отрастать. По одному сложно сказать. Может, месяц, может, два.

Повисло молчание.

— Выбора у нас особого нет, — Риш принял решение. — Иррес понадобится как проводник, а без Лирки он никуда не пойдёт. Так что, милая, придётся мне взять тебя с собой.

— С собой? — вскинулась женщина. — Вы тоже собрались?

— Ты думаешь, я буду сидеть здесь, пока ты ходишь невесть где? — мужчина недовольно приподнял бровь.

— Но вам нельзя, — упиралась Лирка. — Вы же хайнес. На вас вся страна.

Риш опустил глаза, тяжело вздохнул и, вновь подняв взгляд, проникновенно произнёс:

— Вот знаешь, какая несправедливость? Я самый главный оборотень в стране, на моих плечах лежит такая ответственность, что не каждый сможет вынести. Но, — он сделал шаг вперёд, приближаясь к ней, — хайнеса можно заменить. Представляешь? Больше трёх кандидатов на трон, если вдруг меня-хайнеса не станет. А вот можно ли заменить мать, сестру, друга и возлюбленную?

Лирка растерялась и не смогла сразу ответить.

— Так что хватит напоминать мне, что я хайнес. Хайнесы сменяются, и «вся страна» переходит на плечи следующего хайнеса.

Мужчина отступил к двери.

— Бабулечка, собирайте этого болезного, полетит с нами. А я пойду отожму у хавария одного дракона.

Лирка поводила мужчину взглядом и досадливо поморщилась, когда нужные слова всё же пришли на ум. Надо было сказать ему, что он ещё и сын, брат… отец. Не только хайнес и…

Не только хайнес. Лирка сглотнула. Он ведь действительно не только хайнес.

— Бабушка, чего же мы сидим? — загоревшийся энтузиазмом Исешка вскочил на ноги и нетерпеливо посматривал на бабку.

— Ты-то куда собрался? Сиди уже, — старуха поднялась и с хрустом распрямила спину. — Нечего тебе собирать.

— Но как же вещи там, оружие… порошки всякие, — растерялся парень.

— А это мы щас со склада тебе выбьем. Выбьем же, Лирк?

Та очнулась от мыслей и тряхнула головой.

— Выбьем.

В Лесу недалеко от становища хуани-са царила непривычная тишина. Из-за гостей в последнее время здесь постоянно был шум, а тут словно вымерло всё. Даже птицы молчали, и сложно было уловить шорох в опавшей листве. Рыжий жрец хара-са Ви-хвар-х вслушивался в эту тишину с удовлетворённой улыбкой, ибо понимал, что это тишина страха. Страха перед величием Главного из Господ. Как эти собаки смело тявкали, злорадствовали, предчувствуя схватку Главного и Второго Господина Арван-Ё, и как покорно сжимали уста теперь, боясь привлечь к себе внимание хоть звуком. Казалось, весь Лес вокруг был пропитан чувством торжества над этими жалкими глупцами.

Увидев в небе что-то вроде белой искры, Ви-хвар-х в нетерпении подался вперёд. Главный жрец решил своими глазами посмотреть на Арван-Ё и убедить, что ворот действительно больше нет. Ви-хвар-ха поражала его смелость, граничившая с беспечностью. Немногие жрецы рискнули бы выйти за границы Хоётора хотя бы из страха перед гневом своих Господ, которые боялись, что их слуга умрёт на чужой территории и жреческая печать будет утеряна. Ви-хвар-х не раз и не два видел Главного Господина, самого главного из всех, и при каждой встрече едва сдерживался, чтобы не показать свой ужас перед страшнейшим и сильнейшим существом Хоётора.

Но До-рани-хи своего Господина не боялся. И что совершенно объяснимо, Господин будто бы обожал своего жреца. Если бы такие мысли были допустимы, Ви-хвар-х сравнил бы Господина с преданной собакой, которая радовалась каждой ласке от своего хозяина.

Испугавшись, что его размышления станут для кого-то явными, Ви-хвар-х торопливо осмотрелся, но на опушке Леса никого не было. Даже Главный Господин не стал дожидаться своего жреца и исчез. Рядом только лежали одежда и обувь До-рани-хи.

Белая искра в небе превратилась в точку, и вскоре Ви-хвар-х смог рассмотреть размахивающую крыльями крупную птицу. Та зачем-то пролетела над травяной полосой, что отделяла Хоётор от Салеи, и наконец повернула к ожидавшему жрецу. Ви-хвар-х, затаив дыхание от восторга, во все глаза смотрел на приближавшуюся белую сову. Столь белую, что оперение её походило на свежевыпавший снег, даже искрилось на солнце подобно инею. Сова спикировала вниз и несколько неуклюже приземлилась на стопку с одеждой.

Через некоторое время на ноги поднялся уже До-рани-хи. Ви-хвар-х невольно задержал взгляд на его обожжённой половине тела, но поспешил опустить глаза. Одеваться До-рани-хи не спешил. Стоял и в молчании смотрел на гору Арван-Ё. Совершенно бесшумно за его спиной появился Господин — только одна голова, лик которой был искажён жутким оскалом. Ви-хвар-х знал, что у Господина были и шея, и руки, и туловище с ногами. И если бы тот появился целиком, но вознёсся бы над верхушками деревьев на несколько вёрст. Но рядом с До-рани-хи Господин чаще всего появлялся вот так: страшная голова нависала над жрецом и сквозь её голубоватые волосы его обожжённое тело менялось и все шрамы исчезали.

— Ворота разрушены, — наконец сказал До-рани-хи.

Ви-хвар-х нахмурился. Но не успел он ответить, как До-рани-хи повернул голову и пугающе спокойно улыбнулся.

— А вот на дне пруда, кое-что сохранилось.