Глава 46 · Что дает власть?

По Рото-Ё валом катила паника.

Сгущались сумерки, всё сильнее сияла растительность, кое-где в небе уже мелькали зелёные всполохи миражей. Город затихал и засыпал, когда со стороны дома Ша-ван-ха донёсся вопль:

— Жрало! Жрало! В городе жрало!

В окнах и дверях замелькали испуганные лица.

— Где жрало⁈

Для бесплотного проклятия босики не существовало никаких преград, стены домов от него не защищали. В какую сторону бежать, чтобы не оказаться на пути жрала?

— На север, север идёт!

Запаниковавшие жители побежали из своих домов и покатили по окраинным улицам в южную часть города.

Но все. Самые смелые и отважные охотники и шаманы вышли на охоту.

— На площадь маните! Там есть где развернуться!

— Да ты глянь сперва на него! Глянь!

И охотники в растерянности замирали.

По мощёной дорожке ползло зелёное полотнище жрала. В сажень высотой, если не больше. Оно дрожало, очертания его плыли в разные стороны, страшные жвалы то смыкались, то размыкались. А позади него шуршал осыпающимися одеждами Господин Земли. Лицо его было совершенно безучастно, в глазах плавали все три зрачка, он не смотрел по сторонам и пребывал в своём внутреннем мире. И ни на шаг не отставал от жуткого хищника.

Шаманы попятились первыми. Приближённые к жрецам, они уже знали, что у Ша-Мян-ха забрали сестру, а его самого заперли в доме отца. И теперь они подозревали, что Господин решил покарать тех, кто посмел нанести вред и огорчение его жрецу.

Но далеко не отошли. Засомневались. Всё же никогда ранее за Песчаным Господином не водилось такой хитрости, как мстить чужими руками. Гневаясь, он наказывал всегда сам. Быстро и неумолимо.

— Зовите жрецов!

Со жралом мог справиться и ловкий воин. Но Песчаный Господин…

— Пусть приведут Ша-мян-ха!

— Ты смотри, что у него с обратной стороны…

Когда жрало проплывало мимо, ненадолго, пока Господин не закрывал хищника собой, становилось видно, что на спине у него ещё одни жвалы. Только повёрнуты они были как-то внутрь, словно другое жрало вцепилось в него и оставило свои зубы в полупрозрачной плоти.

Жрало само замерло на площади прямо напротив Дома Духов. Кое-кто из шаманов сделал осторожный шаг вперёд, и Песчаный Господин тут же повернулся к нему. Зрачки не схлопнулись, но сошлись в центре и прижались друг к другу, и шаман поспешил отступить. А жрало вдруг задрожало, закашляло, затем раздался сочный влажный звук, будто кто-то сплюнул, и проклятие босики исчезло. Просто раз, и на его вместе под десятками удивлённых глаз вдруг появился Ша-Мян-х. Его даже не сразу признали в полумраке: с левого бока фигура его искажалась и дыбилась, и мужчины не сразу поняли, что парень держит что-то на плече.

Или кого-то.

Ша-Мян-х засунул что-то за пояс и ловким, показушным жестом выхватил из ножен кинжал. Игриво провёл лезвием по узору вышитого сапожка и прищурился в дерзкой улыбке.

— До-рани-хи звать. О дочерь, — он слегка подбросил ношу на своём плече, — говорить.

Воины остолбенели, узнав наконец в висящей вниз головой женщине Ву-ци-с. Кое-кто из них сгоряча шагнул вперёд, но вовремя вспомнили о Песчаном Господине, чьё внимание обеспечивало дерзкому мальчишке неприкосновенность.

— Ша-мян-х, ты что ж творишь? — один охотников вполне дружелюбно улыбнулся, но простоватый ранее парень кинул на него хищный взгляд и улыбнулся не столь тепло.

— У меня забрать важный, — сказал Мхян. — Надо возвращаться. Обмен, — и он вновь провёл лезвием по сапожку и постучал им же по каблуку.

— На невесту? — наигранно изумился охотник. — Так она тоже твоя!

— Она дочь, — жёстко отозвался Мхян. — Вернуть мне сестра, я вернуть До-рани-хи дочь. Нет — дочь такая судьба как моя сестра.

— Что происходит?

До-рани-хи явился сам. Сердитый, босой и со всклоченными волосами он шёл к Дому Духов и явно был озабочен какими-то иными мыслями, нежели нежданное столпотворение на площади. Но, увидев Мхяна, он тут же замер. Свою дочь он узнал мгновенно, по одним только сапогам, и встревоженно раздул ноздри. И на Мхяна он взглянул с полными пониманием того, чего хочет парень.

— Ты осознаёшь, что творишь? — мрачно спросил До-рани-хи по-салейски.

Мхян широко ему улыбнулся.

— Конечно, дорогой отец.

Жрец прищурился и раздул ноздри, но стерпел вольность. И посмотрел на Мхяна по-новому, оценивающе, явно понимая, что именно сейчас тот показывает истинное лицо.

— Мне нужна сестра. Живая и здоровая. Вы отдаёте мою сестру, а я возвращаю вашу дочь. Живую и здоровую. Или, — тут Мхян хищно шевельнул ноздрями, — не очень живую и здоровую. Какой вернёте сестру, такой отдам вам дочь.

— Не шути так, Мян, — До-рани-хи постарался придать своему голосу мягкость. — Твоя сестра может быть угрозой всему Хоётору. Сам подумай, ты же теперь часть нас. Оставаясь жрецом своего Господина, ты получишь огромную власть.

— Какая же это власть, если она не может дать то, что я хочу? — насмешливо спросил Мхян. — Это обман, а не власть. Если я не могу вернуть сестру, то какая власть вообще у меня есть? Верните Миану, уважаемый отец, и я отдам вам вашу дочь.

— Ты ведь не сможешь причинить ей вред, — уверенно сказал жрец. — Я вижу, что ты уже влюблён в неё.

— Буду ли я любить её дальше, если её папаша причастен к смерти моей беззащитной сестрички? — Мхян вопросительно приподнял брови. — Она мне определённо нравится. Но не настолько, чтобы простить смерть сестры вам, отец.

На площади повисло гнетущее молчание. Мхян весело щурил серые глаза, но вот усмешка была скорее злой. Тонкие черты лица заострились, проступила звериная хищность, а на пальцах заострились когти. Мальчишка был готов сражаться за свою сестру, даже если ради этого придётся воспользоваться самыми грязными средствами.

— Ты хочешь, чтобы я променял судьбу целой страны на жизнь своей дочери?

Если До-рани-хи и хотел смутить Мхяна и поселить в его душе сомнения, что Ву-ци-с так уж ему дорога, то не вышло.

— Отец, какое вам дело до судьбы страны, которая уже давно не страна? Другое дело, — тут Мхян, не отрывая взгляда от жреца, слегка повернул голову и коснулся губами платья девушки, — дочь. Хотите отдать её жизнь за судьбу тех, кто никогда вас не поблагодарит и будет ждать удобного случая, чтобы всадить вам нож в спину?

— Не наглей, щенок! — всё же вспылил До-рани-хи, и Мхян покладисто отнял губы от платья его дочери.

До-рани-хи нервно провёл рукой по косам. Собравшиеся отводили глаза, чувствуя неловкость оттого, что видят слабость Главного жреца. Но тот никогда не боялся показывать свою болезненную привязанность к дочери. К той, что стала результатом ещё большей слабости.

Некоторое время жрец ещё смотрел на Мхяна, но разгадать, как далеко тот готов зайти, так и не смог. И отступил.

— Хорошо, Мян. Я принесу твою сестру. А затем мы сядем и спокойно поговорим. Опусти пока Ву-ци-с наземь. Девка-то наверняка тяжеловата.

Пусть только отпустит, а дальше он попросит Господина помочь. Тот не откажет. Он ведь всегда хорошо относился к Ву-ци-с, должен помочь…

Но Мхян лишь слегка подбросил свою ношу на плече и с дерзкой улыбкой ответил:

— Своё не тянет.

Эти слова проняли До-рани-хи сильнее, чем угрозы, взбаламутив и подняв со дна воспоминания, ошибки и чувство вины. Потому что он своё когда-то не потянул.

Осмотревшись, он увидел подошедшего Ша-ван-ха и грубо бросил ему:

— Ты. За мной.

— Постойте, уважаемый отец, — остановил его Мхян. — Сестру мою пусть вынесут салейские пленники. Очень уж я вас уважаю и ценю, так что не осмелюсь подпустить близко.

До-рани-хи молча обжёг его взглядом и зашагал к дверям Дома.

Ша-ван-ха внутрь он втащил за ворот и тут же припёр к стенке.

— Почему моя дочь у Ша-мян-ха? Не твой ли папаша говорил, что мальчишка под надёжной охраной? Почему рядом с ним моя дочь⁈

Ша-ван-х просунул руку между ними и попытался отпихнуть его.

— Я не смог заставить Ву-ци-с уйти, — прошипел он. — Мне не удалось с ходу придумать правдоподобную байку, и, думаю, она заподозрила, что у отца и Ша-мян-ха произошёл конфликт из-за власти. Помните же, что Господин Земли победил Господина отца? Она сказала, что никуда не уйдёт. Не мог же я с ней драться?

До-рани-хи сам отстранился и выругался. На пыльном полу остались отпечатки его босых ног.

— Зачем вообще забрали девчонку у Ша-мян-ха? Куда бы они делись отсюда? — злился Главный. — Нельзя было притвориться, что ничего не поняли?

— Нельзя, — огрызнулся Ша-ван-х. — Ша-мян-х сам понял, что раскрылся. А отец… — ноздри мужчины недовольно дрогнули. — Он всегда плохо притворялся, а в последние годы… — он опять замялся. — Безумие Господина на него влияет, он стал вспыльчивее, ему сложно держать себя в руках.

— Как этот мальчишка вообще оказался здесь, в Рото-Ё, с проклятым ребёнком на руках⁈

Ярость разрывала главного жреца. В отличие от многих, его мало заботило пророчество. Он не очень-то держался за власть и не боялся изменений в Хоёторе, какими бы они ни были. Его Господин не требовал в безумном страхе что-то сделать и как-то изменить неизбежное. До-рани-хи был готов подчиниться судьбе. Так почему именно он должен расплачиваться за чужие страхи и желание сохранить то, что есть? Трусливые твари! Сколько историй знает прошлое, и они ещё не поняли, что большая часть пророчеств исполняется потому, что их исполнению пытаются противиться. Но всё равно считают себя умнее и сильнее провидения, которое, несмотря на их попытки, проложит себе путь к исполнению.

— Об этом нужно говорить с ним.

Ша-ван-х тоже нервничал. Перед глазами всё ещё стояло залитое слезами лицо жены, которая плакала о судьбе маленькой девочки, и прижимала к груди их дочь. Ша-ван-х смотрел на кругленькое личико собственной малышки, и сердце в груди мялось и терзалось. Будь Ша-миа[1] совершенно чужим ребёнком, было бы проще. Но его жена кормила это дитя своим молоком, сам Ша-ван-х не раз держал девочку на руках, пока излишне мнительный «брат» не видел… Это совершенно обычный ребёнок! Неужели этот ком розовой плоти способен погубить Хоётор? Почему отец так уверен в этом? Может, безумие Господина говорит в нём? А если вся эта история с пророчеством всего лишь следствие сумасшествия Господ и на самом деле ребёнок не несёт никакой опасности?

Боялся ли Ша-ван-х потерять власть?

Нет.

Хотел ли он вообще быть жрецом?

Никогда.

— Ну, сын мой, бери её.

Шестиугольная печать лежала в безжизненно раскрытой ладони. Ша-ван-си глаз не мог от неё оторвать и…

— Бери! — в уши ввинтился властный голос отца.

…хотел сбежать.

— Н-нет, — Ша-ван-си отступил. — Я не хочу.

Сухие, но цепкие пальцы вцепились в его ворот и подтащили ближе к обозлённому лицу отца.

— Хочешь и дальше исполнять чужие приказы? Только тот, кто имеет власть, способен сам вершить свою судьбу. Бери!

Отец обманул. Власть не дала свободы.

— Если с Ву-ци-с что-то случится, ты и твой папаша за это ответите! — разъярённо прошипел До-рани-хи. — Где ребёнок?

— Где? — Ша-ван-х удивлённо уставился на него, а затем осмотрелся и понял, что корзинки с малышкой на прежнем месте нет. Из дальнего угла на него только угрюмо смотрели пленники. Не было и Господина До-рани-хи, хотя тот очень редко покидал мир смертных и оставлял своего жреца в одиночестве. — Она была здесь. Вот тут стояла корзинка. Над ней ещё нависал ваш Господин.

Нехорошее предчувствие занялось в душе. До-рани-хи понял, что Ша-ван-х искренне обеспокоен, и в груди свернулось что-то склизкое и холодное. Вспомнилось, что Господин иногда, очень редко, будто в беспамятстве тягуче стонал: «Дети… дети… Животное вас пожрало… Я пожрал…».

— Эй, вы! — До-рани-хи резко повернулся к пленникам и заговорил по-салейски. — Где ребёнок? Вы что-то видели?

— Ваши же и забрали! — зло выплюнул Леший. — Господишки ваши. Пришёл какой-то с длинными чёрными патлами и забрал. А этот, страхолюдный, с ним ушёл.

— Тот, который пострашнее, ненадолго стал похож на того, что с чёрными волосами, — Ширан владел собой немного лучше и смог добавить подробностей.

— Господин Вано-Ё? — удивился До-рани-хи.

— А рядом тут мялся какой-то с белыми волосами, на вид откровенный сумасшедший.

— Где твой отец⁈ — тут же набросился на Ша-ван-ха До-рани-хи.

— Я сейчас же его поищу…

— Нет, стой! — До-рани-хи замер, обращаясь с зовом к своему Господину.

Тот не отозвался. Впервые Господин ответил молчанием и не поспешил на призыв своего жреца. Нехорошее предчувствие окрепло. До-рани-хи невольно нащупал печать, убедился, что та продолжает цепляться за тело. Значит, Господин жив.

Кто-то пытается действовать за его спиной. Ша-ван-х не одобрял устремления собственного отца, но доверять ему До-рани-хи не мог.

— Я не хочу звать своего Господина, — До-рани-хи нахмурился. — Он ничего не сможет рассказать, а так, может быть, присмотрит за девочкой. Позови своего.

Ша-ван-х помрачнел. Но всё же обратился к Господину с зовом.

Тот отозвался неохотно, Ша-ван-х тут же почувствовал капризную раздражительность, которая не имела никакого отношения к его чувствам. А затем на его штанине сомкнулись пальцы. Мужчина опустил взгляд вниз.

Рядом, прижавшись к его ноге, стоял, казалось бы, ребёнок. Господин был невысок, всего в полсажени в высоту. Чёрные одежды полностью скрывали округлую, пухлую фигуру. Серовато-белые волосы касались кончиками пола. Со спины чудилось, что рядом с Ша-ван-хом стоит пухленький ребёнок, но когда тот повернулся и в глаза бросилась белая личина, полностью закрывавшая лицо духа, ощущение мигом переменилось и уже казалось, что за штаны жреца цепляется карлик.

— Чего тебе, Главный? — из-под маски донёсся насмешливый, старчески-скрипучий голос.

Ша-ван-х положил ладонь на голову Господина. Со стороны его жест казался покровительственным, но на самом деле жрец готовился при необходимости схватить обезумевшего духа.

— Господин знает, куда забрали проклятое дитя? — До-рани-хи почтительно склонил голову, едва удерживаясь от порыва присесть на корточки. Подобный жест взбесил бы духа, который терпеть не мог, когда кто-то обращал внимание на его рост. Подобное Господин позволял только своему жрецу.

— Кого?

Тонкая нота удивления, прозвучавшая в голосе духа, замерла в воздухе подобно предчувствию раската грома. Вот мелькнула молния, значит, сейчас должен ударить…

— Проклятое дитя⁈ — взбешённо зашипел Господин. — Здесь было проклятое дитя? Ты! — он вскинул голову, и пустые прорези маски уставились на Ша-ван-ха. — Почему ты не сказал⁈

Пальцы жреца сильнее сжались на затылке духа, и жрец спокойно, даже холодно ответил:

— Простите, Господин. Я думал, другие Господа будут держать совет с вами как с хозяином этого дома. Я виноват.

— Скоты! — дух тут же перестал гневаться на своего жреца и ещё сильнее разъярился на собратьев по бессмертию. — За моей спиной… выкинуть хотят… Боятся! — нашёл он наконец более льстящее определение. — Это всё из-за тебя! — опять он накинулся на Ша-ван-ха, и тот молча принялся массировать его голову. — Они знали, что ты не будешь меня беспокоить, жалельщик проклятый! Тряпка и слюнтяй!

— Простите, — спокойно извинился Ша-ван-х.

Он разговаривал со своим Господином как бесконечно терпеливый отец с истерящим ребёнком.

— Пусти! — дух выдрался из его пальцев и исчез в розовой пыли.

Та ещё долго вилась в воздухе, мерцая искрами.

Томиться в ожидании не пришлось. Из пустоты вылетел бесформенный серо-чёрный ком и плюхнулся на пыльный пол. Ком сразу же захныкал, растёкся лужей и попытался утечь в щель между камнями, но в облаке розовой пыли появился Господин Ша-ван-ха и наступил крохотной ножкой на серо-чёрное полотнище.

— Пусти-пусти меня, — захныкал самый младший Господин Рото-Ё. — Что я тебе сделал? Почему ты опять меня обижаешь?

— Не ной, тварёныш! — презрительно процедил Господин Ша-ван-ха. — Что задумал Итраид? Даже не ври, что не знаешь!

— Я не знаю, не знаю…

— Знаешь!!! — рявкнул карликовый Господин. — Говори, иначе я заберу у тебя право на ворота. Я дал его тебе, я и заберу!

— Итраид убьёт меня! — лужа задрожала и затряслась в рыданиях.

— Тебя могу убить я! Говори!!!

— Они хотят исполнить пророчество! — заныл дух. — Хотят сами привести силу! Взять силы проклятого дитя и возродить Шиикара!

— Что? — в голосе карликового Господина прозвучал не гнев, а безмерное удивление. — Шиикар сдох!

— Хозяин не убил его, он всего лишь спрятал его, закрыл. Идоара украла сферу, и теперь они хотят выпустить Шиикара. Это всё, что я знаю, всё! Пусти меня…

— Шиикар умер! — теперь Господин Ша-ван-ха был непросто удивлён, он явно не понимал, что происходит. — Он сдох! Сдох! Мёртвые не возвращаются!

— Но Идоара…

— Идоара сама его добила!

В доме повисла звенящая тишина. Лужа перестала дрожать. Затем, собравшись ближе к прижатому ножкой карликового Господина краю, она вытянулась вверх и обрела какое-то подобие формы, став похожей на полотнище призрака, каким его иногда изображали смертные.

— Идоара? — голос лужи так резко изменился, став неожиданно низким и густым, что даже привычный Ша-ван-х осмотрелся по сторонам. — Она? Это ведь Хозяин его убил…

— Хозяин наказал его за то, что он потравил воды Хоётора, решив лишить Хозяина глаз! — выплюнул карликовый Господин. — Он забрал его дар, но жизнь оставил. Это Идоара потом явилась и добила Шиикара. Эта тварь боялась, что все узнают, кто подговорил Шиикара на эту глупость. Она же, — голос духа сорвался на визгливое передразнивание, — всегда невиновата!

Повисла тишина. Жрецы не вмешивались. Пленники испуганно таращили глаза и благоразумно помалкивали.

— Но кого тогда они хотят выпустить? — непонимающе протянул бесформенный дух.

— Выпустить? — карлик истерично засмеялся. — Где твой дар, Иссеша̀э, а? Помнишь?

— Он со мной! — неожиданно яростно взвился бесформенный. — Просто… просто… я… плох разумом, поэтому не могу пользоваться им.

— Ты не можешь им пользоваться, потому что потравил одну пятую населения Хоётора и Хозяин отобрал у тебя дар, — насмешливо напомнил карлик.

— Неправда! — рявкнул бесформенный. — Ты лжёшь! Я не помню! Я не травил! Не было такого!!!

— Было-было, — Господин Ша-ван-х словно дразнил, как дразнят только дети. — Идоара хочет выпустить силы. Как думаешь, чьи?

— Ты неправ! — не хотел верить бесформенный. — Ни один дух не может воспользоваться чужими силами! Даже Идоара не может ими завладеть на долгое время!

— Идоара вообще уже очень давно не может завладеть хоть чьими-то силами. Понимаешь? — почти промурлыкал карлик, а затем зарычал: — Она хочет выпустить свои силы! А вы, тупые твари, опять верите ей!!! Куда они потащились? Говори!

И бесформенный сдался.

— В Вари-Ё, — упавшим голосом ответил он. — Они… они уже закрылись там… чтобы никто больше не мог присоединиться… чтобы благосклонность Шиикара была только для них…

И стены Дома Духов дрогнули от визга карликового Господина.

Рихан встревоженно замер и поспешил закрыть собой Ярли, когда откуда-то издали донёсся визг какой-то твари. Тревога и предчувствие опасности не покидали его со вчерашнего дня, когда они наконец окончательно выбрались из болот и ступили под сень густого Леса, росшего на твёрдой почве.

— Слышала? — напряжённо спросил он, не ожидая, впрочем, ответа. — Кажется, туда нам не нужно.

Ярли ответила ему спокойным взглядом, но Рихану почудилось, что он видит в её глазах лёгкую озабоченность.

Визг прилетел откуда-то с севера, и как раз именно туда Рихан идти и не собирался. Всё чаще попадались следы местных жителей, и большая их часть тянулась как раз на север. А им бы вывернуть на восток, найти хорошую дорогу в обход болот и добраться до границы с Многоимёнными землями. Хватит! Погуляли. Пусть Господин сам разбирается со своими проблемами!

Не далее, как сегодня утром, он вдруг объявился. Рихан аж не поверил, когда в голове зазвучал перепуганный голос:

«Мы ошиблись, ошиблись! Они приведут не ту силу! Мы должны остановить их, должны помешать… Нет-нет-нет…»

Рихан сплюнул, сочно выругался и решил, что выбираться они будут своими силами, не надеясь ни на чью помощь. И к Тёмным оплату! Главное, Ярли отсюда вывести. Ну, и себя заодно тоже.

Оборотень поёжился, вкинул голову и посмотрел в просвет меж ветвями на юг. Почему-то ему казалось, что настоящую опасность следует ждать именно с юга. Себе он привык верить. Но было бы спокойнее, знай он, чего именно ждать.

— Куда⁈ — он едва успел схватить Ярли за локоть и оттянуть подальше от притаившегося оплетуна. Хищное растение разочарованно зашипело. — Давай-ка отдохнём и подумаем, куда нам идти.

Осмотревшись, Рихан приметил впереди прогал и потянул женщину за собой.

Вышли они на открытый берег небольшого озера. Судя по многочисленным тропкам, вода здесь была безопасной, и Рихан почти безбоязненно умылся. Но Ярли близко к берегу не подпустил. Притащил воду в котелке, чтобы она могла умыться и напиться, а сам сел рядом и достал их скудные запасы. Если бы Лес не был так щедр на дары, с голоду бы подохли, а так ещё не все сухари, прихваченные из Жаанидыя, съели.

— А это… — Рихан вскинул глаза к небу и оторопело распахнул рот.

Ярли тоже посмотрела туда. И в её глазах в этот раз на самом деле отразилось непонимание. Что такого увидел её спутник? Она видела лишь крупную крылатую точку, приближавшуюся с юга.

— Дракон? Здесь? — Рихан встал на ноги, чтобы лучше рассмотреть.

Неужели в Хоёторе всё же есть подобные драконам ящеры? Учитель говорил, что их тут напрочь извели ещё в давние времена.

— Да нет, дракон. Что он тут делает?

Вдруг их накрыла тень, и волна воздуха едва не сбила мужчину наземь. Над самыми кронами Леса пронёсся ещё один дракон, прямо над их головами. Он заложил вираж над простором озера и призывно рыкнул, словно подгоняя отставшего спутника.

— В Лес! Быстро! — чувство опасности накрыло Рихана с головой, и он схватил Ярли за руку.

Но дракон опять был над ними. Вот он накренился на правое крыло, и вскинувший голову Рихан столкнулся с пронзительными жёлтыми глазами. И обмер, узнав всадника. Губы того зло искривились, и жрец Ваирака скользнул из седла вниз, прямо на Рихана.

Когда До-рани-хи вышел из Дома Духов, уже царила глубокая ночь. Охотники и шаманы всё так же были на площади и следили за Ша-мян-хом. Буквально в десяти шагах от парня и его Господина стоял мрачный Ву-нора-ри. Увидев До-рани-хи, он разъярённо шевельнул ноздрями, но промолчал и опять перевёл взгляд на дочь.

Ша-мян-х сидел земле, сложив ноги кренделем, и держал Ву-ци-с на своих бёдрах. Голова её лежала на плече парня, сам же он весьма спокойно обнимал её, придерживая столь вольно, что у До-рани-хи мгновенно мышцы на лице закаменели от ярости. Но под дерзким взглядом Ша-мян-ха он сдержался. Присел напротив на корточки. Напряжённо посматривающий на «братца» Ша-ван-х замер за его спиной.

— Где моя сестра, уважаемый отец? — Мхян с улыбкой прижался щекой ко лбу Ву-ци-с.

— У меня плохие новости, Ша-мян-х, но пока ещё не ужасные, — не стал скрывать До-рани-хи.

Улыбка мигом сошла с лица Мхяна, сменившись звериным оскалом.

— Твою сестру уже забрали. Кое-кто решил провернуть своё грязное дело за моей спиной, — мягко продолжил До-рани-хи. — Я не желаю зла ребёнку и не боюсь исполнения пророчества. Скажи, твоя сестра действительно проклятое дитя?

— Моя сестра просто ребёнок! — огрызнулся Мхян. — Это вы здесь все сумасшедшие, которые ищут проклятие в невинных, хотя главное проклятие Хоётора — это вы.

— Она родилась в Хоёторе? — До-рани-хи пропустил его гнев мимо ушей.

Мхян глубоко вдохнул и выдохнул. Промедление его ужасно нервировало. Ему казалось, что он уже опоздал и Миана мертва.

— Моя старшая сестра принесла её из Леса этой весной, — наконец сказал он. — Настоящая мать Мианы просила спасти её дочь, и мы приняли её в свою семью. И не собирались возвращать её сюда! — Мхян вспылил. — Это ваш местный псих захотел исполнить пророчество, чтобы пришла какая-то сила, и вышвырнул нас сюда! Если оно и исполнится, то это вина ваших же сумасшедших.

— Кто именно? — вкрадчиво поинтересовался До-рани-хи.

— Откуда мне знать⁈ — огрызнулся Мхян. — Куда утащили мою сестру и что собираются с ней сделать? Она жива?

— Да. Пока.

Мхян зарычал так, что волосы на макушке зашевелились. Барсук, уже примирившийся с существованием детёныша, пришёл в бешенство. Глаза парня совсем по-звериному вспыхнули.

— Глупцы хотят использовать её магию, чтобы освободить кои-чьи силы, — продолжил До-рани-хи, — но сами не подозревают, что именно собираются освободить. Здесь мы с тобой на одной стороне.

— Уши мне не крути, — презрительно фыркнул Мхян. — Всё, что тебе нужно, — дочь! Но её я отдам только в обмен на Миану. На живую Миану! Чтобы прищучить тех психов, я тебе ведь не нужен, верно? Так чего ты хочешь от меня? Не тяни время.

— Мне нужна моя дочь, — До-рани-хи скосил взгляд на Ву-нора-ри и поправился: — Наша дочь. И поддержка Господина Земли.

Он посмотрел на сидящего за спиной Ша-мян-ха духа. Вокруг того высились песчаные бастионы, и Господин был очень занят сотворением сада. Мхян досадливо заморгал.

— Как я тебе эту поддержку дам?

— Он тебя слышит, — напомнил До-рани-хи.

— Но не слушает.

— Они поставили заслон, — Главный перешёл на шёпот. — Нам нужен кто-то достаточно сильный, кто сможет пройти через него. Мой Господин… — он досадливо закусил губу, — … не отзывается.

Мхян застыл. Более сложной ситуации в его жизни никогда не было. До-рани-хи хочет его обмануть? А если всё обстоит именно так и медлить никак нельзя?

— Я возьму её с собой, — и прижал Ву-ци-с к груди.

— Нет! — одновременно вскинулись До-рани-хи и Ву-нора-ри.

— Ха! Какие тогда у меня гарантии, что вы сдержите обещанное? — усмехнулся Мхян.

— Ты как себе это представляешь? — До-рани-хи всё-таки разозлился. — Ты даже не шаман. Всё, на что ты можешь надеяться в схватке с Господами, это на заступничество своего Господина. Ты серьёзно думаешь, что сможешь уберечь мою дочь?

Повисло молчание. Мхян лихорадочно соображал.

— Сколько времени это займёт? — наконец спросил он.

— Нам нужно управиться в течение суток. Мы задержали пару Господ из тех, кто должен был участвовать в обряде, и им потребуется время, чтобы найти кого-то им на замену.

— Успех не гарантирован, так? — Мхян улыбнулся.

— Разве, может быть, уверенность в таких делах? — улыбнулся в ответ До-рани-хи.

Парень усмехнулся, порылся в поясном кошеле и что-то достал. Зашевелил губами, отсчитывая, затем забросил в рот горсть каких-то семян и вдруг приник к губам Ву-ци-с.

— Ах, ты паскудник! — взревел Ву-нора-ри и двинулся к парню, но Господин Земли резко вскинул голову и его зрачки сошли в один. Оборотень замер, в бессильной злобе наблюдая, как наглец оскверняет губы его дочери.

Мхян отстранился от губ девушки, нажал под подбородком, заставляя её сглотнуть, и, облизнувшись, посмотрел на разъярённого До-рани-хи.

— Это яд, — прямо заявил мальчишка. — Не вернусь через двое суток, значит, умрёт без противоядия.

Тут Ву-нора-ри уже стерпеть не смог. До-рани-хи едва успел встать и перехватить его.

— Ну что вы так сердитесь? — сладко улыбнулся Мхян, поднимаясь и слегка встряхивая Ву-ци-с на своих руках. — Сейчас я отдам вам вашего ребёнка. Вы сможете обнять её. И её смерть, если ей придётся умереть, будет лёгкой и приятной. Моей сестре, — голос парня резко похолодел, — уготована не столь приятная участь. И я её даже обнять не могу.

Ву-нора-ри буквально выдрал дочь из рук Мхяна и глухо над ней рычал. До-рани-хи заметался, но всё же повернулся к Мхяну и с ненавистью посмотрел на него.

— А ещё мне нужны салейские пленники, — заявил Мхян. — Ты сам сказал, что я не шаман. Так что мне нужны те, кто поможет мне вытащить сестру. Удача в вашей стране не водится.

До-рани-хи с трудом разжал челюсти.

— Будут тебе пленники, — и, круто развернувшись, зашагал к Дому Духов.

Ша-ван-х посмотрел на Мхяна с благодушной улыбкой.

— Удача явно пришла с тобой, — сказал он.

— Удача? — повторил Мхян и тоже улыбнулся. — Мне повезло только в том, что нас выбросило рядом с Рото-Ё. А всё остальное удачей не было.

И хлопнул себя по запястью, по прилипшей печати.

Улыбка не сошла с губ Ша-ван-ха, но взгляд потускнел.

Всё верно. Своей судьбой могут распоряжаться не те, кто имеет власть, а те, кто готов взять судьбу в свои руки.

[1]Ша-миа — так называют Миану в Рото-Ё.