Глава 45 · Спасительная сила

В туманной, невидимой для смертных вышине Дома Духов было непривычно шумно. Господа Рото-Ё не имели обыкновения собираться вместе, чтобы просто поболтать. Состояние рассудка почти у всех было столь плачевно, что слова давались им с большим трудом. Гостей же они и вовсе не выносили.

Но именно сейчас они не сопротивлялись настоящему нашествию духов. Всё туманное полутёмное пространство заполняли суетливо мечущиеся тени, гремели истеричные вопли, разносился хохот и змеями расползались шепотки.

— … проклятое дитя…

— … меченная…

— Цветок смерти!..

— Убить! Убить!

Возможно, бедное дитя ждала бы мгновенная смерть. Один из главных духов, высоченный Господин с длинными белыми волосами и искажённым от ярости лицом, метался туда-сюда, подолом расшвыривая в стороны клубы серого тумана. В его полностью голубых, без белка, глазах судорожно сокращалась чёрная точка зрачка. Она пульсировала быстро и хаотично, словно дух не мог ни на чём сосредоточить взгляд и его разрывали сотни эмоций. Уже по подрагивающим зрачкам можно было определить душевное состояние Господина. Он то рычал от злости, то рыдал от той же злости и драл когтями волосы на голове. Другие духи старались держать немного в стороне от него, что было не очень просто в ограниченном пространстве Дома. Именно этот Господин метался, выкрикивая: «Убить! Убить!». Даже постоянно меняющееся лицо Идоары в сравнении с этим безумцем казалось образцом спокойствия и сосредоточенности.

Многие, поддавшись вскинувшемуся страху, хотели убить ребёнка на месте.

Но над девочкой неподвижным истуканом замер Страдающий Эр. Что он видел в ней и видел ли вообще, никто, конечно, сказать не мог. Но связываться с Главным главных никто не хотел. Даже самые безумные, узнавшие страшную весть и пришедшие в настоящее неистовство, замирали при виде ссутуленной спины Главного.

— Он же не хочет её оставить? Не хочет⁈ — то и дело звучали испуганные шепотки.

Собрались не все. Каких-то жалких три десятка духов. Те, кому ещё не была безразлична судьба Хоётора. Или собственная шкура.

— Ребёнок уже здесь, — среди сонма испуганных голосов этот прозвучал пугающе спокойно. Взгляды всех устремились к тёмной фигуре, скрытой за завесой тумана. Были видны только очертания длинного худого тела. Господин стоял, опершись спиной на стену и чуть склонившись вперёд, так, что длинные волосы падали вниз и полностью скрывали лицо. — А раз девочка здесь, значит, пророчеству суждено исполниться.

— Наша погибель неотвратима! — тут же закричал кто-то.

— Убить, убить их всех!

Идоара перевела взгляд на вновь заметавшегося главного с голубыми глазами. С каждым веком Итраѝд[1] всё больше и больше терял разум. До неё доходили слухи, что приступы безумия у него становились всё более жестокими и жрец был вынужден многие дни проводить с ним в Лесу, чтобы Господин не разрушил Рото-Ё, над которым стоял хозяином, или не вступил в схватку с другими Господами, что уже случалось.

— Разве в пророчестве говорится о нашей погибели? — Идоара заговорила не очень громко, но её вкрадчивый голос навёл мгновенную тишину.

Мечущиеся тени замерли, повисла настороженная тишина. Пусть Идоаре и не доверяли, но сейчас перепуганным безумцам как никогда был не обходим голос разума, какая-то поддержку, направление, в котором стоило двигаться.

— В пророчестве говорится, что в Хоёторе родится девочка, отмеченная благословением Старших, которая покинет Хоётор, но вернётся с силой, которая изменит здесь всё, — Идоара очень спокойно напомнила суть пророчества, и никто бы не смог догадаться, какая дрожь сотрясала её изнутри и какой страх искажал истинный лик, спрятанный под масками. — В пророчестве нет ни слова о нашей погибели.

— Она не минуема! — яростно вскинулся Итраид, подлетая к Идоаре почти вплотную и нависая над ней. — Если здесь всё изменится, то как…

— Вот именно: как⁈ — Идоара резко подалась вперёд, и её волосы взметнулись как змеи. Впрочем, безумный Итраид ничуть не впечатлился, лишь страшно оскалил острые зубы. — Как он изменится?

— Если переменится всё, то, значит, должен смениться устоявшийся порядок, — ответил скрытый в полумраке длинноволосый. — Мы, стоящие на вершине этого порядка, падём.

На многочисленных масках Идоары мелькнула досада. Прямота Атра̀ша[2], с которым она делила власть над Вано-Ё, порой становилась помехой в её планах. Иногда у Идоары закрадывалось подозрение, что Атраш был разумнее неё самой. Но нет-нет-нет, не может быть, просто не может быть! Она тут самая разумная, её безумие почти прошло, она единственная, кто стоит на грани выздоровления!

— Да! Да!!! — поддержал Атраша яростным криком Итраид. Другие духи зашелестели шепотками.

— Глупцы! — Идоара брезгливо поморщилась. — Перепугались и забыли саму суть всех пророчеств! А именно это может нас спасти.

Вновь воцарилась тишина.

— Исполнившееся пророчество теряет свою силу, — с улыбкой продолжила Идоара и расхохоталась, когда собравшиеся разразились воплями и проклятиями в её сторону.

— Хватит издеваться!

— Опять хочет нас обдурить!

— Постой, постой, не всегда же она нас дурит, — этот глас сомнения и надежды был почти неслышен среди гневных криков.

— Вы глупцы, — повторила Идоара, отсмеявшись. — Кто мешает нам самим исполнить пророчество?

Проклятия вмиг стихли. Идоара осмотрелась. Казалось, что время замерло и всё и все вокруг застыло. Даже туман не шевелился, а духи обратились в статуи. И Итраид застыл, хотя ему удержать внимание на чём-то одном было невероятно сложно, порой невозможно.

— Пусть это дитя приведёт в Хоётор силу, — продолжила Идоара, — мы поможем. Мы приведём силу сокрушающую, но знакомую нам. И дитя выступит её проводником. Малышка, — тут голос Идоары невольно задрожал, — обладает выдающимися силами, данными ей при рождении. Магией, — с придыханием произнесла Госпожа, её каменно-зелёные глаза вспыхнули, а в чертах многочисленных масок мелькнула гримаса то ли ненависти, то ли восторга.

— Какое значение имеют силы смертных? — в отвращении скривился Итраид.

— Когда-то очень давно, когда Истаридан…

Духи взорвались криками ненависти и страха, но Идоара неумолимо продолжила:

— … убил Шиикара, нашего дорогого собрата.

Крики стихли, хоть и неполностью, и собравшиеся с недоумением воззрились на Идоару, которая назвала давно мёртвого духа «дорогим». О его смерти мало кто горевал.

— Но убил ли он его на самом деле? — провокационный вопрос заставил замолчать всех. — Я знаю, что не убил. Вы все обвиняете меня в том, что я подставила Шиикара, предала его, — Идоара зло прищурилась, — хотя ни один из вас не посмел выступить на его стороне.

— Замолчи! — взревел Итраид.

— Сам заткнись, трус!!! — с неожиданной яростью налетела на него Идоара. — Вы все вините меня во всех грехах, называете предателем и тем, кто наживается на чужих бедах! Но правда в том, что я пытаюсь хоть что-то сделать! Ошибаюсь, но пытаюсь что-то сделать, а вы просто отсиживаетесь в стороне, закрывая глаза и уши!

Итраид попятился, на его вечно злом лице проступил настоящий страх. Повисла плотная тишина. Теперь Идоару действительно были готовы слушать. Только она сама не сразу вспомнила, с чего начала, и продолжала яростно сверкать глазами, пока не услышала спокойный голос Атраша:

— Так что с Шиикаром?

Идоара резко развернулась и уставилась на своего союзника. В её полубезумной голове вновь червем зашевелилось подозрение, что Атраш в чём-то превосходит её. Но тот продолжал неподвижно стоять в тени, только пряди волос вяло шевелились в клубах тумана.

— Шиикар… — повторила Идоара, отворачиваясь от Атраша. — Да, Шиикар. Истаридан не убивал нас. По крайней мере, Шиикара он не убил до конца… Может, просто не успел. Он разрушил его тело, отделил дух от оболочки…

— Это невозможно! — бросил кто-то. — Мы не смертные. Мы едины, наши дух и тело не могут быть разделены.

— Но Истаридан смог, — язвительно отозвалась Идоара. — Останки Шиикара лежат в болоте, а его дух, разум, силу Истаридан заключил в сферу. Эту сферу делали его смертные жрецы, сильнейшие маги древности. Битва сильно измотала Хозя… Истаридана, и он оставил сферу на поле боя. Наверное, собирался вернуться за ней позже. Но я забрала её раньше. И спрятала.

Вновь поднялся гомон. В этот раз Идоара не спешила продолжать, наслаждалась произведённым эффектом. Но собравшимся уже не терпелось услышать, что же дальше.

— И Хозяин не узнал?

— Ты лжёшь! Если Шиикар всё это время был у тебя, почему ты ничего не сказала?

— Зачем освобождать Шиикара⁈

— Как собралась освободить его?

— А как он узнает? — ответила на самый первый вопрос Идоара. — Я же никому об этом не сказала. Нарочно, чтобы никто из вас меня не выдал. Вы любите обвинять других в предательстве, но и сами готовы из страха разболтать чужие тайны.

Злое шипение полилось с разных сторон, словно она растревожила змеиное логово.

— Он не понял, что это была именно я, а вы ещё и с такой быстротой распространили слухи, что это из-за меня пострадал Шиикара, что он и не подумал на меня.

— Вот видишь! — тут же вскинулись духи. — Мы действовали тебе во благо!

— Не желая этого блага, — на многочисленных ликах Идоара расцвела насмешливая улыбка.

Господа зароптали, но тихо и неубедительно.

— Сфера с духом Шиикара всё ещё у меня, — Идоара пристально осмотрела собравшихся. — Я потратила много времени, чтобы разобраться в её запирающих заклятиях и ещё больше, чтобы понять можно ли вернуть Шиикара, можно ли сделать его опять… живым.

— Так что же не сделала? — в кои-то веки злобное выражение лица Итраида сменилось, и он насмешливо осклабился.

— А ты хотел бы его вернуть? — столь же насмешливо спросила Идоара. — Мне было просто любопытно, возможно ли это. Я подозревала, что Истаридан мог где-то хранить такие же сферы, а там… — она прерывисто вздохнула, словно сдерживая слёзы, — … там есть и те, кого я хочу вернуть. Но, — тон её переменился и ободрился, — если возвращение Шиикара поможет нам исполнить пророчество, то почему бы не вернуть его? Шиикар был силён, очень силён.

— И ужасно зол и безумен, — ровно напомнил Атраш. — Его возвращение точно изменит порядок в Хоёторе. Хотим ли мы этого?

— Шиикар — сила знакомая нам, — Идоара недовольно посмотрела на того, кто должен был быть её союзником. — Если мы, — она обвела взглядом присутствующих, — поможем ему вернуться, будет ли у него причина злиться на нас? Да, его возвращение изменит существующий порядок в Хоёторе. Но Шиикар помнил о своих благодетелях даже в самые тёмные приступы безумия.

Духи неуверенно зашептались. Мало кто уже помнил, каким был Шиикар. Потерявшие разум и своё прошлое вспоминали с трудом. Шиикар был единственным Господином великолепного Вари-Ё. Он не терпел соседства с другими духами, был очень силён и отличался крайней степенью безумия. Несколько раз он сам разрушал собственный город до основания, бесчисленное число раз пытался разрушить самого себя, а потом и весь Хоётор. Смерть стала для него освобождением. Бремя безумия было слишком тяжёлым для него.

Но он действительно был силой понятной и знакомой. Возможно, вынужденный покой благотворно сказался на его разуме. Почему бы…

— … не попробовать? — зашелестели шепотки. — Пророчество будет исполнено, сила придёт и поменяет Хоётор. Но это будет Шиикар.

— Но причём здесь дитя? — спросил кто-то.

— Сферу, в которую сейчас заключён Шиикар, сделали смертные жрецы Истаридана, — напомнила Идоара. — Чтобы отомкнуть её, нужна магия, — по маскам опять скользнула сложная смесь чувств. — У девочки её много. Её сила станет ключом, её жертва будет освобождением для силы Шиикара. Она станет проводником для него, и пророчество исполнится.

— Так просто? — не поверил Атраш.

— Это непросто! — тут же взбесилась Идоара. — Магия лишь ключ. Истаридан был на пике своих сил, когда заключал Шиикара в сферу. Нужны усилия многих из нас, чтобы снять оковы, которые наложил уже он. Сможем ли мы договориться между собой и справить совместный ритуал, чтобы освободить Шиикара, силу, которая нас спасёт? Нужны всего десять сильных духов, всего…

— Всего⁈ — истерично вскрикнул кто-то. — А как же остальные? Вы освободите его, он будет обязан вам, а мы, мы! Что делать нам⁈

— А вы будете рядом, когда он появится, и порадуетесь его возвращению, — сладко запела Идоара. — Разве он сможет понять, кто именно проводил ритуал, если его обнимем все мы?

Духи одобрительно загудели. Всё ещё звучал подозрительный и недоверчивый шёпот, кто-то испуганно плакал, но в целом собравшиеся воодушевились.

— Нам нужно в Вари-Ё, — прошипел Итраид, бешено сверкая глазами. По его губам гуляла странная то ли безумная, то ли злая, то ли радостная улыбка. — Он будет рад оказаться сразу в родном городе. И ещё больше рад, когда поймёт, что мы не тронули его владения.

— Да, нужно в Вари-Ё, — голос Идоары дрогнул нетерпением, но она быстро совладала с собой. — Я принесу сферу туда, и вы тоже направляйтесь вместе с жрецами в Вари-Ё и всё подготовьте. Шиикар станет нашим освобождением.

— Иди, — приказал ей главный Господин Итраид, — и исполняй то, что обещала. Но, — настроение его резко переменилось, глаза взбешённо уставились на Идоару и дух кровожадно улыбнулся, — только посмей обмануть нас. Кара будет страшной. Теперь я Хозяин Хоётора, и я убью тебя, если оступишься.

— Тебе нужно бояться не меня, — с улыбкой прошептала Идоара и, повернувшись на месте, исчезла в голубых всплесках.

Только она исчезла, как воодушевление духов резко спало.

— Как забрать?..

— Он так пристально смотрит…

— Боюсь, боюсь его!

Далеко внизу, в наземной части Дома Духов над корзиной с беспечно лопочущей малышкой стоял Страдающий Эр. Он смотрел на ребёнка, не отрываясь и не моргая. Итраид, глядя на него, нервно задёргался и заскрежетал зубами. Пусть он и называл себя Хозяином всего Хоётора, но связываться с Главным после унизительного поражения от Песчаного Господина не желал.

— Ты! — он упёр безумный взгляд в чёрный силуэт Атраша. — Иди ты! Он… прислушивается к тебе. Поговори с ним. Ты ведь умеешь… говорить с ним.

Атраш не ответил. Но скрытый туманом силуэт размылся, а затем и вовсе истаял. Нетерпеливый Итраид тоже исчез и появился уже внизу, в самом дальнем и тёмном углу Дома Духов рядом со смертными пленниками. Один из них выдохнул что-то резкое и ошарашенно уставился на Господина, но тому было не до букашек. Нервно закусив пальцы, он не моргая смотрел, как из тени к Страдающему Эру вышел Атраш.

Скудный свет сперва выхватил край чёрных туманных одежд, потом длинные шёлково блестящие чёрные волосы и только после этого белое, пугающе спокойное лицо с бездонными озёрами серебряных глаз. Говорят, главное безумие Атраша в его спокойствии. Он встал рядом с Главным Господином и посмотрел на девочку. Тонко, но без тепла улыбнулся ей.

— Здравствуй, Эра̀ш, — тихо произнёс он.

Страдающий Эр вздрогнул и медленно повернул голову к нему. Выражение его лица никак не изменилось, казалось, он не узнавал духа перед собой. Атраш протянул руку и коснулся искажённого лица Главного, и тот вмиг переменился. Раз, и перед взором Итраида и пленников предстали двое совершенно одинаковых мужчин. Два духа-близнеца. Губы Итраида затряслись от страха. Почему-то его всегда до ужаса пугали эти одинаковые лица. В память силились пробиться какие-то воспоминания, в голове мелькало то ли лицо Атраша, то ли Эраша. Строгое, холодное и совершенно безжалостное. Что-то гремело, рукам и ногам становилось тяжело. Казалось, ещё немного и он вспомнил… Но тут голову пронзила острая боль, и дух поспешил исчезнуть, чтобы криком не привлечь внимание.

— Я возьму, — Атраш опять взглянул на Миану, а потом на вернувшегося к прежнему облику Страдающего Эра. — Так нужно.

Он склонился, и его пальцы сомкнулись на ручке корзины. Эр не воспротивился. Продолжил стоять совершенно неподвижно, только взгляд переместился за ребёнком.

Что он видел?

Перед глазами проносилась картина, написанная красными мазками. Когда-то она имела и другие цвета, но постепенно утеряла их. Весь мир утерял краски, остались только красный и белый цвета. И на белом фоне особенно ужасно смотрели кровавые росчерки.

— Нет-нет! — за одежды из чёрного тумана цеплялись слабые руки жалкой смертной. — Нет, не трожьте их! Прошу, нет, только не их!

Смеет молить о пощаде? После того, как мужчины их народа вырезали слабых и немощных? Он выдернул плащ из чужих рук. А теперь эти трусы укрываются за спиной женщины и под крышей храма? Жалкие свиньи!

— Нет, прошу! Они ни в чём не виноваты!

Не виноваты⁈ Они⁈ Что же нужно сделать, чтобы смертные посчитали это поступком, заслуживающим порицания⁈ Правы Старшие, которые говорят, что смертные — самое ужасное порождение этого мира. Как Родители могли допустить, чтобы они появились? Неужели не было иного выхода, неужели нельзя было создать кого-то другого, более доброго, более милосердного?

Он с ненавистью уставился на двери храма, за которыми скрылись воины. Испугались бессмертного духа и решили просить защиты у своего бога, которого же и разозлили своими злодеяниями. Пусть сдохнут все!

В небе загрохотало, засверкало, и в крышу ударила молния столь мощная, что как копьём пробила кровлю. Сотни мелких молний трещинами разошлись по зданию, послышался хруст, повалил дым занявшегося пожара и крепкие каменные стены рухнули под гневом бессмертного.

По ступеням разрушенного храма он поднимался уже в одиночестве. Всхлипывающая женщина осталась где-то позади. Обломки зашевелились и начали расползаться в разные стороны. Он хотел убедиться, что все они сдохли, что не осталось ни одного живого, что…

Он замер, когда оказался в переделах молельного зала. Взор зажегся злорадным торжеством, когда он увидел изломанные тела и кровь. Заслуженная кара тем, кто поднял оружие на слабых. Заслуженное наказание для тех, кто издевался перед тем, как убить. Заслуженное…

Он замер в очередной раз, когда взгляд упал на слишком маленькое тело.

Грудь стеснил ужас. Взор двинулся дальше, ослабевшие ноги кое-как сделали пару шагов, и он увидел их, сбившихся у алтаря маленьких смертных.

— Они невинны… — он вдруг опять услышал плач женщины за спиной. — Невинны…

Всё окрасилось красным. Он метался по развалинам и пытался, надеялся найти живого, хотя бы одного живого ребёнка. Одного-единственного, хотя бы одного! Но все поиски были тщетны. Всё было тщетно! Он…

Он стал таким же, как эти смертные. Точно таким же.

Нет-нет, хоть кто-то должен был выжить, хотя бы один…

И вот его взор наконец нашёл живого ребёнка. Это дитя не было красным. Бело-розовое, с зелёными глазами. Живая девочка, издающая какие-то странные звуки.

— Я заберу.

Он наконец услышал и понял эти слова. И оторвал взгляд от ребёнка.

Перед ним стоял он сам. В руках у него была корзинка с живым ребёнком. Картинки кровавого прошлого вновь промелькнули перед взором, и он испугался.

Куда он несёт ребёнка? Разве ему можно доверять детей? Нет, себе он не доверял.

Вдруг… вдруг он несёт её в храм, к другим детям?

Он шагнул следом.

— Хочешь с нами? — спросил «он». — Хорошо, пойдём. Подержишь её, пока меня не будет.

Леший изо всех сил боролся с Шираном, который оплёл его и руками, и ногами. На его глазах двое страшилищ куда-то уносили Миану. Они уже исчезли в потрескивающих искрах, а он продолжал бороться, не слыша увещеваний Ширана.

— Куда ты рвёшься⁈ — шипел товарищ. — Если они нас сейчас прибьют, мы точно ничем ей не поможем!

— Мы и так не поможем! — ярился Леший. — Но хоть что-то сделать должны! Хоть что-то! Да пусти ты меня!

Ширан отпустил, и Леший, спотыкаясь, бросился к месту, где только что исчезли духи и в досаде пнул воздух.

Идоара не смогла пройти в своё хранилище сразу. В какой-то момент ею овладела тревога, и она сперва переместилась ближе к южной границе Хоётора, потом сунулась на территории Данжавара, надеясь, что суеверные безумцы отвяжутся от неё там, и только после этого позволила себе выйти в собственном Доме Духов в Вано-Ё. Некоторое время она отсиживалась и бдительно прислушивалась, не проник ли кто чужой на её территорию. А потом крадучись выбралась наружу и поспешила в сторону своей сокровищницы, спрятанной в непритязательном сарайчике.

Уже внутри она замерла на верхних ступенях и прислушалась к упоительной музыке того, что было спрятано в сферах. На несколько мгновений даже замерли маски, открывая давным-давно скрытый истинный облик: красивое, но всё же несколько грубоватое для женщины лицо.

А затем она спорхнула вниз и быстро пронеслась среди сияющих сфер. Идоара остановилась рядом с одной из них, не самой большой, меньше сажени в окружности, наполненной, казалось бы, водой. Она всем телом прижалась к этой сфере и что-то бессвязно зашептала, поглаживая прозрачную поверхность. А затем вдруг пришла в неистовство и начала бить по ней кулаками.

— Откройся, откройся же! — в ярости приговаривала она, а затем обессилев, заплакала и привались щекой к шару.

Поплакав, она вновь воодушевилась, казалось, слёзы придали ей сил.

— Ничего, скоро мы станем опять едины, — прошептала она. — Совсем скоро.

Она обхватила сферу руками и подняла её с такой лёгкостью, словно та ничего не весила. Взбежала вместе с ней по лестнице, у выхода немного замялась — сфера оказалась шире двери, — дожидаясь, пока проход расширится, и выскользнула наружу.

Дверь захлопнулась, и в хранилище вновь воцарилась тишина.

Она нарушилась только один раз, когда с потолка вниз спрыгнул высокий черноволосый мужчина. Атраш задумчиво посмотрел на пустой треножник и обвёл взглядом сотни сияющих шаров. Он видел их уже много-много раз.

Но так и не смог понять, какой из них нужен ему.

[1]Жрец Итраида — Ша-нора-хи, «отец» Мхяна.

[2] Напоминаю, что Идоара не единственная Госпожа в Вано-Ё, есть ещё два Господина. Атраш один из них.