Глава 44 · Меченная цветком

Заговори сейчас кто с Мхяном, сразу бы почувствовал неладное. Парня трясло изнутри. Почему Леший здесь? Кто с ним? Их с Мианой нашли свои?

Десятки вопросов мешали думать, кровь кипятком неслась по жилам.

Миана шлёпнула его тряпичным монстром по лицу, и парень немного пришёл в себя.

Леший выглядел таким потрясённым, словно не ожидал увидеть его. Тогда, может, не их искали? Что брат вообще делает так далеко от заставы? Ой, да какая там застава! Что он делает так далеко от Жаанидыя? От столицы до границы месяцы нужны, чтобы добраться.

Осмотревшись, Мхян подошёл к знакомому охотнику и, натянув на лицо самое простецкое и глупое выражение, спросил по-хоёторски:

— Почему много народ собрался?

— А? — оборотень с трудом оторвал горящие любопытством глаза от спин чужаков. — До-рани-хи пленников привёл. Салея-са. Вроде от самой южной Грани притащил.

Мхян с трудом подавил волнение. Так значит случайность. Но семейство его уже на заставе.

— Почему притащить? — полюбопытствовал он.

Охотник пожал плечами.

— Кто ж знает? Наши опять с салея-са закусились. Ценные пленники? Знатные какие-нибудь.

Ну уж точно не Леший. Если только Лирка за Сильнейшего замуж выйти не успела.

Больше ничего Мхян спрашивать не стал. Вряд ли охотник ещё что-то знает, а лишние вопросы могут вызвать подозрения. Хоть к нему сейчас и относятся почти добродушно, никто не забыл, что в Рото-Ё он чужак.

Мхян чуть не взвыл от досады, когда увидел, что пленников заводят в Дом Духов, в правую его половину. Никакого почтения к обиталищу Господ! Нет бы в сарае каком запереть! Что ещё хуже, Господин До-рани-хи зашёл следом.

— А что с ними делать? — рискнул задать ещё один вопрос Мхян.

Охотник опять пожал плечами.

Не убьют же их сразу?

Эх, когда ребёнок на руках, не очень-то этими руками пошевелишь. Надо бы как-то пробраться, да переброситься парой слов. Но только чтобы точно не попасться. А то у него ж Миана. Что с ней будет, если его загребут в компанию брата?

Мхян ещё немного послонялся вместе со всеми по площади, увидел, что в Дом Духов отнесли воду и еду, и немного успокоился. Значит, прямо сейчас пленников убивать не будут.

Миана ещё раз ударила его игрушкой, и до парня наконец дошло, что девочка проголодалась. Что ж, может, стоит рискнуть, оставить малышку на попечении По-нари, а самому попробовать пробраться в Дом Духов. Эх, светло ещё! А вдруг до вечера с пленниками что-то сделают?

Уже зашагав в сторону дома, Мхян почувствовал, что что-то не так, оглянулся и обеспокоенно завертел головой. Песчаный Господин куда-то исчез. Нельзя было сказать, что он постоянно находился рядом… Нет, он постоянно находился рядом, но иногда, очень редко уходил в неизвестном направлении.

— А не видеть где… куда? — растерянно спросил парень у того же охотника, но тот непонимающе посмотрел на него.

Ладно, Господин всё равно везде его найдёт, а Миана скоро орать начнёт.

— Где ходить? — но орать на него начала По-нари, когда он наконец добрался до дома. С Мианой она заворковала куда нежнее и по-хоёторски, вытягивая малышку из рук Мхяна: — Проголодалась? Пойдём, накормлю тебя, золотая.

— О, Ша-Мян-х, — Мхян вздрогнул и увидел дорогого «отца».

Судя по кривоватой улыбке, папаша тоже не был готов с ним встретиться. Выглядел Ша-нора-хи неважно. Как-то осунулся, посерел и казался очень уставшим. Последние пару дней Мхян его не видел, а братец, Ша-ван-х, загадочно отвечал, что отец занят делами с Господином. По городу, правда, ходили слухи, что у Господина Ша-нора-хи приступ жесточайшего безумия. Охотники болтали, что тот поджёг Лес на востоке, верстах в сорока от Рото-Ё. Дымом действительно пахло сильнее обычного, но Мхян почему-то подумал, что сплетни это всё. Ни Ша-ван-х, ни его будущий тесть не покидали Рото-Ё, если у их Господ случались вспышки гнева.

Но сейчас закралась мысль, что безумие Господина «отца» столь опасно, что ему нельзя быть в городе.

— Присядь, — Ша-нора-хи указал на стул по другую сторону стола.

Мхян покладисто уселся, хотя мысленно корил «папашу», так невовремя его задержавшего.

— Как твои дела с Ву-ци-с?

Если бы не Леший, занимавший все мысли, Мхян непременно покраснел бы. Потому что всё, связанное с невестой, заставляло его смущаться. Ву-ци-с нравилась ему, но какому юному оборотню не понравилась бы такая красавица? Ещё и когда она твоя невеста.

Но сейчас было не до смущения.

— С отцами плохо лажу, — приврал Мхян.

С ними он не то чтобы плохо ладил… С До-рани-хи почти не общался, тот был вечно занят. А с Ву-нора-ри их общение было просто несколько напряжённым: тесть присматривался к нему и не спешил принимать, но и откровенную неприязнь не выказывал.

— Девка из них верёвки вьёт, — презрительно поморщился Ша-нора-ри, — так что о них можешь и не думать. А что, — тут взгляд его сверкнул, — твой Господин?

— Господин? — Мхян наивно распахнул глаза. — Да ничего. Он же не говорит. Только с песком играет.

— А сейчас он где? — Ша-нора-хи попытался притвориться незаинтересованным, но лицедей из него был откровенно неважный.

— Так откуда мне знать? — пожал плечами Мхян. — Он же не говорит. Наверное, важные дела.

Папаша как-то странно усмехнулся, но быстро стёр улыбку с лица.

Мхян чувствовал, что Ша-нора-хи что-то от него нужно. Но жрец явно сомневался, стоило ли заговаривать с «сыном» на интересующую тему. В итоге он задумчиво подвигал губами и поскучнел. Передумал, понял Мхян. И немного расслабился.

Хлопнула дверь. С улицы торопливо зашёл Ша-ван-х.

— До-рани-хи привёл кого-то с Грани, — известил он отца. — Пленников. Салея-са.

Ша-нора-хи тут же подобрался.

— Кто такие? — требовательно спросил он.

— Он не сказал. Сказал только, что поймал в городе Хозяина.

Ша-нора-хи нахмурился и встал на ноги.

— Хозяина? — повторил он. — Что они там делали?

— До-рани-хи ничего толком не рассказывает, — Ша-ван-х поморщился от досады.

— А он что там делал?

Мхяну показалось, что ответ на этот вопрос «папашу» интересует даже больше, чем салейские пленники. Он увидел в глазах жреца обеспокоенность, не укрылось и то, как нервно зашевелились его пальцы.

— Хозяин? — повторил Мхян. — Кто хозяин?

Ша-ван-х тонко и холодно улыбнулся, а «отец» и вовсе недовольно поморщился.

— Забудь об этом, — велел он. — Хозяина давно нет в этих землях.

Соглядатай в Мхяне вскинул голову, парень уже хотел сыграть дурачка и задать ещё парочку вопросов, но напомнил себе о Лешие. Не нужно привлекать внимание не уместным любопытством. У него Миана. И да, вот брат теперь сидит в Доме Духов.

Позади раздался хлопок двери, и в большую комнату вышла По-нари, сюсюкающаяся с нежно воркующей Мианой. Мхян с неожиданной ревностью подумал, что мелкая любит эту женщину больше, чем его, хотя именно он таскает её целыми днями. Аж поясница порой ноет.

— Жарить улица, — сказала ему По-нари по-салейски, передавая малышку. — Лысый голова хорошо.

И Мхян похолодел, увидев, что шапочка с головы Мианы исчезла, открыв свету тёмные волосёнки и крупное, довольно приметное пятно на лбу. Словно этого было мало, По-нари ткнула пальчиком в лоб малышки и с улыбкой сказала:

— Красивый метка.

— А, да, — выдержка немного изменила Мхяну. Нервы были на пределе с того момента, как он Лешиего увидел, а тут ещё одна нежданная напасть. Он поспешил прижать ребёнка к груди и этим торопливым движением привлёк внимание «брата» и «отца».

— Метка? — повторил Ша-ван-х, мягко улыбнувшись. — Говорят, Господа метят смертных с завидной судьбой. Что там?

— Традиций, — Мхян нервно улыбнулся, переходя на хоёторский. — Нельзя смотреть. Только муж… отец… брат могут видеть. Рисунок. Игла… — затем вспомнил, что «родичи» говорят по-салейски, и продолжил уже на родном языке: — Татуировка. Семейная традиция в роду отчима. Девочек украшают рисунками.

— Как настоящий пятно! — По-нари удивлённо вытаращила глаза. Салейский она понимала куда лучше, чем говорила на нём.

Цепкий взор Ша-нора-хи зацепился за кусочек розового пятна, и жрец качнулся к Мхяну. Мхян невольно качнулся от него. Они оба замерли, уставившись друг на друга. Запаниковавший парень понял, что повёл себя очень подозрительно, и лихорадочно соображал, как выкрутиться.

И вдруг почувствовал, что не может пошевелиться. Напряг все мышцы, но единственное, что смог сделать, — это вытаращить глаза на приближающегося Ша-нора-хи. Тот склонился вперёд и беспрепятственно вытащил из онемевших рук Мхяна Миану. Девочка недовольно свела бровки и посмотрела на жреца как барышня из знатного дома, руки которой осмелился коснуться бродяжка. Лицо жреца залила мертвенная бледность, а губы задрожали.

— Отмечена цветком… — едва слышно прошептал он.

— Отец, что такое? — Ша-ван-х обеспокоенно посмотрел на него.

— Взгляни! — Ша-нора-хи впихнул девочки в руки сына, и тот поспешил бережно принять её. — Смотри, смотри! Она отмечена как дитя из пророчества! Дитя, которое разрушит Хоётор!

Ша-ван-х изумлённо уставился на лоб малышки, а затем и он, и Ша-нора-хи одновременно посмотрели на неподвижного Мхяна. Главный жрец сделал резкий шаг вперёд и, щёлкнув пальцами, сквозь зубы прошипел:

— Ты кто такой?

Мхян почувствовал, что оцепенение спало, и слегка откинул голову назад. А затем резко двинул лбом прямо в лицо жреца. Хруст, давленный крик боли, тонкий визг По-нари за спиной, между пальцами прижатой к лицу ладони заструилась кровь. Не успел ослеплённый болью жрец опомниться, как Мхян схватил его за грудки, дёрнулся и развернул к себе спиной. Выхватил из-под пол рубашки нож и ощутимо вдавил его остриё в горло захрипевшего жреца.

— А теперь, — он холодно посмотрел на опешившего Ша-ван-ха, — верни ребёнка. Или я перережу глотку нашему папеньке.

— Ты… что говоришь… — с трудом прохрипел Ша-нора-хи. — Ты… мальчишка…

— Ша-мян-х, — Ша-ван-х пришёл в себя и заговорил мягким, увещевательным тоном, — это наш отец. Что ты…

— Своего папашу я действительно не знал, — оборвал его Мхян. По губам парня скользнула мрачная улыбка. — Но никогда не сомневался, что он уже умер.

Глаза Ша-ван-ха сверкнули напряжённым пониманием. Дошло наконец, что Мхян ни разу не поверил их игре в родственные чувства.

— Отдай девочку своей жене, а она пусть сопровождает меня до выхода из города, — распорядился Мхян.

Ша-ван-х посмотрел на отца, и Мхян поспешил вдавить остриё в горло жреца, чтобы выступила кровь. Показывал серьёзность намерений.

— Ты… мразь… — Мхян сжал пальцы на шее «папаши», обрывая его желание высказаться о происходящем. Жрец засипел, силясь вдохнуть воздух. А когда Мхян почувствовал, что опять цепенеет, то сдавил пальцы так сильно, что жрец моментально перестал воздействовать на него магией, чтобы не дай Господа самому не оказаться в ловушке застывших пальцев.

— Ребёнка, — повторил Мхян.

Ша-ван-х посмотрел на перепуганную жену и медленно протянул ей малышку. По-нари замешкалась, но всё же взяла девочку, испуганно покосилась на Мхяна и, прижав малышку к груди, засеменила к двери. Мхян спиной вперёд последовал за ней, продолжая удерживался Ша-нора-хи.

И лихорадочно соображал, что же теперь делать. Бежать в Лес с ребёнком? Выхода нет, придётся бежать. А брат? Что с Лешием?

В открытую дверь пахнуло уличной жарой. Мхян обернулся посмотреть на По-нари, но увидел прямо перед своим лицом распахнутую ладонь. Перед глазами мелькнула оранжевая вспышка, и сознание накрыла темнота.

Ву-ци-с поймала потерявшего сознание жениха и напряжённо посмотрела на отшатнувшегося Ша-нора-хи.

— Что у вас здесь происходит? — требовательно спросила она.

— Он… — Ша-нора-хи скривился от ярости и шагнул вперёд, но Ша-ван-х вдруг перехватил его и улыбнулся Ву-ци-с.

— Ша-мян-х и отец сильно повздорили. Просто отец решил, что вам, молодой паре, будет сложно заниматься воспитанием чужого ребёнка. А мы с По-нари уже прикипели к ней и готовы взять себе. Брат очень болезненно воспринял это. Они с отцом не смогли понять друг друга.

Ву-ци-с посмотрела на поджавшего губы Ша-нора-хи, потом на перепуганную По-нари и вновь на Ша-ван-ха, который выглядел несколько виноватым.

— Дурная идея, — наконец сказала она.

— Я хотел как лучше! — оскорблённо выплюнул Ша-нора-ри. Тут его лицедейские навыки не подвели, гнев добавил ему необходимой искренности.

— Повезло, что Господина здесь нет, — Ву-ци-с присела и легко взвалила Мхяна на плечо. — Куда положить?

— Я провожу, — Ша-ван-х с готовностью придержал дверь.

Главный жрец проводил злым взглядом женщину и «сына» и потрогал нос. Надежды не оправдались, поганец не просто расшиб ему нос, он его сломал. Пульсирующая боль иглами уходила в глубь черепа, заставляя мужчину скрипеть зубами.

— Давай её сюда, — велел он невестке и кивнул на беспечную Миану, не подозревавшую, какая опасность её ждёт.

По-нари испуганно на него посмотрела.

— Ну! — подогнал её свёкор.

Женщина в нерешительности посмотрела сперва на малышку, потом на Ша-нора-хи. И протянула ему ребёнка. Тот грубо схватил недовольно вякнувшую Миану, за что тут же получил тряпичным чудищем по разбитому лицу, и торопливо зашагал прочь.

А По-нари прижала руки к гулко стучащему сердцу, чувствуя, как невыносимая тяжесть ложится на душу. Она понимала, что скорее всего произойдёт что-то очень плохое. Её свёкор не был хорошим оборотнем. Но что она может сделать? Сердце застучало ещё сильнее, По-нари нерешительно шагнула вслед за уходящим жрецом…

Но тут из дома донёсся плач её малышки, и По-нари, вздрогнув, вспомнила, что у неё есть свой ребёнок, который нуждается в ней. И, запихав страхи поглубже, бегом припустила к дому.

Никогда раньше Лешиему не доводилось бывать в Доме Духов. Для хоёторцев на юге они были священными, совершенно неприкосновенными местами. Туда не пускали даже местных, только жрец или шаман мог пройти внутрь. И уж точно в хоёторский храм не пустили бы чужака.

А тут сами приволокли, бросили в тёмный угол и оставили наедине с Господином, который замер лицом к стене и словно бы перестал их замечать.

Некоторое время они с Шираном просто лежали. Битва Высочества с Господином разболтала их до страшной слабости и трясучки. Мир всё ещё немного подрагивал.

— Я слышал, что в Нордасе на большие праздники строят огромные карусели, на которых катаются, как мы на Высочестве сегодня, — Ширан поморщился, сглотнул и прикрыл глаза, чтобы не видеть оставленную им пищу. — Радуются этому.

— Извращенцы, — не оценил чужое веселье Леший. — После такого ни поесть, ни попить. Какой праздник вообще?

Повисло молчание. Оба оборотня хотели обсудить то, что успели увидеть. Мхяна. Но присутствие Господина смыкало рты.

— Палец твой как?

— Побаливает, но уже несильно, — Леший посмотрел на мизинец. В полумраке особо видно не было, но палец определённо был немного темнее остальных. — Отваливаться вроде не спешит.

Камень в кольце налился цветом и стал почти чёрно-красным.

— Что-то никто нас допрашивать не спешит, — Ширан всё же открыл глаза и посмотрел на массивные ворота.

— Какой толк нас сейчас допрашивать? — лениво отозвался Леший. — Я и под пытками ничего толкового не скажу, ещё и сдохну раньше времени. Что они нам там принесли?

— Тебе есть хочется? — ужаснулся охранитель.

— Выпить бы точно хотел.

Воин на корточках подобрался к деревянному подносу и первым делом сунул нос в кувшин. Пахнуло чем-то ягодным и кисленьким, сжавшийся в комок желудок отозвался одобрительным урчанием, и Леший поспешил припасть к краю. Напиток оказался очень освежающим и бодрящим. Тошнить стало меньше, и Леший поспешил передать кувшин Ширану. Тот сперва скривился, но потом с жадностью выпил остатки кисленького компота. Аппетит после этого не то чтобы проснулся, но Леший уже с большим интересом осмотрел незнакомые кушанья.

— А это откуда? — он удивлённо уставился на кусок сухаря, подложенного под край тарелки. — Как из…

Он осёкся и сглотнул, почувствовав волнение.

Может, ему и показалось, но сухарь был очень похож на тот, который он оставил под кустом в качестве подношения.

Очнулся Мхян рывком. Чуть забрезжил свет перед взором, и он мигом распахнул глаза и тут же сел. Скользнул обезумевшим взглядом вокруг, немного удивился, увидев помимо безучастного Господина свою невесту.

— Где Миана? — резко спросил он по-салейски.

Но Ву-ци-с поняла его.

— По-нари нянчится с ней. Чего ты устроил? Ну сказал твой отец глупость. За ним, — она усмехнулась, — это водится. Твоя сестра осталась бы с нами, не отдал бы её никто.

Мхян уставился на неё с нечитаемым выражением лица. До него медленно, сквозь раздиравшие его бешенство и беспокойство, доходило, что Ву-ци-с, похоже, не знала, что именно произошло.

— Хотя посмотреть на разбитое лицо Ша-нора-хи были приятно, — Ву-ци-с непривычно игриво улыбнулась, но сейчас Мхяна ничуть не взволновала её красота. — Повезло, что Господина рядом не было. Неизвестно, что бы он сделал, если бы увидел, как ты нападаешь на отца. Говорят, гнев Песчаного очень страшен. Тебе стоит быть осторожнее. Успокаивать тебе придётся.

Парень вскочил на ноги и подошёл к окну. Сердце испуганно ускорилось. День уже клонился к закату. С Мианой за это время могли сделать, что угодно. Он скользнул взглядом по кустам и заподозрил, что за ним следят. И отошёл.

— Ша-ван-х уже несколько раз разглядывал. Горазд же ты спать, — продолжала говорить Ву-ци-с. — Обычно солнце успевает сделать пару шагов, и в себя приходят, а ты почти до окончания его пути проспал.

Занялся мучительный стыд.

— По-нари здесь? — наконец спросил он.

— Нет. Взяла девочек и пошла к соседке.

Значит, Миану унесли. И вряд ли унесла По-нари. Надо было «папаше» шею свернуть! Куда тот мог пойти? Докладывать До-рани-хи? Или решил собрать жрецов и шаманов для совета? Мхян в беспокойстве о Миане даже о Лешие вспомнил не сразу, а, вспомнив, неохотно, но отставил мысли о брате в сторону. Леший опытный соглядатай и воин, а Миана вообще не можете себя защитить. Боги, да что он сам может здесь, на чужбине, вдали от родных и знакомых, против всех этих магов, жрецов и Господ⁈

Его взгляд упал на болтавшую Ву-ци-с, и Мхян почувствовал, как отступает отчаяние. Он ещё раз осмотрел дочь Главного жреца. Самого Главного жреца Хоётора. И растянул губы в милой улыбке.

— Отец у тебя мстительный, так что не думай, что он тебе сломанный нос простит, — Ву-ци-с обернулась на шорох песка, и Мхян этим воспользовался.

В один шаг преодолел разделявшее их расстояние и ребром ладони ударил девушку по шее с левой стороны чуть ниже уха. Наука того же Лешиего не прошла даром: Ву-ци-с тут же начала заваливаться набок, и Мхян поспешил присесть рядом, чтобы придержать её, а затем и взвалить на плечо. Поднявшись, он поймал взгляд Господин и понял, что тот действительно смотрит на него. Сперва растерялся, а затем нагло заявил:

— Краду. Моя невеста, могу и украсть. Вы со мной, Господин?

И кивнул в сторону окна.

Господин молча поднялся, и построенные замки рассыпались.

— Отлично, — Мхян порылся в карманах и, выудив резную жральную косточку, подкинул её на ладони. — Тогда пора устроить небольшое представление. Этот город нуждается в развлечении.

И зашагал к окну.