Глава 55 · Воссоединение

В Лесу южнее Рото-Ё было непривычно шумно. Зверьё, спугнутое разборками духов, убралось подальше от города, а вот вместо него наплыло население, бросившее свои дома. Плача слышно не было. На лицах детей и женщин ещё можно было увидеть высохшие разводы недавних слёз, но именно здесь никто не смел давать волю слезам.

Слишком уж привыкли жители к разборкам между Господами, которых тянуло в Рото-Ё — в центр власти всего Хоётора. Оборони, которым было за четыре века, ещё помнили, как к власти пришёл прежний главный — Господин Ша-нора-хи. Рото-Ё тогда горел два дня, уцелела лишь восточная часть города.

Нынешнее сражение ещё было весьма непродолжительным, да и разрушений так мало, что жители недоверчиво хмурились и ждали, когда битва разгорится вновь.

Нового Господина не рассмотрели только слепые и не услышали только глухие. И многие позавидовали последним. Тоска, овладевшая сердцем с первой песней, никак не отпускала. А сон, пришедший со второй, для кое-кого стал последним.

— Могуч новый Господин, — с уважением тянули крепкие, испытанные боями и оттого непугливые воины. — Ни меча, ни огня не нужно, чтобы смерть навести.

— Откуда ж он пришёл?

— Старики говорят, в Водяном Иито живут похожие Господа.

— Нет-нет, из Великой Степи пришёл! То-то так ветрами играет. Бывал я там. Ух, какие ветрища там гуляют!

Для лесного жителя продуваемый со всех сторон степной простор казался пристанищем всех хоёторских ветров.

— Второй Господин Арван-Ё…

Сперва Господина потерянного города упоминали совсем тихо, с недоверием и насмешкой. Но постепенно имя, под которым его знали смертные, расходилось всё шире, недоверие сменялось потрясением, а насмешка — страхом перед неизвестностью.

— А если и правда Второй Господин⁈

— Ох, и сердит же он, должно быть, из-за потери города… Как бы всем не перепало.

— Я, когда бывал в тех краях лет сто назад, слышал, будто Второй Господин — сильнейший из Господ юга! — говоривший хотел добавить: «И даже севера!» — но убоялся, что слова дойдут до Главного главных.

— Там баба жрица. Точно Второй Господин, у него же только бабы и были.

— Да нет, не только бабы…

Взволнованный гомон нарушал покой Леса.

Один из шаманов уже отправился в город, чтобы спросить у нового Господина, не нужно ли ему что-то и могут ли его подданые вернуться? А то вдруг тот ждёт Главного главных, чтобы сразиться и с ним. Оставшиеся шаманы — все молодые и зелёные, опытные ушли с До-рани-хи — старались не показывать свой страх, но их лица были слишком белы.

Наконец среди зарослей показалась высокая и тощая фигура молоденького шамана.

— Живой!

— Да вроде и довольный.

Шаман выглядел скорее воодушевлённым, чем довольным.

— Ну что? Чего сказал? Как вёл себя? Что жрец… жрица его говорит?

— Жрица вообще молчит. Там, — мужчина опасливо посмотрел через плечо и понизил голос, — совсем девчонка. Так и не понял, от страха ли молчит или вовсе немая. За неё говорила последовательница Господина, вот эта всю руку оттяпает, если зазеваешься. Сказали, что Господин больше сражаться не намерен. Но есть у него и его гостей к нам вопрос.

— Гостей?

Шаман кивнул в небо, где всё ещё кружили летающие ящеры — для этих мест диковинка куда большая, чем Господа.

— Какого-то Мхьяна они ищут, — мужчина с трудом выговорил непривычный звук. — И девочку маленькую.

— Мьяна? — кто-то попробовал выговорить, и множество голосов тут же подметили сходство.

— Так у Ша-Мян-ха сестра Миана!

— Так, может, они про Ша-Мян-ха?

— Мян?

Голоса мигом смолкли, и из толпы выступила Ву-ци-с. Пребывала девушка в паршивейшем настроении и вообще-то вызывалась сама сходить к новому Господину. Мол, женщина-шаман и женщина-жрец лучше поймут друг друга. И никто бы с ней спорить и не думал, но за её спиной маячил мрачный Ву-нора-ри, а с ним спорить хотелось ещё меньше. Тем более, когда дело касалось дочери, Ву-нора-ри и До-рани-хи бывали на редкость единодушны.

— Я тоже про него подумал, — закивал жрец. — Таить не стал, сказал, что знал.

А знали младшие шаманы не так уж много. Старшие не стали сеять панику возможным исполнением пророчества. Сказали, что Ша-нора-хи потерял рассудок и похитил сестру Ша-Мян-ха, свою внучку.

— Это что ж, все за Ша-Мян-хом прилетели?

— Неужто отчим за ним подался? — припомнил кто-то легенду парня.

— Они со своим Господином прибыли, — молодой шаман опасливо посмотрел через плечо.

Поднялся гул. Приход чужих Господ редко заканчивался для Рото-Ё благополучно.

— И что-то я боюсь, как бы он жалобы нам какие не выкатил, — поделился опасениями посланник. — У него там на руках мальчик рыдает, ноет, что кто-то у него что-то отобрал. А тот… — шаман судорожно сглотнул. Сложно было описать словами ту жуть, которая охватила его при взгляде на улыбающееся, вроде бы ласковое лицо чужого Господина.

Он замялся, не зная, можно ли передавать другим слова бессмертного, если сказаны они были не ему. Господа ведь всё слышат, всё знают, не осерчает ли?

— Чего тот? — нетерпеливо спросила Ву-ци-с.

Глаза её горели раздражением, девушка была ужасно сердита на своего жениха. Причину, правда, никто не знал. А если и знал, то помалкивал. Но иногда она змеёй шипела под нос имя жреца Господина Земли, так что не было никаких сомнений, что именно он её разъярил.

Взглянув на красивую девушку, молодой шаман устыдился своей трусости и наконец повторил сказанные рыдающему мальчику слова:

— Тот Господин сказал, что у него долг перед кем-то и он обязан этот долг отдать. А наш Господин… — красноречие не было сильной стороной молодого оборотня, он замялся, силясь подобрать слова, которые не оскорбили бы бессмертного обвинением в трусости. — Ему это не понравилось.

— Не на моей территории! — Расххеридан вновь вскинулся, когда посыльный от жителей Рото-Ё исчез за кустами вместе с навязанными ему спутниками, и яростно зашипел. Льдистые глаза засверкали. — Не смей раздавать долги на моей территории, Исхедиар. Я не делал тебе зла, у тебя нет причин желать его мне.

Сидящий на руках Исхедиара Истаридан неистово рыдал, растирая слёзы и сопли по лицу. Только глубоко посвящённый в их прошлое мог бы заподозрить, что Исхедиар вовсе не желает блага Истаридану, а Истаридан плачет из-за страха к бывшему союзнику и нынешнему врагу, а не жалуется ему.

— У меня нет сил… Я совершенно слаб… — глухо ныл бог. — Какой смысл, какой…

— Ну-ну, — казалось бы утешающе протянул Исхедиар. — Кто виноват в том, что ты в таком положении?

Вопрос не требовал ответа. Кто, кроме самого Истаридана, мог быть виноват в его нынешней слабости? Но безумец в страхе не был способен понимать иронию.

— Это Идоара, Идоара! Она! — тут же пожаловался мальчик.

На площади перед Домом Духов были только они трое. Посланец ушёл в компании женщин и мужчин из Салеи, пообещав довести их до дома одного из жрецов и там оставить. Теперь Расххеридан мог гневаться столько, сколько ему хотелось, ничуть не таясь. Исхедиар опасный противник, но необидчивый, если дело не касалось его детей и давнего-давнего прошлого, когда он впервые познал боль и до сих пор не мог забыть ярость, которую та вызвала.

— Всегда виноват кто-то другой, да? — мягко спросил Исхедиар. — Ты так похож на моих детей. На самых младших из них, которым не исполнилось и десяти. Где твой разум? Когда мы виделись последний раз, он всё ещё был при тебе.

— Это Идоара, — с новой силой заплакал мальчик.

Но потом вдруг застыл и уставился куда-то в пустоту.

— Разум? — повторил он. И губы разошли в улыбке. — Он мешал мне. Зачем разум? Ты не становишься с ним умнее. Всё самое страшное произошло, когда он был со мной. Но… — губы его обиженно затряслись. — Идоара тоже виновата. В другом виновата. Она…

Рык дракона заставил его испуганно умолкнуть. Над площадью кружили ящеры и парочка из них уже шла на посадку. Порыв ветра заставил мальчика-бога вцепиться в плечи своего врага, а вот у Исхедиара даже пепельные ленты не покачнулись. Дух слегка удивлённо приподнял брови. Он никак не ожидал, что Истаридан будет настолько слаб.

С седла первого из спустившихся драконов тут же скатилась Лирка. Увидев её, Истаридан широко распахнул глаза и начал возиться в руках Исхедиара, хотя до этого даже не пытался сопротивляться, когда дух вытащил его из кустов.

— Пусти, пусти меня!

Заинтригованный Исхедиара поставил его на мостовую, и Истаридан с радостным воплем бросился к женщине.

— Пожирательница плоти!

Лирка едва на ногах устояла, когда бог с разбега уткнулся лицом ей в живот и заплакал с таким отчаянием, с каким плачут только дети, когда на помощь им приходят родители и все опасности оказываются позади.

— Вы знакомы? — удивился Исхедиар.

Из Лирки вылез недовольный Иррес.

— Чего он так ноет? — Иррес раздражённо уставился на Исхедиара.

— Ты… — поражённо выдохнул Расххеридан, но бывший соратник и союзник только скользнул по нему взглядом.

Сейчас его больше занимал рыдающий Истаридан.

Лирка растерянно погладила бога по голове. Увидеть его она никак не ожидала, и владели ею сейчас весьма смешанные чувства. Благодарность за жизнь Исешки, жалость, настороженное отношение, гнев за похищение Мианы… Лирка с удивлением поняла, что не может больше злиться на этого безумца и сперва испугалась, что позволила себе слишком уж смягчиться, а потом… Потом поняла, что злится на тех, кто по науськиванию бога похитил малышку. Бог — безумец, который сам порой не понимает, что хочет. Но исполнители-то были в разуме. Они наверняка понимали, что имеют дело с сумасшедшим, но всё равно пошли у него на поводу.

И Лирка наконец поняла, что за неясное тёмное чувство теснится в её груди с последний битвы.

Злость на тех, кто потакает сумасшедшим, понимая, что они сумасшедшие. Исполняет прихоти тех, кто болен разумом. Тех, кто значительно сильнее.

Но разве могущество остановило того же Дешия, который пленил Ирреса?

Неужели среди хоёторцев не нашлось магов достаточно умных и способных, чтобы справиться хотя бы с одним Господином?

И Лирка ощутила, как в ней что-то меняется. Она жалела раньше народ Хоётора, который вынужден мучиться под гнётом Господ. А теперь сомневалась, что он достоин жалости.

— Кого я вижу? — удивлённо протянул Риш, подходя ближе.

Истаридан только теснее прижался к Лирке.

— Господин Руахаш сказал, что ты может знать, где именно наши потеряшки, — Риш играл доброжелательность довольно искусно, чтобы бог, находящийся не в ладах с собственным разумом, посмотрел на него без страха.

— Я? — Истаридан сперва удивился, но почти сразу же глаза его засияли, и он выпалил: — Да! Они хотят выпустить силу! Я слышал, всё слышал. Они должны быть в Вари-Ё, там!

— Вы знаете, где это? — Риш посмотрел на Исхедиара.

— Нет, — легко признался тот и перевёл взгляд на Расххеридана.

Тот, казалось, был готов разорваться от негодования и смотрел на хвостатого Ирреса почти с ненавистью.

— Ты бросил меня! — выплюнул он. — Оставил подыхать одного в Арван-Ё!

— Я⁈ — изумился нелепости обвинения Иррес.

— Я слышал, как ты ходил с другой стороны врат! И я знаю, что ты именно раскрыл моих верных последователей в Салее!

Удивлённый и немного польщённый чрезмерными обвинениями Иррес всё же возмутился:

— Ах, ты сразу стал брошенным, как профукал город⁈ А до этого моё исчезновения тебя никак не колыхало. Ты просидел запертый в мире бессмертных меньше пятидесяти лет, а я сидел в клетке четыре века! И освободил меня не ты и не твои «верные» последователи. Иррес, — господин Наэш попытался урезонить разошедшегося друга. — Чего сразу «Иррес»⁈ Эта птичка с мозгами набекрень даже не знает, каково это на самом деле сидеть взаперти, и ноет перед нами. Мозгоклюй!

Расххеридан уставился на злого Ирреса широко распахнутыми от изумления глазами.

— Ты… действительно изменился, — наконец сказал он. — Что это? Это новая форма так на тебя влияет?

— Это мозги на меня так влияют, — огрызнулся Иррес. — Ты помнишь, где Вари-Ё?

— Я? — растерялся Расххеридан.

— Я ему сейчас двину! Миану там уже на части могли разорвать, а он мнётся! — подселенец с грозным рычанием подступил к бывшему союзнику.

— Помню! — Херидан отшатнулся.

— Тогда открывай ворота и иди туда с ним, — Иррес мотнул башкой на спрыгнувшего с дракона Руахаша.

— С чего бы? — оскалил острые зубы Херидан.

— За вами долг, — напомнил Руахаш, и дух испуганно посмотрел на него.

Слабость разума играла сейчас дурную игру и с ним, и с теми, кто хотел получить от него помощь.

— И этот, — Иррес неприязненно посмотрел на Исхедиара, — пойдёт с вами. Если Идоара её дружки действительно там, он вернётся за нами.

Словам безумного бога всё же верить можно было с оглядкой, так что перебрасываться всем отрядом невесть куда было рисковано.

— Хорошо, я схожу! Только потому, что должен награду, — Херидан презрительно посмотрел на Ирреса. — Собаки мне ещё приказы не отдавали…

Лирка уже решила, что темпераментный Иррес в очередной раз вспомнит, что он небрезгливый, и вцепится зубами в Барда, но, к её удивлению, друг только фыркнул и отвернулся, высокомерно вздёрнув хвост. А затем повернул башку и насмешливо процедил:

— Зато я даже в таком виде мужчина хоть куда.

— Захлопнись! — Херидан вмиг пришёл в ярость, и перед ним поплыли завихрения песка. — Живо за мной, — бросил он напоследок и первым шагнул в песчаные ворота и исчез.

Руахаш, раздираемый нетерпением, последовал за ним почти бегом.

А вот Исхедиар не очень торопился.

— Чего мнёшься? — рассердился за промедление Иррес.

— Если в Хоёторе сохранилось что-то с прежних времён, то ребёнку вряд ли что-то угрожает, — загадочно изрёк Командир Испепеляющего полчища и улыбнулся Истаридану. — Я скоро вернулся.

Тот горестно всхлипнул.

— Хватит его шугать! — разозлился Иррес. — Он теперь тут всё слезами зальёт. Терпеть не могу слышать его нытьё!

— Я не пугаю, я лишь напоминаю, что у него передо мной долг. А у меня долг…

— Из нас двоих именно у меня больше прав на месть, — перебил его подселенец. — И я уже отомстил и ему, и всем причастным. Вали, головешка! Если там Идоара, то нормальные мозги вам не помешают. Эта сука горазда крутить уши, а Херидан легко ведётся на сказки.

Брови господина Исхедиара чуть удивленно приподнялись. Он перевёл взгляд с Ирреса на Истаридана и неторопливо подошёл ближе. Присев на корточки перед прижавшимся к Лирке богом, дух ласково улыбнулся и тихо-тихо спросил:

— Он до сих пор не знает?

Истаридан непонимающе уставился на него. Несколько секунд между ними висело молчание, а потом, словно увидев ответ на дне глаз Исхедиара, мальчишка вдруг оскалился и, позабыв о своих страхах, вцепился в его горло.

— Заткнись! Молчи! Проглоти свой язык! — шипел он, брызгая слюной и что есть сил сжимая пальцы на будто бы каменном горле.

Лирка схватила его и с большим трудом оторвала от улыбающегося Исхедиара. Бог сопротивлялся, рвался к духу, и на лице его было написано настоящее бешенство. Командир Испепеляющего полчища поднялся и с не померкшей улыбкой сказал:

— Дело твоё.

И шагнул в песок.

— О чём он? — опомнился Иррес.

Но Истаридан уже повалился на колени и захохотал-заплакал, уплыв в мир своих больных фантазий.

Споров о том, кто вернётся в Рото-Ё, а кто останется, было много. Леший был категорически против того, чтобы Мхян опять совался в этот гадюшник.

— Мы тебе бабу ещё краше найдём! — горячился он.

Хорошо, что До-рани-хи не стал их ждать и ушёл первым, воспользовавшись воротами своего Господина. С ним же ушли и все шаманы, с Мхяном остался только Ша-ван-х и карликовый Господин, который должен был доставить в Рото-Ё Господина Земли.

Именно Господина Земли.

— Я ей укрепляющего дал, — всё же признался Мхян До-рани-хи перед тем, как тот ушёл. — Животом в последние дни маялся, и мне Ша-ван-х лекарство дал.

До-рани-хи только обжёг его взбешённым взглядом и молча ушёл в ворота. Может, если бы не Песчаный Господин, разок бы по морде дал.

— Ты точно не сын нашего отца, — с едва заметной улыбкой сказал Ша-ван-х.

— Его папаша помер ещё до его рождения, — раздражённо отозвался Леший. И, отбросив скрытность, ревниво добавил: — Его брат я. Мелкий остолоп!

И под несколько озадаченным взглядом Ша-ван-ха пошёл убеждать Мхяна, что лезть в пекло совсем ни к чему.

Духи всё ещё ревели снаружи, но женский разъярённый голос уже призывал их перейти от гнева к действиям и двинуться на Рото-Ё прямо сейчас.

— Викан, — Мхян наконец увидел Вотого, на поиски которого они и отправились. Тот стоял у арочного окна и с тревогой смотрел на свою бесстрашную, хотя скорее попросту безголовую невесту. — Где Миана?

— Что? — Викан посмотрел на Ша-ван-ха с таким видом, будто посчитал, что Мхян совсем с ума сошёл, раз решит, что он скажет ему, куда спрятал ребёнка в присутствии хоёторца.

— Эти, — Мхян выглянул и кивнул на духов, — сейчас уйдут. Мы тоже. Леший и господин Ширан останутся здесь. Позаботьтесь о Миане.

— А ты куда? — тут же насторожился Викан.

— Невеста у него в Рото-Ё! — сердито выложил Леший.

— Ох, эти невесты! — Вотый посмотрел на свою почти с ненавистью.

— Если ты идёшь в Рото-Ё, то и я с тобой! — заявил Леший.

— Нет… — начал было Мхян.

— Старший брат я! — рявкнул Леший. — Сперва бриться нормально начни, а потом указывать мне будешь, мелюзга. Сказал иду, значит, иду! Ого…

Ширан присвистнул, когда посреди поломанного на несколько вёрст Леса вдруг возник водоворот. Самый настоящий, из воды. Только не лежащий на земле, а стоящий вертикально в воздухе. Разгневанные духи один за другим потянулись в него. И исчезали.

— Всё, пошли, — напряжённо протянул Мхян.

— Нет! — Викан так дёрнулся, что чуть не выпал. — РИЯДА, НЕТ!!! — заорал он. — СТОЙ, БЕЗМОЗГЛАЯ! НЕТ, Я СКАЗАЛ!!!

Но на его глазах кажущийся мошкой на фоне дух дракон нырнул в водоворот.

— Идиотка! — лицо Вотого исказилось в неописуемом бешенстве. — Я убью её! Нет! Я никогда на ней не женюсь! Нарожает мне идиотов! Боги… — он схватился за сердце и развернулся к Мхяну. — Куда они пошли?

— А кто останется с Мианой? — растерялся Мхян.

— Она не одна. Боги, вот угораздило меня связаться с этой… — у Викана просто слов не находилось, чтобы описать любимую невесту. Ни одного достойного её доблести слова! — Отдам Хоша Вианише!

— Миана точно будет в порядке? — не унимался Мхян.

— Да ты…

Их перепалка была прервана шипением карликового Господина. Он вдруг отскочил за спину Ша-ван-ха и с ужасом уставился на место рядом с Господином Земли. Растерянный Мхян увидел только песок, высыпающийся из воздуха, рядом с его Господином такое происходило довольно часто, тому всегда был нужен стройматериал. Свою ошибку он осознал только тогда, когда из песка вышел высокий, как раз с Господина Земли ростом, мужчина.

— Ты!.. — с ужасом и ненавистью зашипел карлик, и незнакомец тут же выцепил его взглядом.

— Ах, так вы всё же здесь, — расплылся он в улыбке.

Ша-ван-х вмиг напрягся, и Мхян понял, что перед ними точно не союзник.

Но в следующий миг из песка вышел ещё один мужчина, и сердце в груди Мхяна чуть не остановилось. Подсознательно он узнал его даже раньше, чем смог опознать глазами в заросшем щетиной лице знакомые черты. На Мхяна обрушилось облегчение такой силы, что на глазах выступили слёзы, и парень бросился к мужчине с полузадушенным:

— Учитель!

Руахаш нёсся за Виканом по коридорам древнего храма. Сердце колотилось в рёбра с такой силой, что это было больно. Он не смел поверить, боялся надеяться, что его малышка жива. Губы дрожали, волк нетерпеливо рвался вперёд, злясь на медлительность двуногого, и Руахашу чудился лёгкий, пока ещё молочный запах дочери.

— Они здесь… — Викан только и успел указать на дверь. Дожидаться предупреждения дядя не стал и ворвался внутрь. — Свои! — только и успел крикнуть запыхавшийся Викан.

Высочество, поражённая наглым вторжением, возмущённо встопорщила гребень, но Руахаш не видел её. Никого не видел. Видел только свою дочь и руки, её удерживающие.

Он буквально вырвал её из чужих рук и глухим рыком прижался носом к животу малышки, а затем отстранился и жадно осмотрел дочь. Та сморщила поцарапанный носик, скуксилась и наконец позволила себе расплакаться, жалуясь на свою горькую судьбу единственному, кто точно мог её защитить.

Обессиленный Руахаш рухнул на пол, прижимая к себе ребёнка, и расплылся в сумасшедшей улыбке, смаргивая слёзы радости.

А Викан уже нёсся назад, торопясь к ожидавшим только его путникам, готовым прямо сейчас отправиться в Рото-Ё.

И даже Леший больше не спорил.

Всё-таки в Рото-Ё теперь была не только невеста младшенького, но и почти вся их семья. Слишком долго они были в разлуке, пора воссоединиться.

Господин Земли не разрушил последний возведённым им город. Он песчаными бастионами оплетал позабытую и уже ненужную сферу. На миг его накрыла тень.

Одна из змеиных голов заглянула в пролом в потолке и негодующе зашипела, обнаружив изменения. Её ума не хватило, чтобы понять, какую угрозу несёт куча песка, и она метко плюнула на неё вязким ядом.

Плевок попал в самый центр сферы, разрушив постройки, и яд стремительно принялся переползать с песчинки на песчинку, пока не накрыл собой две трети шара.

Через четверть часа он начал твердеть, и вскоре сфера уже была покрыта твёрдой оболочкой, кое-где украшенной затейливыми домами и садами.