Глава 2 · Безымянные
— Тюп со своим отрядом так и не вернулся, — хаварий Гед раздражённо прищурился и пальцами расчесал густую бороду.
Они с Хабдиром неторопливо шли по двору, Лирка следовала немного поодаль. Чуть в стороне, у стены, остановился красавец Нарий. Остальные члены отряда тоже постепенно подтягивались и, позёвывая, ожидали, когда начальство завершит разговор.
— Никак опять в окрестностях какая погань объявилась.
Хабдир рассеяно кивнул. Тюп мог нарваться и на хоёторцев, но даже после самых злых стычек с местными возвращались посыльный, лекарь и, если имелся, смотрящий, обычно не участвующие в боях. Если отряд не возвратился полностью, то чаще всего причиной была встреча с чем-то или кем-то пострашнее хоёторцев.
— Хотел отправить вас поглубже в Лес, чую, там что-то затевается. Но теперь пойдёте на поиски Тюпа и его ребят, — последнюю фразу хаварий нарочно сказал громче, и члены отряда пришли в движение.
Кое-кто направился в сторону складов за подходящим для поисков снаряжением. В каждую вылазку разведотряды брали с собой такое снаряжение на случай, если столкнутся с союзником, попавшим в сложное положение. Но брали не в том количестве, чтобы потом при хорошем стечении обстоятельств доставить на заставу десятерых раненых — стандартное число малого отряда. Впрочем, Лирка не могла припомнить случая, когда в живых оставался весь отряд.
Сама Лирка осталась на месте. Как магу ей полагалось иметь при себе другой набор необходимых вещей, и её главной обязанностью было прикрывать отход товарищей. В землях Дикого Хоётора водилось слишком много дряни, справиться с которой больше помогали мозги, опыт и магия. Физическая сила в этом списке шла последней.
Хабдир распрощался с хаварием Гедом и, тяжело ступая, подошёл к ожидавшей его Лирке. Красавец Нарий приблизился к ним и холодно посмотрел на женщину. Та ответила пристальным взглядом, и виларий напрягся.
— Чего не так?
Эта парочка редко ссорилась. Высокородный Нарий, неведомо что позабывший в их краях, и образованная, пусть и крестьянского происхождения Лирка чувствовали некое родство. Хабдир не знал, какие обстоятельства вынудили Нария приехать на северное приграничье, но подозревал, что, как в случае с Лиркой, оборотень не поладил со своим семейством. Только вот Лирка не поладила со спесивым семейством мужа.
— Она бросила Дорѝния в канаву с нечистотами, — чистый голос Нария звенел ледяным недовольством.
— Ты сказала, что ничего не делала⁈ — разозлился Хабдир.
— Это было позавчера, — мягко отозвалась женщина.
— Так сложно не обращать на его выпады внимания? — Нарий уже злился. — А если он опять сговорится с дружками и тебе в этот раз не повезёт? Дерьмо воняет, а ты в него ещё и пальцем тыкаешь.
Виларий молчал, только тяжело сопел.
Виновато опустив голову, Лирка раздражённо подумала об одном не в меру обидчивом духе, с которым не всегда удавалось сладить.
«Просто сбросили дерьмо к другому дерьму», — подселенец ни капельки не раскаивался.
— Если тебя всё же вырубят, соображаешь, что они с тобой сделают? — Нарий брезгливо поморщился и оскалился.
«С нашим телом они ничего не сделают».
Лирка продолжала смотреть в землю, чтобы мужчины не уловили её спокойствия и не разозлились ещё больше из-за того, что она не понимала серьёзности положения. Но она понимала. Просто не могла заставить себя переживать.
— Вот гляжу на тебя, и вроде бы кажешься девкой с пониманием, без лишней гордости, — виларий укоряюще покачал головой. — А как доходит дело до всех этих дерьмоплюев, так выкобениваться начинаешь.
Тяжело вздохнув, Хабдир припомнил времена, когда они только-только притирались друг к другу и девка заслуживала место не только в отряде, но и на заставе в целом. Тогда желающих прижать её в переулке было куда больше. Самых отчаянных, явно бежавших на границу от закона, потом тихо зарыли за стенами заставы. Их никто особо и не искал. Народ здесь дрянной, вспыльчивый. Может, и пырнул кто, а может, и сам в реке по пьяни утонул.
Но вот с магами так не проходило. Тут даже за самого поганого знахаря цеплялись. Хорошие маги редко желали нести службу на приграничье с Хоётором, и хаварий ценил каждого. Любая пропажа или смерть вне боя за стенами заставы тщательно расследовалась. Виновники прилюдно наказывались. Лирку вон тоже статус мага охранял почище порчи.
Только идиотов, которые считают себя умнее других, ничего не останавливало. А Дориний считал себя очень умным.
Виларий прервался, когда к ним подбежал тощий и юркий Мхян. Двадцатилетний парнишка примкнул к отряду два года назад и до сих пор ходил живым, хотя Хабдир долго ворчал, что эта су̀хлядь сдохнет в первом же бою. Бледный и веснушчатый Мхян с озорными серыми глазами очень быстро из лучника — а пришёл он к ним лучником — стал посыльным. За быстрые ноги и умение хорониться так, что его даже всевидящее жрало не чуяло, парня называли Тенью[1]. Тот очень гордился прозвищем.
— А Тюп со своими в какую часть Леса ушли? — Мхян пригладил тонкие светло-русые волосы, разлетающиеся пухом на ветру.
— В восточную, — поморщился Хабдир.
— Тогда мы с ночёвкой, — паренёк беспечно улыбнулся. — Картошечки нажарим…
— Ага, и трупов, — пророчески пробурчал виларий.
Энтузиазма Мхяна от предстоящей «прогулки» это ничуть не умерило.
Через четверть часа подтянулись оставшиеся шесть членов отряда. Последним прибежал рыжий Ёрих. Могучий оборотень закричал приветствие, ещё будучи на другой стороне двора:
— Здорово! Лирк, тебе свезло, что ты не дома ночуешь. Хоть с нами пожрёшь. Заскочил к тебе, а меня накормили. Готовьтесь, по дороге где-нибудь в кустах присяду.
Отряд разразился хохотом, Нарий неприязненно поморщился, а Лирка прислушалась к себе. Подселенец молчал, но тишина внутри была напряжённой.
— Если он у тебя такой заботливый, давай я с Лиса̀ной договорюсь и подошлю его к ней.
«Да-да-да!» — взорвался внутри дух.
— Мож, — оборотень похабно ухмыльнулся, — не только готовке научит.
— Чё ж тебя не научила? — фыркнул Хабдир. — Все готовы?
Он внимательно осмотрел одетых в чёрное товарищей и первым двинулся прочь со двора.
— Безродные выступают! — донёсся насмешливый возглас, и Хабдир резко остановился.
Остановился весь отряд, и десять пар глаз устремились наверх, где на стене стоял плешивый Дориний. Судя по кислой физиономии, реакция его не устроила. Почти все смотрели на него с вялым интересом, без злости. За столько-то лет уже и не щекотно. Только Ёрих смотрел на мага ласково-ласково, да Нарий — единственный в отряде имеющий родовое имя — побелел от ярости.
— Чё замерли? — окликнул Хабдир. — Шутов давно не видели?
Члены отряда потянулись за ним, на месте остался только злой Нарий да Ёрих замешкался.
— Эй, высокоблагородие, — насмешливо окликнул рыжий, — вас под ручку повести?
Нарий нехорошо зыркнул на насмешника и пошёл за остальными.
Уже за его спиной Ёрих без улыбки посмотрел на плешивого мага и молча, но всё равно очень красноречиво провёл пальцем по горлу.
Хоёторцы не охраняли свои границы, поэтому отряд спокойно, хоть и торопливо, стараясь не попадаться на глаза, пересёк полосу между заставой и Лесом. На военных картах хавария он так и именовался — Лес. Плотная стена из разноцветных крон и стволов — красного, оранжевого, жёлтого, зелёного, синего, голубого цветов — вырастала непреодолимой грядой высотой в два, а где-то в три десятка саженей. Таких громадных деревьев, как здесь, Лирка нигде не видела. Ничего подобного в том же Арванском городище, которое ранее было частью этих земель, не росло, хотя старожилы утверждали, что вокруг Арван-Ё высились исполины ещё более тех, которые возносились к небу в Лесу.
Но после присоединения к Салѐе они сами выродились в течение пары лет. Остались после них только сгнившие в труху стволы, в которых прежних великанов уже и не признаешь.
В Лес отряд вошёл часа за четыре до заката.
Солнечные лучи красиво пронизывали разноцветную листву, но вся эта красота была лишь наверху. Внизу же, несмотря на роскошные блики, одолевала жуть. Привычные соглядатаи не жались от страха, но сразу напряглись, а взгляды стали ещё более цепкими. Мхяна, лекаря Вѐхну и смотрящего Онта привычно затесали в середину. Говорить перестали. На окраине Леса можно было столкнуться с хоёторцами. Это не то что бы приграничная стража, скорее уж охотники, вылавливающие вражеских лазутчиков. Хоёторцам тоже порой интересно узнать, что происходит на заставе.
Осмотревшись, Лирка в который раз задалась вопросом, как же можно эти земли победить и присоединить. Даже не народы, их населяющие, а сами земли. Жадные до крови, пугающие, дикие, в которых, казалось, невозможно жить.
Но хоёторцы жили.
Взгляд невольно притянулся к огромному красноду̀бнику, чья крона терялась где-то далеко-далеко наверху. В его ствол мог спокойно поместиться небольшой домик Лирки и ещё около сажени осталось бы под садик. В складках рыже-бурой коры темнели густые потёки красной смолы, и женщина, не удержавшись, сковырнула кусочек и сунула в рот. Зубы мгновенно склеились, а по языку растёкся горьковато-сладкий вкус.
Отряд разбился попарно и начал пробираться глубже в Лес. Впереди шли Хабдир, знавший окрестности вёрст на десять так же хорошо, как саму заставу, и лучший воин отряда Лѐший. Лирка и высокий тощий лучник Сенда̀р замыкали строй и поневоле слушали злобные пререкания идущих перед ними Нария и Ёриха.
— … вы сапожком-то левее, ваша светлость, ступайте, а то там, звиняюсь, сдох кто-то, — ядовито шипел Ёрих.
— За собой следи, — сквозь зубы отозвался Нарий, — а то уже вляпался.
Ёрих привычно попался и приостановился, осматривая подошву.
— Да не, не наступил.
— А смердит, будто наступил.
— Ах ты… — Ёрих замолчал, получив тычок в спину от Сендара.
От рыжего действительно немного несло перегаром.
— Завидуй меньше, — едва нашёлся с ответом мужчина.
Через пару часов Хабдир остановил отряд и подозрительно прислушался.
Шелестела листва, где-то тихо журчала вода и потрескивали ветви. Оглушало отсутствие птичьего гомона и шуршания лап. Лес был богат на живность, и та вела кипучую жизнь в любое время суток.
— Кажись, где-то жрало посадили, — заподозрил Хабдир.
Любили местные колдуны и шаманы устраивать своим недругам ловушки-сюрпризы.
— Так, может, Тюп на него и нарвался? — решил Леший.
— Он мог, — виларий пренебрежительно сплюнул. — А хаварий ему ещё мальчишку отдал. Нет бы нам. У нас бы хоть дорос до того, чтобы у такого, как Тюп, выжить. Так, Мхян, Онт и Вехна, остаётесь тут. Сендар, ты при них. Остальные по одному расходимся в разные стороны и ищем жрало. Глубже, чем на три версты, не заходим, — Хабдир строго посмотрел на Ёриха. — И, Лирк, ты того… не жри ничего, хорошо?
Женщина смущённо склонила голову набок, а мужчины сморщили лица в ухмылках. Медведица внутри недовольно заворочалась, и Лирка почувствовала, как встревожился подселенец, который ценил и уважал только её зверя.
— Я пойду первой, — тихо произнесла женщина и тут же бесшумно скрылась в зарослях.
— Как всегда, — недовольно мотнул головой Хабдир.
«Как будто мы хоть раз съели что-то по-настоящему смертоносное!»
Подселенец негодовал.
«Им самим бы два года вечно голодными быть, когда от слабости все лапы трясутся, живот крутит, а внутри ещё один подселенец жрать требует».
Игнорируя внутренний голос, Лирка не спеша продвигалась вперёд и тщательно осматривалась, выискивая следы другого отряда. Увы, но Лес очень быстро зализывал раны. Женщина осторожно переступила через ручей — опасны его воды или нет, можно было увидеть только ночью — и вышла на свободное от деревьев и кустов место.
«Давай сожрём кого-нибудь из них!» — завёл старую-старую песню дух.
Лирка настороженно замерла и прислушалась. Тихо шелестела багряная листва, треснул надломившийся от ветра сучок. Ни шагов, ни подозрительного шуршания, но она всей душой ощущала, что что-то не так. Накатывал подмораживающий ужас, оседающий предательской слабостью в коленях. Тишина всё больше угнетала, ни хлопанья вспорхнувшей птицы, ни испуганного писка мыши. На полусогнутых ногах девушка подобралась к кусту смѐртника и отвела его фиолетовые ветви.
Трупно-синие заросли смертника заградительной линией отсекали поросшую багрово-оранжевыми цветами поляну от высушенного неведомой напастью пустыря. Серая сухая щетина травы, мёртвые колкие ветви кустов и ссохшиеся, скрюченные стволы краснолѝпника. Будто бы неожиданно пропали все цвета, кроме серого и белого.
«Знакомая картина…» — прошелестело в голове.
Глаза зацепились за единственное пятно цвета, спрятанное под склонёнными сухими ветвями. Прозрачное зелёное полотнище слегка подрагивало и пульсировало. Лирка облизнула пересохшие губы, невольно отступая.
Полотно шевельнулось. Завернулось, как занавеска на ветру, и вперило в оборотницу пустую бездну глазниц.
Лирка едва успела выставить магический щит. Жрало распласталось по нему, чуть не снеся девушку наземь. Десятки круглых жвал с жадностью вгрызлись в прозрачную материю щита, пытаясь добраться до прикрытого им свежего мяса. Жрало не вопило, но упорно чудился тонкий пронизывающий визг.
Пара секунд, Лирка только вцепилась в кинжал, как на зелёное полотнище опустилась голубая лапа, вмявшая жрало в синие кусты смертника.
— Фе, — дух брезгливо отряхнул лапу от склизких остатков плода и посмотрел на Лирку, сидевшую почти у него под брюхом.
— Я бы справилась, — неодобрительно прищурилась девушка.
— Так живее справляйся, — презрительно встопорщил усы подселенец.
Высунув башку из кустов, он осмотрелся и осклабился.
— Мы их искали?
Лирка осторожно пробралась следом и поморщилась от резко ударившей в нос трупной вони. Пустырь начал стремительно обретать краски, сбрасывая пелену серости. Первое высохшее тело девушка обнаружила прямо у кустов смертника.
— Ага, — протянула она, поднимаясь на ноги.
Ещё пять трупов были разбросаны по всему пустырю и здорово смахивали на высохшие коряги.
Чутко дёрнув ушами, подселенец оглянулся и мгновенно исчез, отступив к женщине. Лирка коротко посмотрела через плечо на вынырнувшего из кустов Хабдира.
— Жрало где? — тихо поинтересовался оборотень, шныряя по сторонам глазами.
Девушка сапогом ковырнула остатки зелёного плода, растёртого по фиолетовым ветвям.
— Молодец, — хлопнув мага по плечу, Хабдир прошёл вперёд и осмотрелся. — Большой был?
— Полсажени.
— Эх, вот и Лель, — оборотень присел на корточки рядом с высосанным телом и огорчённо прицокнул. — Говорил же, чтоб нам пацана отдали. Толк бы из него был. Эх…
Лирка тоже присела на корточки и выковыряла из зелёной мякоти чёрное ядро, формой напоминавшее сливовую косточку. Хабдир покосился на неё и беззлобно подшутил:
— Посадить хочешь?
Девушка молча сунула ядрышко в мешочек к десятку таких же чёрных косточек.
Ещё четыре высохших тела были найдены за пределами пустыря. Видимо, оборотни запаниковали и попытались сбежать. Хабдир нашёл остатки костра, походные мешки и заключил, что Тюп с отрядом расположился здесь на привал. Скорее всего, часовые проспали момент, когда к стоянке подобрался вражеский шаман, который и возложил «фрукт» на их могилу.
— Эх, медведь ты сухолапый, — виларий постоял над телом Тюпа да распорядился готовить костёр.
Мертвецов полагалось сжечь здесь же.
Пока Лирка собирала хворост, а Хабдир стаскивал тела в кучу, подтянулись и другие отправленные на поиски оборотни. Вместе они довольно быстро управились, сложили погребальный костёр прямо на усыпанной цветами поляне, а потом стояли и ждали, когда едкий огонь прогорит.
К тому моменту уже наступил поздний вечер. Лес начал расцветать разнообразными огнями, вверх потянулась дымка, а ручей, через который Лирка переступила, приобрёл отчётливый жёлтый оттенок. Хорошо, что переступила… Чем темнее становилось, тем сильнее зажигались ночные огни. Свет тёк от кустов, деревьев, воды, мерцал в испарениях, исходящих от земли. Даже ночное небо было расцвечено зелёно-синими полосами.
Когда они добрались до оставшихся членов отряда, стало совсем темно. Можно было вернуться на заставу, но Хабдир распорядился зайти поглубже в бывшие владения жрала и устраивать привал. Пока ни живность, ни сами хоёторцы не прознали об устранении жрала, место можно было назвать даже безопасным. И спокойно развести костерок: поди разбери, что вот этот столб на фоне неба не испарение, а дым. А горелый запах тут и без них стоит, костровик как раз цвести начал.
Запах жареной картошки был более чужд Лесу, но виларий не стал останавливать Мхяна. За два года на стряпню мальчишки никто и никогда не приходил. А зря. Готовил он отменно.
«Его жрать не будем», — сытый дух иногда бывал милосерден.
Виларий отрядил себя и Нария на ночное дежурство и велел Лирке раскинуть охранную цепь. Когда она закончила, ребята уже разложили одеяла под сенью гостеприимного краснодубника и сидели-переговаривались в его тускло-красном свете.
— Вы как хотите, но при следующем же набеге я Дориния пристрелю, — мрачный Сендар окинул товарищей угрюмым взглядом. — Уже и стрелу хоёторскую для него очинил.
— Э-э-э, — Ёрих возмущённо на него посмотрел, — очерёдность блюди. Виларий первый.
— Чего баете, собачьи дети? — Хабдир сурово на них посмотрел.
— Да про милаху Дориния и право первой ночи, — отшутился рыжий.
— Вы мне это бросьте, — нахмурившийся виларий сразу понял, о чём речь.
— Ну я же говорил, — Ёрих самодовольно вскинул брови, — право первой ночи всегда за главным…
Сдавленный хохот рассеялся под кроной краснодубника. В бывших владениях жрала оборотни чувствовали себя спокойно и расслабленно. В ином месте Леса так не поболтаешь.
Лирка сидела на поваленном стволе немного поодаль. Мужчины не звали её, привыкнув, что иногда ей нужно время для самой себя. «Для женского», — как любил говорить Ёрих, самый большой болтун в отряде.
Собственно, в том, что Дориний называл их безродными, большой обиды не было. Все их так называли, у них даже своё прозвание было — Безымянные. Просто Дориний успел пройтись по кровавым мозолям почти всех в отряде. Лирка чувствовала свою вину, потому что нападал маг главным образом из-за неё.
Ну или не только из-за неё. Лирка чувствовала, что им завидуют.
Виларий рассказывал, что изначально отряд под его командованием начал формироваться двадцать лет назад, но не больно кто хотел признавать начальством безродного, не имеющего имени семьи. Ведь если нет семьи, то или тебя лишили права на родовое имя, или семья отказалась от тебя. Чаще отказывались среди бедных оборотней, чтобы лишние рты не кормить. С Лиркиным отцом было так.
А опыт Хабдир имел огроменный, ему бы самому отряды водить, и хаварий Гед опасался, что разобиженный оборотень вовсе заставу покинет. Кое-как подобрал служивых и сформировал первый отряд. От него только Хабдир да Сендар и остались. Остальные либо ушли, либо поумирали. Через десять лет в отряде уже было семь безродных: хаварий как нарочно Хабдиру их отдавал.
А девять лет назад Дориний, ходивший магом у Хабдира, перешёл в другой отряд, и на его место хаварий впихнул Лирку. О, как же виларий скандалил! Весь отряд был посмешищем заставы три месяца.
Потом смешки стихли и потёк яд.
Дела у отряда вилария Хабдира выправились, успешных вылазок стало больше, соответственно, и плата за службу выше. Как какой приезд высшего начальства, и хаварий Гед Безымянных вперёд других разведотрядов выставляет.
— Среди имеющихся бандитов самые приличные, — без обиняков высказывался начальник заставы.
Да и за последние девять лет они в бою теряли товарища один раз! И не сказать, что у них были лучшие из лучших. Нет, на приграничье имелся небольшой выбор. Лирка среди служащих на заставе магов была едва ли не лучшей, хотя ту же школу магов не закончила. Вышла замуж и не доучилась год. Но сил было много, желания учиться дальше — тоже. Единственным существенным недостатком в глазах окружающих было то, что она женщина.
И всё же до звания лучшей Лирке было далеко. Как и любому в отряде, за исключением разве вилария Хабдира, который действительно умел руководить разношёрстной компанией так, что она становилась единым целым, да и выискивать у подчинённых таланты, которые они ранее не проявляли.
Каждый отряд должен быть укомплектован помимо вилария боевым магом, двумя опытными воинами, соглядатаем, вредителем, лучником, лекарем, смотрящим и посыльным. При однообразии выбора — тати и мошенники всех мастей — набрать удавалось только вредителей, и ладно бы они ещё врагу докучали. К каждому новому члену отряда виларий долго присматривался, прежде чем окончательно определить его роль в отряде. Конечно, обязательны были навыки воина и хоть какие-то склонности к скрытности.
Лучшими военными навыками обладали виларий, Леший, Исѐшка, Нарий и Ёрих. Леший и Исешка были не очень искусны в соглядатайском мастерстве, поэтому роль воинов была отдана им. А вот вечно скалящиеся друг на друга Нарий и Ёрих действовали в паре как соглядатаи и вредители. Их даже запомнили на хоёторской стороне!
«Тебя теперь тоже запомнят», — хмыкнул подселенец.
Самым старым среди них был Онт. Уже седой, морщинистый оборотень пока ещё был крепок телом и не потерял остроту зрения и слуха, которые так необходимы смотрящим. Должность не самая важная, во многих отрядах её вовсе нет. Когда-то кто-то из умных начальников, бывавших на границе наездом, решил, что земли Хоётора надо изучать и отправлять с воинами смекалистых оборотней, способных подметить важное и нужное. Хаварий Гед часто вспоминал «мудрые» слова в нелестных выражениях. Господина Онта он отрядил смотрящим лишь потому, что оборотень служил на заставе с самого её основания и вышел в возраст, когда оружие держать уже тяжело. Служил он хорошо, вот хаварий и воспользовался возможностью оставить его при заработке.
Лекарь Вехна — могучий оборотень с лысой головой и покрытыми оспинами лицом — был почти одного возраста с виларием Хабдиром и приехал вообще-то на заставу как знахарь, травками да порошками торговать. Нужда заставила пойти в военные. Лекарь из него был такой себе, но хороших лекарей из заставы в принципе не выпускали: этих даже меньше, чем магов. Но Вехна был отменно могуч и мог дотащить раненого до крепости, где о нём позаботится уже более толковый врачеватель. Или вступить в схватку и прибавить работы вражеским знахарям.
Самым младшим — дитя отряда — был Мхян, занявший место погибшего лучника. Виларий довольно быстро оценил потенциал мальчишки и перевёл того на посыльные. Тогда это место занимал Сендар, но он так же хорошо владел луком и неплохо дрался. Мхян же только хорошо владел луком. Несмотря на юный возраст, мальчишка обладал завидным бесстрашием. Даже при первом посещении Леса он больше восторженно лупил глаза, чем сжимался от страха. После того, как он освоился и изучил местность, Хабдир уже безбоязненно отправлял его с посланиями на заставу. Не было случая, чтобы паренёк заблудился на дороге туда или обратно. Один раз его подстерегли заставники из завистников, но мальчишка жрало обводит вокруг носа — или что там у него есть, — чего уж там каким-то шелудивым! Но виларию он пожаловался. Точнее, похвастался, что его как взрослого в подворотне подстерегали. А он такой молодец!
Больше они тех оборотней не видели. А Нарий за упокой их душ даже напился с Ёрихом, и у Хабдира был неприятнейший разговор с хаварием.
Сильнее всего в их отряде выделялся Нарий. Ну, после Лирки. Одного взгляда хватало, чтобы определить его высокое положение, родовитость и неуместное здесь воспитание. К товарищам он относился первое время отчуждённо, хоть и ровно. Потом притёрся. Но вот с Ёрихом они так и продолжали цапаться. Уж слишком разными были. Рыжий оборотень представлял собой полную противоположность Нария, чем, похоже, и раздражал.
Какое-то время назад виларий пытался свести Нария с Лиркой. Но ничего из этой затеи не вышло. Лирка продолжала хранить верность умершему мужу. Нарий не говорил, но чудилось, что он тоже кому-то держит верность.
Женщина перевела взгляд на потускневшее серебро брачного браслета и отёрла рукавом грязь.
— Вспоминаешь? — возвращающийся от кустов господин Онт присел рядышком и кивнул на браслет.
Воспоминание действительно проскользнуло перед глазами.
Серая подушка. Длинные белоснежные волосы, опускающиеся почти до самого пола.
Лирка кивнула.
— Пора бы уже отпустить.
Подселенец недовольно заворчал, но раздалось потрясённое аханье Мхяна. Лирка вскинула голову, а потом и вовсе вскочила на ноги, смотря на небо с изумлением и страхом.
К этому невозможно привыкнуть.
Среди зелёных и синих всполохов появились жёлтые разводы. Небо задрожало, а затем плеснулось огромной волной и растеклось по Лесу. На гребне захлопал парусами сине-зелёный корабль, нырнувший куда-то в кущи. Волны продолжали набегать и беззвучно плескаться. Наверное, так должно выглядеть море.
— Как это… как это… — Мхян безостановочно шептал и не моргая смотрел на игру цвета.
Над кронами деревьев медленно вскинулась-выпрямилась сине-зелёная фигура. Она не имела рук и ног и просто тянулась округлой головой к небу. Вниз балахоном опускалось туловище, испещрённое загадочными узорами. Лирка столкнулась взглядом с круглыми голубыми глазами, и в какой-то миг ей почудилось, что неведомое существо тоже смотрит на неё. Тяжело развернувшись, фигура поползла прочь, постепенно размываясь и размазываясь по небу цветными всполохами.
Всё-таки Дикий Хоётор завораживал.
Состав отряда «Безымянных»:
Хабдир — виларий
Лирка — боевой маг
Нарий Шолый — соглядатай, вредитель
Ёрих — соглядатай, вредитель
Леший — лучший воин
Исешка — воин
Сендар — лучник, посыльный
Вехна — лекарь
Онт — смотрящий
Мхян — посыльный, лучник
[1]Тень — тенями в Салее называют определённую категорию воинов. Это не чин, а, можно сказать, показатель уровня мастерства. Быстрые, бесшумные, ловкие и очень умелые. Существуют целые полки теней. К примеру, Ранхаш Вотый когда-то был дареном теней.