Глава 12 · Жрец Ваирака

Три месяца спустя. Жаанидый

Столица несильно изменилась с тех времён, когда Лирка здесь жила. Кое-где поменялись торговые лавки, закрывающие город древесные кроны раздались ещё больше.

— Ого! — никогда ранее не бывавший в Жаанидые Мхян восторженно осматривал высоченные стволы, поднимающиеся над воротами. — Они почти как в Лесу!

На взгляд Лирки, сильно преувеличивал. Но столица впечатляла. Восхитительно изящные крыши и шпили то тут, то там выглядывали из свежей зелени крон. Жаанидый походил на тщательно ухоженный сад, распланированный и украшенный беседками и затейливыми мостками.

По крайней мере с восточной стороны, где трущобных районов было меньше. Над этими сосредоточиями бедноты ветви смыкались как в настоящем лесу. Редко-редко попадалось здание достаточно высокое, чтобы его крыша была видна среди листвы. После глухих деревень приграничья и застав, на которых они в основном останавливались, Жаанидый блистал огранённым изумрудом и виделся городом богов.

Онт и Лирка смотрели на приближающиеся ворота больше с настороженностью, чем с восторгом. Последний раз смотрящий наведывался в столицу века четыре назад. Но причёсанное великолепие уже не могло привести его в трепет после сияющей дикости Хоёторского Леса. Лирку же слишком вымотала долгая дорога.

От Харинской заставы на драконе они добрались только до Восточных Охотничьих угодий, где постоянно располагался двухтысячный полк новобранцев: приграничная полоса с Многоимёнными землями прекрасно подходила для тренировок желторотых юнцов. Полноценных войн там давно не бывало, а вот мелких стычек хватало.

И вот там везение изменило путникам. Изменило оно им, впрочем, ещё раньше, когда из-за задержки на Сивѝйской заставе посыльный дракон вылетел на неделю позже планируемого. А в угодья они прибыли ровно в момент обострения отношений с каким-то из приграничных народов. Посыльного дракона срочно изъяли для военных нужд: необходимо было доставить снаряжение и продовольствие заброшенным в леса воинам. Путников же отправили с подводой до ближайшей заставы в западной стороне, между угодьями и Сумеречными горами, снабдив письменным распоряжением для хавария, чтобы он всех имеющихся драконов отправил на подмогу к границе.

Путешествие по суше выпало на неудачное время. В эту зиму снега в горах выпало очень много и воды по весне сошло великое изобилье. Реки вышли из берегов, потопило многие хозяйства. К моменту выдвижения в путь воды уже отступили, но земля ещё не просохла. Подводы застревали в слякоти, каждый привал вне поселений вызывал ропот у путешественников. Дети и старики-то ночевали в телегах, а остальным приходилось тесниться на сырой земле у чадящих из-за влажных дров костров. На середине пути малышка Золотинка начала кашлять, пришлось сойти с повод и остаться в первой попавшейся деревне. Через неделю, наняв телегу, двинулись дальше, но захворал уже Ханён, а через сутки и Мхян слёг. Последний едва богам душу не отдал, насилу выходили! Измученная Лирка уже начала считать, что у неё не двое, а трое детей, причём старший самый проблемный и беспокойный.

Кое-как добрались до Ѝрцкой заставы, а уж оттуда с бо́льшим комфортом поехали в сторону Сумеречных гор вместе с отрядом выучеников. В Хванѐйской крепости им наконец удалось перехватить посыльного дракона и добраться на нём аж до заставы на Ревы̀шиевой луке. От неё они уже по Ревы̀шию добрались на судне до местечка Изднякѝ, где наняли телегу, и вот наконец доползли до ворот Жаанидыя.

Лирке хотелось просто рухнуть в пыль и заснуть мёртвым сном.

Столь долгий и сложный путь с младенцем на руках, десятилетним ребёнком у «юбки» и совершенно бедовым двадцатилетним парнем, который всё ещё вёл себя как пятнадцатилетний, мог свести с ума любого. И Лирка сошла бы, не будь у неё ехидного Ирреса и благоразумного и мудрого господина Наэша. А ведь когда она ехала на Харинскую заставу, именно эти двое сводили её с ума: Иррес своей ядовитой злостью, а господин Наэш суровыми требованиями не глупить и вернуться назад.

— С чем в город едете? — путь им заступил страж. Он сразу вскинул тусклый скучающий взгляд на господина Онта.

Но вперёд выступила Лирка. Протянула бумаги и коротко ответила:

— Возвращаемся со службы с Харинской заставы.

Оборотень смерил её чуть удивлённым взглядом и неохотно вперил взор в потрёпанный лист.

Лирка не без оснований чувствовала себя главой их маленького отряда. Господин Онт прожил долгую жизнь, но прожил её в большинстве своём в военной среде и в простой жизни терялся. Так что основная часть забот в пути выпала на плечи женщины. Она и договаривалась на заставах, общалась с жителями в деревнях, где они останавливались на привалах, измышляла, чем бы накормить младенца, когда свежего молока нет, и решала множество других вопросов. Смотрящий, которому было тяжко и неловко, что она взяла на себя все заботы, смотрел за мальчиками и отвечал за охрану. А также гонял соскучившихся по женской ласке мужиков, коих было множество на заставах. Мхян и Ханён по очереди нянчили Золотинку, которой так и не придумали нормальное имя. Перед малышкой Лирке было стыдно. Погружённая в путевые заботы, она не могла уделять ребёнку много внимания и почти полностью поручила её заботам мальчишек, когда уверилась, что они более-менее навострились в уходе за младенцем.

— Проезжайте, — стражник отступил в сторону, и бородатый возница лениво подстегнул лошадку.

— Нас кто-то встречать будет? — спросил господин Онт.

Лирка пожала плечами.

— Не знаю.

Она направила посыльного из Издняков, сообщая Майяри, что через дня три-четыре будет в Жаанидые. Но встречать себя не просила.

И даже надеялась, что подруга не будет ждать её у ворот.

Лирка сильно нервничала и постоянно косилась себе за спину. О сыне подруге она не рассказывала. Мало того, когда Майяри прилетала к ней на заставу — а она как раз только разрешилась от бремени, — Лирка посмела скрыть ребёнка. Слишком хорошо знала характер подруги. Та бы её насильно в столицу увезла.

Страшно было предположить, как Майяри отреагирует на такую ложь. Лирка завидовала Эдару, который должен был вернуться в столицу значительно позднее.

Хотя, может, Майяри уже знает? Хаварий Гед говорил же, что ему написывал старый консер. А Лирка не сообщала начальнику, что у неё есть тайны от друзей.

Нервозность, которая владела женщиной, ощущалась, и Онт тоже переживал.

Только они миновали ворота, как по улице разнёсся громкий возглас:

— Эй, Лирка!!!

Женщина удивлённо встрепенулась, не узнавая голос. Осмотревшись, она увидела не очень высокого мужчину, красивого и с длинной серебристой косой. Сперва она его не узнала. Потом соотнесла характерное изящное телосложение и серебристый цвет волос, сообразила, что перед ней Вотый, и наконец узнала господина Вика̀на.

— Не узнала? Узнала? — радостно щурящийся мужчина бросил компанию стражников и направился к ним. — Я вас тут второй день караулю. Майяри уехала с Ранхашем расследовать какое-то важное дело в Санариш и просила встретить тебя и позаботиться.

— Позаботиться? — сомнения вырвались невольно.

Да, как помнила Лирка, господин Викан был первым из Вотых, с кем сдружилась Майяри. Но она также помнила его как весьма легкомысленного и не очень ответственного оборотня. Которому, впрочем, всё равно поручали важные дела. Судя по тому, как часто его имя мелькало в письмах, Майяри продолжала с ним дружить и даже называла «братом Виканом».

Если оборотень и услышал сомнения, то великодушно их проигнорировал.

— Да, строго наказала! Ты её знаешь, если что не так, ноги потом выдернет.

Лирка почувствовала замешательство. С одной стороны, она была рада, что встреча с подругой — и, следовательно, Майярин гнев — откладывается. Но увидеть в качестве встречающего одного из Вотых была совсем не готова.

— Из вашей прежней банды, — Онт удивлённо посмотрел на Лирку, — никого в столице нет. Белобрысая парочка на практике в Рирѐйских горах, кот ваш в Санарише служит. А на дядю Шида̀я детей бросили!

Моргнув, Лирка и сама с запозданием припомнила всё озвученное. Ну, кроме последнего.

— А ты похорошела, — оборотень без стеснения осмотрел Лирку. — Раньше тощей же была, а сейчас… — он руками нарисовал «сейчас».

«Двинь ему промеж глаз… Хотя нет! — голос духа так резко взвился, что Лирка невольно вздрогнула. — Любимец богов! — презрительно процедил Иррес. — Не связывайся с ним. Дурная компания».

Как-то и не хотелось. Господин Викан и раньше вызывал у неё настороженное отношение. Слишком уж вольное у него поведение. Простую деревенскую девушку, которой Лирка тогда была, оно пугало. Таких мужчин она сторонилась и верила, что они несут погибель честным девушкам.

С тех времён её мнение несильно изменилось.

— Спасибо, господин Викан, но встречать нас не стоило. Мы бы и так управились…

— Это кто? — Онт тяжело посмотрел на лыбящегося оборотня.

— Викан Вотый, — поспешил представиться тот и протянул руку для рукопожатия.

Рот смотрящего поражённого приоткрылся, и он, сам не осознавая, что творит, крепко стиснул чужую ладонь. А затем ошалело посмотрел на невозмутимую Лирку.

— Господин Викан — брат моей подруги, — пояснила женщина.

— Родственная душа Майяри, — отрекомендовал себя оборотень. — Майяри не говорила, что с тобой кто-то приедет.

— Это господин Онт, — представила смотрящего Лирка. — Мы вместе служим.

В ответ на вопросительно вскинутые брови Викана смотрящий коротко добавил:

— Просто Онт. Безродный.

— Мы все здесь безродные, — с завидным равнодушием отозвалась Лирка. — Это Мхян, тоже наш… сослуживец.

Викан и Мхян улыбнулись друг другу одинаково шкодливо.

— А это Ханён, — мальчик вытянул шею, чтобы получше рассмотреть встречавшего. — Мой сын.

Улыбка на лице Викан померкла, и мужчина растерянно уставился сперва на Лирку, а потом на любопытную мордашку мальчика.

— Сын? Майяри мне не говорила…

Лирка потёрла зазудевший шрам и как можно спокойнее произнесла:

— Я подумала, она будет переживать. И решила её не волновать.

Жёлтые глаза оборотня изумлённо распахнулись. Викан пару раз моргнул серебристыми ресницами, ещё раз посмотрел на Ханёна и криво усмехнулся.

— Серьёзно? — серые брови поползли вверх. — Майяри не знает, что у тебя есть… сколько мелкому?

— Десять! — гордо отозвался Ханён.

— Майяри не знает, что у тебя есть десятилетний сын?

— А ещё у нас есть Золотинка! — мальчик встал и приподнял повыше кулёк с младенцем.

— Ого-го-го-го! — Викан хохотнул. — Я должен обязательно увидеть, когда Майяри это узнает! — он опять захохотал. — А ещё говорят, что я безумный!

Викан настаивал, чтобы они поехали вместе с ним в дом Майяри, мол, их там очень и очень ждут и господин Шидай с него шкуру спустит, если они не приедут. Но Лирка проявила твёрдость и бессердечие, заявив, что им есть куда податься. Останавливаться в доме Майяри или в любом из домов Вотых она не собиралась. Она и так здорово рискнула, вернувшись в Жаанидый.

К немалому удивлению Викана, путники изъявили желание добраться до храма Ваирака.

— Ваирака? Ах, ты же вроде за жреца замуж вышла! — припомнил мужчина. — Странный выбор. Могла бы присмотреть в школе себе парня из удалых магов.

— Удалые долго не живут, — мрачно отозвалась Лирка.

— Да и этот особо не отличился, — усмехнулся Викан. Усмехнулся и, осёкшись, несколько виновато посмотрел на женщину, но та вроде бы не обиделась.

Лирка его и не услышала. Увидев узорчатую каменную изгородь и огромный светло-серый купол со шпилем, словно парящий над зелёными кронами, она почувствовала лёгкий трепет. От волнения слегка побелели щёки, и женщина начала прочёсывать пальцами волосы.

«Серьёзно? — ехидно протянул Иррес. — Он тебе до сих пор нравится?»

Лирка смутилась и едва не огрызнулась вслух.

Стоило телеге въехать в ворота, и путники невольно умолкли. Онт и Мхян растерянно и настороженно осматривали могучие стволы, между которыми от травы поднималась вверх лёгкая дымка тумана, хотя день уже был в самом разгаре. Звуки города как отрезало! Слышались только мерный скрип тележных колёс, цокот копыт и лёгкое шебаршение, когда с ветви на ветвь перепархивали птички. Порой среди деревьев попадались неподвижные фигуры в серых плащах. Каждый раз они являлись столь неожиданно, что руки Онта тянулись к ножу.

— Это часовые, — Лирка заметила напряжённость спутников.

И понимала её. Здесь очень сильно ощущалось незримое присутствие какой-то могущественной силы. Как в Хоёторском Лесу. Лирка сравнила эти два ощущения и немного растерялась.

«Место истинного присутствия бога, — объяснил Иррес. — Вы, смертные, чувствуете, когда в вашем мире появляется что-то чуждое, принадлежащее не ему, а другому миру».

Теперь понятно, почему Иррес так не хотел, чтобы они останавливались здесь. Но всё же уступил.

«Хребень эта синаухая явно на твоей стороне и перед своим Господином нас выгородит», — недовольно пробухтел Иррес.

«Прекрати его так называть, — холодно потребовал господин Наэш. — Будь хоть немного благодарнее. Он первый, кто отнёсся к нам с пониманием и помог Лиркае, когда ты жилы ей вытягивал своими выходками. Только попробуй ему нагрубить! Я вместе с Шани[1] тебя съем!»

Медведица, услышав своё прозвище, заурчала.

Дорога вильнула направо, и из-за поворота выплыл монументальный, больше похожий на крепость храм. Светло-серый его куб подводился под огромный, саженей двадцать в основании, купол и тянулся ввысь. Никаких декоративных элементов, архитектурных изысков! Очень простые прямые линии, высокие узкие окна, похожие на бойницы, но из-за поднимающейся вокруг дымки и нежного кружева зелени казалось, что храм плывёт над землёй.

— Какой… мощный, — выдохнул Мхян.

Храм Ваирака в Жаанидые был одним из старейших храмов столицы и нередко выступал в качестве крепости в давние времена. Бог Ваирак почитался как защитник родной земли, и в усобицы под защиту его стен и жрецов стягивалось местное население. Ваирак — самый почитаемый бог в Салее. Его жрецам позволялось вкушать все главные ценности, которое несло в себе понятие родного дома. Они могли любить, могли заводить семьи, могли обучаться ремеслу. И, как и их Господин, выступали защитниками родной земли, при необходимости вынимая оружие из ножен.

Навстречу гостям по ступеням сбежал долговязый парень с соломенного цвета волосами и отчаянно веснушчатым лицом. Серый плащ на нём висел сикось-накось, и жрец на ходу пытался привести себя в приличный вид, но только путался в поясе, ножнах и ногах.

— Госпожа Лирка? — по длинноватому лицу расползлась солнечная улыбка.

Та только кивнула, и жрец бросился к ним чуть ли не с распростёртыми объятиями.

— Сестра, добро пожаловать домой!

Когда женщина писала письмо господину Руахашу с просьбой приютить их на несколько дней, она не ожидала столь пламенной встречи.

— О, господин Викан, и вы здесь, — отпрыску Вотых тоже обрадовались. Но не столь рьяно.

— И тебе хорошего дня, Мих, — оскалился Викан. — Смотрю, ходишь уже ровно…

Парень разъярённо и смущённо на него зыркнул и вернул всё своё внимание немного растерянным гостям. Позвал ещё пару братьев, которые помогли разгрузить телегу.

— Поклажу вашу до комнат отнесут, а я вас сейчас к главному жрецу отведу. Он как раз тренировку с учениками должен закончить. Вы проходите, проходите! Мы братьям и сёстрам всегда рады!

— А чего это он такой… любезный, — Мхян склонился к уху Онта и подозрительно прищурил глаза.

— Так Лирка ж вдова жреца Ваирака. Она теперь пока замуж не выйдет, а сын её в мужество не вступит, под защитой жречества находится.

Внутри просторного помещения оказалось почти так же светло, как и снаружи. Но свет здесь давали множество светильников, узорочьем опоясывающих верхнюю часть стены и спелыми гроздьями свисающих ниже. Лирка осмотрелась. Всё было так же, как и более десяти лет назад. В каждой из восьми стен были те же ниши с жёлто-коричневыми лесами, а потолок украшало небо тех же цветов с белыми точками созвездий.

— Лирка?

Женщина резко развернулась и столкнулась с чуть удивлённым взглядом светло-жёлтых глаз. Сердце запнулось и пустилось вскачь.

Господин Руахаш не изменился. Лирка медленно осмотрела его высокую широкоплечую фигуру, подметила несколько помятый вид и вновь вернулась к лицу.

Красивый.

Признала это легко и без томительного стеснения. Сейчас, смотря на это бледное, с тёмными кругами под глазами лицо, Лирка вспоминала, с каким нежным трепетом следила за движениями господина Руахаша. Она даже считала, что влюблена в него, такого взрослого, мудрого и доброго. Уже уехав из Жаанидыя, девушка смогла понять, что приняла за влюблённость чувство глубокой благодарности и признательности к оборотню, который помог ей тогда, когда она уже считала свою жизнь законченной.

— Дитя моё, — на губах жреца расцвела улыбка, и на щеках появились тени ямочек.

Сердечко всё-таки невольно ёкнуло. Лирка почувствовала, как грудь наполняется радостью от встречи, а голова — нытьём встревоженного Ирреса.

«Не смотри на него так! А то решит, что ты повод даёшь».

«Иррес!» — возмутился господин Наэш.

«У него теперь и ограничений нет! Разведённый, скот!»

— Как я рад тебя видеть, — господин Руахаш подошёл, и Лирка сама слегка приподняла подбородок, чтобы ему удобнее было поцеловать её лоб.

— Я тоже рада вас видеть.

Длинные сильные пальцы обхватили её за щёки, и жрец внимательно осмотрел её лицо.

— Выглядишь хорошо.

Стоило ему это сказать, как лицо женщины скривилось от ярости и она одними губами потребовала убрать руки. Жрец улыбнулся ещё шире и отпустил её.

— И ты тоже выглядишь хорошо, — едва слышно добавил оборотень для духа.

«Иррес, прекрати!»

— Это господин Руахаш, он здесь главный жрец, — Лирка представила оборотня своим спутникам. — Это мои сослуживцы господин Онт и Мхян. А это мой сын Ханён.

Главный жрец тепло улыбнулся заробевшим служивым, но ничего не сказал, даже не поприветствовал их. Взгляд его прикипел к черноглазому белокурому мальчику, который в свою очередь смотрел на него с раскрытым ртом, судорожно прижимая к груди корзинку с младенцем.

— Какой ты большой, — Руахаш присел перед Ханёном на корточки и осторожно коснулся его кудрявой головы. — Я знал твоего отца.

Чёрные глазёнки распахнулись ещё шире, и мальчик как заворожённый подступил ближе. Лирка ощутила ледяной укол.

— Ты на него почти не похож, — жрец ласково прищурился. — Взял всё самое лучшее от мамы.

— А папа был уродом? — Ханён нахмурился.

«Ещё каким!» — не удержался Иррес.

— Нет, он был очень хорошим оборотнем.

Лирка резко отвернулась и зажмурилась. Против воли перед глазами смазанными пятнами заскакали воспоминания. Закусив щёку с внутренней стороны, она заставила себя сосредоточиться на одной-единственной картинке.

Серая подушка. Длинные белоснежные волосы, опускающиеся почти до самого пола. Заострившийся профиль. Нежный. Почти детский. Сень блеклых ресниц, обескровленные губы.

— Ня!

Вздрогнув, Лирка поспешно обернулась.

Ханён, высунув язык, удерживал подрагивающую корзину, из которой продолжал доноситься жизнерадостный лепет сытого, хорошо выспавшегося младенца. Господин Руахаш несколько обескураженно посмотрел на Лирку.

— А это Золотинка, — хмыкнул Мхян. — Мы её недавно родили.

За «родили» Мхяну, конечно, влетело. От господина Онта. Лирку на смех пробило, когда она увидела растерянное и непонимающее лицо господина Руахаша. Смотрящий ещё долго крыл беспутного мальчишку самыми мягкими ругательствами, кои вспомнил, чтобы не осквернять грязным словом божий дом, потом извинялся и объяснялся.

Гостей отвели в жилое крыло храма, чтобы они наконец могли помыться с дороги, поесть и хорошенько отдохнуть. Лирка оставила спутников, поручив Ханёна заботе Мхяна, чтобы поговорить с господином Руахашем вдали от чужих ушей.

И вот они сидели прямо на полу в маленьком зале среди стен, расписанных коричнево-жёлтым лесом. Корзинка с малышкой стояла рядом с Лиркой, и она не отрывала взгляда от крохотного лица.

— Ты переживаешь, — заметил очевидное господин Руахаш.

Лирка нервно закусила губу.

— Судьба в последнее время не на моей стороне, — пробормотала она. — Я хотела бы находиться подальше от Жаанидыя… и всяких влиятельных оборотней.

— Вотых, — прозорливо дополнил жрец.

Женщина немного виновато поёжилась. Да, Вотых. Вотые всегда в гуще событий, рядом с ними крутятся важные лица, и Вотые радеют за благополучие Салеи. А она носит в себе потенциальную опасность. Ладно Иррес. Он, конечно, дух. Взбалмошный, сильный и не очень дружелюбный. Но главная проблема была в господине Наэше и его связи с мятежом, произошедшим одиннадцать лет назад.

Запутанная история, которую простой деревенской девушке знать совсем не полагалось. Но она узнала благодаря дикому стечению обстоятельств. Порой ей казалось, что Иррес прав и у богов действительно есть на неё планы. Как ещё объяснить, что именно её подруга понадобилась главарю мятежа, а сама Лирка оказалась в плену вместе с Майяри в компании тогдашнего хайнеса Иерхарѝда? И она за какие-то несколько часов накрепко впаялась в события, которые начались за несколько веков до её рождения. Лирка не имела к ним никакого отношения, но увязла как муха в паутине.

Тогда, в темнице, Сильнейший рассказывал историю семейной трагедии Майяри, Лирка же оказалась невольным слушателем. Она даже не очень поняла рассказанное, больно уж путано. Позднее господин Наэш помог ей разобраться, с чего именно началась эта трагедия.

С любви и глупости.

По мнению Ирреса, эти слова отражали одно и то же.

У деда нынешнего хайнеса, Сильнейшего Озэна̀риша, был брат-близнец — хайрен Игренаэ̀ш. Господин Наэш.

Сильный оборотень, талантливый маг, знаменитый на всю страну артефактчик. Столь способный, что его жена не понимала и не принимала, почему её муж всего лишь хайрен, а не хайнес. Только из-за того, что родился не совой, а химерой?

— Меня пугали и оскорбляли её амбиции, — с горечью говорил господин Наэш. — Я был глуп. Мне не следовало отталкивать её. Мы разобрались бы. Позднее, но разобрались бы.

Они развелись. Через несколько лет в столицу приехал учиться племянник бывшей хайрени, и господин Игренаэш взял его в ученики.

— Я допустил ещё одну ошибку, оттолкнув и его, когда увидел в нём те же амбиции и устремления. Не смог рассмотреть в нём рождённого от меня сына. Дар сов, видимо, полностью обошёл меня, не дав мне никакого внутреннего чутья.

Раскрытый ученик исчез из столицы, а затем пришла весть, что он погиб в схватке с разбойниками. Собственно, после этого всё и покатилось стремительно в бездну. На самом деле живой сын господина Наэша пробрался во дворец и напал на хайнеса Озэнариша. Он хотел провести ритуал, изъять из хайнеса сову, а из себя химеру и поменять их местами, став таким образом подходящим наследником. Но ритуал не сработал как надо. Хайнес погиб, сын господина Наэша лишился зверя и сошёл с ума.

Талантливейший маг в помутнённом разуме, он стал погибелью для страны. В ту же ночь он занял место хайнеса, воспользовавшись особенностью химер, унаследованной от матери, и изменив свой облик на облик господина Озэнариша. Своего отца, хайрена Игренаэша, пленил и долгие годы удерживал в подземельях. Почти четыре десятилетия он правил страной, убирая всех, кто мог заподозрить и узнать в нём ученика господина Наэша. Пока консер Шерех Вотый не заподозрил неладное. Вместе с хайреном Иерхаридом они смогли понять, что на троне сидит лжец, и убили его. По крайней мере, так считали.

Только занявшим незаконно трон они считали хайрена Игренаэша, брата-близнеца хайнеса Озэнариша. Никто не знал о существовании сына хайрена Наэша.

На момент гибели лже-хайнеса господин Наэш был уже мёртв и составлял единое целое с Ирресом. Просто дикость, что столько лет никто не замечал, что на троне сидит лжец! Хайнес сошёл с ума. Даже родной сын в это поверил. Наверное, потому, что сидящий на троне действительно был сумасшедшим.

И этот сумасшедший умудрился выжить после устроенного покушения и затаился на несколько веков. За это время он опутал страну такой сетью заговора, что вряд ли её удалось полностью распутать. С хайнесом Иерхаридом Лирка встретилась в темнице Подземного города в день, когда сумасшедший Дѐший решил нанести решающий удар.

Он не смог довести его до конца. В ту страшную ночь вырвавшийся на свободу зверь смог рассказать им правду. Сам господин Игренаэш поведал подлинную историю, не имея, впрочем, никакой возможности предоставить доказательства в подтверждение своих слов. А затем Зверинец разрушился, господина Иерхарида почти насмерть растерзали вырвавшиеся звери, а Лирка оказалась волей случая связана с устрашающим подселенцем и господином Наэшем.

Она — девушка, не имеющая никакого отношения к мятежу, к правящей семье… Вообще не имеющая к чему-то отношения! И впуталась в мир, где правят сила и влияние.

Не стоило строить иллюзии, думая, что её пожалеют только из-за того, что она ни в чём не виновата. Она стала вместилищем господина Наэша, которого обвиняли во всех произошедших бедах. Свидетелей его исповеди было всего трое, и самый главный из них — господин Иерхарид — умирал. Поверил бы ей раздавленный горем и яростью хайнес Узээриш? Посчитал бы возможным рискнуть и позволить ей жить на свободе? В это не верили ни Майяри, ни господин Руахаш. Господин Руахаш даже не верил, что его дед — консер Шерех — позволил бы ей остаться на свободе. Благополучие страны выше милосердия!

А теперь она вернулась в Жаанидый. Узнал ли хайнес Узээриш правду о господине Наэше от своего отца? Поверил ли? Поверил ли сам господин Иерхарид?

Странно, что сам господин Руахаш поверил ей и ни разу не усомнился.

— Если дело с контролем обстоит у вас так хорошо, как ты описывала, то тебе не стоит волноваться, — попытался успокоиться её жрец. — Это твоя единственная уязвимая сторона. Всё остальное мы прикрыли.

— Спасибо, — Лирка в очередной раз поблагодарила его.

— Мы — не уязвимая сторона, святоша! — Иррес вышел из тела женщины и, взбешённо топорща усы, сунулся мордой к Руахашу.

Глаза того стремительно потемнели почти до синего оттенка, и оборотень каким-то чужим голосом прохрипел:

— Не смей нарушать границы, Тёмный! Пшёл прочь!

Иррес рявкнул, но отступил к стрельчатому окну, яростно хлеща хвостом. Господин Руахаш прикрыл глаза, потёр переносицу и посмотрел на Лирку уже своим обычным взглядом.

— Извини.

— Ничего, я понимаю, — женщина красноречиво покосилась на Ирреса.

— С ними порой очень сложно, — Руахаш опять поморщился и упреждающе вскинул руку. — Не сейчас, Господин. Это моё личное дело, не вмешивайтесь.

Лирка затаив дыхание смотрела на строгое лицо жреца, ощущая боязливый трепет. А раньше она не трепетала. Страх её просто оглушал и заставлял пластаться по полу.

— Он… не рассердится? — осторожно спросила она, когда жрец открыл глаза.

— Господин вспыльчив, но справедлив, — успокоил её Руахаш. — Ты писала, что тебе потребуется моя помощь.

Лирка смутилась. В письме просьба звучала не так категорично, как в устах жреца.

— Я всегда готов оказать тебе помощь и очень рад, что ты всё же решила вернуться из глуши, в которую тебя завело желание твоего товарища.

«Товарищ» недовольно рыкнул, но тут же сердито осадил:

— Иррес, хватит.

— Доброго дня, господин Наэш.

— Нечего обмениваться с этой хребенью…

— Иррес!!! — взбешённый господин Наэш заставил зверя прижаться грудью к полу, а потом и вовсе шагнул в тело Лирки, скрывшись из глаз.

— Он меня всё так же не любит, — господин Руахаш беззлобно улыбнулся. — Так о чём ты хотела меня попросить?

— Это касается Ханёна. И её, — Лирка слегка подтолкнула корзину. — Возможно, я прошу многого, но… Вы единственный, кто знает всё… — она вздохнула и продолжила после небольшой паузы: — Я привезла кое-что из Хоётора. Кое-что очень ценное. Так что за мной могут приехать. Если со мной что-то случится, я могу попросить вас позаботиться об этих детях?

— Конечно, — Руахаш, не спрашивая, подтянул корзину к себе и склонился над ней. Длинные серебристые волосы волной перетекли, ниспадая внутрь плетёнки. — Какая хорошенькая лисичка.

Лирка удивлённо распахнула глаза, а оборотень прицокнул, привлекая внимание малышки. Та уставилась на него круглыми голубыми глазками и смешно причмокнула в ответ губами, выпустив слюни.

— Золотистая, — продолжил Руахаш. — В Салее такие редко встречаются.

— Я привезла её из Хоётора, — тихо призналась Лирка. — Побоялась писать в письме. Боюсь… — она осеклась. — Переживаю, что с ней могут быть проблемы.

— Какие проблемы могут быть с таким маленьким ребёнком?

Женщина помедлила. Она не имела права рассказывать об услышанном на хоёторской стороне посторонним, но и не хотела что-то утаивать от господина Руахаша.

— В Хоёторе суетятся из-за какого-то пророчества о проклятом ребёнке, — всё же призналась она. — Девочку мне отдала мать. Она чего-то боялась, но говорила слишком быстро, я её не поняла. А накануне отъезда на наш дом напали, и охотились нападавшие на ребёнка.

Жрец вскинул на неё тяжёлый взгляд, и в нём явно отразилось нечто звериное.

— Не знаю, заберутся ли они так далеко…

— На территории храма любого детоубийцу ждёт смерть, — холодно и ровно отозвался Руахаш. — Ты не дала ей имя?

Женщина смущённо потупила взгляд. Подспудно она ощущала вину перед ребёнком. Вину за то, что не могла уделять ей слишком много времени из-за путевых хлопот, вину из-за отсутствия нормального имени. Но самый больший стыд Лирка чувствовала из-за собственного настороженного отношения к малышке.

Она не плакала. Ни разу. Даже когда болела. Обиженно куксилась, кривила ротик, но не плакала. В остальном она была самым обычным ребёнком. Не было такого, что смотришь на неё и чудится, будто малышка следит за тобой осмысленным недобрым взглядом. Ну, как это описывалось в страшных историях, где злые духи притворялись младенцами. Девочка пускала слюни, мямлила что-то непонятное, корчила гримаски, внимательно следила за пальцами, когда ими водили над её лицом. В зверином облике она была ещё более обычной и даже скулила, когда ей требовалось внимание.

— Нет, — наконец ответила Лирка. — Не могу подобрать ничего достойного.

— Я назову её.

«Что это с ним?»

Вопрос Ирреса заставил женщину присмотреться к жрецу. Тот с лёгкой улыбкой смотрел на дитя, как-то незаметно для Лирки полностью оттащив корзину под свой бок.

«Инстинкт, — пояснил господин Наэш. — Он волк, а дитя самый что ни на есть щенок».

— Буду очень благодарна. Господин, я могу забрать её?

— Конечно, — жрец спокойно разогнулся. — Пойдёшь отдыхать?

— Нет, я хочу сегодня успеть в школу. Надо разобраться со всем побыстрее. Мхян и Ханён присмотрят за ней.

— Ну зачем же? — мужчина вновь склонился над корзиной. — Мальчики устали, пусть отдыхают. Я присмотрю. Иди спокойно.

— Но… вы так заняты… — неуверенно протянула Лирка.

— Она не помешает. Иди.

— Точ…

«Какая ты нудная! Беги, пока позволяют!»

Всё ещё неуверенная, Лирка поднялась и зашагала к двери. Уже открыв её, она вновь обернулась и тихо спросила:

— А… его могила там же?

Господин Руахаш вскинул голову и мягко улыбнулся.

— Да. Ты найдёшь её.

— Спасибо.

Дверь за оборотницей закрылась, и Руахаш вновь перевёл взгляд на дитя. Взгляд его потемнел, и мужчина тихо прохрипел:

— Какой милый комок плоти.

Глаза вновь высветлились до желтизны, и жрец лениво отмахнулся:

— Отстань.

Путь Лирки, господина Онта, Мхяна, Ханёна и Золотинки с Харинской заставы в Жаанидый на карте.

От Харинской заставы до Сивийской заставы на посыльном (грузовом) драконе.

На Сивийской заставе неделю ждали следующего дракона, долетели до Восточных Охотничьих угодий (на карте они Древние).

Там из-за локального конфликта дракона забрали на военные нужды, и герои по весенней слякоти ехали до Ирцкой заставы. А оттуда до Хванейской крепости.

В Хванейской крепости им удалось перехватить посыльного дракона и добраться до заставы на Ревышиевой луке.

И уже по реке Ревыший они добрались до местечка Издняки (на карте крестик), а оттуда на телеге до Жаанидыя.

Путь занял три месяца.

[1]Шани — с южносалейского «нежная».